Формула нашей скорости: Ice Spice

2027 год. Декабрь. Катар. Церемонию награждения FIA в 2027 году решили проводить в Дохе, Катар. Оборудовали огромный зал — всё должно быть на высшем уровне. Широкая сцена, на которой расположились несколько машин: от болида Формулы-1 до маленького карта. Сегодня награждают всех, кто связан с автоспортом. Лили Новак тоже была приглашена. Для неё это первая церемония награждения FIA — до этого она смотрела лишь трансляции, сидя в комнате и закутавшись в одеяло. На церемонию девушка выбрала чёрное платье-футляр с рукавом три четверти и чёрные классические лодочки. Сьюзи одолжила Новак комплект украшений из жемчуга: ожерелье, браслет и серьги в форме капель. Вопреки её постоянному образу с туго затянутым хвостом и мерчем Mercedes, сегодня волосы были собраны в пучок в стиле шестидесятых. Да и вообще весь образ Лили напоминал Одри Хепбёрн из «Завтрака у Тиффани». До церемонии награждения оставалось примерно сорок минут. Основная масса гостей уже прибыла, но некоторые всё же опаздывали — например, чета Вольфф задерживалась, как и Антонелли. Лили стояла в кругу знакомых спонсоров Mercedes. Они вели светскую беседу о том, какое занятие для будущего ребёнка лучше: верховая езда или фехтование. В конечном итоге сошлись на том, что главное — чтобы не гонки. И рассмеялись. Потом компания сменилась, и Лили подошла уже к своим коллегам и к Джорджу Расселу, который пришёл с родителями и партнёршей Кармен. Здесь беседа велась чуть более неформально. Они пошутили про опоздание Вольффа, обсудили уже утверждённый регламент на 2028 год и обменялись ещё несколькими не особо интересными фразами. Наконец прибывает чета Вольфф. Тото в идеальном костюме с бабочкой, Сьюзи в красивом серебристом платье в пол. Они фотографируются у фотозоны и, заметив Лили и Джорджа, движутся к ним. Все здороваются. Сьюзи коротко обнимает Лили за плечи, роняя что-то в духе: «А я говорила — классика никогда не стареет». — А где Антонелли? — Тото поворачивает голову из стороны в сторону, пытаясь обнаружить итальянца. — Его нет, — отвечает Лили. — Ты считаешь, что он вообще придёт после того, что случилось в Абу-Даби? — У него нет выбора. Точнее, он может не прийти, только если умер. А я очень надеюсь, что это не так. Мы сегодня забираем Кубок конструкторов — он обязан быть тут. Щелчки фотоаппаратов становятся чуть громче. Компания поворачивает головы к фотозоне. Там появляется парочка опоздавших — Кими и Леона. Чёрный строгий костюм, белая рубашка, а рядом — главное его украшение. Леона Браун в чёрном кружевном платье с V-образным вырезом. Девушка мило поправляет бабочку итальянца и улыбается. Парочка выглядит даже слишком счастливой — особенно после проигрыша. Они направляются в сторону компании. Лили решает, что Кими может не сдержаться в выражениях — особенно перед командой в её сторону, — поэтому поспешно ретируется в зал. Новак выскальзывает за спиной Сьюзи буквально за секунду до того, как Антонелли и Браун подходят к группке. Кими провожает блондинку недобрым взглядом и комментирует почти неслышно: — Крысы первыми бегут с корабля. Все тактично пропускают его комментарий мимо ушей и обмениваются любезностями. Тото забирает Джорджа и Кими — поздороваться ещё с несколькими важными людьми на сегодняшнем мероприятии. Лили тем временем дошла до своего места в зрительном зале. Открыла бутылку воды и стала наблюдать за людьми, за подготовкой, за ведущими, которые поправляли и проверяли свои микрофоны, за операторами, настраивавшими всё в последний момент. Из раздумий девушку вывел незнакомый голос: — Это место свободно? Лили повернула голову. Перед ней стоял мужчина. Кажется, она раньше замечала его в паддоке — по крайней мере, он был ей смутно знаком. Новак окинула незнакомца быстрым взглядом. Хороший костюм — не просто купленный в дорогом бутике, а будто сшитый специально под владельца. Чёрные волосы с проблесками редкой седины на висках аккуратно зачёсаны назад. Ему чуть больше тридцати. Овальное лицо, несколько мимических морщинок вокруг глаз, лёгкая небритость. От него веяло спокойствием, уверенностью и властностью. — Кажется, здесь именная рассадка по билетам, — Лили выдала короткую улыбку, как учила Сьюзи. Мужчина не двинулся с места. Смотрел на неё чуть сверху вниз, склонив голову, уголки губ приподнялись. — Знаю, — голос ровный, без тени оправдания. — Владелец этого места добродушно поменялся со мной местами. Лили вскинула бровь. — Вы так просто уговорили человека поменяться? — Сказал, что с первого ряда будет лучше видно, как ведущий запнётся, произнося «спонсоры». — Он усмехнулся — чуть неловко, почти по-детски, будто сам понимал, что шутка дурацкая. — Он почему-то согласился. Люди странные. Лили чуть дольше, чем нужно, задержала взгляд на незнакомце: такая шутка шла вразрез с его обликом. — И вы решили выбрать именно это место? — спокойно спросила блондинка, не разрывая зрительный контакт. — Да. Как по мне, отсюда лучше видно сцену, и есть возможность познакомиться с вами. Одни плюсы, почему бы не воспользоваться? — Это заставило Лили немного смутиться, но виду она не подала. — Меня зовут… Мужчина не успевает договорить, так как их диалог прерывает Тото. — Лукас, давно не заходил к нам в Mercedes. Знакомишься с нашим стратегом, я погляжу. Лили, он уже успел представиться? Это Лукас, Лукас Романо, один из крупнейших… — …большой фанат Формулы, — мягко, но твёрдо перебивает Лукас. — Я просто гость, которому уж очень нравится наблюдать за скоростью. — Он протягивает Лили руку. — Думаю, что Тото хотел добавить что-то про то, чем я занимаюсь. Электроэнергетика, если позволите. Раньше моя компания спонсировала Формулу, сейчас я действительно просто фанат. — Приятно познакомиться, мистер Романо. Я Лили… — Новак, — закончил за неё Лукас спокойно, без тени хвастовства. — Лили Новак. Двадцать один год. Обучалась в Глазго на программе «математика» со специализацией в компьютерных науках. Пришли в Mercedes прошлой весной. Проработали на младшей позиции в отделе аналитики три месяца, потом были переведены в отдел стратегии. Сейчас занимаете позицию главного гоночного стратега Кими Антонелли. — Он наклонил голову чуть вбок, ожидая реакции. — Я ничего не упустил? Лили замерла. Щёки чуть потеплели — от неожиданности или от того, как ровно он перечислял факты о ней, будто читал её резюме. — День рождения, — наконец сказала она, стараясь сохранить лицо. — Вы не назвали дату моего рождения. Лукас усмехнулся — на этот раз не неловко, а скорее одобрительно, с искоркой в глазах. — Ну, стоит же мне сохранить хоть какую-то загадку в женщине, которая день ото дня спасает от тотального позора на трассе Кими Антонелли. — Он повернулся к Тото: — Тото, почему ты не поставил её к Джорджу? Как по мне, такой девушке, как мисс Новак, было бы гораздо лучше раскрывать свой талант на ком-то, у кого в голове не гуляет ветер? — Вы не правы, мистер Романо, — Лили немного бестактно решила ответить за своего начальника, фактически перебив его, когда тот собирался ответить. — Кими Антонелли — один из лучших пилотов современности. Вся его незрелость с лихвой компенсируется талантом. Повисла неловкая пауза, которую решил нарушить австриец: — Мне нужно вас покинуть, совсем скоро начало, — сказал Вольфф. — И Лукас, не пугай мне стратега. Она ещё нужна команде. Тото ушёл, а Лукас опустился на кресло рядом с Лили. Развернулся к девушке, кладя руку на подлокотник. — Простите, если напугал вас своей осведомленностью о вашей биографии, — сказал он тихо, без тени высокомерия. — В моих правилах — узнавать всё о том, что мне интересно. Я давно болею за этот спорт. И следил за вашим путём. Вы достаточно быстро доказали, что у вас есть талант. Лили сделала маленький глоток воды, собираясь с мыслями. — Талант — это полдела, мистер Романо. Ещё нужно, чтобы пилот не разбил машину до того, как ты успеешь что-то придумать. — Лукас, — поправил он с лёгкой улыбкой. — Без «мистера». Иначе я буду чувствовать себя слишком старым, а я всего на 11 лет вас старше. — Хорошо, Лукас, — ответила Лили, и уголки её губ чуть дрогнули. — А вы всегда так бесцеремонно собираете досье на незнакомых людей? — Только на тех, с кем было бы интересно пообщаться. Он смотрел на неё спокойно, но в глубине глаз всё ещё теплилась та самая почти мальчишеская искра. Лили поймала себя на том, что не хочет отводить взгляд. В зале медленно гасили свет. Начиналось самое главное. Ведущий начал церемонию награждения. Лили смотрела на сцену как заворожённая. Сначала небольшое представление от местных артистов — танцы, свет, национальный колорит, — а потом начали награждать чемпионов в своих сериях: картинг, ралли, гонки на выносливость, Формула-E. Чемпионы выходили, получали свои награды, кто-то произносил речь, кто-то не мог сдержать эмоций. И начиналась самая важная часть мероприятия — награждение Формулы-1. Свет в зале приглушили ещё больше, на сцену вышел ведущий с торжественным голосом. На огромных экранах замелькали нарезки лучших моментов сезона: дуэли Рассела и Ферстаппена, победа Антонелли в Монце, его авария в Абу-Даби крупным планом — Лили вздрогнула, увидели искры от удара. Лукас перехватил её взгляд, но ничего не сказал. На сцену пригласили главу FIA. Он произнёс речь о том, что сезон был сложный, но зрелищный, что были взлёты и падения. Он каждый год говорил примерно одинаковые слова, но сегодня Лили слушала их иначе — словно каждое из них имело вес. Потому что теперь она сама была частью этой истории. И вот долгожданный момент. На сцену по очереди вызывают гонщиков. — Третье место в личном зачёте, — ведущий специально затягивает, создавая интригу, — Кими Антонелли! На сцену выходит итальянец. Лёгкая, чуть развязная походка — он старается выглядеть беззаботным, но Лили видит, как напряжены его плечи. Он машет залу рукой, улыбается своей фирменной улыбкой. Ведущий задаёт ему вопросы о сезоне в целом, о том, как он отреагировал на такое печальное завершение сезона. Кими отшучивается — что-то про то, что прошлогоднему кубку было весь год скучно без еще одной награды, и зал вежливо смеётся. Глава FIA вручает ему награду за третье место. Он поднимает трофей над головой — и на секунду его взгляд находит Лили в зале. Холодный, ничего не выражающий. Она отводит глаза первой. Затем вызывают Макса Ферстаппена. Он получает второе место, поднимается на сцену — спокойный, сдержанный, говорит короткую речь о том, что Red Bull будет возвращаться. Пока беседуют с голландцем, Кими остаётся на сцене и осматривает присутствующих гостей. Леона сидит в первом ряду рядом с Кармен Мундт. Кими кивает в ответ, но взгляд скользит дальше. Пустое место Тото, рядом Сьюзи Вольфф, выглядит королевой. А выше, на третьем ряду, сидит Лили Новак и, как назло, не смотрит на сцену. Она смотрит на свои руки, сложенные на коленях. Рядом с ней мужчина — чёрный костюм, дорогой профиль, что-то шепчет ей на ухо. Лили коротко улыбается и отвечает ему, прикрыв губы клатчем — так, чтобы потом журналисты не смогли прочитать по губам. Теперь уже мужчина улыбается. Кими не знает, что именно они говорят, но его это бесит. Не должно было быть так. Не здесь. «Да как она могла вообще сюда заявиться, особенно после того, что её ошибка стоила мне чемпионства? Да к тому же сидеть и ухмыляться с этим незнакомцем. — Он крепко сжимает в руке трофей». Итальянец отводит взгляд. А на экранах уже объявляют чемпиона мира 2027 года. Джордж Рассел. Зал взрывается аплодисментами. Кто-то встаёт, кто-то свистит, кто-то плачет в первом ряду — мать Рассела вытирает глаза платком. Британец поднимается на сцену, обнимает сначала Кими, потом Макса. Получает трофей из рук главы FIA. Говорит речь — он долго шёл к этому моменту, благодарит всех: команду, Тото, семью, Кармен, каждого, кто приложил усилия к его победе. И последним на сцену поднимается Тото Вольфф — ему вручают Кубок конструкторов. Он широко улыбается, жмёт руку Расселу, обнимает Антонелли. Все вместе — Кими, Макс, Тото, Джордж — делают общее фото с трофеями под вспышки сотен камер. Салют из конфетти, серебряный дождь над сценой. Все гости поднимаются со своих мест. Кто-то направляется в фуршетный зал, чтобы продолжить беседы, начатые до церемонии, кто-то покидает мероприятие, увидев основную программу. Лили прощается с Лукасом и направляется к чете Вольффов. Они стоят в окружении знакомых для Новак людей: спонсоры из Mercedes, руководство FIA и ещё несколько незнакомцев. Спустя некоторое время Тото Вольфф замечает кого-то в толпе, извиняется и поспешно удаляется за тем мужчиной. Кого-то он смутно напоминал. — Сьюзи, — Новак наклонилась над ухом женщины и тихо спросила, — за кем пошёл Тото? — Йос Ферстаппен. Лили поджала губы. Она поняла, что задумал её наставник. 2027 год. Конец декабря. Сводка новостей SKYSPORT F1 – 27 декабря 2027 «Тайная встреча на Лазурном берегу: Тото Вольфф возобновил охоту за Максом Ферстаппеном» Руководитель Mercedes Тото Вольфф, который до сих пор публично сожалеет, что упустил Макса Ферстаппена ещё в картинговые годы, провёл неформальные переговоры на своей яхте в Монако с Йосом Ферстаппеном. На данный момент ни один из пилотов Mercedes не имеет подписанного контракта на сезон 2029 года, что делает немецкую команду главным претендентом на четырёхкратного чемпиона, чьё будущее в Red Bull остаётся неопределённым. По информации источников, сам Макс не торопится продлевать соглашение с Лораном Мекисом, внимательно изучая варианты перехода. Вольфф, как сообщается, готов предложить нидерландцу статус абсолютного первого пилота, что неминуемо поставит точку в карьере одного из действующих гонщиков Mercedes – Кими Антонелли или Джорджа Рассела. Интрига усугубляется тем, что одновременно с этим McLaren также включился в гонку за подпись Ферстаппена, создавая хаос на рынке пилотов. MOTOSPORT.COM – 28 декабря 2027 «Секретный ужин с Йосом: Зак Браун вступает в битву за Макса Ферстаппена» Исполнительный директор McLaren Зак Браун провёл закрытый ужин в Лондоне с Йосом Ферстаппеном, на котором обсуждались долгосрочные планы команды из Уокинга. В отличие от посиделок с Вольффом, встреча Брауна носила более официальный характер, однако также держалась в строжайшей тайне. Ситуация в McLaren аналогична ситуации в Mercedes: ни Ландо Норрис, ни Оскар Пиастри пока не подписаны на 2029 год, и команда рассматривает возможность радикального усиления. Инсайдеры утверждают, что Браун пытается убедить отца чемпиона в перспективности нового технического регламента, но главным козырем остаётся готовность потеснить любого из нынешних пилотов ради Макса. Пока Лоран Мекис ждёт решения своего гонщика, Mercedes и McLaren готовы начать настоящую трансферную войну. 2028 год. Январь. База Mercedes. Брэкли. Кабинет Тото Вольффа. За окном моросил английский дождь — тот самый, бесконечный, серый, который, казалось, не прекращался с ноября. Капли стекали по стеклу, размывая очертания парковки и унылых промышленных зданий. В кабинете было тепло, пахло кофе и многомиллионными контрактами. Тото Вольфф стоял у окна, спиной к Новак, и помешивал кофе в своей чашке. Лили сидела в кожаном кресле напротив пустого стола, сжимая в руках планшет с новостной лентой. Заголовки пестрели: «Тайная встреча Вольффа с Йосом Ферстаппеном», «Макс нацелился на Mercedes?», «Рассел или Антонелли — кто покинет команду?». Она уже всё знала. Знала, что её наставник задумал, но не могла понять одного. — Кого? — спросила Лили холодно, без предисловий. Вольфф не повернулся. Сделал глоток кофе, поморщился — остыл. — До конца не решил, — ответил он ровно, глядя на размытые огни базы. — Неправда. — Лили отложила планшет, подалась вперёд. — Ты бы не начал охоту за Ферстаппеном, если бы не оценил все риски. Ты уже решил. Рассел, да? Тото наконец повернулся. В его глазах не было удивления — очевидно, что она догадалась. Он поставил чашку на стол, сел в своё кресло напротив неё, соединив пальцы домиком. — Да, — отрезал он коротко, без лишних эмоций. — Рассел. Лили нахмурилась. Она и не ожидала другого ответа. Однако, все таки решила спросить почему. — Но это нелогично, Тото. — Её голос стал жёстче, почти стальным. — Рассел взял титул в прошлом году. Кими — в позапрошлом. На рынке они сейчас равноценны. А Джордж только что доказал, что может побеждать в активной борьбе. — Есть разница, — возразил Вольфф. — Возраст. Джорджу в этом году будет тридцать. Как думаешь, честно, сколько он ещё сможет кататься на пике? Лили не ответила. Она поняла, куда он клонит, но внутри что-то сопротивлялось. — Максу будет тридцать один, — сказала она после паузы. — Макс — это не Джордж, Лили. — Тото подался вперёд, его голос стал тише, но твёрже. — Он и в сорок будет показывать результаты двадцатилетнего. Ты должна понять одну простую вещь: в мире автоспорта нет места жалости. Нет места дружбе. Нет места сантиментам. Ты делаешь то, что выгодно команде. Рассел — сильный пилот, да. Но он уже на пике. Через пару лет он начнёт сдавать. А Макс… он будет гоняться, пока не умрет в кокпите. Я уже упустил его в картинге — тогда мне показалось, что он слишком дерзкий, не впишется в систему Mercedes. Я ошибся. И теперь я не собираюсь повторять эту ошибку. Он замолчал, давая ей время переварить. Лили сжала губы. — Кими тоже талантлив, — сказала она. — Он тоже результативен. Ты заберёшь двух сильнейших активов пелотона. Но ты не боишься, что менталка Антонелли не выдержит? Тото поднял бровь — ровно настолько, чтобы показать: он ждёт пояснений. — Давай честно, — продолжила Лили, не отводя взгляда. — С приходом Макса какую позицию в команде займёт Кими? Только не говори мне про «у нас все пилоты равны». Макс станет номером один. Это очевидно. И для Антонелли это будет ударом. Ты видел, как он реагирует на меня — на то, что я твой новый проект, на то, что он больше не единственный в твоём сердце. С Максом будет то же самое. Ты последние пару лет строил команду вокруг Кими. А теперь хочешь поставить на его место другого. Тото медленно откинулся на спинку кресла, взял чашку, сделал глоток — кофе окончательно остыл. Он поморщился, поставил чашку обратно. — Я думал об этом, — признал он. — Возможно, конкуренция расшатает Кими. Он может потерять стабильность. Но, с другой стороны, отдать Ферстаппена в McLaren — это подписать себе приговор на годы вперёд. Ты хочешь, что Макс доминировал в пелотоне в оранжевой форме? Я — нет. А нестабильность Кими… её можно выпрямить. Или даже сыграть на ней. — Сыграть? — Лили не скрывала недоумения. — Создать конкуренцию. Конкуренцию внутри команды. Это зрелище, Лили. Это спонсоры, это рейтинги, это внимание. Кими будет злиться, будет пытаться доказать, что он лучше. И от этого станет только быстрее. Или сломается. Но если он сломается — значит, не тот это пилот, за которого я его считал. В любом случае, команда не проиграет. Лили опустила глаза, уставилась в планшет, на котором давно погас экран. Она тяжело вздохнула. — Антонелли должен повзрослеть, — добавил Тото жёстко. — Рано или поздно. — Когда ты собираешься подписывать его на следующий сезон? — спросила Лили, не поднимая головы. — Ещё не решил. — Тото посмотрел в окно. — Нужно сначала подписать Макса. Перебить предложение McLaren. И потом уже договариваться с менеджером Джорджа, чтобы они успели найти ему новый болид на 2029. — А с McLaren что? — Лили наконец подняла голову. — Кого они выкинут, если всё-таки заполучат Макса? — Пиастри, очевидно. — Вольфф усмехнулся — коротко, без тепла. — Газеты, конечно, пишут, что и Ландо, и Оскар не подписаны на новый сезон, но это всё для красного словца. McLaren симпатизирует Норрису. Он свой, воспитанник академии. Пиастри — просто контрактник. Я разговаривал с Уэббером после тех новостей, когда Зак встречался с Йосом. Они уже думают, куда переводить Оскара. Пока поступали предложения от Alpine, Williams… — Это убьёт карьеру Пиастри, — тихо сказала Лили. Вольфф поднялся, подошёл к окну. Дождь усилился, настойчиво барабанив по стеклу. — Жестокий спорт, Лили, — сказал он, не оборачиваясь. — Иначе бы он не был таким зрелищным. Ты должна запомнить это. Ты хочешь однажды занять моё место — учись думать не о людях, а о результатах. Не о том, кто заслуживает, а о том, кто принесёт победы. Лили молчала. Она смотрела на его спину, на то, как напряжение в плечах говорило о нелёгком решении. — Я всегда буду думать о команде, — наконец сказала она. — Но люди — это и есть команда. Тото повернулся. В его глазах мелькнуло что-то, но Лили не смогла разобрать.