Формула нашей скорости: Ice Spice

2028 год. Май. Канада. Хештег #IceSpice снова вышел в мировые тренды: одни радовались, что кажется, Кими и Лили начали встречаться; другие негодовали, почему итальянец поступает так, находясь в отношениях, ведь официального заявления о расставании с Леоной так и не поступало; третьим не нравилось, что от их жарких споров не осталось и следа. В общем — стандартная неоднозначная реакция интернета. После вечеринки в Майами они разошлись по своим отелям, ни слова не сказав друг другу о том, что между ними происходит. Канада встретила пелотон холодной ветреной погодой, несмотря на то, что на улице стоял май. Команды размещались в моторхоумах и боксах, пилоты тренировались, механики собирали болиды, журналисты брали интервью. Лили обедала в одиночестве, когда рядом с ней сел знакомый мужчина. Девушка от неожиданности чуть не поперхнулась салатом. — Лукас? — проглатывая кусочек спаржи, спросила блондинка. — Ты как здесь оказался? Я думала, что ты ведёшь бизнес исключительно в Европе. — У меня была встреча в соседнем городе, — спокойно ответил мужчина, — точнее, должна была быть. Директор задержался где-то по дороге, и её перенесли на завтра. — И ты решил, что неплохо было бы приехать и посмотреть Формулу? - Лили улыбнулась. — Не совсем, — он сделал паузу, словно обдумывая слова. — Хоть я и фанат Формулы, паддок меня не особо прельщает. Тут слишком шумно. Я заехал к Тото. Мы инвесторы в одном проекте, и в понедельник будет собрание здесь, в Канаде. — Понятно. А я лечу в Брэкли в понедельник, — ответила Лили, добавив про Брэкли, только для того, чтобы ответ не выглядел сухо. — Кстати об этом, — он понизил голос и чуть придвинулся, создавая иллюзию близости и доверия, словно собирался открыть ей нечто важное и настойчиво, почти в приказном тоне произнес, — Ты не полетишь в Брэкли. — С какой это стати? — возмутилась Лили, недоуменно посмотрев на мужчину. — Почему я не вернусь на базу, как все? — Тото тебе скажет чуть позже, но прости мою… скажем так, спешку. Ты пойдёшь с нами. — Я? Зачем я там, если это собрание инвесторов? — Лили нахмурилась. — Мне не совсем понятна моя роль на этом мероприятии. Я понимаю, если бы это было связано непосредственно с Формулой, но какой-то сторонний проект… — В этом и заключается задумка, — сказал Лукас, и его голос стал мягче, отдавая некоторым оттенком заботы. — Тото хотел бы показать, как нужно управлять активами вне формульной части. В будущем твоя зарплата позволит тебе вкладываться в крупные проекты, которые могут принести неплохие доходы. Это хороший урок, Лили. Ты ведь хочешь расти? Лили почувствовала, как его слова находят отклик в ее голове. Она действительно хотела расти. Хотела научиться тому, что выходило за рамки её привычной работы. — Да, конечно, — ответила девушка. — Вот и отлично, — улыбнулся мужчина, вставая, и легко коснулся ее плеча, — Тогда увидимся в понедельник. Лукас направился к выходу. Инвестор соврал девушке. За час до этого, в кабинете Тото Вольффа, Романо убеждал австрийца в том, что Лили нужно взять на эту встречу. Он говорил о её таланте, о необходимости расширять кругозор, о том, что это будет полезно для её карьеры. Тото долго колебался — встреча была закрытой, и присутствие Лили казалось ему лишним. Но Лукас настаивал, и в конце концов Вольфф сдался, дав своё добро. Инвестор не сказал ему, что на самом деле хочет не научить девушку бизнесу — он просто искал предлог, чтобы увидеться с ней. Он уже придумал план: после встречи он пригласит Тото со Сьюзи и Лили на ужин. При начальнике Новак не откажется, а потом он сможет предложить подвезти её. Это был идеальный способ познакомиться чуть ближе. Лукас всегда получал то, что хотел, а сейчас его целью было сердце Лили Новак. Издалека за разговором Лили с Романо наблюдал Кими. Он как раз собирался подойти к девушке, чтобы присоединиться к её обеду, но заметил этого «инвестора в электроэнергетике» и замер. Итальянец сел за свободный столик в нескольких метрах, делая вид, что увлечен едой на тарелке, но на самом деле пристально следил за парочкой — за каждой эмоцией девушки, за каждой её улыбкой, за тем, как её лицо становило серьёзным, когда Романо придвинулся ближе. После всех последних событий Антонелли всё чаще ловил себя на мысли, что, когда Новак разговаривает с другими мужчинами, он чувствует жгучую, всепоглощающую ревность, которая заставляла его эмоции кипеть почти на пределе. Он злился не только на этого наглого инвестора, который явно имел виды на Лили, но и на саму девушку. Его раздражала неопределённость их отношений. Кими злился на то, что она вообще позволила этому Лукасу Романо подсесть к себе — для всех было почти очевидно, почему миллиардер уделяет ей столько внимания. Злился на то, что она улыбалась ему, на то, что она не могла дать ему, Кими, чёткого ответа. То они целовались в её квартире до рассвета, а потом она избегала его так, словно ничего не произошло. То она позволяла ему касаться себя, а потом отчитывала, позволяла быть рядом, а потом просто отталкивала. Но с этим Лукасом такого не было — она всегда была приветлива, всегда улыбалась, никогда не отстранялась. И это злило ещё больше. Поковыряв вилкой в собственном обеде, Антонелли быстро поднялся, бросил салфетку на стол и взбешённый ушёл в сторону боксов, чтобы готовиться к первой практике. Кими не знал, что делать с этой ревностью, с этой неопределённостью, с этим чувством, что она ускользает от него каждый раз, когда он думает, что они становятся ближе. Пилот хотел подойти и поговорить с ней, спросить, что происходит, потребовать, наконец, ответа на мучивший его вопрос. Но что-то внутри останавливало его, заставляя молчать и наблюдать со стороны, как какой-то другой мужчина кажется занимает его место. На брифинге перед практикой Кими не произнёс ни слова — только двадцать минут изучающе и с плохо скрываемой злостью смотрел на Лили. FP1 прошла неудачно — Кими не удержал машину и вылетел в траву. Он вылез из болида, пнул колесо, выругался по-итальянски и вернулся в боксы раздражённый, сбросив шлем на ближайшую стойку. Лили уже была там, стоя рядом с Боно, и что-то быстро обсуждала, показывая инженеру что-то на планшете. — До спринт-квалификации успеют машину подготовить? — сухо спросил Кими у Боно, специально не поворачиваясь к Лили, как бы игнорируя её. — Сейчас привезут и посмотрим, — ответил инженер, поглядывая на экран. — Но по онборду ты вроде не много травы пропахал. Должны успеть. — Давай разберём ошибку, — вклинилась Лили, смотря на итальянца. — Я знаю, что я сделал, — ответил он резко, даже не глядя на неё. — Не надо мне объяснять. Лили кинула взгляд на Боно, прося оставить их вдвоём. Инженер понимающе кивнул, отошёл в сторону, делая вид, что изучает графики, но на самом деле поглядывая на них. — Что случилось? — спросила блондинка, делая шаг к нему. — Ничего, — ответил Кими, и в его голосе послышалось неприкрытое раздражение. — Не ври, — сказала она, вставая перед ним. — Я видела телеметрию. Ты всю сессию был на взводе. Кими сжал челюсть и отвернулся. Он не мог сказать ей, да и вообще признаться, что чуть не разбил машину из-за неё. — День просто такой, — бросил он. — Раздражающий. Лили осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит за ними. Сделав ещё один короткий шаг, она коснулась его руки — почти незаметное прикосновение пальцев к его разгорячённой после пилотирования коже. Кими ощутил этот жест, и вся злоба, копившаяся в нём с обеда, как по щелчку пальцев начала уходить. Боно, который наблюдал за ними из другого конца боксов, закусил кулак в попытках просто не запищать от прилива шипперской волны в его голову. — Расскажи мне, — сказала она почти шепча. — Я хочу помочь. Кими посмотрел на неё, и в его взгляде Лили больше не видела той злости, что была минуту назад. Он выдохнул, его плечи опустились. Ice смогла остудить его. — Потом, — сказал он так тихо, что только Лили смогла разобрать слова. — Не здесь. Лили убрала руку. Она понимала всем существом, что это неправильно — позволять себе такие отношения со своим пилотом. Формула была для неё в первую очередь работой, и она старалась держать дистанцию, чтобы не дать ему привязаться, не позволить себе увлечься. Внутри неё жил голос, который шептал, что из-за неё у Кими начнут падать результаты, что её уволят за связь с пилотом, что Тото разочаруется в ней, увидев, что его протеже не способна сохранять профессионализм. А ещё она боялась стать разлучницей, ведь Антонелли официально не расстался с Леоной, и даже пауза в их отношениях не делала происходящее между ней и Кими правильным. Это было почти изменой, и Лили не хотела быть той, кто разрушает чужие отношения. Она также пыталась отдалиться, чтобы привести в порядок собственную голову, выкинуть итальянца из мыслей, убедить себя, что они — всего лишь стратег и пилот. Что их связывают только брифинги, телеметрия и рабочие обязанности. Что Кими Антонелли и Лили Новак — это просто два человека, которые работают в одной команде. Но, коснувшись его здесь, в боксах, она не могла отрицать очевидного: чувства были, и они были взаимными. И это осознание пугало её все больше и больше. 2040 год. Август. Сан-Марино. — И мы так, кстати, и не поговорили, — сказала Лили, кидая короткий взгляд на Кими. — А почему? — спросила Альма. — Это бы решило большинство проблем, наверное. — Решило бы, — ответила Лили с лёгкой грустью. — Но там у него интервью, потом я уходила отчёт доделывать. Первое, пятое, десятое. Плюс добавим к этому наш возраст — нам по двадцать одному году было. Глупыми были. Если бы мы тогда поговорили, прямо в тот же день, возможно, того, что произошло потом, не случилось бы. Её взгляд помрачнел, и в глазах на мгновение появились слёзы, но женщина быстро стерла их, возвращаясь к рассказу. — Но, возможно, так было предрешено, что тогда нам не суждено было всё решить быстро. Нужно было пройти через всё остальное, чтобы оказаться здесь. 2028 год. Май. Канада. Чета Антонелли приехала на этап полным составом. Даже Мэгги, у которой на носу были выпускные экзамены, выкроила время и приехала поддержать брата. Кими в гонке приехал третьим — в купе с разворотом из-за довольно агрессивной борьбы Норриса это было почти стопроцентным успехом. После гонки семейство спустилось вниз, ожидая Кими. Закончив с награждением, итальянец вернулся в боксы принимать поздравления от семьи, но несколько раз косился на стратегический мостик — на то, как Лили собиралась. Новак, разговаривая с Рози, тоже бросила несколько коротких взглядов на Антонелли. Эти переглядки не остались для Вероники незамеченными. Обнимая сына, женщина тихо сказала: — Chiedile di unirsi a noi per cena proprio ora. — Mamma, — без злобы, но с некоторым раздражением сказал парень. Ему не особо нравилось, когда мама лезла в его личную жизнь, хоть он и был не против позвать Лили на ужин. — Fallo subito, altrimenti lo farò io, e sembrerai un bambino a cui la mamma fa tutto. Кими выдохнул и, потирая мокрые волосы на затылке, направился в сторону своего стратега. Девушка осталась одна на стратегическом мостике — была её очередь выключать всё оборудование и корректно завершать сессии для дальнейшей транспортировки оборудования. — Эм, Новак… Лили, в общем, это… — он запнулся, чувствуя себя неловко, от того, что его семья наблюдает. — Пойдёшь на ужин? — Что, прости? — Ты, я и моя семья. Мы хотим позвать тебя на ужин. Вечером. Ты придешь? — он говорил так, будто первый раз приглашал девушку, и сам удивлялся тому, как слова выходят из собственного рта. Лили перевела взгляд через плечо итальянца на его семью. Мэгги помахала ей рукой. — Да, почему бы нет? — кивнула Новак. — Где? Когда? — Через два часа, место я скину тебе чуть позже. Идёт? — Окей. Ресторан «Beatrice Ristorante». 20:00. Естественно, куда могла итальянская семья пригласить Лили, как не в итальянский ресторан. Девушка мысленно усмехнулась, вспоминая, чем в последний раз закончился ужин с итальянской кухней. Внутри было светло, много цветов и растений, и Лили поймала себя на мысли, что буквально каждый итальянский ресторан — будь то обычная кафешка или мишленовское заведение — имеет в себе определённые одинаковые нотки. В зале играла живая музыка — скрипка и фортепиано создавали ту самую тёплую, домашнюю атмосферу, которая так характерна для Италии. Лили была в джинсах и водолазке, волосы распущены, а на шее — цепочка с кулоном в форме трассы Канады, которую она купила ещё в 2026 году, когда Кими получил четвёртую победу подряд в своём втором сезоне. Семья Антонелли расположилась у крайнего столика. Заметив Лили, Вероника, сидевшая лицом ко входу, встала и пригласила девушку жестом. Когда Лили подошла, мать семейства обняла её крепко, как будто та была частью семьи уже много лет. За ней повторили Марко и Мэгги. — Садись, дорогая, — сказала Вероника, касаясь руки девушки. В её глазах была такая теплота, такая искренность. — Кими скоро будет. Звонил, сказал, что его задержали на интервью. — Спасибо, что пригласили, — Лили улыбнулась по-настоящему. — Ну а как иначе? Ты работаешь с Энди уже почти год, — Вероника иногда называла сына по первому имени, как привыкла дома. — А мы с тобой вживую виделись и разговаривали, кажется, только в Монце? — Кажется, да, — кивнула блондинка. Дверь заведения снова открылась. Вероника перевела взгляд и увидела сына. Белая футболка с высоким горлом, чёрная кепка надвинута на глаза, солнечные очки, за которыми он пытался скрыть лицо. Заметив семью, он прошёл сквозь столы и сел рядом с Лили. — Scusa, — выдохнул пилот, снимая очки. — Журналисты агрессивнее, чем обычно. Спрашивали обо всём: о новой спецификации болида, о личной жизни, о взаимоотношениях в команде. — Кими посмотрел на Лили. — И что ты ответил о личных взаимоотношениях в команде? — Мэгги специально объединила последние две категории в одну, переводя взгляды с Кими на Лили и обратно. Новак немного покраснела. — Сказал ровно то, что мне разрешил говорить медиа-отдел. Личные отношения их не касаются, а в команде у нас сложились хорошие рабочие отношения, — Кими хитро прищурился, давая понять сестре, что раскусил её игру. — Ммм, понятно, — протянула Мэгги, поняв, что ее тактика была раскрыта. Официант принёс бутылку вина, все наполнили бокалы. — За дальнейшее плодотворное сотрудничество, — сказал Марко, и все чокнулись. Семейство вместе с Лили вело непринуждённую беседу — смеялись, иногда смущая друг друга, рассказывали интересные истории из жизни. Со стороны они выглядели как счастливая семья. Взгляды Лили и Кими пересекались весь вечер. Спустя некоторое время Кими увлёкся беседой с отцом о новом техническом регламенте, Мэгги отошла в туалет, а Вероника придвинулась к Лили. — Я хочу тебе кое-что сказать, — итальянка взяла руку девушки в свою и понизила голос, чтобы мужчины не услышали. — Не как мать Кими, а как женщина, которая прожила в браке с итальянцем уже тридцать один год. Блондинка немного напряглась, но продолжила внимательно слушать. — Наша семья очень горячая: мы ссоримся, кричим, миримся. Но мы также любим. Сильно. А Кими… я знаю своего сына. Даже с учётом всех перемен в его жизни, он всё такой же, как в детстве. Я не знаю, что ты думаешь о нём, но я вижу, как он на тебя смотрит. Это что-то настоящее. Возможно, он не может это нормально показать, но думаю, вам просто нужно время. Даже сейчас он сидит с отцом, и они говорят о гонках, а краем глаза он смотрит на тебя. Я вижу. Лили повернула голову к мужской половине стола и заметила, как Кими быстро вернул взгляд на отца. Это заставило её на мгновение улыбнуться, но потом она вновь прокрутила всё то, из-за чего не могла полностью поддаться своим чувствам. Вероника всё поняла по её взгляду и продолжила: — Понимаю, что, возможно, есть некоторые вещи, которые могут смущать, — женщина немного замялась, подбирая слова на неродном для неё языке, — но я могу сказать одно, просто чтобы ты знала. Я читаю всё про вас в интернете. Про то, что вас называют IceSpice, и про определённые оскорбления в твой адрес, связанные с его отношениями. Леона… она ему не подходит, и он сам это понимает. Не знаю, почему он тянет, но, видимо, у него на то свои причины. Просто хочу, чтобы ты это знала. В его глазах я вижу, что для себя он всё уже решил. Лили сжала губы, обдумывая слова женщины, посмотрела на Кими и снова поймала его взгляд на секунду. — Я не буду лезть, — добавила Вероника. — Но я рада, что ты появилась в его жизни. Знай, мы на твоей стороне. Женщина отпустила руку Новак и отодвинулась. В зале заиграла тягучая, медленная мелодия. Скрипка в тандеме с фортепиано создавали идеальный дуэт. Девушка, стоя у микрофона, запела что-то на итальянском, несколько пар встали и начали танцевать. Марко уловив ноты песни, оторвался от сына и посмотрел на жену. — Veronica, questa è la nostra canzone. Balliamo, amore mio. Старшее поколение покинуло стол, и буквально через секунду вернулась Мэгги, которая уж чересчур надолго отлучилась в туалет. — Клянусь, Кими, в следующий раз я выбираю ресторан, — объявила она, садясь на место. — Я почти десять минут торговалась с оркестром, чтобы они сыграли эту песню, чтобы они ушли потанцевать, и мы наконец нормально поговорили. Просто грабёж! Мне пришлось отдать им пятьдесят баксов и пообещать, что ты перефоткаешься со всем персоналом. Кстати, братик, с тебя пятьдесят баксов, и потом не забудь селфи сделать. — Почему это? — удивился Антонелли. — Ой, не выёживайся, от тебя не убудет. — Мэгги перевела взгляд на Лили. — Итак, голубки, давайте посплетничаем. Я хочу задать миллион вопросов, которые надеюсь поместятся в следующие три песни вместе с вашими ответами. Итак, Лили, ты состоишь в отношениях с кем-то? — Можешь не отвечать, — повернулся к ней Кими, глядя прямо в глаза. — Нет, нет, нет, не может. Иначе, если вы оба будете молчать, я выложу фотку отсюда с геотегом, и через пять минут ваши фанаты вас просто сожрут. — Она улыбнулась, как Пеннивайз из «Оно», и продолжила: — Ну так что, Лили, ты в отношениях? В интернете пишут, что у тебя возможный роман с кем-то из механиков Mercedes, с Лукасом Романо, миллиардером, семья которого построила бизнес в электроэнергетике. Боже, ну и сфера… Либо ты спишь с моим братом. Глаза Лили полезли на лоб от некоторой бестактности младшей Антонелли. Кими в мгновение ока покраснел до цвета вина в собственном бокале. — Мэгги, sta' zitta! — почти прошипел Кими, и Новак на мгновение показалось, что она начала понимать итальянский. — Ну а что? Мне правда интересно, — не унималась Мэгги. — Ну так что, Лили? Сглотнув и отойдя от секундного шока, стратег решила ответить: — Все три варианта ложны. — Мэгги знать необязательно о как минимум ситуации в её квартире, да и в принципе это не было ложью — сексом они не занимались. — Жаль, — итальянка поджала губы, явно не ожидав такого ответа. — А что так? Фиг с этим кудрявым недоразумением, тут очевидно почему сразу скип. Но богатый инвестор и накачанный механик? Как так, Лили? От комментариев о себе Кими чуть не задохнулся от возмущения, но Мэгги показала ему жест, чтобы тот заткнулся и дал Лили продолжить. — Мне важна работа. Я полностью сосредоточена на ней. — Угу, с учётом того, что Кими — это и есть твоя работа… — Мэгги сделала для себя определённые выводы, задумчиво глядя на Лили. — Ладно, допустим. А ты, Кими? Всё ещё трахаешь эту пиявку? Кими поморщился снова от зубной боли, а Лили, которая не особо была рада данному диалогу, непонятно для себя решила послушать ответ итальянца. — Мы взяли паузу, — коротко, почти безэмоционально ответил пилот. — Это как? Вы типа не разговариваете? Или не спите вместе? Вот тут вот написано, что она забрала вещи из твоей квартиры в Брэкли, а вот тут — что она репостнула видео про предательство. Или пауза в вашем понимании — это вы типа не вместе, но трахаетесь как обычно так, что стены дрожат? На последнюю фразу Мэгги Лили не сдержала смешок. Под столом Кими положил свою руку ей на колено и чуть сжал — спасибо длинным скатертям, сделавшим этот жест невидимым. — А ты чего смеёшься? — прищурилась Мэгги. — Да так, ничего, вспомнилось просто кое-что. — Так-так, Лили. Я жажду подробностей. Что там такое? — с почти детским любопытством спросила Мэгги. Кими тоже было интересно, что такого знала блондинка, и он сильнее сжал её колено. Лили немного покраснела, вспомнив подробности. — Бахрейн, — коротко сказала она, повернувшись к Кими, и наблюдая, как он пытается напрячь свои извилины. — Так-так, что Бахрейн? Лили, умоляю, не томи, — чуть ли не прокричала молодая итальянка. — На предсезонных тестах я жила в соседнем номере от Кими. В глазах Антонелли пронеслись все воспоминания. Пилот понял, что имела в виду стратег. Их небольшой секс-марафон с Леоной. Боже, так стыдно ему, наверное, никогда не было. Он стал ещё более красным и отдал бы всё, чтобы просто провалиться куда-то. — Стены были тонкими, очень тонкими, максимально тонкими. Мне было слышно всё. Абсолютно. Кими, мне вот интересно, а как переводится «la mia piccola troietta»? Я просто пыталась перевести через голосовой, но ничего не получилось. Для Кими это был нокаут. Мэгги просто взорвалась смехом так, что несколько человек за соседними столиками повернулись. Антонелли был бы счастлив, если бы его еда была отравлена или что-то в этом роде. Сестра гонщика на ухо перевела Лили, что значит эта фраза, заставив уже её покраснеть. — Я говорил ей это шёпотом и на ухо! — возмутился Кими. — Чтобы это услышать даже при таких стенах, нужно было бы намеренно стоять и прислушиваться! Лили поняла, что прокололась — она и правда на тестах несколько раз подходила к стене. Новак тоже покраснела, заставив Мэгги снова прыснуть со смеху. Итальянка старательно прикрывала рот рукой, пытаясь хоть как-то снизить громкость своего хохота. Пришло время Кими отыгрываться. Он достал из кармана ручку, взял салфетку и нарисовал по памяти татуировку девушки. Передвинул салфетку к ней. Она посмотрела на его рисунок, и её лицо вытянулось от сильной эмоции удивления. — А что это значит, Лили? — спросил Кими, а потом наклонился к ней и прошептал на ухо так, чтобы Мэгги не услышала: — Хорошая татуировка. Зря прячешь. — Откуда… откуда ты… когда ты её увидел? — девушка знала, что в её квартире увидеть татуировку он не мог. Он мог её увидеть только если бы видел её со спины голой. — Что это? — удивлённо перевернула салфетку Мэгги. — Это… это интеграл Пуассона, — ответила Лили. — А причём он тут вообще? Кими, зачем ты его нарисовал? А ещё больше меня интересует, почему у тебя, Лили, такая удивлённая реакция на это. — У меня есть тату с этим интегралом, но ты не мог её увидеть, — почти растерянно посмотрела блондинка на Кими. — А где она у тебя? — Мэгги уже предвкушала ответ. — Ниже поясницы, — ответила Лили. — Ниже линии белья, — уточнил Кими. — Т.е. я правильно понимаю, чтобы её увидеть, на тебе не должно быть трусов? — без стеснения констатировала Мэгги. — Да… — Опа! Ну-ка, братик, когда ты видел своего стратега голой? Кими снова покраснел — он буквально подставил сам себя. Теперь уже Лили положила руку на его ногу и довольно болезненно ущипнула, желая знать ответ. Итальянец потупил взгляд и уставился в тарелку. — В Монце в прошлом году, когда ты пошла в душ после подиума, — наконец выдавил он. Мэгги ещё раз посмотрела на салфетку, подумала, а потом спросила: — Лили, он правильно формулу написал? И какого размера татуировка? Девушка ответила утвердительно и показала примерный размер. — Боже, братик, это же ппц полный! Чтобы запомнить татуировку такого размера и как минимум с трёх метров, нужно было прям-прям смотреть! — воскликнула Мэгги, хватаясь за живот от боли, вызванной таким количеством смеха за последние несколько минут. — Ты подглядывал за мной! — возмутилась Лили. — А ты подслушивала! — парировал Кими. — Извращенец! — Вуайеристка! Мэгги сползла по дивану, вытирая слёзы, катившиеся по лицу. — Боже, вы двое — просто катастрофа, не меньше. Вы точно идеальная парочка, со своими странностями. Я бы сказала, что ваши отношения похожи на фильм ужасов с элементами порнографии, — выдавила она между приступами смеха. Лили и Кими переглянулись, и оба невольно улыбнулись, несмотря на лёгкое смущение. В их взглядах промелькнуло понимание, что Мэгги, возможно, была не так уж далека от истины. Гонщик одним глотком допил свой бокал вина. Музыка сменилась на более весёлую и быструю, что означало: их сплетням пришёл конец. Вероника и Марко вернулись за стол, сияющие и чуть запыхавшиеся после танцев. — О чём говорили? — спросила мать семейства, садясь на своё место и с любопытством оглядывая раскрасневшиеся лица молодёжи. — Об определённых видах извращённых стратегий, — ответила Мэгги с совершенно невинным видом, и лицо Кими вытянулось, а Лили закашлялась, пряча улыбку в салфетке. Они посидели в ресторане ещё немного, заказали десерт, который был явно лишним, но было так хорошо, что не хотелось уходить. Потом оплатили счёт — Марко настоял на том, что угощает, — и вызвали такси. Лили поехала с Кими, так как Mercedes поселил их в один отель, остальные же уехали в арендованные апартаменты. Дорога до отеля должна была занять около сорока минут, но они попали в пробку. За окнами мелькали огни ночного Монреаля, а внутри машины было тихо и уютно. От выпитого вина и долгого дня Лили начало клонить в сон. Она пыталась бороться с усталостью, но веки становились тяжелее с каждой минутой. Кими заметил это, когда её голова начала клониться в сторону. Он пододвинулся ближе и подставил плечо. Лили, не сопротивляясь, опустила голову, а через несколько минут уже спала, сползя на его колени. Антонелли замер. Он не хотел её будить. Лили выглядела такой беззащитной, такой уставшей. Он провёл пальцами по её волосам, убирая прядь с лица, и она чуть улыбнулась во сне. Гонщик положил свою руку ей на плечо, как бы закрывая ее от всего мира и молился, чтобы этот момент не заканчивался. Его пальцы сами собой начали медленно поглаживать её плечо. Когда такси подъехало к отелю, Кими не стал будить Лили. Он тихо сказал водителю: — Сделайте ещё несколько кругов. Я заплачу. Водитель молча кивнул и снова вырулил на освещённую улицу. Машина медленно петляла по ночному городу, а Кими сидел неподвижно, продолжая гладить её по плечу, чувствуя, как её дыхание становится ровным и спокойным. Через несколько кругов Лили проснулась и поездка закончилась. Новак на прощание обняла Кими, поблагодарила за вечер и поднялась в свой номер. Антонелли улетел в Брэкли утром, девушка же должна была прибыть на встречу к 16 часам, а значит могла позволить себе поспать подольше. Собрание инвесторов прошло стандартно — длинные презентации, сухие цифры, бесконечные обсуждения перспектив. Лили сидела за спиной Тото Вольффа, старательно конспектируя всё, что могло показаться важным. Когда собрание закончилось, Лукас Романо, как и планировал, пригласил Лили вместе с Тото и Сьюзи на ужин. Они отправились в небольшой, но изысканный ресторан в центре Монреаля. Вечер прошёл довольно неплохо — Лукас был остроумным и интересным собеседником, и Лили поймала себя на мысли, что ей действительно нравится с ним разговаривать. Но её голова была занята совсем другим — мыслями об одном итальянском гонщике, который не выходил у неё из головы. Блондинка пропускала мимо ушей большинство его флиртующих фраз, принимая их за обычную манеру общения. После ужина Лукас вызвался подвезти Лили до отеля, аргументируя это тем, что им нужно продолжить разговор о теории мармеладных мишек, которую они начали за десертом. Она согласилась, и они сели в его Aston Martin. По пути они болтали о пустяках, смеялись, и Лили чувствовала себя легко. Когда машина остановилась у входа в отель, Лукас повернулся к ней. — Знаешь, Лили, — сказал он мягко, — ты удивительная. Я редко встречаю людей, с которыми правда интересно разговаривать. — Спасибо, Лукас. — девушка немного засмущалась. — Мне тоже было приятно. Неожиданно он наклонился и обнял её. Лили замерла на мгновение, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг неё, но потом расслабилась и ответила на объятие. Попрощавшись с мужчиной, девушка вышла из машины и направилась в отель. THE SUN – 29 мая 2028 «СКАНДАЛ В ПАДДОКЕ: СТРАТЕГ MERCEDES ЛИЛИ НОВАК ЗАМЕЧЕНА В МАШИНЕ С БИЗНЕСМЕНОМ ЛУКАСОМ РОМАНО ПОСЛЕ ТАЙНОГО СВИДАНИЯ» Формула-1 вновь потрясена громким скандалом! В центре внимания оказалась Лили Новак, стратег Mercedes, которую папарацци засняли в компании известного бизнесмена Лукаса Романо. Фотографии, сделанные поздно вечером в Монреале, запечатлели пару в роскошном Aston Martin у отеля, где остановилась Новак. На одном из кадров бизнесмен наклоняется к девушке, и со стороны это выглядит как страстный поцелуй, который моментально разлетелся по сети и вызвал бурную реакцию среди фанатов Формулы-1. Напомним, что Лили Новак уже несколько недель находится в центре любовных интриг. Совсем недавно хештег #IceSpice вновь взорвал интернет — фанаты были уверены, что между ней и пилотом Mercedes Андреа Кими Антонелли зарождается роман. Однако, судя по новым кадрам, сердце стратега принадлежит другому. Лукас Романо, наследник крупной энергетической империи, недавно вернулся в паддок Формулы-1 и уже успел стать объектом пристального внимания. Его частые появления рядом с Лили Новак не остались незамеченными. Инсайдеры сообщают, что бизнесмен активно и настойчиво ухаживает за 21-летним стратегом Mercedes. «Лили очарована Лукасом, — рассказал источник, близкий к паре. — Он умный, интересный и явно имеет на неё серьёзные виды. Они часто проводят время вместе, и, судя по всему, между ними завязывается крепкий роман. Лукас не скрывает своих чувств и готов на серьёзные отношения». Однако ситуация становится ещё более запутанной, если вспомнить недавние слухи о возможном романе Новак и Антонелли. Инсайдеры утверждают, что именно из-за симпатии к своему стратегу итальянец решил взять паузу в отношениях с моделью Леоной Браун, которая не появлялась на последних Гран-при. Многие в паддоке были уверены, что Кими и Лили — новая горячая пара, но появление Лукаса Романо вносит свои коррективы. Примечательно, что Кими Антонелли, по словам очевидцев, последнее время выглядит раздражённым и напряжённым, когда видит Лили в компании бизнесмена. Некоторые даже отмечают его ревность — пилот явно не в восторге от нового ухажёра своего стратега, хотя их отношения официально остаются лишь рабочими. Теперь Лили Новак оказалась в центре нового скандала. Её личная жизнь стала настоящим любовным многоугольником: Леона, Кими, Лукас и она сама. Фанаты в замешательстве: неужели хештег #IceSpice останется лишь красивой легендой, а сердце Новак уже занято? Или же Антонелли ещё сможет вернуть внимание своей стратега? 2028 год. Май. Брэкли. Кими сидел в пустой гостиной своей квартиры в Брэкли, сжимая в руках телефон и перечитывая статью в The Sun уже в пятый раз. Каждое слово впивалось в него, как игла, и он не мог оторваться — снова и снова открывал фотографию, приближал её, вглядываясь в детали. На снимке Лукас обнимал Лили, его лицо было слишком близко к её, а сама девушка выглядела скорее шокированной, чем радостной, но чёртов ракурс делал своё дело — со стороны это действительно выглядело как поцелуй. Заголовки кричали: «Страстный поцелуй», «Роман в разгаре», «Новак очарована миллиардером». Кими стиснул зубы, когда его взгляд снова упал на строчку: «Лили очарована Лукасом». Он почувствовал такую неимоверную смесь злости и ревности, что в порыве ярости отшвырнул телефон на диван. Потом снова взял его в руки и перечитал абзац о том, как «между ними завязывается крепкий роман». — Полная хрень, — выплюнул с ядом итальянец. Кими знал, что статья — желтуха, что здесь почти нет правды. Кроме одного — его отношений с Леоной, которые он сам уже не мог назвать отношениями. Он взял паузу, чтобы разобраться в себе, но Лили проникла в это «в себе», и теперь парень не мог избавиться от мысли, что она — единственная, кто заставляет его чувствовать что-то настоящее. И вот теперь её лицо появляется в новостях с другим мужчиной. Кими провёл рукой по волосам и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он пролистал статью чуть вниз и зацепился взглядом за строчку: «#IceSpice останется лишь красивой легендой». Антонелли вскочил с дивана и начал метаться по комнате, как зверь в клетке. Лили не сказала ему, что останется в Канаде ещё на несколько дней, не сказала, что будет встречаться с этим Лукасом. Итальянец считал, что девушка вернётся в Великобританию вместе с остальной командой. Он ожидал увидеть её сегодня на базе, а вместо этого наткнулся в интернете на эту статью. Мысли о том, что девушка умолчала о своих планах, всё сильнее и сильнее грызли его изнутри. — Она целовалась со мной, — бормотал Антонелли себе под нос, пытаясь убедить самого себя в собственных аргументах. — Она была на ужине с моей семьёй, она танцевала со мной в Майами, это я её успокаивал, это она мне доверяет, она засыпала со мной, а не с ним. А этот… этот Лукас… он просто очередной богатый хлыщ, который хочет её трахнуть. Он не знает её. Он не знает, что она не выносит, когда на неё давят, что она терпеть не может пошлость, что она… Но сомнения всё равно скребли душу. Кими смотрел на фотографию, и в его голове проносились мысли: «А что, если она выбрала его? Что, если ей действительно нравится этот Романо? Она ведь осталась в Канаде ради него». Антонелли не знал, что Лили пришлось остаться там на правах протеже Вольффа, а уж точно не спутницы Лукаса Романо, — ни одна газета об этом не написала. Пилот подошёл к окну и взглянул вдаль, на серое небо Брэкли. Он выдохнул, пытаясь прогнать тревогу. Он должен верить, что всё, что происходило между ними, — не пустые жесты. Кими хотел позвонить ей, потребовать объяснений, но что-то останавливало его. Страх услышать то, что он не хотел знать. Страх потерять её, даже если она никогда не была его по-настоящему. Но встретив ее на базе на следующий день, все негативные мысли пропали. 2028 год. Июнь. Брэкли. Медиа-отдел Mercedes каким-то образом прознал о том, что у Лили день рождения. А в команде была особенно интересная традиция, связанная с Кими — итальянец обожал поздравлять коллег, вмазывая им в лицо взбитые сливки или торт. Новак ожидала этого пранка, девушка знала, что они не упустят возможности запустить в неё чем-то сладким, учитывая тот факт, что она — прямой стратег Антонелли. Весь день блондинка ходила и озиралась по сторонам, высматривая итальянца или представителей медиа-отдела с камерами. Каждый шорох, каждое движение за спиной заставляло её вздрагивать и оборачиваться. Она проверяла каждый угол, каждый коридор, даже заглядывала под столы в переговорных. Но Кими как будто не собирался её поздравлять и ни разу за день не появился в её поле зрения. Звонок от Тото — нужно подняться в его кабинет срочно — девушка даже не могла подумать, что начальник будет заодно с медиа-отделом. Она поднялась на второй этаж, постучала в дверь и вошла. В кабинете было пусто: ни Тото, ни его секретаря, только стол, заваленный бумагами, и тишина. — Странно, — пробормотала Лили, оглядываясь. — Он же сказал… Она уже собралась уходить, когда в коридоре послышался шум. Голоса, смех, а затем — знакомый ритм. Кто-то начал петь. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Лили замерла. Она узнала эту мелодию из тысячи. Люди пели «Happy Birthday». Лили вышла из кабинета и направилась к лестнице. Песня доносилась снизу, с первого этажа. Она спустилась, и перед ней открылась картина: весь отдел стратегии, медиа-отдел, несколько механиков и даже Тото стояли в холле. В руках у них были разноцветные флажки и воздушные шары. Лили растерянно улыбнулась — давно её так не поздравляли. Однако она ожидала подвоха, ну не мог медиа-отдел остаться без контента в её день рождения. Она то и дело перескакивала взглядом между лицами людей, пришедших её поздравить. — С днём рождения, Лили! — крикнул кто-то из механиков, и все захлопали. — Спасибо! Лили продолжала искать Кими взглядом, но его не было. Неужели итальянец не выполнит свой долг главного пранкера команды? Да нет, Кими Антонелли обязан был это сделать. И хоть Лили и не видела его, но подсознательно чувствовала его взгляд на себе. Внезапно из толпы вынырнула фигура в белой футболке и чёрной кепке. Лили даже не успела понять, что происходит, как чья-то сильная рука схватила её за шею так, чтобы у неё не было возможности отодвинуться, а ещё через секунду всё её лицо оказалось покрыто слоем холодных взбитых сливок. — С днём рождения, Новак! — раздался рядом знакомый, до боли родной голос, который она так долго искала. Лили протёрла глаза от сливок и посмотрела на довольную широкую улыбку рядом. — Кими! — сквозь смех сказала она. — Я так и знала, я так и знала. — Ага, я видел, как ты шугалась от каждого шороха, — Антонелли громко рассмеялся. — Я не мог упустить такую возможность понаблюдать за твоим ожиданием пранка. — Ха-ха, — Закатила глаза девушка. Стерев с лица немного сливок, Лили одним резким движением, которого пилот не ожидал, размазала их прямо ему по лицу. Итальянец замер на мгновение, а затем вся база взорвалась смехом — теперь уже оба стояли перепачканные. До этапа в Монако их отношения устаканились. На базе не было Лукаса, да и Лили про него ничего не говорила. Обедали они вместе за одним столом, на брифингах рассуждали о результатах, спорили, смеялись. Кими так и не решился спросить про миллиардера и её отношения с ним. Лили побоялась спросить, что происходит между ними. Они оба считали, что в этой тишине недосказанности есть какое-то спокойствие и стабильность. Что если бы они спросили друг друга, обязательно что-нибудь не совпало, и идиллия, которая формально так и не началась, закончилась бы точно в момент. Поэтому пара приняла решение находиться в подвешенных отношениях — в своём маленьком мире, где у обоих допускался лёгкий флирт, случайные касания на этапах и в коридорах базы, слишком близкие разговоры и мимолётные улыбки, когда никто не видит. 2028 год. Июнь. Монако. Хоть Кими и прервал свою серию из шести побед подряд в Канаде, сегодня он привёз для Mercedes P1 в Монако. А что делают гонщики, когда выигрывают гонку в Монако? Правильно — исполняют традицию искупаться в заливе. К тому же Кими до безумия хотелось заставить Лили прыгнуть вместе с ним — её чуйка позволила ему проскочить под сейфти-каром и оторваться от всего пелотона, поднявшись с P2 на P1. Команда Mercedes расположилась на пирсе. Все, кто хотел искупаться, да и не особо хотел — тоже. Ожидая чего-то в стиле Антонелли, Лили сразу после подиума и общей фотографии сбежала в моторхоум — сегодня она совсем не хотела быть облитой шампанским, но девушку сюда буквально за руку привела Рози, потому что это была первая победа для Новак на этапе в Монако, и притом стратегически безупречная — значит, она была просто обязана отмечать с командой. Блондинка стояла позади всех, наблюдая, как Кими, держа в руках трофей, что-то скандирует для команды. Mercedes с рёвом поддерживал его речь. Для Кими эта победа стала третьей подряд в Монако — он брал здесь P1 в 2026-м, в 2027-м и теперь уже в 2028-м. Антонелли отдал трофей кому-то из медиа-отдела, встал на край пристани спиной к воде и прыгнул сальто назад. Многие из команды последовали примеру гонщика и тоже сиганули в воду. Лили смотрела с краю и присвистывала в радостных восклицаниях. Гонщик вылез из воды, и в его движении появилась определённая траектория. Кими направлялся к ней, к своему стратегу, которая решила, что может не поддерживать эту традицию, появившуюся благодаря Red Bull. Лили стояла в белой рубашке, и, заметив настойчивого итальянца, начала потихоньку отходить назад, но он быстро её нагнал. Шатен был весь мокрый, с него стекали струи воды, оставляя за ним след от самого края пирса. — Нет, нет, нет, Кими, даже не думай! Я в хорошей рубашке! — пятилась девушка назад, выставляя руку в защитном жесте, но в какой-то момент осознала, что упёрлась бёдрами в ограждение. Кими лишь сильнее улыбнулся. Подошёл вплотную и крепко обнял, но это были не просто объятия — итальянец вложил в них смысл, чтобы девушка промокла максимально. Рубашка, а затем и нижнее белье пропустили влагу с его тела, и теперь Новак ощущала холодную воду Лазурного берега на собственной коже. А потом, неожиданно для девушки, он подхватил её на руки, от чего она вскрикнула и буквально в последний момент успела отдать Рози очки, телефон и пропуск. — Кими, даже не смей! — почти испуганно смотрела девушка ему в глаза и качала головой в отрицательном жесте. Это лишь сильнее раззадорило гонщика — он на полной скорости прыгнул вместе с девушкой в воду. Они вынырнули, и Лили, выплюнув воду, немного зло посмотрела на Антонелли, но потом её взгляд смягчился полностью. Стратег, уже полностью мокрая, рассмеялась от произошедшей ситуации. Она подплыла к нему и, удерживаясь на плаву за счёт ног, нажала ему на плечи, заставляя чуть потонуть. Команда заливалась смехом. Девушка вылезла из воды первой, за ней — Антонелли. Парень встал рядом и выжимал свои кудри. Лили решила, что тот ещё не накупался, и снова толкнула его в воду, заливаясь озорным смехом. А потом почувствовала, что кто-то решил отомстить ей за гонщика, и, схватив со спины, также выкинул её второй раз следом. Вынырнув, она увидела Боно. Но потом уже за его спиной показалась Рози Уэйт и толкнула инженера, а сама упорхнула, пока кто-нибудь не скинул и её. Лили вылезла, выжала воду с волос и одежды, сняла кроссовки и, взяв их за шнурки, направилась в сторону моторхоума, оставляя гонщика на дальнейшие медиа-мероприятия. Паддок Монако, вопреки размерам на трансляции, был огромным, а часть моторхоумов и вовсе расположилась на яхтах и баржах. Подул лёгкий ветерок, заставив Лили поёжиться и обхватить себя руками. Проходя мимо одной из яхт, её окрикнул знакомый голос. — Лили, тебе полотенце не нужно? — крикнул инвестор, заметив девушку со второй палубы своей яхты. — Лукас? Ты в Монако? — Я тут вообще-то живу, — Романо улыбнулся, его забавила ситуация, что они стояли и перекрикивались, он с яхты, она с трассы. — На яхте? — слегка съязвила девушка. Мужчина лишь щёлкнул пальцами, и рядом с Новак оказалась девушка из экипажа его яхты, протянув стратегу огромное белоснежное полотенце с вышитой фамилией «Romano». Мужчина же с бокалом шампанского неторопливо спускался к гостье. Оказавшись рядом с Новак, он даже не посмотрел в сторону своего персонала и протянул бокал куда-то в воздух — его быстро забрали и убежали на яхту. Лукас забрал у Лили из рук полотенце, расправил и накинул ей на плечи. Где-то рядом проходящий фотограф сделал снимок этого момента. Постояв немного и поговорив буквально ни о чём, они попрощались, и Лили пошла в сторону моторхоумов. Уже почти у временной базы Кими догнал блондинку, но, увидев на её плечах полотенце, а потом заметив вышивку, он не подошёл к ней. «Romano». Она где-то по дороге нашла полотенце этого инвестора. А между пирсом и моторхоумом стояли только яхты — значит, стратег побывала на одной из них. И вся радость от третьей победы в Монако куда-то пропала. Снова накатила собственническая, противная ревность. Снова появились мысли, что их отношения с блондинкой — всё это он себе надумал, и что Лили действительно уже сделала выбор в пользу Лукаса. Он потупил взгляд и, не обращая внимания ни на кого, зашёл в свою комнату, чтобы переодеться и пойти на дальнейшие интервью. Закрыв за собой дверь, он прислонился к стене и закрыл глаза. Он знал, что не имеет права ревновать — они ничего друг другу не обещали, но от этого становилось только хуже. Они даже не решались друг с другом поговорить на тему их отношений. Внутри все кипело. Через десять минут, переодетый в сухое, он вышел из комнаты. В голове всё ещё роились тревожные мысли, но он заставлял себя выкинуть их. Итальянец уже почти дошёл до выхода, когда нос к носу столкнулся с Лили. Она тоже переоделась — в сухую футболку и лёгкие брюки, волосы до сих пор влажные, свисали слипшимися прядями на плечи. Увидев его, она улыбнулась — той своей тёплой, чуть лукавой улыбкой. — Привет, чемпион. Кими замер на мгновение, вглядываясь в её лицо. Она выглядела счастливой. Настоящей. И в этой улыбке, в этом взгляде не было ни капли лжи, ни тени Лукаса Романо. Она смотрела на него так, будто он был единственным мужчиной в мире, который имел для неё значение. И ревность, и сомнения, и страх — всё это растворилось в её взгляде. Кими почувствовал, как напряжение отпускает плечи, как на его губах сама собой появляется улыбка в ответ. — Привет, — чуть робко ответил Кими. Она махнула ему рукой и направилась в сторону отделов стратегии и аналитики. Кими проводил её взглядом и ощутил полное спокойствие. И чуть ли не в припрыжку пошел к журналистам. 2028 год. Июнь. Испания. В жаркой Испании Кими вновь, как и на Гран-при Абу-Даби в 2027 году, столкнулся с Берманом. Гонка закончилась сходом. 2028 год. Июнь. Австрия. В Австрии Кими, собравшись с мыслями после предыдущего схода, доминировал весь уикенд, забрав все возможные P1: FP1, FP2, FP3, квалификацию и, конечно, саму гонку. Он также установил лучший круг и оформил большой шлем. Антонелли явно был в ударе. 2028 год. Июнь. Монако. Золотой зал отеля «Fairmont Monte Carlo» сиял хрустальными люстрами, отражаясь в бесчисленных зеркалах и полированных мраморных полах. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, шампанского и тихой классической музыки, которую играл оркестр в углу зала. Гости в вечерних нарядах неторопливо перемещались от компании к компании, обмениваясь любезностями и дежурными улыбками. Казалось, сам Монако затаил дыхание в этот вечер, наблюдая за этим собранием богатых и влиятельных людей, собравшихся ради благородной цели. Медиа-лица Mercedes в полном составе: Тото и Сьюзи Вольфф, Джордж Рассел, Кармен Мундт, Кими Антонелли и Лили Новак. Кими стоял у одной из колонн, нервно перебирая в руках карточки с текстом речи, который ему написал медиа-отдел. Его чёрный костюм сидел безупречно — портной словно специально создал его для того, чтобы подчеркнуть каждую линию его спортивной фигуры. Белая рубашка, идеально отглаженная, и бабочка, которая по ощущениям самого итальянца просто душила его. Он то и дело поправлял её, но она всё равно казалась ему слишком тугой. Лили стояла в нескольких метрах, наблюдая за ним. На ней было простое платье в пол цвета тёмной морской волны — глубокий, благородный оттенок, который переливался при каждом её движении. Волосы были собраны в небрежный пучок, оставляя на свободе несколько тонких прядей, касающихся её шеи. Она видела, как он волнуется. Как его пальцы сжимают карточки, как он покусывает губу, перечитывая текст, и как снова и снова поправляет эту чёртову бабочку. Лили улыбнулась про себя и, улучив момент, когда они остались вдвоём, подошла к нему. — Ты выглядишь так, будто готовишься к казни, — тихо сказала она, вставая перед ним. — Чувствую себя так же, — признался он, и Лили уловила его напряжение. — Я не умею говорить по бумажке. Я не политик, не оратор. Я просто пилот, который умеет быстро ездить по кругу. Она протянула руку и поправила его бабочку, а затем её ладонь легла на его плечо, ненадолго задерживаясь там. Кими смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, что-то, что он не мог выразить словами. Итальянец уже собирался что-то сказать, когда их прервал координатор, окликнув гонщика. — Кими, вы готовы? Через минуту ваш выход. Антонелли вздохну, и, бросив на Лили короткий взгляд, направился к сцене. Она смотрела, как он поднимается на сцену, как зал затихает, как он делает глубокий вдох и начинает говорить. Первое предложение прозвучало с лёгкой дрожью, но потом он сунул карточки в карман и продолжил уже своими словами. Он говорил о том, как сам пришёл в автоспорт, о том, как важна поддержка для молодых талантов, о том, что каждый ребёнок заслуживает шанс. Его голос стал увереннее, и Лили почувствовала гордость за его слова. Одним из главных спонсоров данного мероприятия оказался уже так часто появляющийся в жизни девушки — Лукас Романо. Во время речи Кими он подплыл к ней со спины, сжимая в руках пару бокалов шампанского. Со сцены итальянец заметил это и даже немного запнулся, задержав взгляд на парочке, но потом продолжил речь — у него были обязательства. Реакция пилота вызвала у инвестора незаметный для Лили смешок. — Тебе очень идёт этот цвет, — сказал мужчина, оценивающе рассматривая её. — Он подчёркивает твои глаза. — Спасибо, — ответила она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. Комплимент заставил её засмущаться, но девушка вернула взгляд на сцену, на речь Антонелли, которую она искренне хотела дослушать. Лукас прикусил щеку изнутри и тоже продолжил слушать «душевную» речь этой итальянской выскочки. Кими увидел его злой, леденящий взгляд из-за спины блондинки, мужчина изучал его, а поймав взгляд, лицо инвестора исказила эмоция отвращения. Завершив речь, заиграла тихая медленная классическая мелодия. Мужчины стали приглашать дам, стоящих рядом, на танцы. Лукас протянул руку Лили, и девушка, чтобы не показаться невеждой, ответила на приглашение. Они встали почти в центре зала, где каждому была видна их пара. Сквозь ткань платья Лили чувствовала жар его ладони на своей талии. Лукас вёл профессионально, настойчиво, его техника была выточена годами определённого воспитания, но в этом не было души, не было того огня, который она чувствовала, когда танцевала с Кими в Майами. Романо хотел всем показать, что Лили Новак танцует именно с ним, что она выбрала его. Каждое его движение кричало об этом, каждый взгляд, который он бросал на окружающих, был вызовом. Кими вернулся в зал и увидел их. Как Лили, его Лили, танцевала с другим, и они выглядели так органично друг с другом, что у него внутри всё оборвалось. Он поджал губы и отошёл в сторону колонны, прячась в тени, как будто это могло защитить его от боли. Он хотел подойти, хотел вырвать её из его лап, но его неуверенность в их взаимоотношениях, его страх, что она сама захотела с ним танцевать, сковывали его, как цепи. В сердце появилась какая-то злость на девушку, за то, что они так и не определились, за то, что если она выбрала Лукаса, то зачем играет с ним. Эмоции брали верх, и, боясь собственной реакции, Кими отлучился в туалет, ограждая себя от эмоциональных и необдуманных решений, за которые потом пришлось бы извиняться Тото и медиа-отделу. Он зашёл в уборную, включил воду и наклонился над раковиной, схватив крепко холодный гранит. Он стиснул челюсть, и из его глотки вырвался животный, глухой рык — звук, полный боли и отчаяния. Он сам вогнал себя в такую ситуацию, сам трусил и не сказал Лили слова, которые уже так давно теплились в нём, жгли изнутри, не давали покоя ни днём ни ночью. Он зажмурился, и в его голове пронеслась мысль: «Я должен был сказать ей. Я должен был сделать это давно. А теперь она с ним, и я потерял её навсегда». Он не нашёл никакого другого решения, кроме как выпустить всю злость в каменную стену рядом. Его кулак с силой врезался в холодный камень, и боль пронзила руку, заглушая душевную агонию. Костяшки его пальцев покраснели и моментально раздулись, несколько струек крови побежали вниз по его руке, оставляя алые следы на белом мраморе. Но легче не стало. Боль в руке была ничем по сравнению с тем, что творилось в его душе. Он подставил руку под холодную воду, пытаясь минимизировать последствия его эмоционального срыва, но кровь всё равно смешивалась с водой, создавая розовые разводы. «Нет, всё, — решил он, стиснув зубы, — я скажу ей прямо сейчас. Не могла она меня обманывать и играть моими чувствами. У неё ничего нет с Романо, и она тоже что-то чувствует. Я верю, что чувства взаимны». Эта мысль стала его спасательным кругом, за который он ухватился из последних сил. Кими вылетел из туалета, как пуля, в поисках своего стратега, не обращая внимания на боль в руке. Закончив медленный танец, Лукас потянул девушку на террасу под предлогом показать ночной Монако, показать, какой вид открывается из выбранного им для проведения этой церемонии зала. Ночь в Монако была довольно прохладной, хоть днём и палило жаркое солнце. Волна мурашек пробежала по спине девушки, что было на руку мужчине, он снял с себя пиджак и накинул его на плечи Лили. Он указывал на яркие точки города, проводя экскурсию, но Лили не слушала его. Она смотрела на огни, но видела только одно лицо — лицо Кими, который стоял на сцене и говорил о мечтах. Она стояла спиной к бальному залу, и её мысли были далеко, в Брэкли, в Майами, в той ночи, когда они целовались до рассвета. Лукас опирался о каменное ограждение террасы, развернувшись спиной к линии горизонта и лицом к молодой девушке. Он взял кончики её пальцев в свои и положил их на свою грудь, прося почувствовать его сердцебиение. — Чувствуешь? — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Оно бьётся для тебя, Лили. Лили смотрела ему прямо в глаза, и в этот момент она поняла — она не чувствует ничего. Ни трепета, ни волнения, ни той искры, которая заставляла её сердце биться быстрее, когда рядом был Кими. Она чувствовала только пустоту и желание убежать. Одним коротким, но настойчивым движением он притянул её к себе, сократив расстояние почти до минимума. Лукас заправил выбившуюся прядь волос за ухо девушки и положил свою руку на её щёку, поглаживая, чуть притягивая её лицо к своему. Из-за темноты ночи издалека казалось, что стратег и инвестор стоят и целуются на балконе, что они и правда в отношениях, как писали таблоиды. Но на самом деле Лили замерла, и в её глазах был страх, смешанный с осознанием, что она больше не может врать себе. Кими окинул весь зал благотворительного вечера взглядом, резко оборачивался — ему важно было сказать эти слова. Подошёл к Сьюзи, потом к Кармен, спрашивая, где Лили. Никто не знал. И единственным местом, где могла оказаться девушка, была терраса. Итальянец подошёл к проёму на улицу и замер. Он ошибся. Его внутренние сомнения были верны. Лили давно выбрала другого, а с ним просто поддерживала странные дружеские отношения. Он увидел эту картину: Лукас Романо и Лили Новак стоят на балконе, девушка прижата к нему, она в его пиджаке, его рука на её щеке, они так близко, что кажется, ещё мгновение — и они сольются в поцелуе. Инвестор перевёл короткий взгляд на проём и увидел, как мир Кими только что рухнул. Романо кинул в него усмешливый и надменный взгляд, как будто говоря: «Я победил. Она моя. Убирайся». Кими сглотнул, чувствуя, как в горле застрял ком, как глаза начинает жечь от слёз, которые он не позволит себе пролить. Он развернулся и направился к выходу, быстро, ни с кем не прощаясь. Его сердце разрывалось на части, и он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Лишь Джордж Рассел с Кармен заметили, как его напарник, прикрывая рот ладонью, почти выбегает с мероприятия. Его лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыла такая боль, что Кармен невольно сжала руку Джорджа. Стоя на балконе, находясь в нескольких сантиметрах от лица Лукаса Романо, Лили поняла одну важную вещь: она не может выкинуть итальянца из головы, что все, что между ними происходит, он должен это узнать. Эта мысль ударила её, как молния, разорвав пелену сомнений. Инвестор тянется поцеловать девушку, как вдруг она резко отворачивает голову в сторону, чувствуя, как его губы касаются её щеки, оставляя влажный след. — Прости, Лукас, но я поняла кое-что для себя кое-что важное. Мне жаль. Она сняла с себя его пиджак, выпуталась из его рук и вылетела в бальный зал, оглядываясь по сторонам. «Она отказала мне? Она посмела отказать Лукасу Романо? Никто и никогда мне не отказывает», — пронеслось в голове у инвестора. Он выругался на родном для него языке, всё ещё держа в руках пиджак с оставшимся лёгким шлейфом её духов на дорогой ткани, чувствуя, как внутри закипает холодная злоба и уязвлённое самолюбие. Лили подошла к чете Вольффов, спрашивая, не видели ли они итальянца. Тото покачал головой, Сьюзи лишь обеспокоенно посмотрела на неё. Потом она подошла к Расселу, и уже британец сообщил, что он ушёл совсем недавно, и возможно, он ещё на парковке. «Может, она сможет его нагнать, если поспешит», — добавил Джордж, и в его глазах мелькнула искорка надежды. — Мда, кажется, они только сейчас осознали, — обнимая Джорджа, сказала Кармен и крепче прижалась к пилоту, чувствуя, как её сердце сжимается от боли за них. Джордж ничего не ответил, лишь оставил короткий поцелуй на виске Кармен. Цокот каблуков раздался на парковке перед отелем. Лили осматривалась по сторонам в попытках найти его машину — его спорткар, который он специально пригнал из Сан-Марино для этого мероприятия, потратив на дорогу почти восемь часов. Его не было. Он уехал. Девушка достала из сумочки телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение: «Кими, я должна тебе кое-что сказать. Где ты?» Сообщение осталось непрочитанным. Кими просто гнал, не разбирая дороги. Он был зол, растерян, разбит. В его голове пульсировала только одна мысль: «Она выбрала его. Она никогда не была моей. Я ненавижу тебя, Лили Новак».