Формула нашей скорости: Ice Spice

2028 год. Июнь. Монако. Сообщение Лили так и осталось непрочитанным. Девушка несколько раз заходила в приложение, чтобы проверить, не в сети ли гонщик, — увы, итальянец за последние сутки так и не открыл мессенджер. Встретились они совершенно случайно. Лили сидела в отельном баре, уставившись во второй сухой мартини, который бармен окрестил «подарком от заведения» — мол, плохо, когда человек грустный. Она просто ожидала завтрашнего дня, ведь уже к вечеру будет дома, в Брэкли. Блондинка устало водила зубочисткой с оливкой по бокалу и тихо вздыхала, как вдруг из размышлений её вывел рев мотора снаружи. А следом появился и виновник этого шума. Разгорячённый, весёлый — заметно, что итальянец совсем недавно вернулся с вечеринки: в его волосах запуталось конфетти, а на пиджаке, который он ещё со вчера не сменил, только лишь снял бабочку, красовались золотистые блёстки. Он громко крикнул что-то на итальянском, вручил консьержу, бежавшему за ним от самого входа, купюру и ключи от машины и задорной походкой направился к лифтам. Заметив за барной стойкой Лили, его настроение резко переменилось: он нахмурился, плечи напряглись, шаг ускорился. Новак встала, оставив коктейль почти нетронутым, и пошла за итальянцем. Кими нажал на кнопку вызова, потом ещё и ещё раз — нервно продавливал её, надеясь, что лифт от этого приедет быстрее и разговора удастся избежать. Ему всё ещё было больно от осознания, что она предпочла ему того богатого инвестора Лукаса Романо. Лили окликнула его, но он не обернулся — не хотел. Она повторила попытку, потом ещё раз, и на третий раз уже оказалась совсем рядом, так что её рука аккуратно легла ему на плечо и развернула, вынуждая посмотреть на себя. — Кими, ты меня не слышишь? Я тебе писала, но ты не прочитал сообщение. Нам нужно поговорить, это важно, — чуть тараторила блондинка от неимоверно быстро бьющегося сердца — ведь ей предстояло признаться в чувствах и буквально пойти против собственного разума, который не хотел нарушать профессиональные границы между ними. — И что у тебя с рукой вообще? — Это не твоё дело, и нам не о чем говорить, — ответил Кими, пытаясь полностью контролировать интонацию, но в голосе всё равно проскальзывали обида и боль, а руку с раной он поспешно спрятал в карман. — Кими, пожалуйста, — глаза Лили просто молили уступить. Её рука переместилась с плеча на его запястье, и Антонелли почувствовал, какие её пальцы холодные и немного влажные от волнения. Это заставило его полностью повернуться к ней, и вдобавок ему действительно захотелось понять, что же так взбудоражило блондинку, вызвав столь отчаянную реакцию. Гонщик устало выдохнул. Лили оглянулась по сторонам и, взяв его за руку едва касаясь, сказала: — Пойдём, не здесь. Здесь слишком много шума и свидетелей. И она утянула его в сторону второго выхода — в парк с видом на залив. Закатное солнце освещало побережье, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. Лёгкий ветерок трепал волосы, и в воздухе смешивался запах дорогой жизни и морской соли. Ночной Монако был прекрасен, как всегда — огни города отражались в тёмной воде залива, создавая иллюзию бесконечности. Лили довела Кими до набережной и, опершись о край ограждения, начала теребить свои руки, в поисках хоть какой-то поддержки хотя бы от них. — Ну, зачем ты меня сюда притащила? — спросил Кими, сложив руки на груди и с некоторым прищуром глядя на своего стратега. — Что такого важного ты хочешь мне сообщить, что нам пришлось уйти аж на улицу? Девушка мялась. Она не знала, как правильно озвучить то, что ей хотелось сказать гонщику. В предыдущие разы ей обычно признавались в чувствах первыми, а уже по ходу отношений она тоже отвечала, но первой — первой она никогда этого не делала. Она понимала, что ей нужно обязательно сказать это, даже если чувства окажутся невзаимными, иначе всё, что крутилось в её голове, просто уничтожит её. Но она продолжала стоять и молчать, уставившись в тротуарную плитку. — Ну? — нетерпеливо спросил он. — Новак, ты собираешься говорить? Где-то в глубине души он начинал понимать, почему девушка, которая может за долю секунды с уверенностью сказать, когда ему совершать обгон на высокой скорости, так долго собирается с мыслями. — Если ты не начнёшь что-нибудь говорить, я развернусь и уйду, — добавил он с лёгкой угрозой в голосе. Лили закусила губу. Антонелли выдохнул, закатил глаза и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг блондинка схватила его за запястье. Ему пришлось обернуться к ней снова. — Я… я не знаю, как это сказать, — её голос дрожал, а по спине проступила волна холодного пота. — Ну давай хоть как-нибудь уже, — он смягчился, и от него повеяло тем спокойствием, которое почувствовала и Лили, что позволило ей собрать все мысли в кучу. — Мне нужно в номер, я устал. — Я думаю о тебе, — выпалила стратег на выдохе. — Это твоя работа — думать обо мне и моих стратегиях, — отрезал Антонелли, хотя эти слова провели огромным серпом по его сердцу. — Я не в плане работы, — покачала она головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Кими, я… я не знаю, я постоянно думаю о том, что между нами происходило в последние месяцы. Ты, ты… — Новак, — перебил он, и его голос стал жёстче, хотя внутри всё сжималось от боли. — Ты же в отношениях с этим Романо. Тебе одного его мало? Ты решила и со мной ещё поиграть? Я не позволю играть с моими чувствами. Он убрал свою маску и ответил искренне, показав ей всю ту боль, которую испытал на благотворительном вечере, увидев их поцелуй. — Лукас? — Лили озадаченно посмотрела на него. — А при чём здесь вообще Лукас, Кими? Кто тебе сказал, что я с ним в отношениях? Её лицо резко сменилось с растерянного на крайне озадаченное. Ей было непонятно, с чего гонщик вообще решил, что она встречается с инвестором. — Газетные вырезки, ваши переглядочки, когда он приезжает, и… и вчера на вечере, — он повернул голову в сторону города, закусывая губу, чтобы не показать Лили своё расстройство. — Я видел, как вы целовались. Девушка посмотрела на его реакцию с сожалением, видя, что гонщику неимоверно больно произносить последнюю часть фразы. Её сердце сжалось от осознания того, какую боль он испытывал всё это время. — Мы не целовались, — твёрдо сказала она, делая шаг к нему. — Кими, он пытался меня поцеловать, но я отвернулась. Тогда я окончательно решила для себя, что чувства к тебе — это не иллюзия. Что ты мне действительно нравишься. Я хотела сказать это ещё вчера на мероприятии, но Джордж сказал, что ты уехал. Кими повернул голову и посмотрел на неё. Его взгляд был потерянным. Он не мог поверить, что девушка, заполняющая его мысли последние месяцы, чувствует то же самое, что и он. Она взяла его руки в свои, чувствуя, как холодные пальцы касаются его тёплой кожи. Кими смотрел на неё, и в глазах замелькали радость и облегчение. — Ты правда это чувствуешь? — спросил он тихо-тихо. — Да, — ответила она без колебаний. — Я чувствую это уже давно. Я просто боялась признаться. Боялась, что это разрушит нашу работу, наши только что наладившиеся отношения. Но я больше не могу это скрывать. Мне было важно, чтобы ты это знал. Это тебя ни к чему не обязывает, просто прими как факт. Его губы тронула лёгкая улыбка. Кими сделал к Лили шаг, сокращая расстояние до минимума. — А я на благотворительном вечере шёл искать тебя. — Кровь прилила к щекам итальянца, отчего тот немного засмущался. — Я шёл сказать тебе, что ты заполнила мои мысли слишком сильно. Я шёл узнать, что между нами происходит, — об этой недосказанности, о касаниях, обо всём. Наверное, мне следовало не быть таким эмоциональным вчера. — Кими почему-то запнулся, ведь он вспомнил последние несколько часов своей жизни. — Ты мне нравишься, Лили Новак. Девушка коснулась его щеки, проводя пальцами по его коже. Кими прикрыл глаза на мгновение. Он накрыл её ладонь своей, чувствуя, как её пальцы постепенно становятся теплее, а сердце успокаивается. Они смотрели друг другу в глаза — изучающе, жадно, будто никогда прежде не видели друг друга. — Получается, наши чувства взаимны, и мы просто как два идиота слонялись в недосказанности уже несколько недель? — не отрываясь от его глаз, спросила Лили. — Получается да, — коротко ответил Кими. Лили перевела свою вторую руку ему на затылок, зарываясь руками в его кудрях, и притянула к себе. Кими обвил руками ее талию, позволяя девушке коснуться своих губ. Робкое, короткое прикосновение, как бы проверяющее его реакцию — не оттолкнет ли он ее. Но затем его губы надавили на ее, углубляя поцелуй, заставляя дыхание сбиваться. Кими ощутил привкус мартини, который девушка недавно пила в баре. И этот вкус — терпкий, с горчинкой и сладковатым послевкусием — вдруг показался Кими самым пьянящим, что он пробовал в жизни. Он сильнее прижал её к себе, пальцы скользнули по изгибу её спины, зарываясь в мягкую ткань платья. Лили выдохнула ему в губы и этот выдох обжёг его горячее любого огня. Стратег чувствовала, как его пальцы чуть дрожат на её талии, будто он всё ещё боялся, что она растворится, исчезнет, как мираж, если он сожмёт руки слишком сильно. Но она не исчезала. Она тянулась к нему, отвечая на поцелуй с той же робкой смелостью, что и начала, — и с каждой секундой её губы становились всё смелее, всё настойчивее. Кими почувствовал, как её пальцы сильнее путались в его кудрях, как она потянула его за волосы — чуть больно, но до одури приятно, — и улыбнулся прямо в поцелуй. Лили почувствовала эту улыбку. Его ладонь скользнула выше, на её шею, большой палец невесомо провёл по линии челюсти, приподнимая её лицо чуть выше. Поцелуй перестал быть проверкой — он стал ответом. Ответом на все его «а вдруг», на все ее «если бы». Губы наливались сладкой тяжестью, дыхание смешивалось, сбивалось, терялось, и уже невозможно было понять, где её пульс, а где его — они стучали в одном ритме, как два сердца, наконец выученные одной мелодией. Лили отстранилась на полдюйма, лишь чтобы перевести дух, но он не дал ей уйти — его ладонь на затылке мягко удержала её, и он снова припал к её губам, но теперь медленнее, нежнее. Она таяла в его руках, и её пальцы уже гладили его затылок, прижимаясь все ближе. Остановились они только от звука садовника, который начал копошиться в кустах рядом. Они рассмеялись, и Кими потянул Лили в сторону отеля. В холле они разжали руки и в ожидании лифта озирались по сторонам и коротко смеялись, если кто-то смотрел на них. Когда двери лифта захлопнулись за ними, Кими прижал Лили к одной из стен и настойчиво поцеловал, проводя рукой по бедру девушки. Она ахнула ему в губы от неожиданности, но тут же ответила, пальцами вцепившись в лацканы его пиджака. Лифт направился вверх, и каждая секунда этого короткого пути растягивалась в вечность — его ладонь скользила выше, сжимая ткань платья, её дыхание становилось прерывистым, а поцелуй — всё более жадным, словно они пытались нагнать упущенное время последних месяцев. Динь — двери открылись на их этаже. Они вылетели в коридор, почти не разрывая губ, спотыкаясь и приглушённо смеясь между поцелуями. Кими достал ключ-карту с неловкостью, пальцы дрожали, и он дважды промахнулся мимо считывателя. Лили прикусила губу, глядя на него с нежностью, и наконец замок щёлкнул. Он толкнул дверь, пропуская её вперёд, и едва за ними захлопнулась тяжёлая дверь номера, как Кими развернул Лили к себе, прижимая к деревянной поверхности, и снова накрыл её губы своими уже не сдерживаясь. Его руки скользнули по её талии, и она выгнулась ему навстречу. Кими на мгновение остановился и посмотрел на девушку, а потом тихо спросил: — Ты уверена? — Да, — с искрой в глазах ответила блондинка. Воспользовавшись моментом, Лили сделала несколько шагов назад, не отводя взгляда от гонщика — как змея, наблюдающая за добычей. Остановившись на достаточном расстоянии, она завела руки за спину, расстёгивая молнию. Струящаяся ткань упала к ногам девушки, оставляя владелицу лишь в нижнем белье. Кими замер, глядя на Лили как завороженный, потом сглотнул, не сводя с Новак взгляд. Медленно он обошёл девушку сзади. Его пальцы скользнули по её плечам, отводя волосы в сторону, и он наклонил её голову чуть влево, оставляя поцелуй за ухом — горячий, влажный, от которого по телу Лили пробежала судорога, стремительно уходящая до самых кончиков пальцев. Она выдохнула, прикрывая глаза, когда его горячие ладони сомкнулись на её животе, прижимая к себе так, что она не могла шевельнуться. Кими принялся оставлять дорожку из поцелуев — от самого уха, вниз по шее, задерживаясь на каждом миллиметре ее кожи, и заканчивая краем плеча, где его губы замерли, а зубы чуть прикусили нежную кожу. Лили тихо всхлипнула от этого ощущения — одновременно боли и наслаждения, — откидывая голову назад, на его плечо. Её рука потянулась назад, запутываясь в его волосах, притягивая ещё ближе, и он выпрямился, разворачивая её к себе лицом. Шатен провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть оттягивая, и прошептал хрипло: — Ты даже не представляешь, как долго я представлял тебя вот так... Она ничего не ответила — только потянула его за края пиджака, притягивая к себе для нового поцелуя. Его руки скользнули по её спине, расстёгивая кружево, и он, не разрывая губ, начал медленно пятиться назад, увлекая её за собой. Дойдя до кровати Кими разорвал поцелуй на мгновение и девушка подалась назад, падая на прохладное бельё. Гонщик навис над ней, опираясь на одну руку, а второй провел вверх по бедру, заставляя её выгнуться навстречу. Лили посмотрела на шатена с чуть осуждающим взглядом — за то, что на ней остался лишь один предмет одежды, а он всё ещё был полностью одет. Резким движением она сняла с него пиджак, и тот бесшумно улетел в сторону, где на полу лежало ее платье. Девушка уже потянулась к пуговицам на его рубашке, но Кими не позволил ей завершить начатое. Вместо этого он перехватил её запястья и поднял их над головой, прижимая к кровати. Навис над ней и посмотрел на Лили взглядом, полным желания и итальянской страсти. — Куда ты так спешишь? — выдохнул он блондинке прямо в губы, и его голос прозвучал почти как прикосновение. — Дай мне хотя бы минуту, чтобы запомнить тебя такой. Лили прикусила губу, чувствуя его изучающий взгляд на своём теле — он скользил медленно, словно действительно хотел запечатлеть в памяти каждую линию, каждый изгиб, каждую тень, которую отбрасывал лунный свет на её кожу. Она ощутила, как его бёдра чуть сильнее вжались в её, прижимая к матрасу, лишая последней возможности шевельнуться, и как его свободная рука начала исследовать изгибы её фигуры — от плеча, по ключице, опускаясь ниже, очерчивая контуры её груди, затем по талии, задерживаясь на бедре, сжимая его, что по телу Лили пробежала дрожь. Это только разжигало огонь внутри неё — огонь, который она тушила холодными разговорами и деловыми встречами, а теперь он вырывался наружу с каждой секундой его прикосновений. Её пальцы, сжатые в его хватке, дёрнулись, пытаясь освободиться, чтобы коснуться его, но Кими лишь усмехнулся и ещё крепче сжимая её запястья. — Кими... — прошептала она, и в этом имени звучало всё: и упрёк за его медлительность, и просьба, и обещание быть с ним. Кими по-лисьи улыбнулся, и его губы снова начали свой путь — от ключицы вниз, к ложбинке между грудей, оставляя за собой влажный, горячий след, который Лили чувствовала каждой клеткой. Чуть прикусил нежную кожу, заставив Новак вскрикнуть от неожиданности. Кими приподнял голову и встретился с ней взглядом, а потом отпустил её запястья, но девушка не успела ничего сделать — его руки подхватили её бёдра и придвинули к себе. Кими накрыл её губы новым поцелуем — глубоким, властным, искрящимся, от которого у Лили просто кружилась голова. Новак полностью отключила разум и отдалась эмоциям. Блондинка запустила пальцы в его волосы, притягивая гонщика всё ближе и ближе. Рука Кими скользнула по внутренней поверхности бедра Лили вверх, заставляя её раскрыться чуть шире, и она почувствовала, как его пальцы коснулись кружева там, где оно уже стало влажным и пульсировало от нахлынувшего возбуждения. Кими разорвал поцелуй лишь на секунду, чтобы посмотреть на реакцию Лили, когда его палец надавил на так требующий внимания клитор. Новак закусила губу, пытаясь заглушить стон, но Кими надавил ещё сильнее — скрыть это не получилось. Он торжествующе улыбнулся. — Вот так, не сдерживайся, я хочу слышать каждый твой звук сегодня, — прошептал гонщик. Пальцы итальянца начали двигаться в такт её дыханию, не позволяя опомниться ни на секунду. Каждое его движение приближало девушку к грани. Лили хватала воздух ртом, закатывая от удовольствия глаза, выгибаясь всё больше навстречу его пальцам. Когда он наконец избавился от кружева и прикоснулся к блондинке без преград, Лили почувствовала, как огненная волна поднимается где-то внутри живота и начинает потихоньку расплываться по всему телу. Его имя сорвалось с её губ, и тело пробила мелкая дрожь. Давая ей немного времени, чтобы прийти в себя, Кими отошёл чуть в сторону, снимая с себя рубашку. Ткань скользнула с его плеч, обнажая рельеф груди и пресса. Не отводя от неё горячего взгляда, он расстегнул пряжку ремня, и металл звякнул, разрывая тишину комнаты. Медленно, намеренно дразняще, он стянул брюки вместе с бельём, и Лили почувствовала, как в груди перехватило дыхание — он стоял перед ней абсолютно обнажённый и его желание было так же очевидно, как и её собственное. Кими подошёл к кровати. Лили потянулась к нему пальцами, но он перехватил её руку, поднося к губам, и поцеловал каждый палец по очереди, не сводя с неё взгляда. Он навис над ней, и их тела соприкоснулись — горячие, обнажённые, между ними больше не было преград, ни тканей, ни сомнений. Лили обвила его ногами, притягивая ближе, и прошептала: — Я больше не могу ждать... Кими ничего не ответил — только прижался лбом к её лбу, ощущая её дыхание на своих губах, её жар, её нетерпение. Он медленно вошёл в неё — плавно, глубоко, — и Лили выдохнула его имя. Кими замер на мгновение внутри неё, давая привыкнуть к себе. Лили вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу, ощущая его близость каждым нервным окончанием. Кими начал двигаться — чётко, ритмично, каждый новый толчок сбивал её дыхание, стирая границы между их ужасным прошлым и таким прекрасным настоящим. Он входил в неё то глубоко, почти до основания, то выходил почти полностью, оставляя её на мгновение пустой, чтобы снова заполнить, и от этого контраста у Лили темнело в глазах. Она выгибалась ему навстречу, подаваясь вперед бёдрами, выдыхая его имя вперемешку со стонами, а Кими склонялся к её губам, ловя каждый звук, жадно и требовательно целуя. Его рука скользнула по её бедру, приподнимая его выше, открывая её для себя ещё больше, и он ускорился, чувствуя, как Лили под ним изнемогает, как её пальцы запутываются в его волосах, как она притягивает его к себе с отчаянной силой. Каждый его толчок отзывался в ней дрожью, и она уже не могла сдерживаться — её стоны становились только громче. — Кими... пожалуйста... не останавливайся... — сказала Лили между поцелуями. Антонелли ускорился ещё сильнее, почти теряя контроль, и его дыхание стало рваным. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, пульсируя, приближаясь к пику, и когда его пальцы нашли её клитор, надавливая в такт его движениям, Лили вскрикнула, выгибаясь дугой, вцепляясь в него так сильно, что на его спине остались алые полосы. Кими чувствовал, как она дрожит под ним, как её внутренние мышцы сжимаются в спазмах, и он, больше не сдерживаясь, сделал последний, самый глубокий толчок, позволяя себе отпустить контроль и раствориться в ней целиком, шепча её имя, когда волна накрыла их обоих одновременно. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые в одно целое. Кими медленно выдохнул, уткнувшись лицом в её шею, целуя влажную кожу, и прошептал: — Ты даже не представляешь... сколько раз я представлял это... сколько раз просыпался и думал, что никогда не смогу тебя коснуться... Лили провела пальцами по его спине, чувствуя подушечками каждое напряжение мышц, каждый след от её ногтей, и улыбнулась в его плечо. Кими поцеловал ее в лоб, притягивая к себе ближе и накрывая их двоих одеялом. Девушка свернулась калачиком у него на груди и медленно вычерчивая узоры на его коже, проваливалась в сон. — Спи, — прошептал он в её макушку. — Теперь всё будет хорошо. Она уже почти заснула, но губы её шевельнулись, и он едва расслышал: — Обещаешь? — Обещаю, — ответил он, чувствуя, как она окончательно расслабляется в его руках, доверчиво прижимаясь к его груди. Сам Кими не заметил, как провалился в сон — в объятиях девушки, которая стала для него всем: той, что снилась ему ночами, о ком он думал без остановки, та, что просто поселилась в его голове. Он прикрыл глаза, вдыхая аромат её волос, и позволил сну мягко укутать их обоих, зная, что утро принесёт им новый день — первый из бесконечного множества, который они проживут вместе, и это станет лишь началом их настоящей, общей истории. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Вооот, я про это и говорила! Первый раз они переспали в июне 2028-го, — радостно проскандировала Мэгги, отпив глоток вина. Альма задала ещё несколько вопросов по истории, Лука немного зацепился языками с Тото, Сьюзи разговорилась с четой Антонелли и Лили Знеймер. За всем этим наблюдал Оскар Пиастри, который за весь вечер, по ощущениям, не произнёс ни слова. Когда разговор ненадолго стих, австралиец решил вклиниться в диалог. — Не только Лили и Кими были в Монако в то время, — тихо начал он, привлекая внимание. — Тогда я принял для себя очень важное решение, которое позднее и познакомило меня с Лили. 2028 год. Июнь. Монако. Сидя в своей квартире в Монако и ожидая, пока Лили заварит им чай — как она обычно делала по вечерам, — Оскар листал новостную ленту. Кто-то стал отцом, кто-то дал интервью о выигранной гонке, его любимая баскетбольная команда выиграла последний матч с разгромным счётом. Сам не понимая зачем, Оскар решил открыть раздел новостей по Формуле-1. Обычно Пиастри такое не читал, особенно в свободное время — ещё и дома читать о собственной работе? Нет уж, увольте. Главной новостью последнего дня красовалась статья с огромным, кричащим заголовком: «Представители Ферстаппена посетили базу McLaren. Неужели Супер-Макса в следующем году ожидает оранжевая форма?». К статье прилагались фотографии того, как весь менеджмент нидерландского гонщика встречается с Заком Брауном и Андреа Стеллой. В тексте рассуждалось о том, что из-за того, что в прошлом году Red Bull выкупил у Ферстаппена право на ранний выход из контракта, в этом году контракт Макса официально заканчивается. А значит, четырёхкратный чемпион либо останется в Red Bull — что выглядит не особо перспективно, учитывая динамику инженерного развития команды, — либо перейдёт в другую команду. Основными претендентами на голландца стали Mercedes и McLaren. В Ferrari, хоть и было свободное место — контракт Бермана тоже заканчивался в этом году, — насколько было известно, британцем довольны и собирались продлить с ним соглашение до 2031-го. К тому же он показывал неплохие результаты и обходился на порядок дешевле Ферстаппена, а значит, можно было вложиться в машину. Оставались Mercedes и McLaren. Заводская команда против клиентской. Если Тото Вольфф всё-таки купит Макса, то очевидно, что место освободит Рассел, — ведь талантом Антонелли Вольфф не пожертвует ни при каких обстоятельствах, будь Рассел хоть пятикратным чемпионом мира. А вот McLaren... от этой мысли у австралийца заныло где-то в груди. Хоть он и не уступал Ландо в последних сезонах, британец всё равно на совсем немного обходил его. К тому же у Норриса в кармане было чемпионство, а значит, если и будут подписывать Ферстаппена, то именно на место Оскара. А с учётом того, что McLaren вообще проводит такие встречи с менеджерами Макса, значит, они в принципе не заинтересованы в продолжении сотрудничества с Пиастри. И все их лицемерные заявления в прессе о том, что «Пиастри и Норрис — наши пилоты», были ничем иным, как ложью. Оскар всегда чувствовал себя в команде вторым номером. Даже в 2025-м, когда у него был реальный шанс получить чемпионство, ему скомандовали, что Ландо должен выиграть. А он так старался... McLaren не ценил его. Оскар уже обсуждал с Марком всю ситуацию на сезон 2029-го. Они пришли к выводу, что к концу 2028-го начнётся сущий ад из контрактных перемещений: Ферстаппен всколыхнул воду, оба пилота Mercedes до сих пор не подписаны, McLaren тоже, второе место в Ferrari вакантно, Red Bull в раздумьях. Все топ-команды ещё никого не подписали. Почти бесшумно Лили подошла с подносом в руках к дивану и поставила на журнальный столик пару дымящихся кружек с чаем и любимое печенье австралийца — Tim Tam. Девушка села рядом и положила голову гонщику на плечо, чувствуя, как её парень чем-то явно встревожен. — Что-то случилось? — мягко спросила британка. — Пока ничего, но я беспокоюсь насчёт следующего года. Есть мнение, что это мой последний сезон в McLaren. Лили осторожно погладила австралийца по руке — этот жест будто вытягивал из него всю тревогу, и парень продолжил: — Я стал сильнее ощущать, что не нужен этой команде. Я хочу побеждать, я тоже хочу чемпионскую единицу на борт своего болида, — склонил он голову ей на макушку. — Понимаешь, солнце? Она понимающе кивнула и тихо спросила: — И что ты собираешься делать? Есть какие-то идеи? — Я буду говорить с Марком на этот счёт, но, если честно, я больше не хочу быть частью команды, которая меня не ценит и готова поменять при первой возможности, улыбаясь мне в лицо и заявляя, что всё нормально. Знаешь, — он потёр шею, — даже если они не подпишут Макса... я, наверное, всё равно сменю команду. Я не могу больше там оставаться. Надеюсь, хоть кому-то из большой четвёрки я буду нужен. Оскар улыбнулся и поцеловал Лили в лоб. Она прижалась к нему крепче, чувствуя, как в нём борются надежда и страх, и тихо прошептала: — Ты справишься, Оскар. Ты лучший из тех, кого я знаю. И любая команда будет счастлива заполучить тебя. Он ничего не ответил — только сжал её руку в своей и задумчиво посмотрел в окно, где зажигались огни Монако. Внутри него уже зрело решение, которое через несколько месяцев кардинально изменит его жизнь. 2040 год. Август. Сан-Марино. Оскар замолчал, возвращаясь мыслями в настоящее. Вокруг него за столом воцарилась тишина. — Ну, ну и что ты по итогу решил? Что там дальше? — спросила Альма, подаваясь вперёд. Австралиец окинул взглядом стол, сжал руку своей жены и, чуть улыбнувшись, сказал: — А это потом. Не буду спойлерить. — Ну вот, как обычно, на самом интересном! — громко выдохнула Мэгги, заставив Лили Новак улыбнуться. Жена Кими посмотрела на Оскара, указывая на него пальцем и ехидно заметив: — Втянулся, да? Австралиец лишь с улыбкой кивнул, и Лили Новак продолжила свой рассказ. 2028 год. Июнь. Монако. Из безмятежного сна в объятиях итальянца Лили вывели раздражающие звуки за окном — кто-то явно был слишком весел после вечеринки в местном клубе. Она аккуратно выпуталась из рук Кими, убрав с его лица упавшие кудри, и на мгновение задержалась взглядом на его расслабленном лице, умиляясь тому, как он спал. Затем бесшумно направилась в ванную. Выйдя из туалета, девушка решила собрать их разбросанную одежду и сложить всё аккуратно на стул, пока она хотя бы примерно помнила, куда они кидали свои вещи в пылу страсти. На столе внезапно зажёгся экран телефона Кими. Лили не хотела смотреть — это вообще не её дело, поэтому первое сообщение она проигнорировала и продолжила поиски своих трусов по всему номеру. Затем пришло второе — она снова не обратила внимания. Она нагнулась, чтобы достать платье и лифчик, который итальянец запустил под стол, и, выпрямившись с бельём в руках, в этот самый момент на телефон, лежащий на столе, пришла третья смс. И Лили, сама того не желая, бросила взгляд на экран. То, что она увидела, заставило её замереть. Кровь прилила к вискам, пальцы, всё ещё сжимавшие кружево, похолодели. Она читала и перечитывала строчки, не веря своим глазам.