Формула нашей скорости: Ice Spice

Три машины занимают свои места в соответствии с занятыми позициями: Кими Антонелли — первый, Макс Ферстаппен — второй, Джордж Рассел — третий. Итальянец выпрыгивает из кокпита на внешнюю часть болида и вскидывает руки к небу в радостном жесте. Трибуны взрываются овациями, его имя скандируют десятки тысяч голосов, и этот гул, кажется, сотрясает воздух вокруг трассы. Затем Кими спрыгивает и бежит к своей команде и семье, близким друзьям, всем тем, кто сегодня болел за него. Обнимает каждого, целует Леону при тысячах камерах — он рад победе, он на вершине мира, и ничто не может омрачить этот момент. Рассел и Макс чуть спокойнее вылезают из болидов и подходят к своим командам, также обнимаясь и принимая слова поддержки и поздравления. Лили стоит в толпе команды Рассела, и когда пилот подходит к ограждению, он обнимает её и благодарит за третье место в чемпионате, на что девушка лишь скромно улыбается. С другой стороны ограждения, там, где царило настоящее безумие, стояла часть боксов, отвечающая за Кими. Они кричали, радовались, праздновали и, кажется, уже начинали качать своего чемпиона. Антонелли, найдя в толпе Шона, крепко-крепко обнимает его, говоря, что только благодаря ему сегодня стал двукратным чемпионом мира. Шон не отпирается. Он не говорит, что эта стратегия — Новак. Он просто принимает похвалу. Лили запретила озвучивать то, что произошло на стратегическом мостике, да и к тому же Рози поддержала её решение остаться в тени. Для всего мира должно быть ясно, что именно Шон сделал решающий выбор. Поэтому Лили попросила начальницу отправить именно официального стратега Кими получать награду за команду в этой гонке. Это был легендарный подиум, можно сказать — будущее, настоящее и прошлое Mercedes. Пока гонщиков награждали, Лили стояла внизу и наблюдала за ними. Её переполняла радость за всю команду, но прыгать и кричать почему-то не хотелось. Послышались звуки вылетающих пробок, и на толпу под подиумом полилось шампанское. Где-то со спины девушки послышались тихие, почти крадущиеся шаги, заставившие её обернуться. Перед Лили стоял руководитель команды соперника. И он подошёл, чтобы уж точно не поздравлять стратега. — Мистер Мекис? — удивлённо спросила Лили. — Чем обязана? — Мисс Новак, я созвонился с определёнными людьми и располагаю информацией о том, что ваш контракт с Mercedes до сих пор не продлён на 2029 год. Моё предложение следующее, — говорил мужчина, не давая блондинке вставить ни слова или как-то возразить. — Сейчас в команде вы занимаете просто позицию стратега конкретного гонщика. Red Bull же строит новую систему. И наблюдая, как вы сегодня вели двух пилотов одновременно… Глаза Лили стали чуть испуганными — ей не хотелось, чтобы об этом кроме стратегов, Боно и Тото вообще кто-то знал. — …мне бы хотелось предложить вам позицию заместителя отдела стратегии и аналитики на сезон 2029 года. И если вы нас устроите, то с 2030 года — возглавить руководство этим отделом. — Я… м-м… — чуть замялась Лили, не ожидая такого предложения. — Я не прошу вас отвечать сию минуту, — Мекис протянул ей визитку. — Вот моя визитка. Своё предложение я озвучил. Пожалуйста, сообщите о любом решении до конца календарного года. Но я искренне считаю, что в нашу новую систему вы подойдёте идеально. Он бесшумно развернулся и так же внезапно, как и появился, пропал из поля зрения. «Как кошка, ей-богу», — подумала Лили о руководителе Red Bull Racing. Она крутила в руках плотную бумагу, вырезанную в форме гоночного болида Red Bull, с контактами. Ей следовало бы серьёзно обсудить своё будущее в команде серебряных стрел с Тото уже в следующий вторник, потому что с приходом Макса, вероятно, будут произведены некоторые структурные изменения. Но сегодня это не должно её беспокоить. Сегодня Mercedes забрал домой два титула: личный и командный. Серебряные стрелы — чемпионы мира. Mercedes арендовал под празднование целый клуб. Высокие потолки с подвешенными серебряными лентами, несколько танцполов, приглашённые звёзды, влиятельные гости, все работники команды, да и просто люди, хоть как-то связанные с немецким концерном, — все были здесь. За баром подавали, по заверениям самого Тото, самые лучшие алкогольные напитки. Хотя они и были в Абу-Даби, где прямая продажа запрещена, железный канцлер организовал всё так, что это правило обходилось. Музыка долбила по ушам, все танцевали под какие-то жутко популярные песни. Все чествовали Кими, который весь вечер не отрывался от модели, потом подходил к семье, потом кидался к Шону, чуть ли не целуя его с той же страстью, что и Леону. Лили же танцевала в кругу Тото, Сьюзи, Рассела и Кармен. Рози сидела за барной стойкой и лишь украдкой поглядывала на всех. Заметив Боно в толпе, который, кажется, вот ещё чуть-чуть и начнёт танцевать брейк-данс, она усмехнулась, допила свой коктейль и тоже пошла на танцпол. Всем было весело — у всех сегодня был праздник. Спустя некоторое время люди чуть подустали, и диджей с помощью музыки как бы объявил перерыв, поставив на пятнадцать минут более спокойные композиции. Лили, взяв на баре бокал шампанского, отошла к окну, чтобы посмотреть на огни крупного ночного мегаполиса. Кими же плотно засел в баре, оплатив новый круг выпивки (сверх бесплатно предложенных) для механиков, стратегов и аналитиков из своей части боксов. Краем глаза он заметил одиноко стоящую Лили, но они слишком долго не разговаривали, да и под каким предлогом он к ней подойдёт? «Хей, Лили, поздравляю с третьим местом? Или какого хера ты ушла от меня, и я чуть не лишился чемпионства? Или всё-таки ты выбрала богатый член того миллиардера, а не мой? Ну как нравится на нём скакать?» — алкоголь уже начал вносить коррективы в мысли шатена. Потом Антонелли заметил, как к блондинке подошёл Боно, что-то прошептал ей на ухо, и она, чуть касаясь его плеча, лишь мотнула головой в снисходительном жесте. Но Боннингтон был как будто слишком рад, и, не выдержав нахлынувших эмоций, очень крепко обнял Лили и явно за что-то её благодарил. «Странно… Что это с Боно? Вероятно, ему стоит чуть меньше налегать на шоты», —размышлял Кими. Итальянец понял, что уже не боковым зрением смотрит на своего бывшего стратега, а прямо, почти в открытую, пялится на девушку. Кими резко развернулся и, вынуждая круг его близких, готовых сегодня знатно выпить, друзей, взять по новому шоту, поднял свою рюмку кверху, что-то выкрикнув на итальянском. Компания залпом выпила крепкий шот — кажется, водки, но Кими уже и не вспомнит. Закусив долькой лимона, он обперся бёдрами о барную стойку, и его взгляд снова зацепился за Лили. Теперь она стояла с Рози Уэйт. Глава отдела стратегии что-то пыталась доказать, но алкоголь уже слишком сильно ударил в голову, поэтому Кими мог разобрать лишь только жесты. Уэйт показала Новак один палец, отрицательно покачала головой, а потом показала уже два пальца, и её взгляд как будто взорвался от удивления — как будто блондинка сделала что-то немыслимое не с чем-то одним, а с двумя. На что Лили на жесты начальницы лишь отмахнулась. Потом Рози снова показала один палец, а затем и три. Лили как будто начала оправдываться и указала рукой в сторону итальянца, но взгляд не повернула. По итогу беседы они обнялись, и Лили снова осталась в одиночестве, потягивая холодное игристое. «Что-то здесь не так… И Боно странный, и Рози… Какой же пиздец, Новак, ты опять сотворила», — думал Кими, чувствуя, как внутри закипает любопытство. К гонщику подплыла Леона, проведя свежим маникюром по его телу — от пряжки ремня до края челюсти, увлекая пилота в горячий поцелуй. Кими почувствовал привкус чего-то приторно сладкого, похожего на послевкусие от голубой лагуны, и обвил талию девушки, чуть сжав её бедро. Но при этом он не отрывал взгляда от Лили. Ему нужно было увидеть её реакцию на это. Новак же украдкой взглянула на пару за барной стойкой и, услышав, как её кто-то на танцполе окликнул, отклеилась от стекла и пошла на зов. Ни сожаления, ни злости — Кими не получил никакой реакции, продолжая следить глазами за стратегом. Кажется, ей было абсолютно всё равно. Она приняла решение относительно него уже давно. Диджей поставил вновь быстрые танцевальные треки, под которые весь клуб взревел и стал подпевать, пританцовывая под знакомые мотивы. Лили танцевала с четой Вольффов, потом как-то оказалась в паре с Мэгги, которой только в этом году стукнуло восемнадцать, и теперь она могла здесь находиться и веселиться со всеми. Сестра пилота, вопреки своему бестактному характеру, не задала никаких вопросов о том, почему Лили приняла решение уйти от Кими. Она прекрасно видела те новости после Бразилии, прекрасно понимала, что её брат сам виноват в том, что разрушил всё, что между ними было. Поэтому две девушки просто танцевали в лучах софитов. Где-то в противоположной части клуба Боно всё-таки решил станцевать брейк-данс, на что Рози прикрыла глаза и решила подснять «компромат» на друга, чтобы посмеяться с него ещё раз завтра утром. Но вот когда инженер решил, что танцевать на столе будет самой лучшей идеей в его жизни, Уэйт поняла, что вечеринка для Боннингтона окончена. Она аккуратно подстроилась под его плечо и неспешной походкой, разъясняя Питеру, почему же они всё-таки покидают клуб, направилась к выходу. Тото кружил Сьюзи, нашептывая какие-то ласковые слова и говоря о том, как он рад, что его команда снова победила. Миссис Вольфф смеялась и также отдавалась вибрациям от колонок — сегодня нельзя быть грустным, сегодня праздник. Рассел в обнимку с Кармен и Маркусом Дадли снимали какую-то сторис под песню «I'm a bitch, I'm a boss» и громко смеялись. И вот новый круг шотов, и кто-то из механиков — или даже сам Кими — решили, что нужно чествовать не только Антонелли, но и его стратега. Люди подхватили их двоих и стали буквально подкидывать в воздух, громко скандируя их имена. Лили стояла с Мэгги в стороне, но, видя, как итальянка хочет поучаствовать в этой капусте, отпустила её в эту сторону, а сама сказала, что ей душновато и кажется, стоит уже поехать домой, потому что день был не из лёгких. Мэгги кивнула, оставив Новак в одиночестве. Поправив застёжку на туфле, посмотревшись в отражение окна, блондинка попрощалась с четой Вольффов и ещё несколькими знакомыми и покинула клуб, вызвав такси до отеля. Шону от количества выпитого алкоголя и того факта, что его подкидывали в воздух почти две песни без остановки, стало немного плохо. Поэтому когда их с Кими закончили чествовать, он взял на баре бутылку воды и осел на ближайшие к кондиционеру ступеньки, чтобы немного остыть и прийти в себя. У Кими тоже чуть закружилась голова, поэтому он опустился рядом со ним. От последних водочных шотов Шон стал более расположен к беседам. — Хей, Шон, чувак, ещё раз спасибо за этот агрессивный маневр посреди гонки, — хлопнул по плечу британца итальянец. — Я уже смирился с тем, что проиграл. Ты вытащил мою задницу. — Да не за что, — Шон провёл рукой по шее и отвернул взгляд. — Да в смысле «не за что»? Я — двукратный чемпион мира! Твоё же решение стоило мне чемпионства! Чувак, это было просто супер круто. Я честно до последнего считал, что мы с тобой хреново сработались, а тут ты такое выдаёшь. Нахер эту Новак, ты намного круче! — Кими крепко потрепал стратега по волосам. — Я… ммм… в общем… — Шон почему-то перестал смотреть на гонщика, и с его лица пропала радость, с которой он праздновал последние несколько часов. — Тут такое дело… — Что случилось, Шон? Говори. Не думаю, что там что-то уж настолько страшное, отчего ты прям так сильно мнёшься, — усмехнулся Антонелли, но в голосе уже появилась настороженность. — Ну, эм, в общем… по моим расчётам, ты и должен был заехать так, как планировалось… — Но Боно же мне сказал заехать позже, а после гонки сказал, что так решил мой стратег. Ну, то есть ты. Я ничего не понимаю, Шон. Объясни нормально! — чуть грубовато потребовал Кими, и его рука опустилась на плечо британца, ощутимо сжимая. Шон взорвался. Кажется, у него даже полились слёзы из глаз. Он обещал не говорить, но совесть, подкреплённая алкоголем, не могла больше молчать ни секунды. — Это Новак! Это она загнала тебя на два круга позже! Это она сказала тебе атаковать! Не я! После гонки по моим расчётам, Рози сказала, что ты приехал бы вторым. Новак спасла тебя! Она поступила как реальный профессионал, а я бы отнял у тебя чемпионство… — британец чуть ли уже не рыдал в голос, отчего Кими всё труднее и труднее было разобрать слова. Антонелли схватил Шона за плечи и несколько раз сильно потряс, вынуждая сосредоточиться. — В смысле Новак?! Шон, объясни, что происходит! Что у вас случилось?! — Лили… она… — захлёбываясь в своих слезах, продолжал парень, — она просто выпихнула меня с моего места прямо перед твоим пит-стопом. Отдала на пару минут Рассела, а тебя следующие несколько кругов вела она. Но… но при этом, хоть формально она отдала Джорджа мне, она вела и его тоже. Она вела двух пилотов одновременно, Кими! А я бы всё испортил! — Кто ещё об этом знает? — агрессивно процедил сквозь зубы Кими, чувствуя, как внутри закипает смесь ярости и осознания. — Я, Эмилио, Рози, Боно, потому что она с ним разговаривала. Наверное, ещё и Тото в курсе, но я не уверен. Кими отпустил стратега и быстро поднялся на ноги. Он озирался по сторонам, как ненормальный, в поисках знакомого туго затянутого хвостика или хотя бы кого-нибудь из этого списка. «Твой стратег так решил, Кими», — вот же жук! — подумал Антонелли про Боно. Знал же инженер, что это Лили привела его к чемпионству, а не Шон. Отыскав глазами механика из своего бокса, он остановил его, положив руки на плечи и пытаясь сфокусировать взгляд, заговорил: — Где Боно? — спросил Кими, стараясь говорить чётко, хотя язык уже заплетался. — Ему кажется, совсем весело стало, — механик хихикнул. — И Уэйт пошла отвозить его в номер, кажется. Ну, такой прикольный был, никогда его таким не видел, даже на твоё первое чемпионство. — А Новак? Где Новак? — он потряс механика за плечи, но легче, чем Шона. — Не знаю, Кими. Я откуда должен знать? Я со стратегами не пересекаюсь. Отпусти, меня ждут вон те дамы, — мужчина кивнул в сторону каких-то девушек, кажется, из службы пиара. Антонелли отступил на шаг, чуть пошатнувшись, и принялся искать дальше. Сзади к нему подошла Леона и обняла за талию, но гонщик лишь отмахнулся, оставив модель в одиночестве с надутыми от обиды губами. Впрочем, ей было чем здесь заняться — в современном мире это называлось «нетворкинг». Кими прокручивал все воспоминания за последний вечер, пытаясь вспомнить, где он в последний раз видел блондинку. Так, вот они пили шоты за барной стойкой... Воспоминания ускользали и вновь появлялись размытыми пятнами. Кажется, она стояла у окна. Некрепкой походкой итальянец направился к панорамному окну, но от Лили здесь остался лишь недопитый бокал шампанского. Сама же девушка уже ушла. Он посмотрел с этого места на барную стойку, как бы глазами Лили, в попытках вспомнить ещё какие-то моменты. Так, он целовался с Леоной — это он помнит. Потом голос… «Лили, иди к нам», — такой знакомый, с акцентом, но не итальянским или британским. Точно, австрийский. Тото. Двинувшись против толпы, Кими заметил парочку Вольффов, так старательно о чём-то воркующих вместе с какими-то представителями концерна и INEOS. Подойдя к ним, Антонелли не успел и вставить слово, как грузный, не особо приятно пахнущий, но, очевидно, с довольно большим счётом в банке, мужчина опустил свою руку ему на спину с такой силой, что ещё бы чуть-чуть — и итальянец распластался бы прямо тут на полу. — Молодец, молодой человек! Уважаю! Второе чемпионство в столь юном возрасте! Вольфф, да ты глаз-алмаз! Находить таких кадров! — прогудел мужчина. Тото лишь улыбнулся на такую похвалу. Кими тоже из вежливости кивнул, но у него была другая цель. Вольфф, поняв, что Антонелли хочет поговорить серьёзно, распрощался с лишними ушами, оставив развлечение партнёров на Сьюзи, и отошёл с итальянцем в сторону. — Тото, а ты не видел Лили? — спросил Кими. — А зачем она тебе? — австриец строго смерил Кими взглядом. — Давай хотя бы сегодня ты ей вечер не будешь портить, да и всем остальным тоже. Сегодня ты отмечаешь свою победу, и я не горю желанием разнимать снова ваши потасовки, которые, между прочим, довольно больно бьют по имиджу команды. — Почему никто не сказал мне, что меня сегодня вела она, а не Шон? — выпалил Кими, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. — Тебя вёл Шон. — Неправда, Тото! Я знаю правду! Пит-стоп и обгон были от Лили. Нет, ну конечно, Шон там и начало, и конец, как я понял, доводил, но ключевое решение было принято Новак! Почему мне об этом никто не сказал?! — А это что-то бы изменило? — устало спросил Тото. — Кими, успокойся и отдыхай. Не порти, пожалуйста, никому праздник. Ты сегодня чемпион — так им и оставайся. А Лили я не видел, хотя, кажется, она отдыхала в компании твоей сестры. Антонелли чуть выругался на родном языке и покинул общество Вольффа в поисках Мэгги. Сестра явно за просто так времени не теряла и, будучи уже совершенно взрослой, кажется, сидела и в открытую флиртовала с каким-то механиком из боксов Джорджа. От увиденного у Кими глаза на лоб полезли. Подойдя сзади, он резко взял итальянку чуть выше локтя, извинился и потянул её за собой в более тихое место. — Ты с ума сошёл? Что ты делаешь, придурок?! — возмущалась Мэгги. — Я только что нашла интересное продолжение вечера! — Я с ума сошёл? Всё? Совершеннолетие в голову ударило? Родителей нет, так можно в разгул? Он тебя лет на шесть старше! Совсем с дубу рухнула? — возмущался Кими. — Не читай мне нотации, Энди! И что тебе вообще от меня понадобилось? Весь вечер обо мне не вспоминал, но вот как только у меня там свидание наклёвывалось, так сразу включил старшего брата! Антонелли злобно выдохнул. Её слова резанули по нему, ведь действительно это был первый раз после прихода в клуб, когда они вообще повзаимодействовали. — Тото сказал, что ты видела Лили, — выдавил он. — Да… — по-кошачьи ответила Мэгги, включая максимально шипперскую интонацию. — А тебе она зачем? — Не твоё собачье дело! Так где она? Мне нужно срочно кое-что узнать у неё! — А вот за твою грубость возьму и не скажу! То же мне, нашёлся! Невоспитанный чемпион мира! Фи! — девушка мотнула головой и собиралась уходить, показав лишь жестом механику, с которым весь вечер общалась, что Кими её бесит. Тот лишь усмехнулся. — Мэгги, пожалуйста! Это важно! — взмолился Кими. Девушка демонстративно цокнула и повернулась к брату, с трудом скрывая улыбку. — Мда, ужас, Энди! Ужа-а-ас! При живой-то девушке! — наигранно протянула она. — Лили уже уехала. Ей улетать утром вроде. Так что всё. Уехал твой вагон. Увы, братишка. Всё, отстань, мне некогда. Ciao! Мэгги окончательно развернулась и ушла, оставив Кими одного посреди коридора грохочущего клуба. Он прислонился к стене, чувствуя, как голова начинает пульсировать от выпитого, а мысли путаются, пытаясь сложиться в хоть какую-то логическую цепочку. «Итак, что мы имеем. Я пьян в полное говно — это раз. Второе: Лили помогла мне достичь титула. Лили, которую я всячески оскорблял, унижал, да просто растаптывал в последние месяцы. Лили, которая просто вынуждена была уйти из-за меня же. Лили, которую я называл бездарностью, никчёмной, глупой, — эта Лили помогла мне вот так вот просто? Не за что? Она могла бы просто смотреть с мостика, как я с треском проиграю, и посмеяться потом. Но нет — она просто выпихнула моего стратега и приняла решение вести меня в столь ответственный момент. И подарила мне фактически чемпионство, ну по словам Шона». Кими провёл руками по щекам, в попытках сфокусировать внимание, и, продолжил думать. Головная боль пульсировала, но мысли, казалось, становились чётче, хотя и приносили только разочарование. «Зачем? Зачем она это сделала? Чтобы вот блин что? Чтобы унизить меня? Чтобы в очередной раз доказать идею о том, что без её сраных расчётов я не смогу победить? Да, верно! Она просто хотела унизить меня перед всеми! Она ещё и сказала всем молчать. Знают ведь только руководители, чтобы перед ними она выглядела королевой, а я — идиотом, благодарящим Шона». Кими сжал кулаки, чувствуя, как внутренний гнев начинает закипать. Все его обидные слова, сказанные в ее адрес в Бразилии, всплывали в памяти, вонзаясь в итальянское самолюбие. Он назвал её бездарностью, а она вытащила его из дерьма и сделала чемпионом. Кими вспомнил её лицо на сегодняшней вечеринке — как она спокойно стояла у окна, смотрела на ночные огни Абу-Даби и пила шампанское в полном одиночестве. Никакой победы, никакой радости, никакого торжества. Она могла подойти, прилюдно ткнуть его носом в то, что без неё он никто, но нет — она просто стояла. А когда он целовался с Леоной, её эмоцией было безразличие. Ей было плевать на него. Кажется, Лили сделала это только ради команды. Или ради себя. «Почему? Почему ты не сказала мне, что это была ты? Чтобы я сам догадался и теперь стоял вот здесь и терзал себя мыслями? А, Новак? Ты специально это сделала, да? Хотела, чтобы я понял, что без тебя я никто? Хотела, чтобы я мучился? Чтобы я сомневался в себе?» Но внутри появилась одна крохотная светлая мысль, которую перекрывали все остальные, и итальянец не хотел даже помышлять о ней. «А что, если она сделала это не для того, чтобы унизить меня? А просто чтобы я стал чемпионом? Даже после всего, что я ей наговорил? После всего, что я сделал? После того как сам всё разрушил? Что, если она всё ещё…» Нет. Такого не может быть. Антонелли отогнал от себя эту мысль, напуская ещё миллион тёмных. Не бывает так, что даже после всего того, что он делал, в ней осталась хоть капелька чувств к нему. Так просто не бывает. А если и бывает, то нужно быть просто конченым мазохистом, не иначе. Лили не может любить его. Она не может простить его. Она не может… «Нет, даже не надейся, Антонелли. Она сделала это только чтобы доказать свою правоту всему руководящему составу. Чтобы они знали: она — лучший стратег, а я — просто пилот, который без неё ничего не стоит. И, чёрт возьми, она добилась своего. Теперь все знают. Теперь и я знаю. Но, возможно, это и была её очередная стратегия — чтобы я получил жизненный урок. В её стиле, в принципе. И ты добилась своего, Новак». Кими оторвался от стены и почувствовал, как внутри закипает новая волна злости. После всего того, что он только что надумал, ему было просто жизненно необходимо узнать правду. Посмотреть в её глаза и спросить: зачем она так поступила с ним? Зачем не позволила проиграть? Зачем подарила титул человеку, который её уничтожал? Он злился на неё. Злился на себя. Злился на то, что после появления блондинки в его жизни всё перевернулось с ног на голову. Что ни одно событие в его жизни не могло пройти без её хотя бы косвенного участия. Головная боль усилилась, но внутри он почувствовал пустоту, которую скрывал последние месяцы, которую Леона была не в состоянии заполнить даже на один процент. «Ты всегда так делаешь, Новак. Всегда. Ты входишь в мою жизнь, переворачиваешь всё с ног на голову, а потом просто исчезаешь. И оставляешь меня разбираться с этим дерьмом в одиночку». Итальянец знал, что будучи лицом мерседес она появится на церемонии награждения, знал, что найдет ее там, он спросит все, до последней капли и у нее не будет возможности снова убежать от него, а сейчас, сейчас у него праздник. Он двукратный чемпион мира, а значит нужно тусоваться до самого утра отмечая победу и приглядывать за сестрой, все таки старший брат, а то если итальянка приведет жениха в 18 после вечеринки, мама его просто повесит. 2028 год. Декабрь. Китай. Церемония награждения FIA. Кими терзал себя все три дня мыслями о том, как именно он получил своё второе чемпионство. Лили же абсолютно об этом не думала, пребывая в уверенности, что итальянец никогда не узнает о её роли в его титуле. Было важно сохранить в секрете, что она просто отдала ему долг за прошлый год. Ну, по крайней мере, Новак именно такие мысли сама себе навязала, хотя где-то на подкорке понимала, что, возможно, продолжает что-то чувствовать к итальянцу. Но официальной причиной был долг и попросивший её Боно. Лукас списался с девушкой накануне церемонии награждения, спросив, не хочет ли она составить ему компанию на мероприятии, так как они всё равно будут там, хоть и по отдельности. Лили, подумав пару минут, приняла решение согласиться, так как Романо начинал раскрываться для неё по-другому — не просто как богатый инвестор, а как действительно интересная личность. Блондинка переписывалась с ним по несколько часов буквально обо всём на свете, и ей даже иногда казалось, что мужчина способен поддержать любую тему для разговора. Новак, сама того не осознавая, кажется, начинала влюбляться в него. Она нашла кем закрыть рану, которую причинил Кими. Девушка планировала надеть на мероприятие чёрное классическое платье, но рано утром в её гостиничный номер постучал портье и передал чехол с новым нарядом. Изумрудное платье в пол, длинные рукава, воротник средней длины, но огонёк этому платью добавляла открытая спина. Оно было изумительным. К нему также прилагались пара туфель, клатч и записка от Романо с просьбой всё-таки остановить свой выбор на присланном в подарок наряде. Лицо девушки тронула улыбка, и стилист по её образу чуть подправил макияж, чтобы он гармонично смотрелся с платьем. Однако также в записке сообщалось, что забрать Лукас её не сможет, так как из-за некоторых накладок ему придётся немного опоздать на церемонию, и, как и планировалось, она поедет с четой Вольффов. Сьюзи, увидев Лили в холле отеля, ахнула от того, как же красиво она сегодня выглядела. — Боже мой, дорогая, ну-ка покрутись, — взяв блондинку за руку, чуть потянула в сторону, заставляя повернуться. — Какое чудесное платье! Но я думала, ты наденешь то чёрное в пол. Да ладно, забудем о том, это в сто раз лучше! Откуда? — Крёстная фея прислала, — посмеялась Лили, чуть прикрыв губы клатчем, как учила её Сьюзи. — Ну точнее, крёстный фей. Мы с Лукасом договорились посетить мероприятие вместе, поэтому он прислал его. Подозреваю, что его одежда будет сочетаться с этим платьем. — Тоже так считаю. Ну, платье просто отпад! Думаю, ты сможешь затмить всех там сегодня. А что у вас там с Романо? — чуть шёпотом спросила миссис Вольфф, как бы вынуждая стратега по-женски посекретничать вдали от ушей мужа. — Пока не знаю, Сьюзи. Сложно довольно-таки всё, но я точно могу сказать, что он довольно интересный собеседник. — Главное, чтобы тебе было комфортно. Но всё равно, будь на чеку и не бросайся в этот омут с головой. Такие, как Романо, они… ммм, очень любят деньги, и для них нет слова «нет». Хотя, Лукас не совсем такой, но… главное, чтобы тебе было с ним хорошо, — улыбнулась женщина и, посмотрев на мужа, который уже пару раз показал на часы, говоря, что они опаздывают, положила руку Лили на спину и повела к выходу, где их троих ожидала заказанная машина. Прибыв на мероприятие и пройдя обязательную дорожку из фотографов, троица направилась к гостям, так как было бы невежливо не поздороваться со всеми. Лили ощущала на себе множество взглядов: от восхищённых до откровенно завистливых. Многим было не особо понятно, почему стратег так разоделась, ведь была просто стратегом, даже не чемпиона мира этого года, да к тому же придя ещё и без пары. А другим просто нравилось, что она выглядит красиво. Фотографы снова зашуршались и защёлкали объективами. Прибыл Кими Антонелли с Леоной Браун. Чемпион мира как-никак. Помимо обычных фото, Антонелли также ожидали ещё и интервью, поэтому Леона была вынуждена отправиться одна в зону для гостей. Она ожидала, что сегодня станет королевой вечера и, наверное, самой обсуждаемой женщиной, но, увидев Новак, её утончённую спину через разрез на платье, её телодвижения в разговорах со спонсорами — у блондинки навыки нетворкинга явно работали лучше, чем у Браун. Она злобно фыркнула и прибилась к кругу других WAGs, которые обсуждали новую рекламную кампанию бренда Alo. Закончив раздавать интервью, Кими также пришёл в зону для гостей. Осмотрелся по сторонам в поисках Леоны, но его взгляд наткнулся на Лили — на ту, с кем он хотел поговорить вот уже три дня. Она буквально на пару минут осталась в одиночестве, отойдя за колонну поправить расстегнувшуюся застёжку на новых красивых, хоть и не особо удобных босоножках, которые прислал Лукас. Кими пересек весь зал, двигаясь по чёткой траектории к Новак, заставляя нескольких людей наблюдать за его действиями. Итальянец остановился в метре от девушки, и блондинка переместила взгляд со своих туфель на чёрные лакированные ботинки Антонелли, затем на брюки, пиджак и наконец встретилась с ним взглядом. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал Кими. — Кажется, мы и так уже разговариваем, — с лёгким сарказмом в голосе съязвила Лили. — Ты знаешь, о чём я. Финальная гонка. Твоя стратегия. — Моя стратегия в финальной гонке привела Джорджа к третьему месту в чемпионате. Он уйдёт в McLaren не с пустыми руками, а плюс ещё и с этой наградой к его второму месту в 2026-м и первому в 2027-м. Ты это хочешь обсудить? — Лили говорила спокойно, но её глаза выдавали напряжение. — Ты прекрасно знаешь, что я хочу обсудить не это. — Если ты хочешь поговорить о чём-то другом, я не настроена с тобой говорить. Мне бы хотелось ещё поздороваться с представителями концерна, — она сделала шаг в сторону. Кими перехватил её за руку, заставляя остановиться. — Не устраивай сцену, Антонелли, — глаза Лили вспыхнули, и он отпустил её руку, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Ты вела меня в финальной гонке. Ты была моим стратегом. Зачем? — Кими смотрел на неё в упор. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Тебя вёл Шон. К твоей стратегии в финале я не имею никакого отношения, — Лили отвела взгляд, но Кими заметил, как дрогнули её губы. — Не ври мне, Лили. Шон проболтался. Он сказал, что ты выпихнула его и сама буквально подарила мне чемпионство. Зачем ты это сделала? — его голос стал тише, почти умоляющим. Лили выдохнула, и в её взгляде мелькнула усталость. — Я не знаю, чего ты хочешь услышать, Кими. Да, я взяла твою стратегию на пару кругов. Твой приз был важен для команды. От этого зависели премии на будущий сезон. Я просто делала свою работу, — она говорила сухо, но Кими знал, что она не договаривает. — Это не вся правда. Я вижу, что ты что-то скрываешь, — он шагнул ближе, и она почувствовала его дыхание. — А если и скрываю? Что это меняет? — она подняла на него глаза, и в них промелькнула боль. — Я просто отдала тебе долг. За прошлый год. Ты заслужил этот титул, и я решила, что не могу позволить тебе проиграть из-за того, что мы не смогли сработаться. И меня попросил Боно. — Ты сделала это из жалости? — спросил он, глядя девушке прямо в глаза. — Я сделала это, потому что ты не должен был проигрывать из-за стратегической ошибки снова, — ответила она и опустила глаза. — Я уже жалею, что помогла тебе. Потому что ты стоишь здесь, допрашиваешь меня, ищешь во всём этом скрытый смысл, вместо того чтобы просто сказать «спасибо». Ты никогда не изменишься, Кими. Ты всегда будешь искать подвох там, где его нет. За спиной послышались шаги, и талию девушки обвила крепкая мужская рука. Это был Лукас. Чёрный костюм, белоснежная рубашка, запонки и платок парте-паше, идеально гармонирующие с платьем Лили. Всем было очевидно, что они пришли сюда как пара. — У вас всё в порядке? — вопрос Романо был адресован Кими, его взгляд был направлен прямо в душу итальянцу, и он чуть крепче притянул Лили к себе. — Да, всё прекрасно. Просто мистер Антонелли спрашивал, какие партнёры стоят вон в том углу, — ответила Лили Лукасу, а затем перевела взгляд на Кими. — Справа мужчина из INEOS, пара слева — представители концерна. Вынуждены вас покинуть, мистер Антонелли. Церемония начинается. Лили и Лукас удалились в зал, оставив Кими стоять в одиночестве. Он смотрел им вслед, чувствуя, как внутри закипает злость. Она снова ушла. Она снова не дала ему шанса. И хуже всего было то, что она сказала, что жалеет о том, что помогла ему. Это задело его глубже, чем он хотел признать. Говоря свою речь, Кими, как и в прошлом году, наблюдал одну и ту же картину. Лили с Лукасом о чём-то перешептывались, но сегодня уже не как незнакомцы в 2027-м — они пришли сюда в парных нарядах. Держа в руках трофей, он осознал окончательно: Лили ускользнула от него. Как стратег, как женщина. И как бы он ни хотел её вернуть, у него это не получится. Поэтому он снова примет позицию — ненавидеть её. Ведь так проще. Так проще пережить, так проще забыть. Следующий год он будет просто её игнорировать, как будто её никогда и не существовало, хоть это будет просто невыносимо болезненно. 2028 год. Декабрь. Брэкли. Тото Вольфф сидел за своим столом, потягивая чай с печеньем, которое Сьюзи купила к Рождеству на местной ярмарке. Он ждал Лили на еженедельный вторничный брифинг. В кабинет три раза постучали, и после короткого «Войдите» перед ним в кресле расположилась блондинка. В руках она держала планшет и небольшую бумажку синего цвета, которую нервно перебирала пальцами. — Ты выглядишь так, будто собралась сообщить мне что-то важное, — заметил Тото, отставляя чашку. — Лоран Мекис предложил мне место заместителя руководителя отдела стратегии и аналитики в Red Bull с возможностью повышения до руководителя в 2030 году, — выпалила Лили на одном дыхании. — Я узнала, что он также выпросил у Ханны Шмитц ещё один год в контракте, чтобы подготовить преемника. И, кажется, он рассчитывает, что этим преемником стану я. Тото поднял бровь, откидываясь на спинку кресла. — О как. И что ты думаешь по этому поводу? — Я считаю, что Red Bull находится на грани полной смены формата, — Лили положила планшет на стол и посмотрела на Вольффа. — От них много кто сейчас уходит. Существует два сценария: либо они снова вернутся на вершину, составляя нам конкуренцию, либо провалятся в среднюю группу. Сейчас из руководящих «старичков» осталась только Ханна и сам Мекис. А слухи о переходе стратега в Ferrari ходят уже не первый год. И с учётом моей новой информации о том, что Мекис вымаливает у Ханны ещё один год, скорее всего, уход ключевого стратега Red Bull неизбежен. — Если Ханна уйдёт, это будет фатально для них, — задумчиво произнёс Тото. — Если они не найдут подходящую замену. Рози говорила мне, что Мекис предлагал ей контракт, но она отказалась — её не устраивала их система работы. Кажется, Лоран в полном отчаянии. — Однако я вот о чём подумала, Тото, — Лили наклонилась вперёд. — Ты же помнишь, что в 2030 году нас ждёт полная смена регламента и возвращение на V8 с сокращением значимости электрочасти? Я напомню, что последние три года чисто по ДВС именно у Red Bull двигатель считался лучшим. — Да, мы уже работаем над этим. И по поводу опасений насчёт «быков» — я тоже об этом думал. Хоть сейчас нашими главными конкурентами остаются Ferrari, но со сменой регламента Red Bull значительно подтянутся и будут создавать нам конкуренцию. Что ты предлагаешь? — Если честно, ничего, — Лили чуть потупила глаза. — Меня немного другое беспокоит. — Что случилось? — забеспокоился железный канцлер. — Тото, мой контракт на следующий сезон до сих пор не продлён, — сказала она, и в её голосе послышалась тревога. — Это формальность, бюрократия. Обычно сотрудников на неруководящих должностях продлевают в неделю после Рождества. Так что не переживай, всех продлят, — Тото махнул рукой. — Я немного про другое, Тото. С приходом Макса как поменяется расстановка сил? Только не говори мне, что Ферстаппен не выкатил ряд условий для своей команды. Вольфф ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов. — Макс привык, что команду строят вокруг него, так же, как ты это делаешь с Кими. С уходом Рассела, в чей бокс я попаду? К Максу? — Да, мы с Рози решили, что это будет оптимальным решением. — А какова вероятность, что после какой-нибудь моей ошибки Макс не потребует замены меня на другого стратега — по бумажкам более перспективного, того же Шона? — Лили говорила быстро, чувствуя, как её голос набирает обороты. — В его копилке два чемпиона, в моём — ноль и несколько ошибок. И мне придётся снова вернуться в команду к Антонелли? А мы уже выяснили, что сотрудничать спокойно мы не можем. А значит, результаты Кими упадут. И я на сто процентов уверена, что ты не готов пожертвовать своим собственным воспитанником. Тото медленно покрутил чашку на столе. — Антонелли придётся смириться с тобой в таком случае, — сказал он, но без его привычной уверенности. — И почему ты решила, что я буду поддаваться на уговоры Макса касательно выбора команды, работающей с ним? — добавил он, но Лили лишь подняла брови и склонила голову набок, как бы спрашивая: «Серьёзно, Тото? Ты правда хочешь, чтобы я это озвучила вслух?». Вольфф перевёл взгляд на чашку перед собой, чувствуя, как его слова повисают в воздухе. — И что ты предлагаешь? Очевидно, ты над этим размышляла довольно долго, — сказал он, возвращая взгляд к ней. — Если ты всё ещё рассматриваешь меня в качестве своего преемника и я не разочаровала тебя за последние пару лет, — начала Лили, — то не будет ли выгоднее отправить меня к «врагу», чтобы изучить их новую структуру с самого начала, а потом использовать это в своих интересах по возвращении в Mercedes? — Промышленным шпионажем решила заняться? — усмехнулся Тото. — Я не говорила, что во время работы буду нарушать NDA Red Bull и давать тебе данные в реальном времени, — парировала Лили. — Мы работаем на перспективу. Тото замолчал, обдумывая её слова. Он поднялся, подошёл к окну и сомкнул пальцы на подбородке, глядя на серое декабрьское небо Брэкли. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. Прошло несколько минут, прежде чем Вольфф повернулся к ней. — Ты понимаешь, что предлагаешь? — спросил он c привычной сталью в голосе. — Red Bull — это не Mercedes. Там всё по-другому: другая иерархия, другие отделы, другая культура. За любую ошибку там карают строго, людей увольняют пачками. Да и к тому же там остались люди, заставшие ещё Хорнера, а это те еще крысы. Они перегрызут глотки друг другу, только бы подняться выше. А ты придёшь из неоткуда на позицию заместителя руководителя, а через год станешь полноценным главой отдела. Ты готова к такому давлению? — Я готова, — ответила Лили без колебаний. Тото смотрел на неё долгим взглядом, взвешивая в голове все за и против. — Если мы действительно работаем на перспективу твоего развития, — наконец сказал он, — то такой переход, если ты сделаешь всё правильно, будет довольно выгодным. Это даст тебе опыт и нагрузку, которой у тебя сейчас нет. Плюс Mercedes не многое потеряет от твоего ухода сейчас. У нас Макс и Кими, у них — забитый Норрисом Пиастри, а также выросший в тени Ферстаппена Хаджар. Вольфф вернулся за стол и, скрестив пальцы домиком, продолжил: — Я думаю, тебе стоит принять предложение Мекиса, — сказал он без лишних эмоций. Лили замерла, не веря своим ушам. — Серьёзно? — Red Bull — это возможность, которую нельзя упускать, — продолжил Тото, возвращаясь к столу. — Ты получишь опыт руководства, которого у тебя сейчас нет. Это идеальный план для твоего развития. — Но… мне всё-таки немного тревожно покидать материнскую команду, людей, которые меня буквально вырастили, потерять всех вас, — растерянно сказала Лили. — Ты никого не потеряешь, — честно ответил Тото. — Но это отличная возможность, чтобы ты выросла. А здесь, с Максом, ты будешь просто ещё одним стратегом. Там, в Red Bull, ты станешь лидером. И это будет твой трамплин для возвращения. Лили смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты действительно считаешь, что это правильное решение? — Я считаю, что это единственное правильное решение, — твёрдо сказал Тото. — Ты нужна мне в будущем. Но чтобы быть нужной, ты должна стать сильнее. Иди. Учись. А если не захочешь — я пойму, но это также будет означать, что я ошибся, что выбрал не того человека для замены. — Я не подведу тебя, Тото, — твёрдо сказала Лили. — Спасибо за всё. — Удачи тебе в Red Bull, — ответил Вольфф. — И помни, откуда ты начинала. Вольфф и Новак обсудили ещё несколько вещей, касающихся правильности перехода и того, чему конкретно стоит учиться в Red Bull. Они также поговорили о предстоящих, видимо последних, переговорах с концерном, на которых Лили должна была озвучить предложения по увеличению прибыли и сокращению расходов. Вместе они составили грамотное письмо Лорану Мекису, и, отправив его, стали ждать ответа. Через полчаса, как по заказу, девушке прислали первичную версию договора на подписание и попросили выбрать дату для личной встречи с руководством. Тото посмеялся над скоростью ответа, вновь заострив внимание на том, что Мекис как будто сидел и ждал от неё сообщения. Перечитав первичный вариант, Вольфф предложил вынести на личном обсуждении некоторые вопросы и, возможно, даже добиться исключения нескольких пунктов, а именно gardening leave — год после увольнения, при котором нельзя работать в автоспорте, фактически оплачиваемый отпуск. На следующий день Лили отправилась в соседнее графство, в совершенно новый и неизведанный для неё Милтон-Кинс, на встречу с её новым потенциальным руководителем — Лораном Мекисом. Обсудив с ним правки, которые помог внести Тото в контракт, инженер почти наотрез отказался насчёт исключения пункта gardening leave, однако стороны пришли к соглашению: они сократят срок с года до полугода, но тогда в случае увольнения по собственной инициативе выплата неустойки будет составлять не 200 тысяч фунтов, а 1,5 миллиона. Вспоминая вчерашний разговор, такой разброс суммы был ожидаем, и Лили подписала документы. Её контракт был стандартным на три года в Red Bull, однако не 2+1, как обычно, а 1+2. То есть год ей предстояло фактически учиться у Ханны Шмитц — легендарного стратега «быков», которая была в одном ряду с Рози Уэйт. Эти две женщины считались поистине легендами закулисья автоспорта с диаметрально противоположными подходами к работе. Уэйт была более жёсткой и прямолинейной, сфокусированной на долгосрочном развитии болида через анализ текущих уик-эндов, балансе между сиюминутными результатами в Кубке конструкторов и сбором данных для будущих обновлений машины. Ханна же — чуть мягче, но агрессивнее. Женщина делала упор на принятие решений за доли секунды в условиях жёсткого прессинга, анализ огромных массивов телеметрии в реальном времени и готовность к рискованным тактическим маневрам ради победы, что вероятно больше походило на стиль самой Лили Новак. Имея на руках свежеподписанный контракт, Лили прыгнула в свой Mercedes и вернулась на базу в Брэкли. Сначала зашла к Тото, сообщив, что подписание прошло успешно и Мекис даже чуть продешевил — ведь они считали, что сумма будет около двух миллионов фунтов. Потом девушка направилась в отдел кадров, сообщить, что контракт она не будет продлевать, и, передав официальную бумагу от Тото Вольффа, сотрудники кивнули. Лили подписала ещё несколько нужных для такого решения бумаг и вернулась в отдел стратегии. Лили нужно доработать ещё несколько дней — последних дней в Mercedes, доразобрать телеметрии, скомпоновать отчёты. Она уходит с гордостью из серебряных стрел, а не бежит, поэтому нужно закончить на хорошей ноте. Сообщив Рози о своём решении, руководитель лишь согласно кивнула — это было правильным решением, — но позволила себе отпустить шутку, чтобы блондинка не обижалась, когда Mercedes будет объезжать «бычков». Через неделю у всех ключевых сотрудников отобразилась новая запись о внеплановом брифинге, и первым именем в графе участников значилась Лили Новак. Уведомление пришло и Кими, но, увидев, что девушка будет там, он позвонил и сообщил, что болен. Очевидно, что это какой-то стандартный последний брифинг в календарном году, когда не обсуждают ничего важного, поэтому и пересекаться с Новак смысла нет. Он всё равно увидит её на базе после зимних каникул, какая разница. Антонелли уткнулся в подушку, придвигая к себе спящую рядом Леону. Однако это был не просто обычный последний брифинг. Это был последний брифинг Лили Новак в Mercedes. Официальное прощание с Джорджем было на прошлой неделе — с каждым нужно было сфотографироваться, сказать что-то, выслушать слова поддержки и наставления. Он был пилотом, поэтому для него устроили шикарные проводы, хоть официально он уходил только сегодня вместе с Лили. Для него это тоже был своего рода финальный брифинг в Mercedes. Присутствовали все ключевые фигуры с обеих сторон. Хотя Лили уже не была стратегом Кими, сотрудники со стороны итальянского пилота тоже пришли. Тото Вольфф во главе стола, дальше по кругу Рози Уэйт, Питер Боннингтон, Маркус Дадли, первый руководитель Лили из отдела аналитики, несколько механиков со стороны Джорджа, пара со стороны Кими, Шон, Эмилио. Рядом сидел Джордж Рассел, и место рядом с ним пустовало. Кими не пришёл. Вся эта разношёрстная команда прощалась с Джорджем, которого уже на следующей неделе ожидали в Уокинге для фотосессии в их форме, и с Лили, уход которой для большинства присутствующих стал полной неожиданностью. Но таково было решение девушки, и как-то оспаривать его никто не имел права. Всё прошло довольно тепло и трогательно. Как бы ни старался Боно не заплакать, крохотная слезинка покатилась из глаз, и инженер получил лёгкий толчок от Рози: мол, успокойся, ты же взрослый человек. Боно обнял блондинку, пожелав ей всего наилучшего в новой команде. Он не знал, что уход Лили — это гениальная рокировка Вольффа и что скоро, возможно даже пока Питер ещё будет работать, Лили вернётся в Mercedes. Маркус Дадли протянул ей руку и поблагодарил за столь профессиональное, хоть и недолгое, сотрудничество. Рассел тоже обнял девушку, сказав ей лишь на ухо, чтобы ни Рози, ни Шон не услышали, что она — лучший стратег в этой комнате и что Пиастри и Хаджару дико повезло, что она будет курировать их в следующем году. Шон коротко обнял её и быстро отстранился. Эмилио же, по-итальянски, поцеловал девушку в обе щеки и также пожелал лёгкой адаптации к новой команде. Вольфф пожал руку, он знал, что они ещё пересекутся, к тому же уже на этой неделе. То, что Лили уходит в другую команду, не значило, что она перестаёт быть его протеже. Просто количество их взаимодействий немного уменьшалось, оставляя больше нейтральных, так как она переставала быть медийным лицом Mercedes. Боссы концерна не особо были довольны таким решением — убрать блондинку из команды. Однако австрийцу удалось убедить их в правильности своих действий и дальновидности. С некоторым скрипом они согласились. Другие люди в комнате пожали ей руки, и брифинг на этом подошёл к концу. Все направились по своим делам. Джордж пошёл к себе забрать пару оставшихся вещей, а Лили нужно было собрать все личные вещи из отдела и отвезти их сначала домой, потом забрать коробки уже из квартиры и привести их на базу. Там всё ещё оставались конфиденциальные документы. После брифинга, какой бы каменной ни хотелось казаться Рози, она накинула куртку и, обойдя базу вокруг, встала в слепую зону у камер, прямо под знаком «Курение запрещено», достала сигарету и сделала несколько длинных затяжек. Она будет скучать по блондинке. Слишком уж сильно она привязалась к молодому стратегу, к её внезапным выходкам, как в Абу-Даби, к засыпаниям на рабочем месте, к некоторой беготне и попыткам подражать в поведении ей и Вольффу, к тому, как она каждый раз на официальных мероприятиях натягивала на себя маску. Женщина усмехнулась. «Ханна, умоляю, не испорть мне ребёнка», — мысленно обратилась Рози к новому руководителю Лили Новак. Уэйт также немного расстроилась, что ей придётся обучать нового стратега с нуля, и мысленно обратилась сначала к Ферстаппену — чтобы он привёз с собой какого-нибудь не нулевого стратега, а затем к Тото — чтобы тот его принял. У неё не было абсолютно никакого желания обучать новичка. Вечером, закончив окончательно с документами, Лили дезактивировала пропуск на базу в Брэкли. Сидя посреди квартиры, ставшей ей за два года домом, девушка собирала свои вещи по коробкам. Она переезжала поближе в Милтон-Кинс. Конечно, с одной стороны могло показаться странным решением — ведь между базами Mercedes и Red Bull было всего около тридцати километров. Но ей нужно начать с чистого листа. Она не хотела каждый раз возвращаться в квартиру, в которой вот здесь, за столом, она как ненормальная пыталась рассчитать оптимальную стратегию для Кими на следующую гонку, буквально зарываясь в распечатках данных с симулятора. А вот тут они с Антонелли целовались, прямо на ковре, поддавшись искушению и опьянению. А здесь она сдерживалась, пытаясь не заплакать, слушая, как итальянец барабанит ей в дверь, пытаясь объясниться. В этой квартире слишком много отвлекающих воспоминаний. Лили обвела взглядом пустые стены, сложила последнюю коробку и, взяв ключи, вышла в коридор. Она не оглянулась. Потому что знала: впереди — новая жизнь. И она была готова к ней. 2028 год. Декабрь. Милтон-Кинс Уже завтра, по договорённости с медиа-отделом Mercedes, Новак объявят новым заместителем руководителя отдела стратегии и аналитики в Red Bull. Сегодня блондинку ожидала официальная фотосессия в синей, новой для неё форме. Зайдя на базу как обычно — с туго затянутым хвостом и в очках — Лили прошла в организованную студию. На площадке помимо неё находились Лоран Мекис, Оскар Пиастри, Изак Хаджар, Ханна Шмитц и ещё несколько членов команды Red Bull и съёмочной группы. Руководитель команды был занят каким-то важным разговором по телефону, поэтому поздороваться с новой подчинённой первой подошла Ханна. — Уэйтовская да? — с ехидством спросила женщина, оглядывая Лили с ног до головы. — Так заметно? — чуть запнулась Лили, но быстро вернула себе уверенность, осознавая, что это не Mercedes и нужно с самого начала держаться на уровне. Заметив резкое изменение в лице девушки, Шмитц чуть качнула головой и улыбнулась. — Сразу видно, кто тебя растил. Походка, взгляд, уверенность — всё как у Рози. Я посмотрела на твои самые запоминающиеся работы в карьере: Монца 2027 — довольно неплохо, смело, я бы сказала. Но мой фаворит, конечно, финал этого года. Ух! Для столь молодого специалиста — такая агрессивность. Думаю, Рози тебе пару ласковых за такую выходку вставила, хоть, наверное, была рада исходу. Но мы здесь такое любим. Добро пожаловать в команду, Лили, — Ханна протянула девушке руку, и та с удовольствием её пожала. — Иди вон к тому стилисту, он тебя ждёт. Лили проследила за рукой стратега и увидела подтянутого афроамериканца с короткой, но яркой стрижкой, который уже манил блондинку пальчиком, указывая на кресло перед большим зеркалом. Новак покорно подошла и села, отдавшись в руки специалисту. — О боже, дорогуша, что за прикид? Нет, нет, нет, так не пойдёт! Ты больше не мерседесовская строгость. Фу-фу-фу, это Red Bull, детка, понимаешь? Никаких туго затянутых хвостиков. Они тебя портят, — мужчина снял резинку и кинул её куда-то рядом с инструментами. — Ну-ка… Надеюсь, ты не против маленького изменения. Да даже если и против — мне как-то по боку. Он взял ножницы и срезал пару прядей у лица, формируя удлинённую чёлку. Волосы сзади он собрал с помощью фирменного крабика для волос из новой коллекции мерча. — Вооот, так намного лучше! Вроде и собрано, но так немного небрежно. Мне нравится. Только вот это… — он снял с неё очки. — Больше никогда не надевай. Линзы, дорогуша! Чаще носи линзы. На крупных мероприятиях ты же надеваешь их, так почему на работу их не носишь, а, дорогуша? Короче, ходи теперь так, тебе так намного лучше. Твоя форма за ширмой, переодевайся и выходи, мне всё это тоже поправлять. Лили зашла в раздевалку. Там её ждал комплект одежды — такой чужой, такой непривычный, такой вражеский. Но нужно привыкать, что теперь «быки» станут для неё новым домом, а в Mercedes она вернётся ещё совсем не скоро. Девушка натянула на себя футболку, стараясь не задеть причёску, потом штаны другого фасона — не такие, какие она обычно надевала на работу, — и вышла к стилисту. — Вот, чудненько, — парень чуть поправил причёску стратега и подтолкнул её к фотографу. — Вторая новиночка готова. Марио, зайчик мой, пора бы уже сделать фотосет для новеньких. Фотограф, которого, видимо, и звали Марио, что-то кивнул про пять минут, и Лили заняла место рядом с циклорамой и таким же «новиночкой» Red Bull — Оскаром Пиастри. Австралиец протянул девушке руку. — Оскар, Оскар Пиастри. Пилот McL... — он запнулся. — Пилот Red Bull. А ты, видимо, та самая Ice? — Предпочитаю, когда меня всё-таки называют Лили Новак. Или стратегом. Или просто «о, спасибо, что спасла мою задницу от провала на трассе». Краешки губ Оскара чуть приподнялись от шутки девушки. — Приятно познакомиться, — они пожали друг другу руки, и с этого началось их долгосрочное профессиональное сотрудничество, которое позднее перетечёт в крепкую дружбу. Новичков отфотографировали вместе, потом по отдельности, ещё несколько фотосетов для Оскара и Изака, потом присоединился Мекис, потом Лили и Ханна. В общем, Марио собрал все возможные комбинации из людей. Уже к вечеру фотографии будут готовы, а завтра в двенадцать официальный аккаунт Mercedes попрощается с Лили, а в час дня аккаунт Red Bull выложит сегодняшние фото Лили Новак в новой форме. 2028 год. Декабрь. Брэкли. Квартира Кими Антонелли. Для пилотов Mercedes уже начались зимние каникулы, поэтому Кими спал чуть дольше обычного. Сержи, его тренер, ждал его только к обеду, поэтому итальянец мог позволить себе поваляться пару лишних часов в постели. Леона с утра уехала куда-то — кажется, на очередную съёмку в Париж, — поэтому в квартире он был совершенно один. Но выспаться пилоту не дали. На телефон начало приходить тысячи сообщений с отметками. Итальянец дотянулся рукой до гаджета и, еле разлепив глаза, стал фокусировать взгляд на чёрном экране. Он открыл одно из них — это была отметка под официальным постом Mercedes за сегодняшнее утро. Комментарий был следующим: «Ну что, @kimi.antonelli, довёл всё-таки Лили до крайности? Это твоя вина!» Кими ничего не понимал. Что случилось? Почему он до чего-то довёл Новак? Пару дней назад всё было нормально — девушка была на базе, у неё был брифинг, всё как обычно. Антонелли поднялся в самый верх, чтобы посмотреть, что же за пост выложили в официальном аккаунте команды, и увиденное повергло его в шок. Фотография Лили Новак с какого-то из Гран-при, сидящей в наушниках, и подпись: «Лили Новак покидает команду. Желаем ей дальнейшего профессионального роста и удачи в новой команде. Спасибо за работу!» — ЧЕГО, БЛЯТЬ?! КАКОГО ХУЯ ЛИЛИ ВООБЩЕ УХОДИТ ИЗ MERCEDES?! ЧТО НАХЕР?! ПОЧЕМУ Я ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛ?! Кими резко вскочил с постели и метнулся к планшету, лежавшему на столе. Брифинг. Последний брифинг. Он развернул его подробнее, чтобы увидеть, кто конкретно был приглашён. О, боже — абсолютно все, кто как-то взаимодействовал с Лили. Все отделы, все руководители. Неужели это и был последний прощальный брифинг? Да нет, бред же! Вольфф бы никогда не отпустил такой актив в другую команду. Он же не дурак, в конце концов. Парень вернулся к кровати за телефоном и набрал номер руководителя команды. Спустя несколько гудков железный канцлер ответил. — Почему я сейчас в официальном аккаунте читаю, что Новак ушла? — прокричал в трубку итальянец. — Это шутка такая? Сегодня вроде не первое апреля! — Лили приняла решение, что она будет развиваться профессионально в другой команде, с другой корпоративной культурой, — спокойно ответил Вольфф. — А почему я об этом не в курсе?! — Не знаю, что тебе на это ответить. Всем, кто с ней непосредственно работал, было прислано официальное уведомление о брифинге. Ты сказал, что болеешь. Вот на нём она и сообщила, что покидает команду. Всё. — Понятно. Ладно, пока, Тото. — Пока, Кими, — невозмутимо сказал Вольфф и положил трубку. «Да ну нет, не могла она вот так просто взять и уйти, — думал Кими, сжимая телефон в руке. — Ничего абсолютно не сказав. Никаких предпосылок же не было. Ну, кроме него самого, конечно. Но он с ней и не работал прямо больше. От Рози он слышал, что её поставят в команду Макса вместе с ней, а у него на этот сезон будет пара Эмилио и Шон». Кими накинул на себя одежду, которая первая попала ему под руки, и быстро спустился вниз к машине. Он завёл её и поехал к дому Лили, к её квартире. Даже слова Вольффа не возымели на него эффекта. Гонщик хотел узнать лично, правда ли она ушла из команды и не стал ли он ключевой причиной для этого. Через десять минут он уже тарабанил в тонкую дверь её квартиры. А еще через пять минут от нескончаемого шума вышла соседка — та самая женщина, что заставала его полуголым прошлой весной. — Мистер Антонелли, прекратите стучать немедленно! — топнула ногой женщина. — Там всё равно никого нет и быть не может. — В смысле «и быть не может»? — его взгляд выражал полное недоумение. — Мисс Новак съехала пару дней назад. Вероятно, куда-то поближе к новому месту работы. — Съехала? — Да, съехала. Вы меня плохо слышите? Уехала, понимаете меня? Я видела много коробок для переезда. — А… понятно. Спасибо. До свидания, — Кими, в полном ауте, развернулся и направился к машине. Похоже, новости всё-таки не врали, и это была не глупая шутка. Новак действительно уволилась. Захлопнув дверь спорткара, его телефон вновь завибрировал, вынуждая посмотреть на что-то столь важное, важнее того, что он упустил возможность в последний раз увидеть Лили. Его почему-то стали отмечать под постом Red Bull. Открыв его, он ахнул, и волна ужаса вперемешку со злостью окатила итальянца. В посте было несколько фотографий. Главной из них стал снимок Лили с Оскаром Пиастри и подпись: «Обновления на сезон 2029 года. Теперь официально. Оскар Пиастри и Лили Новак присоединяются к нашей дружной семье в новом сезоне. Добро пожаловать в Red Bull, ребята, мы ждём побед от вас!» Кими провёл пальцами по экрану, приближая. Девушка была другой. В вражеской форме. С новой причёской. Без очков. Всё другое. Лили правда ушла. И не просто ушла, а к врагу — к главному сопернику на трассе на следующие три года. Уйди она в Ferrari, в итальянскую команду, или в McLaren вслед за Джорджем, но в Red Bull… он не мог понять, почему именно туда. Она будет давать расчёты не его команде, а этому австралийцу Пиастри. Антонелли несколько раз ударил по рулю, чувствуя, как гнев и отчаяние переполняют его. Потом, откинув телефон на соседнее сиденье и рванул с места, абсолютно забыв про ограничения скорости. Ему нужно было просто гнать, чтобы заглушить эту боль, которая разрывала его изнутри. Он потерял её. Навсегда. Теперь официально.