Формула нашей скорости: Ice Spice

2028 год. Август-сентябрь. После примирения Леона вновь стала появляться в паддоке. Таблоиды наконец нашли ответы на вопрос, где она пропадала, и снова начали писать о паре. Фанаты #IceSpice негодовали — как люди, которые смеялись на подиуме в Монако, выкидывая друг друга в воду, могли в одно мгновение стать такими холодными и отстранёнными? Ладно, если они перестали ссориться — фанаты это стерпели. Но они перестали и улыбаться друг другу. Невооружённым глазом между ними было заметно напряжение, а с появлением Леоны оно всё больше и больше усиливалось. Ярые фанаты стратега и пилота высматривали все видео с ними, ловили их мимолётные взгляды, когда другой не смотрит. Это вызывало в них волну надежды, но реальность была жестокой. С момента их ссоры результаты чуть-чуть просели, но это было не критично. Вопреки всем предрассудкам, кажется, они остались профессионалами, хотя всё же у них снова пропало доверие друг к другу. Из-за этого Кими терял драгоценные секунды, стоящие ему зачётных баллов. Леклер и Макс стали сокращать отставание в чемпионате. Как бы ни хотелось Лили полностью вычеркнуть Антонелли из своей хотя бы личной жизни, не особо получалось. Приходя вечером в номер или в квартиру в Брэкли, девушка ложилась, и слёзы сами собой лились из глаз, когда она вспоминала их, хоть и непродолжительные, хорошие взаимодействия. Наверное, действительно стоило играть в недосказанность — тогда бы ничего не сломалось и, возможно, сейчас было бы всё хорошо. С такими мыслями Лили засыпала каждый вечер почти до самого конца лета. 2028 год. Октябрь. Бразилия. В сезоне 2028 года приняли решение провести латиноамериканские этапы сразу после Сингапура. Всё начиналось как обычно. Обычный Гран-при, как и всегда. Приехать в четверг, у пилотов медиа-день, у стратегов — развёртка оборудования и первые прикидки по данным на месте. Пятница же прошла не так, как ожидалось. Леона Браун нарядилась в жёлто-зелёную майку с надписью «Brasil», чтобы поддержать культуру, так сказать. Вместе с Кими под руку они прибыли в паддок, улыбнулись десяткам фотографов и направились в моторхоум. Тёплые приветствия с командой, леденящий взгляд на Новак и короткое «здравствуй» — и каждый идёт по своим делам. По ним и не скажешь, что три месяца назад они отдались страсти, признались друг другу в чувствах и переспали, пообещав друг другу, что теперь всё будет хорошо. Кими не сказал Леоне, что занимался сексом с Новак. FP1 прошла странно. Кими то и дело жаловался на машину, однако по всем параметрам на экранах всё было так, как нужно. Его то и дело заносило, он вылетал на бордюр, высекал искры из-под капота. В общем, сессия была ужасной, если учесть ещё тот факт, что уже через три часа пилота ожидала спринт-квалификация, а машина просто не слушалась. Лили показывала Боно, что расчёты все верные, просто, видимо, Антонелли подрастерял форму — ведь не было причин пилотировать так отвратительно. Квалификация прошла чуть спокойнее, но всё же в машине было что-то не так, отчего итальянец приехал лишь третьим, уступив Расселу и Леклеру. Макс замкнул четвёрку. Боно, просматривая отчёты с датчиков, не мог понять, почему в некоторых поворотах возникает избыточная поворачиваемость, а в других она была недостаточной, на что так явно жаловался Антонелли. Всё разрешённое время механики во главе с Боннингтоном почти разобрали и собрали машину заново, не найдя то, к чему могло приводить такое, и немного лукаво списали на стиль пилотирования гонщика и тип трассы. Гонка. Если коротко описать то, что происходило на треке, следовало бы сказать, что это было шоу с элементами ужасов. Кими стартовал нормально, не уступив позицию так стремительно напирающему четырёхкратному чемпиону. Четвёрка поехала паровозиком десять кругов, а потом, как будто прокляли эту гонку: штраф у Бортолетто, штраф у Бермана, потом Норрис, затем Лоусон, и так потихоньку у всех — то за поребрики, то за слишком агрессивную борьбу. Судьи сегодня настроились, видимо, выписать рекордное количество штрафов. Но у Кими была другая борьба — не с системой FIA, а с собственной машиной. С каждым кругом всё хуже и хуже. — Что с машиной происходит? Она просто не слушается, абсолютно! — ругался гонщик в командное радио. — Проверяем, — дежурно ответил Боно, смотря на телеметрию с болида. Антонелли стремительно терял темп, соперники нагоняли. Прошёл уже экватор гонки. Впереди Рассел стремительно пытался нагнать Леклера, ошибался с границами, и ему прилетел штраф за нарушения зоны трассы. «Да!» — пронеслось в голове у Антонелли. Мой шанс. — Лили, Антонелли не тянет гонку, машина сдаёт, — сказал Шон в радио стратегов. — И? Что ты мне предлагаешь? Отдать тебе окно для пит-стопа? — чуть недовольно повернулась блондинка на своего коллегу, так как скоро нужно будет заезжать Кими. На трассе загорелись жёлтые флаги, заставляя «мозги гонки» вернуть свои взгляды на онборды. Стролл в барьере — ну, в принципе, ничего особо удивительного, но это шанс для Кими на умирающей машине подняться на второе место. Однако у Рассела темп быстрее, но у него штраф, а по командным он может бороться за P1, значит должен заехать первым. Нужно думать о команде. Лили должна думать быстрее. Она — стратег Антонелли, её задача сделать всё, чтобы именно итальянец выиграл. Девушка замешкалась, повернула голову на Рози в поисках поддержки, но, не успев додумать, что им делать, Шон позвал Рассела в боксы перед Кими. Шатен попадает в пробку буквально на собственном пит-стопе и лишается преимущества в штрафе Рассела. — Какого хера происходит? Почему Джордж раньше меня заехал? Что за хрень, а не стратегия? — чуть ли не рычит гонщик в радио. Лили повернула злой взгляд на коллегу. Тот лишь пожал плечами, указав на правила в команде: приоритет у того, у кого быстрее темп, а Антонелли сегодня не тянул абсолютно. «Сука», — подумала девушка. Стратег был прав, эти правила написали, скажем так, «кровью» после сезона 2026 года. «Ладно, нагоним по ходу, нужно чтобы он максимум выжал». — Боно, смотрю по данным: он на новой резине, задние тормозные чуть-чуть начинают греться, но не критично. Пусть жёстко пушит, и мы сможем попробовать отгрызть P2. — Принято. Инженер передал все данные гонщику и получил положительный отклик. Кими выдохнул и начал нарезать круги. Он возвращался в свою агрессивную эру, где нет жалости, где есть только скорость, только болид, несущийся по разгорячённому асфальту, только мольбы команды на победу и звук собственного сердца в ушах. Он сокращал расстояние. Скоростной поворот. Хлопок в кокпите. С задней рамы повалил дым. — Дым! Я весь в дыму! Что это? — закричал Кими в радио. Все смотрели на данные — они показывали, что всё в порядке. Но даже на онборде было видно, как итальянца затягивает дымом, а от его задней оси исходит пламя. Машина финально вильнула, Кими инстинктивно пытался удержаться на треке, но скорость была слишком велика, и вот он уже оказывается в отбойнике. Тормоза — они просто перегрелись, данные этого не показали. Лили закрыла глаза рукой. Технический сход, особенно в период активной борьбы с Леклером и Максом за чемпионский титул. Она сняла наушники — для неё гонка сегодня окончена. Весь остальной пелотон катался под жёлтыми флагами. Блондинка встала и пошла к Боно. Журналисты, как хищные птицы, уже кружили вокруг боксов Mercedes, чтобы узнать, что же случилось и почему лидер чемпионата сошёл вот так просто. — Что это было, Боно? — аккуратно, прикрывая рот рукой, чтобы ни один журналист не выдал техническую проблему команды за новую сенсацию, спросила она. — Датчики, — ответил инженер, разворачиваясь спиной к репортёрам и понижая голос почти до шёпота. — Не знаю точно, что с ними случилось, будем на базе разбираться. Но они не показывали реальную температуру, поэтому мы не могли откалибровать машину весь уикенд. Поэтому он и жаловался, что машина не слушается. Через несколько минут с трассы доставили Кими. Вопреки тому, что Лили ожидала — что пилот будет расстроен, — он был взбешён. Страшно взбешён. Итальянец был похож на адскую гончую: вытянутая шея, горящие глаза, тело напряжено, словно в готовности наброситься на первую жертву, подвернувшуюся ему, и разорвать её без единого шанса на спасение. Его взгляд зацепился за блондинку, разговаривающую с Боно. Кими нашёл себе жертву и причину своей неудачи. Нашёл, куда сейчас спустит весь свой пар от потери потенциальных очков. — Какого хера это вообще сейчас было? — грубо сказал Антонелли, обращаясь к своему стратегу, и его голос резанул по воздуху, как лезвие. — Почему я оказался в стене? Журналисты навострили свои камеры. Кажется, сейчас их ждёт сенсация, да ещё и с #IceSpice — охваты будут дикие. Лили медленно повернулась, не ожидая такого настроения от пилота в свой адрес. — Кими, не здесь и не сейчас. Мы обсудим это в моторхоуме позже, — пытаясь умерить его пыл, сказала девушка. — Что позже? — он почти закричал, и его голос эхом разнёсся по паддоку. — Почему я оказался в стене? Объясни! Осмотревшись по сторонам и заметив множество репортёров с объективами, а также выражение лица итальянца, который не успокоится, если не получит разъяснений сию минуту, девушка приняла решение выдать ему желаемую информацию. — Техническая неисправность датчиков, — чётко и по делу ответила Лили. — И? — спросил итальянец, — От поломки датчиков задница не загорается. Ты что, думаешь, я настолько глуп? Кими прекрасно понимал, что произошло, но он вынуждал Лили самостоятельно дойти до его логических умозаключений. Он считал, что даже если бы сейчас пошёл красный снег, виновата была бы девушка. — Из-за неисправности датчиков твоя тормозная система перегрелась, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — То есть твоя ошибка под жёлтыми флагами, из-за которой мне пришлось просто подарить своё преимущество Джорджу, а затем, как ненормальный, постоянно атаковать, только что стоила мне гонки! — Кими окончательно сорвался и его голос звенел от ярости. — Мистер Антонелли, у нас есть командные правила, которые и вы, и я обязаны соблюдать, и вы прекрасно их знаете, — кидала Лили в него холодные и отрезвляющие фразы в попытках утихомирить его, особенно перед столь большим количеством набежавших журналистов. — Черта с два! — рявкнул он, и его лицо исказилось от гнева. — Ты просто снова налажала! Твоя задача как моего стратега — давать МНЕ оптимальную стратегию по пит-стопам, говорить, когда атаковать, и так далее! Ты опять проебалась, как в Абу-Даби! Антонелли знал, что это заденет девушку. Он помнил, что она уже извинилась за ту ошибку, но сейчас ему было всё равно. Ему нужно было сделать больно. Ему нужно было найти виноватого, и она была идеальной мишенью. — Как я могу налажать в том, за что буквально не отвечаю? — её голос дрогнул, воспоминания о финале прошлого года болезненно резанули по ней, вскрывая старые раны. — Я не могу контролировать датчики, Антонелли! Я видела данные, и по ним всё было нормально. Как стратег и аналитик, моя работа была безупречной! Я не могла знать, что они врут! — Ты должна была знать! — закричал он. — Ты — стратег! Твоя работа — предвидеть! А ты просто сидишь с планшетом и делаешь вид, что всё под контролем! Но на самом деле ты понятия не имеешь, что делаешь! — Я делаю свою работу, — ответила она, и её голос сорвался на холодный шёпот. — Лучше, чем ты заслуживаешь. — Ты не смеешь! — он почти задохнулся от злости. — Ты — никто! Ты пришла в команду и думала, что ты богиня стратегии? Ты просто выскочка, которая пытается казаться умнее всех! И ты чуть не убила меня! — Отлететь в отбойник даже на твоей скорости не столь смертоносно! — выкрикнула она, чувствуя, как её собственное терпение лопается, но быстро вернулась в свою холодную эмоциональную дельту. — Максимум, сломал бы что-то. — Не столь смертоносно?! — вскинув руки, проорал итальянец так, что даже механики из соседних боксов оторвались от своих занятий и уставились на них. — Ты нарочно это сделала что ли? Смерти моей хочешь? Я все выходные говорил, что какой-то пиздец с машиной, но нет, зачем же меня слушать! — Я не инженер, — ответила она, стараясь сохранять лицо. — На проверках всё было в порядке. Мы не могли знать, что настолько фундаментальная система вышла из строя. По нашим данным… — Ты веришь только данным, а не мне! — перебил он, и его голос стал громче, пронзительнее. — Ты опять не слышишь меня! Ты никогда меня не слышала! Я говорил тебе, что машина не едет, что она не слушается, но ты просто игнорировала меня! И ты всё равно сказала мне атаковать! Ты загнала меня позже Рассела! Ты нарочно это сделала! И теперь я потерял очки! — Ты потерял очки не из-за меня! — повысила голос Лили, но лицо её не дрогнуло ни на мускул, хотя внутри начинала подступать обида. — Не разводи драму. Это техническая поломка, а уж никак не стратегическая ошибка. У Джорджа темп был выше, значит, на пит-стоп он заезжает раньше. Правила, Антонелли. Командные правила. — Драму?! — он шагнул ближе и перешёл на еле уловимый шёпот, который даже Боно, стоящий в паре шагов, не мог расслышать. — Ты — моя драма! Ты — та, кто разрушила всё! Ты пришла в мою жизнь, дала мне надежду, а потом просто ушла! А теперь из-за твоей обиды за то, что я ошибся тогда в Монако, ты мстишь мне на трассе! Журналисты смогли разобрать лишь последнюю часть фразы, которая уже через некоторое время станет главным заголовком у некоторых изданий: «ты мстишь мне на трассе!». — Не смешивай личное и профессиональное! — выкрикнула она шёпотом, а потом сквозь зубы продолжила, чувствуя, что ее напускная холодная маска начинает спадать. — Я профессионал. Я в первую очередь твой стратег, и мне не выгодно, как ты выразился, мстить тебе! Не смей обвинять меня в саботаже или в том, за что я не несу ответственность! А касательно моего ухода… ты сам переспал с Леоной. Я тебя за ручку в её кровать не клала! Поэтому не смей меня обвинять в том, что не можешь себя контролировать! Это уж точно не моя вина! В паддоке воцарилась мёртвая тишина. Даже журналисты перестали щёлкать камерами. Все смотрели на них — на двух людей, которые стояли друг напротив друга и яростно жестикулируя ругались о чём-то своём. Кими отходит на пару шагов назад от Новак и специально чуть громче, чем надо, так чтобы все журналисты вокруг смогли точно корректно расслышать, произносит: — Ты бездарна, — процедил Антонелли. — Ты — бездарный стратег, который не умеет слушать своего пилота. Ты думаешь, что цифры решают всё, но ты забываешь, что за рулём сидит живой человек. Ты просто эгоистка, которая думает только о своей карьере. Ты — ёбаная карьеристка с манией величия. И ты никогда не думала ни о ком, кроме себя. И вина за сход в гонке полностью лежит на тебе. Если бы ты не проебалась, как обычно, у меня было бы хотя бы P3. Ты просто никчёмная и глупая, раз считаешь, что твои «стратегические» решения реально хоть как-то помогают. Они лишь мешают. Из-за них я проваливаюсь! Лили замерла. Его слова ударили её сильнее, чем любое обвинение. Кими не говорил о любви — он говорил о её профессионализме. Он уничтожал её как стратега. Как человека, который посвятил ему всё своё время, все свои силы, все свои бессонные ночи, даже после того, как её чувства были так жестоко растоптаны. Даже тогда она не ушла. Осталась. Понимала, что как стратег нужна ему. А сейчас он позволяет говорить такое? — Ты… — её голос дрогнул, и девушка почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но она не доставит ни журналистам, ни Кими удовольствия лицезреть их. — Ты правда так думаешь? — Я знаю, что это правда, — ответил Кими, отворачиваясь. — Я больше не хочу тебя видеть. Ты не мой стратег. Ты — никто для меня. Кими развернулся и ушёл, оставив её стоять в одиночестве, чувствуя на себе взгляды всей команды и журналистов. Лили стояла, сжимая планшет, и чувствовала, как мир рушится вокруг неё. Она поджала губы, как от сильной физической боли, выдохнула и снова натянула на себя маску ледяной королевы, которой даже такие выходки пилота нипочём. Попрощалась с механиками, Боно и ушла в моторхоум. Довольно отстранённо отсидела брифинг по гонке, забрала свои вещи и села в арендованную машину. Заблокировала двери и отъехала на несколько километров от трассы — туда, где ни одна живая душа не могла бы её увидеть и услышать. Лили заглушила мотор, останавливаясь на обочине где-то в глубине тропического леса. Только теперь она смогла дать волю своим эмоциям. Её ладони крепко вцепились в руль, а из глаз градом покатились слёзы — без остановки, без надежды на скорое успокоение. На душе ощущалась горечь и обида за его слова. Все слова итальянца сошлись в одну картинку и накатили с новой силой. Новак от злости на всю ситуацию ударила несколько раз по рулю, разнося в тишине природы звуки автомобильного клаксона. Сняв ботинки, блондинка подтянула колени к груди и, словно маленький котёнок, уткнулась в них, пытаясь спрятаться от всего внешнего мира. В этой глуши, среди тропических зарослей, она могла позволить себе быть слабой. Хотя бы на несколько минут. В это время в кабинете Тото Вольффа разворачивался следующий разговор, который, по заверениям одной стороны, следовало бы провести ещё в феврале, а не тянуть аж до октября. — Я сразу говорила, что оставлять их в одной команде будет фатальной ошибкой, — не отрываясь от планшета, сказала Рози Уэйт. — Видишь теперь, к чему это привело? Женщина говорила ровно, но так, что в её речи слышались некоторые нотки укора. Даже у самого Тото сложилось впечатление, что стратег отчитывает его, как нашкодившего маленького мальчишку. — Посмотри на заголовки, — она повернула планшет к Вольффу. — «Ты мстишь мне!», «Антонелли жестко прошёлся по своему стратегу», «Пилот Mercedes заявляет о некомпетентности в команде». Тут уже больше десятка таких статей. Железный канцлер опёрся руками о стол, прикрыл глаза, протяжно выдохнул и потом откинулся обратно на спинку своего кресла, потирая виски. Ситуация с Антонелли и Новак начала вызывать у него реальную мигрень. Вольфф посмотрел на телефон, на который то и дело приходили сообщения от руководителя медиа-отдела, который был, по меньшей мере, просто в бешенстве от сложившейся ситуации. Ведь расхлёбывать теперь это придётся именно ему. — Причём по моему экспертному мнению, ошибка Новак сегодня была почти минимальной, и я бы даже сказала, с учётом поставленных тобой командных правил, даже её некоторое замешательство — с учётом не особо большого опыта — вообще за ошибку я бы не стала считать. Сегодняшний сход — чисто технический. Нет, конечно, я всё это ещё раз посмотрю и раздам пару ласковых, если там была всё-таки какая-то ошибка, но сегодня вина чисто на технике. Тото ничего не отвечал, просто пытался проанализировать ситуацию. Пытался понять, почему его эксперимент с картингом продержался так недолго. Почему они сегодня сорвались на Гран-при. Когда всё пошло не так. Австриец просто смотрел на стратега, выслушивая её комментарии и предложения. — Резюмируя, Тото, — продолжила Рози. — Новак — хороший, крепкий стратег. Чуть больше опыта — и станет лучшей. Антонелли — лучший пилот поколения, выдержки правда нет абсолютно. В этом, кстати, есть и твоя вина — ты его разбаловал. Оба действительно сильные активы, но, как мы сегодня видим, уживаться друг с другом они не умеют. Моё предложение следующее: сейчас у нас нет внутрикомандной борьбы — Джордж за остаток времени не подтянется. Поэтому сделаем безболезненную перестановку. Шон перейдёт к Антонелли, Лили — к Расселу. Идейно всё должно дожить до конца года спокойно. Дальше будем смотреть по ситуации. Насчёт следующего года — вероятно, придётся поставить Лили в пару к Максу, и, возможно, их тандем принесёт гораздо больше, чем Новак-Антонелли. — Делай что считаешь нужным, — сказал Вольфф спокойно. Рози кивнула и вышла из кабинета. Тото остался в помещении, полностью погрузившись в свои размышления. Он ответит на все сообщения завтра, он решит, как выкрутиться, завтра. А сейчас просто нужно подумать. Лили вернулась в отель и потихоньку начала собирать вещи для предстоящего вылета сразу на Гран-при Мексики. Но из медитативной игры в тетрис своими вещами девушку вывело уведомление о новом сообщении. Лукас: «Здравствуй. Видел новости. Антонелли — кретин. Он не заслуживает тебя в качестве стратега. Ты там как вообще? Всё нормально?» Лили: «Привет. Да, всё нормально. Собираю вещи, скоро нужно уезжать». Лукас: «В Мексику, да? И, Лили, извини за случай в Монако. Я был слишком резок и настойчив». Лили: «Ага, поедем пить текилу. И я не в обиде за благотворительный ужин, проехали». «А насчёт «не заслуживает» — кажется, в твоих словах есть доля правды». Романо и Новак ещё какое-то время переписывались, и девушка в один момент поймала себя на мысли, что некоторые его сообщения вызывают в ней улыбку. Закончив диалог, Лили отложила телефон и достала ноутбук. Открыла корпоративную почту, нашла контакт начальницы и написала: «Рози Уэйт, с учётом последних событий прошу вас рассмотреть возможность моего перевода в качестве стратега в команду Джорджа Рассела или обратного перевода в отдел аналитики. С уважением, Лили Новак». Буквально за пару дней документально был совершен переход Лили в команду Рассела и Шона — в команду Антонелли. Джордж узнал почти сразу, и их сотрудничество с девушкой началось особенно приветливо и дружелюбно. Кими же был слишком занят своей озлобленностью и расхлёбыванием последствий выходки на Гран-при в Бразилии. Ему пришлось публично извиниться, сославшись на сильные эмоции после схода и высокую температуру. В общем, пилот выкрутился, хотя общественность не забыла, и фанаты #IceSpice уже строили теории о дальнейшем взаимодействии пары. 2028 год. Октябрь. Мексика. Команда наконец прибыла в страну полным составом. Все были при делах. Антонелли видел несколько раз Лили в моторхоуме, но подойти к ней не решался. В нём всё ещё оставались некоторые чувства к девушке. И особенно начитавшись статей о той ситуации в Бразилии, его светлая сторона предлагала подойти и извиниться лично. Наверное, он действительно перегнул палку там. Он был слишком резок. Кими решил для себя, что после пятничного брифинга он поговорит с ней и извинится за своё поведение. На утренний брифинг Кими пришёл самым первым. Знал, что девушка обычно приходит раньше всех — чтобы всё подготовить и настроить, чтобы всё прошло безупречно. Антонелли нервно барабанил пальцами по столу в ожидании блондинки, прислушивался к каждому шагу за дверью переговорной, то и дело смотрел на наручные часы. Время было уже без десяти минут, а Новак до сих пор не появилась. Это насторожило итальянца. В кабинет начали заходить инженеры: сначала по шинам от Pirelli, а потом зашёл уже и Боно. Но ни Рози, ни Лили до сих пор не было. Не было на них похоже — стратеги никогда не опаздывали. Брифинг шёл уже пять минут, а женщин всё не было. Кими начал волноваться, что побудило его задать вопрос гоночному инженеру: — Боно, где стратеги? Почему они опаздывают? — Антонелли специально уклонился от произнесения вслух имени блондинки, чтобы Боннингтон не подумал, что его интересует лишь одна персона. — Рози сказала, что они немного задержатся и попросила их подождать, — ответил Боно. Кими закусил губу и стал сверлить взглядом настенные часы, зацепив взглядом секундную стрелку. И вот, спустя семь минут после начала брифинга, дверь кабинета открылась и вошла Рози Уэйт. А за ней, к удивлению итальянца, шёл Шон — стратег Рассела. «Какого черта он здесь делает?» — пронеслось в голове у Кими. — Всем здравствуйте, приносим свои извинения за опоздание. Нужно было решить вопрос с командой Джорджа. Итак, официальное объявление: начиная с этого Гран-при и до конца сезона Шон будет постоянным стратегом Кими Антонелли. Мужчины за столом пожали друг другу руки. Кими сидел с открытым ртом, чуть замешкавшись, но потом всё-таки подал руку. Посмотрев на своего подопечного и прочитав на его лице немой вопрос, Боно спросил у Рози, зная, что итальянец просто не решится: — А что с Лили? — Мисс Новак совместно с руководством приняла решение покинуть команду Антонелли в связи с последними порочащими её профессиональные качества событиями и перейти в команду к Джорджу Расселу, — Рози кинула осуждающий взгляд на Кими. Он должен понимать, что у любого действия бывают последствия. — Я полностью поддерживаю её решение. Итак, давайте начнём. Что у нас по шинам? Кими просто в моменте выпал из реальности. Он не слышал других людей, не слышал, что они говорили о шинах, о ветре, погоде, настройках. В его голове пульсировало лишь: «Лили Новак приняла решение покинуть команду Антонелли». Снова и снова эта фраза пульсировала в голове, въедалась и не собиралась покидать его сознание ни на минуту. — Кими, ты нас слушаешь вообще? — чуть растормошил Боно итальянца. — А? Да, да, конечно. Сдвинем баланс на пару процентов. Я согласен, ага, — и снова ушёл в свои мысли. «Да как она могла вот так? Почти посреди сезона? Просто взять и уйти? Нет, ну она точно специально! А я ещё хотел извиняться тут перед ней! Или, может, я действительно мудак и реально слишком перегнул? Сука, не знаю, что происходит…» Первый брифинг Лили в другой команде прошёл чуть скомканно. Девушка немного запиналась. Вместо Рози здесь был Эмилио — стратег по другим командам. Он был расслаблен, слушал. Рассел задавал вопросы. Маркус Дадли, гоночный инженер британца, уточнял насчёт графиков, которые ему были не особо понятны. Новак старалась на всё ответить. Но если подводить итоги, то всё прошло на отлично. Все быстро пришли к решениям возникших проблем и разошлись, ожидая начала свободных практик. За весь оставшийся уикенд Лили пересеклась с Кими лишь один раз — в столовой, но поспешно удалилась, заметив итальянца. Она всё ещё была на него зла — за всё то, что он сделал в их личных отношениях и за всё то, что наговорил ей о профессиональных. Антонелли же в пятницу, субботу и воскресенье наблюдал лишь спину девушки, сидящую на стратегическом мостике и считавшей больше не его стратегии. Девушки, которая сейчас сидит и слушает британца, говоря ему, как поступать в тех или иных ситуациях. Стратегии Шона были видны сразу — они отличались от стратегий Новак. Они были чуть более осторожными, но преподносились сумбурно. Команда Рассела за несколько лет научилась работать с таким стилем. Команде Антонелли приходилось подстраиваться на лету. По итогу мексиканского Гран-при Рассел финишировал первым, Кими же приехал лишь вторым. Неплохой результат для первой совместной работы — ведь её пит-стоп помог британцу совершить андеркат и обойти Макса. Заходя в отель, девушку окликнул портье. Молодой парень лет двадцати пяти, с трясущимися руками и побелевшим от испуга лицом. Он сжимал в руках телефон так, что, казалось, вот-вот раздавит его. Его глаза были широко раскрыты, а на лбу выступила испарина, хотя в холле было прохладно. — Простите, вы же мисс Новак из 1107 номера? — спросил он, сорвавшись на фальцет. — Да, что-то случилось? — чуть обеспокоенно переспросила блондинка. — Пойдёмте со мной, — почти взмолился он, хватая её за руку, но тут же одёргивая себя и отступая на шаг, будто боялся, что его кто-то увидит. — Вам очень настойчиво попросили передать подарок. — Кто попросил? — недоумевала девушка. — По телефону сказали, что вы сами всё поймёте, как только увидите. — Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто за ним. — Пожалуйста, пойдёмте! Иначе мне пригрозили увольнением. Сказали, что если я не передам вам это лично в руки, меня уволят прямо сегодня! — Его голос сорвался на отчаянный шёпот. — У меня двое детей, мисс Новак! Мне нужна эта работа! — Ладно, хорошо, хорошо, — успокаивающе сказала Лили, видя, как он буквально трясётся.— Успокойтесь, пойдёмте. Они направились за стойку, из-под которой портье дрожащими руками достал небольшую корзинку, наполненную лаймами. Чуть сбоку в корзинке лежала небольшая прозрачная коробочка с солью, а посреди всего этого красовалась бутылка довольно дорогой местной текилы. На ручке была привязана записка. «Надеюсь, я успел до того момента, как ты с командой пойдёшь праздновать свою победу. Лучше пить что-то хорошее :). Л.» Такой жест заставил Лили улыбнуться. Она лишь раз упомянула мимоходом почти в шутку фразу про текилу — он запомнил и прислал. Поблагодарив портье и забрав корзинку, Новак удалилась. Парень же почти физически ощутил, как груз ответственности упал с его плеч, и тут же перезвонил на тот номер, который грозился его уволить, чтобы сообщить о выполнении требования. Его колени наконец-то перестали дрожать. Зайдя в номер, Лили написала сообщение: Лили: «Младший персонал значит кошмаришь и грозишь им увольнением?» Лукас: «Напуганный человек выполняет все твои требования беспрекословно» 2028 год. Октябрь-Ноябрь. Следующая часть сезона прошла, если можно так выразиться, стабильно напряжённо. С одной стороны, Кими вроде сработался с Шоном, и они могли выдавать неплохие результаты, однако назвать их лучшими было трудно. И тут скорее не было чьей-либо ошибки — просто стили их работы довольно сильно различались. Тот зазор по очкам, который образовался при работе Кими и Лили, медленно начал уменьшаться. Это не особо грозило чем-то для итальянца, но всё равно было опасно, особенно с учётом того, что Макс сделал дубль из P1 на довольно таки ущербной машине Red Bull. Рассел начал потихоньку набирать очки и даже почти отыгрался, поравнявшись с Шарлем, в то время как монегаск выпал из борьбы за чемпионство — два схода из-за технической проблемы, кажется, Ferrari следовало бы поработать с надёжностью чуть лучше. В личной жизни тоже царила «гармония», если это можно так назвать. Лили потихоньку начала снова общаться с Лукасом. Он понял все ошибки, допущенные в прошлый раз, и проявлялся чуть менее активно. Не задействовал Тото, сам аккуратно приехал за это время лишь на одно Гран-при в Лас-Вегас, не преподнося подарков таблоидам в виде «поцелуев» в машине, был вежлив и галантен. Заметив миллиардера снова в паддоке, да и к тому же в гостеприимстве Mercedes, Кими взбесился. Прошло всего пять месяцев, а она уже снова закрутила шашни с этим Лукасом Романо. Как говорится, чья бы корова мычала. Кими же всё это время развлекался с Леоной. После той истории с Лили он нашёл в модели отдушину, хотя и не рассказывал ей реальных причин своего состояния. В его голову вернулась нестабильность, мажорность, вседозволенность. Он опять начал огрызаться, посещать шумные мероприятия, абсолютно наплевав на имидж хорошего паренька, который так старательно ему выстраивал медиа-отдел Mercedes. Антонелли, посещая все эти вечеринки, снова начал пить и отрываться как в последний раз. Он разлагал свою сущность. Но главное — фанаты пары Леона-Кими были полностью довольны: новые фотографии, новые интриги, классика для светской хроники. И вот прошли последние две гонки перед финалом — Лас-Вегас и Катар — и произошло то, чего итальянец никак не мог предвидеть: его с Максом разделяло лишь одно очко. А значит, в финале будет решаться, станет ли Антонелли двукратным чемпионом мира или Макс станет пятикратным. От этих мыслей итальянец стал заметно больше нервничать, что было даже видно на работе с симулятором. 2028 год. Ноябрь. Абу-Даби. Финал сезона. Главные претенденты на чемпионство 2028 года: 22-летний итальянец Андреа Кими Антонелли, «Fenomeno», как его прозвали в родной Италии. Самый молодой обладатель чемпионского титула, буквально вырвавший его в 20 лет у сокомандника и семикратного чемпиона Льюиса Хэмилтона. Парень, который вёл практически весь сезон в чемпионате, однако из-за разлада в команде позволил приблизиться к себе другому чемпиону. И самый титулованный на данный момент на решётке — Макс Ферстаппен. 31-летний нидерландский гонщик, гроза паддока, наверное, самый известный пилот Формулы-1, который в осенний период смог сократить отставание буквально до одного очка. И этот грозный зверь не упустит свою возможность забрать пятый титул у молодого дарования. В этой борьбе буквально схлестнулись два будущих напарника, которые начиная с сезона 2029 года будут сражаться уже точно только друг с другом, потому что в паддоке поговаривают о том, что Mercedes сотворил что-то невозможное и что их болид будет как в 2023-м у Red Bull — не оставит никому и шанса. На финал сезона слетелись абсолютно все, кто только мог: семьи, друзья, родня, спонсоры. Чета Антонелли сидела в моторхоуме и нервничала, каждый по-своему. Они понимали, что из-за того, что Лили Новак покинула сторону их сына, Кими придётся вывозить Макса чисто на своих навыках. Конечно, речи и не шло о том, что они в него не верили или считали это невозможным. Просто иметь Новак, работающую с его данными, было бы неплохим бустом и позволило бы победить даже с некоторым отрывом. Но увы, весь пелотон ожидала чистая ожесточённая схватка между звёздами своих поколений, готовыми схлестнуться на трассе за звание лучшего. В квалификации Макс обогнал Кими и занял P1, Антонелли же расположился на P2, что заставило гонщика нервничать ещё сильнее. Конечно, он стартует с первого ряда, но против Макса, против своего кумира, которым он восхищался, страх окутывал его сознание полностью. На стороне боксов итальянца чувствовалось заметное напряжение. Все переживали, все хотели выиграть титул. Конечно, математически Кубок конструкторов они себе обеспечили уже давно и всю осень об этом почти не вспоминали, но получить и личный титул им тоже хотелось. Рассел после квалификации расположился на P4 после Шарля. В этой гонке между ними будет разыгрываться место в топ-3 по итогам сезона. Наблюдая за онбордом Кими после квалификации, в частности после сообщения, что на финале он будет стартовать после Макса, Боно принял для себя решение: он должен как-то помочь своему подопечному. Британец понимал, что это последний шанс Кими взять титул, потому что с приходом Макса, каким бы лучшим ни был Кими, против нидерландской машины для убийств на лучшей машине в пелотоне шансов у него будет всё меньше и меньше. Он помнил, когда Макс просто раскатывал Mercedes независимо от того, что бы ни делал Льюис. Поэтому 2028 год — последний для Антонелли, чтобы реально взять титул. Сегодня была очередь Лили остаться чуть попозже и подготовить оборудование для завтрашней гонки, поэтому на стратегическом мостике девушка осталась одна. Раздав указания касательно болида, Боно, оглядываясь по сторонам, подошёл к стратегу со спины. Обернувшись, Новак немного подпрыгнула, не ожидая никого здесь увидеть сейчас. — Лили, можно с тобой серьёзно поговорить? — тихо спросил инженер. — Что-то случилось, Боно? Что-то с машиной Рассела? Маркус ничего не сказал, — спросила стратег, помня, что помимо того, что Питер был инженером Кими, он был ещё и руководителем отдела гоночной инженерии в целом. — Нет, нет, всё в порядке. Я бы хотел поговорить о другом. — Мужчина чуть закусил губу, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы его речь была более убедительной и возымела нужный ему эффект. — О чём же? — О Кими. — на выдохе вырвалось у инженера. Лили еле заметно закатила глаза. — Зачем нам говорить о нём, Боно? — Ты прекрасно знаешь, что он сейчас борется за титул вместе с Максом. И… я думаю, ты заметила, что с ним творится в этот уикенд. Ты видела его онборд и реакцию на P2. Он на стрессе. Он сильно нервничает, и я боюсь, с Шоном… в общем, стратегия Шона не сможет полностью придать ему уверенности и победить завтра. — Боно, Шон — прекрасный стратег, и вроде Кими даже сам говорил в каком-то из интервью, что они сработались, — Лили прекрасно знала, что это не так, что им сложно работать вместе, что результаты падают, но принижать своего коллегу она не станет. — Да, но всё равно, вы нормально сработались, особенно в первой половине сезона, идеальный тандем. И он был спокойнее. Даже в нервные моменты он полностью доверял тебе, зная, что твоя стратегия выжмет максимум из гонки. — Взрослый, повидавший многое инженер стоял перед молодым стратегом, тщательно пытаясь донести свою мысль, и время от времени потирая затылок. — И что с того, Боно? — её голос чуть смягчился. Девушка прекрасно поняла, к чему вёл мужчина. — Это было давно. И к тому же, что ты мне предлагаешь? Стать его стратегом на одну гонку? А зачем? Зачем, Боно? Он всё равно не хочет меня слушать. Да и если честно, я не особо горю желанием с ним работать, особенно после той ситуации в Бразилии. Он считает, что я никчёмная. И вообще, мне правда нравится работать с Джорджем, и мне бы хотелось помочь ему забрать третье место в чемпионате. Пусть его финал в Mercedes будет завершен наградой. — Но Кими не справится без тебя, — его слова были полны надежды на её согласие. — Прости, Боно, ничем помочь не могу. Я — стратег Джорджа Рассела, и моя приоритетная задача — делать так, чтобы он побеждал. Стратегия Кими больше не входит в мои обязанности. А если Антонелли и нервничает, возможно, ему стоит оплатить внеплановую сессию со спортивным психологом… ну или затрахать Леону до беспамятства. Он это любит делать. Секс, говорят, расслабляет. — Девушка не смогла сдержать в себе последнюю фразу. До Боннингтона наконец дошло, что корнем конфликта между ними стала всё-таки не профессиональная нетерпимость, о которой так яро скандировала Рози Уэйт, а что-то личное. Причём испортил всё именно итальянец, и это было как-то связано с моделью. Он поджал губы и с глубокой нескрываемой печалью в голосе ответил: — Понял, Лили. Спасибо, что выслушала. — Питер отошёл на несколько шагов и, не поворачиваясь, добавил: — Я не знаю, что между вами произошло, но прости его. Я думаю, всё, что он делает, он не со зла. Он просто дурак. Просто слишком эмоциональный и молодой. Надеюсь, он сам когда-то это поймёт. Инженер ушёл обратно в боксы. Блондинка же осела на ближайший стул и, оперевшись на стойку локтями, прикрыла глаза ладонями. «Нет, Боно, такие, как он, никогда не меняются», — пронеслось в голове у Лили. Посидев так ещё какое-то время, Новак вернулась к подготовке аппаратуры. Воскресенье. Уже совсем скоро старт гонки. Весь персонал копошился, проверяя все данные, раскладывая бумаги, нервно поправляя форму. Заиграл национальный гимн, и все поднялись, отдавая дань уважения стране-хозяйке. Четыре стратега на пит-уолл — в идеально отглаженных белых рубашках со спонсорскими нашивками. Два гоночных инженера в боксах, каждый со стороны пилота, за которого отвечает. Посередине со своего места поднялся Тото Вольфф, который также, как и все, нервничал. Сзади него расположились: Брэдли Лорд, Сьюзи Вольфф, Дориан Пин, Фред Вести. В зоне для приглашённых гостей гонщиков, чуть дальше за спиной руководителя, сидела чета Антонелли: Мэгги, Вероника и Марко, Леона в белом, почему-то похожем почти на свадебное, платье, Кармен Мундт — партнёр Джорджа, также семья британца. В общем, сегодня собрались все. Кими вместе с остальными пилотами слушал гимн на трассе. Официальные мероприятия закончились, и пилоты направились к своим болидам. Ладони Антонелли потели, и он неосознанно вытирал их о свой костюм. Почему-то эта схватка ощущалась волнительнее, чем в прошлом году, хотя там тоже была битва с Ферстаппеном. Все заняли кокпиты, и начался прогревочный круг — последний шанс сделать в голове пометки о трассе, последний шанс успокоиться, чтобы подойти к гонке с полностью холодной головой. Красные огни гаснут, и гонка начинается. Пилоты срываются с места. Кими в первом повороте пытается отыграть позицию у Макса, но тот довольно агрессивно закрывается, перекрещивая траекторию, как бы заставляя итальянца съехать в грязную зону. Леклеру же, в свою очередь, удалось отыграться у Рассела, и теперь главная задача для Джорджа — вернуть себе P3. Машины проезжают 14 кругов спокойно. Макс отрывается от Кими. Рассел же, наоборот, держится на заднем спойлере Ferrari, ожидая чуть более удобного момента. — Маркус, по нашим расчётам, Шарль почти убил комплект. На 16-м спокойно атакуем на прямой, — говорит Лили в радио. — Принято. Джордж чётко по расчётам обгоняет монегаска на прямой как стоячего. Всё-таки Mercedes умеют делать хорошие и мощные машины, а Леклер не особо осмотрительно убил резину под прессингом британца. На то и был расчёт — так долго висеть на хвосте. Ситуация за чемпионский же титул для Mercedes складывалась хуже. С каждым новым кругом Макс отъезжал от Кими на 0,1–0,2, что заставляло итальянца начать нервничать с новой силой. Это было заметно даже в его стиле пилотирования — движения стали чуть более резкими, а торможения агрессивными, что могло стоить ему резины. — Кими, спокойнее, — говорит Боно в радио, а в ответ — лишь гробовая тишина. Но стиль пилотирования становится стабильнее, хоть и ненадолго. Рассел прилично оторвался от Шарля, но при этом и до Макса с Кими ему было далековато. Он ехал в своём темпе один. Приближалось время первого пит-стопа. От стратегии, которую сейчас выберут команды, будет довольно многое зависеть. Лили зовёт Рассела на 22-м круге и пересаживает британца на хард — чисто докатывать гонку. Ferrari решили оверкатнуть и заехали на 25-м, но Новак предусмотрела и это: Джордж всё равно выехал раньше, чем Шарль из боксов. Стратегия Ferrari только что стоила монегаску третьего места в чемпионате. Лили краем глаза мельком взглянула на Кими. Его руки снова начали трястись, и пилотирование стало рваным. Кажется, итальянец начал сдаваться и принимать фактическое поражение, осознавая, что не стать ему двукратным чемпионом мира. Она перевела взгляд на Шона. Тот был сосредоточен и как будто собирался позвать Кими уже на этом круге. Новак кинула взгляд на телеметрию Кими со стороны Шона и на расчётные данные Эмилио по Максу. «Господи, он идиот, что ли? Если он сейчас его загонит, Макс оторвётся ещё сильнее. Так, стоп, Лили, это не твоё дело. Ты — стратег Рассела. Твоя задача — следить за своим пилотом». Блондинка вернулась к своей части экранов, наблюдая за Джорджем. Но любопытство и некоторая несправедливость от надвигающейся ошибки заставили девушку вновь смотреть в мониторы коллеги. «Нет, нельзя сейчас его загонять. Лучше оттянуть на 2–3 круга». Лили откинулась на спинку своего стула так, чтобы ей был виден стратегический мостик Red Bull. Девушка за время работы в Mercedes значительно выучила определённые поведенческие маркеры сотрудников команды соперника, зная, что те будут делать в той или иной ситуации. Её мысли подкрепились теперь и фактами, которые она увидела. «Они загонят Макса на этом круге. Блять. Шон, если загонишь его следом, будет только хуже. Нет, успокойся, Новак. Не занимайся благотворительностью. Не твоё дело. Джордж. Джордж Рассел — твой главный приоритет сегодня». Лили закусила губу. Она вспомнила, что в прошлом году из-за её маленькой ошибки Кими лишился дубля. А теперь он снова может потерять титул. Новак просто разрывалась между мнениями: с одной стороны, она, как бы это ни звучало, «задолжала» ему титул. С другой стороны, итальянец сам решил отказаться от неё. Боковым зрением девушка увидела, как Шон нажимает кнопку со связью с Боно. — На этом круге загоняем, — произносит стратег. — Принято, — безэмоционально отвечает инженер, отдавая механикам команду готовиться к пит-стопу. «Ну нахер», — пронеслось в голове Лили. Она быстро оглядела данные Рассела. С ними всё в порядке, ему ничего не угрожает, едет спокойно, пока помощь стратега не требуется. Лили стягивает с себя гарнитуру и, почти выпихивая Шона с его места, говорит: — Возьми Рассела. Сейчас же! — с холодной, почти агрессивной интонацией выдает слова девушка. — Лили! Что? Какого черта ты делаешь? — упирается коллега. Девушка лишь всучивает ему в руки свою гарнитуру, а его наушники натягивает на себя, занимая его место. За всем этим наблюдает недоумённо Рози Уэйт, но ничего не говорит, лишь смотрит. Блондинка теперь более детально пробегает глазами по всем данным с телеметрии итальянца. — Боно, приём, это Лили Новак. Скажи Антонелли, что мы заедем через два круга, а не сейчас. Услышав голос блондинки в своих ушах, улыбка тронула сосредоточенное лицо инженера. Он быстро, успев почти в самую последнюю секунду, сообщает Антонелли по радио: — Кими, отмена! Заезжаем через два круга. — Ты бы ещё прям на пит-лейне об этом сказал! — ругается итальянец, так как ему пришлось буквально в миллиметре от поворота менять направление, наблюдая, как Макс заезжает менять колеса. — Боно, ему вот сейчас нужно выдать максимальный круг. Шины в норме, их хватит на два быстрейших. — Принято. Боннингтон передаёт всё чётко, и Кими выжимает максимум из двигателя серебряных стрел, проходя чисто все повороты. Что-то внутри итальянца щёлкнуло. Стратегия пит-стопа изменилась на ходу — это было очевидно. И она была довольно агрессивная, не похожа на те, что в последнее время выдавал Шон. Слишком смелая, но такая подходящая его стилю пилотирования. «Наверное, Шон наконец-то понял, как я вожу машину», — подумал гонщик и продолжил гнать что есть сил. Лили наблюдает за всем этим, переключаясь между данными Антонелли и Рассела, стараясь не упустить что-то в своих прямых обязанностях касательно Джорджа и «вернуть должок» Кими. Девушка быстро переключается на Маркуса: — Шины чуть перегреваются. Пусть снизит темп. Он в не опасности, Шарль слишком далеко. — Понял. Лили вернулась к Кими. Спустя два круга итальянец заезжает на пит-стоп. 2.0. Идеально. Такое стратегическое решение позволило Кими приблизиться к Максу в зону овертейка, а значит, теперь всё будет зависеть лишь от умения Антонелли совершать обгон. — Пусть напирает чуть активнее. Макс хуже контролирует задние шины. Через примерно восемь кругов будет идеальный момент для нажатия кнопки овертейка, — передаёт стратег инженеру. Лили чуть-чуть ошиблась. Ферстаппен перетормозил в одном из поворотов, и уже на шестом круге Кими смог обогнать голландца и начать отрываться от четырёхкратного чемпиона. Осознав, что теперь забрать у шатена титул может только какая-нибудь авария, блондинка забрала у Шона наушники и вернулась на своё место. — Вы ничего об этом не скажете, — сказала Лили в радио, предназначенное только для стратегов. — Ничего. И никому. Все кивнули. За всей этой картиной с соседнего стратегического мостика наблюдал Лоран Мекис, руководитель Red Bull Racing. Такая отдача от молодой девушки не помешала бы ему в команде, которая переживает процесс полной реструктуризации. Мекис надеялся, что Лили еще не успела заключить новый контракт с Mercedes. Он смотрел на Лили Новак и видел в ней тот самый актив, который мог бы стать основой для новой эры Red Bull. Эра, в которой не будет Макса Ферстаппена, эра, в которой Пиастри и Хаджар будут рвать пелотон. Возможно, уже в следующем сезоне. Гонка подходила к концу. Кими лидировал, отрыв от Макса составлял уже почти три секунды. Ферстаппен, несмотря на все свои усилия, не мог сократить это расстояние — его шины были убиты агрессивным пилотированием в начале отрезка. Антонелли же, наоборот, чувствовал машину как продолжение собственного тела. Каждый поворот, каждая прямая — всё было идеально. — Четыре круга до финиша, Кими. Ты справляешься, — голос Боно в ухе был спокойным, но он едва мог сдержать накатывающую радость. — Я знаю, — ответил Кими, голосом, который уже осознавал, что будет через четыре круга. — Я знаю. На последнем круге он позволил себе чуть сбросить темп — беречь резину, не рисковать. Макс был слишком далеко, чтобы представлять угрозу. Итальянец видел клетчатый флаг, видел, как он приближается, как механики уже выбегают на пит-уолл, готовясь встретить своего чемпиона. Он пересек черту. Первым. Кими Антонелли — чемпион мира 2028 года. Двукратный чемпион мира. — ЕСТЬ! — заорал он в радио. — МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО, БОНО! — Кими. Ты — чемпион! — Боно не скрывал слёз в голосе. На пит-уолл Mercedes началось безумие. Механики обнимались, кто-то прыгал, кто-то плакал. Тото Вольфф, обычно сдержанный, обнимался с Марко Антонелли, смотря на экран, где Кими уже поехал на круг почета.