Танец Темного Лиса. Команда мечты и немного романтики.

Pov. Лепесточек. Настроение в нашей тусовке, которое ещё недавно напоминало полет на реактивном двигателе, вдруг резко пошло на спад. Рома -- наш неугомонный, дерзкий, огненный Ромка, буквально начал увядать на глазах. Он перестал тренироваться с той бешеной отдачей, которая еще неделю назад заставляла нас всех аплодировать стоя. Его янтарные глаза, всегда горевшие первобытным азартом, теперь постоянно смотрели куда-то внутрь себя, тоскливо и остекленело. Он перестал грызть пилон, перестал цепляться хвостом за Свята и, что было самым тревожным, перестал вообще выходить на контакт. Забивался в угол гостиной с кружкой остывшего чая и часами смотрел в одну точку. -- Ну, я так больше не могу, -- Влад с силой швырнул полотенце на пол прямо посреди репетиционного зала. -- Мы через неделю выходим на сцену Большого Фестиваля, а у меня в команде ходячая депрессия с рожками! Ром, алло! Ты там жив вообще? Рома вяло дернул плечом, даже не повернув головы. -- Всё нормально, -- буркнул он. Этот голос, лишённый его обычной звонкой агрессии, резанул меня по ушам сильнее, чем скрежет металла. Я переглянулся с Каем. Тот, скрестив руки на груди, стоял в тени кулис, и его синие глаза, обычно такие холодные, сейчас выражали неприкрытую обеспокоенность. Ад, который до этого момента был занят выбором освещения, замер с блокнотом в руках. -- Нет, братишка, нормально -- это когда ты пытаешься снести нам головы своими сальто. Ад подошел ближе, присаживаясь рядом с бесом. -- Выкладывай, что происходит? Это из-за Свята? При упоминании эльфа Рому словно ударило током. Он вздрогнул, его хвост нервно дернулся и плотно обвил лодыжку, словно пытаясь спрятаться. -- Он…-- Рома запнулся, и в его глазах блеснула не столько злость, сколько глубокая, детская обида, -- он пропадает по вечерам, уходит сразу после смен в канцелярии, глаза прячет, какой-то задумчивый… вчера я зашел к нему в архив, а он там с каким-то высокомерным демоном из высших кругов шептался. Увидел меня и резко свернул все таблицы, казал, что я не пойму. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. -- Я видел, как тот тип смотрел на него. Как на собственность. И Свят… он даже не объяснил ничего. Он просто… уходит от меня, типа, по делам, понимаете? Может, я ему просто надоел? Ну, подумаешь, мелкий бес из карцера… это же было весело пару недель, а теперь он нашел кого-то из своих? В зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Влад даже перестал материться, я погладил Мига, который на руках у меня беспокойно ворочался, чувствуя мою тревогу. -- Рома, ты дурак? -- Кай вышел из тени, его голос прозвучал громко и веско. -- Свят эльф, у них другие способы проявлять привязанность, но я видел, как он смотрит на тебя, он бы не стал рисковать своей карьерой и репутацией ради забавы. -- Я не дурак! -- взорвался Рома, вскакивая на ноги. -- Я чувствую, он стал холоднее! -- Значит, пора расставить все точки над ё , -- отрезал Влад, кидая телефон режиссеру. -- Ад, звони этому делопроизводителю, скажи, что если он не притащит свою эльфийскую задницу в гостиную в ближайшие полчаса, мы объявим его в розыск по всем кругам Ада и, честно говоря, я очень хочу посмотреть, как он будет оправдываться. Ад не заставил себя просить дважды, его мегафон снова пошел в ход, на этот раз превратившись в инструмент тотального допроса. Когда через тридцать минут дверь гостиной открылась, Свят вошел в комнату, даже не подозревая, что его ждет. Он был в своем обычном безупречном костюме и смотрелся великолепно, но что-то в его осанке выдавало крайнюю усталость. Увидев нас всех: хмурого Влада, строгого Кая, напряженного меня и Рому, который вжался в спинку дивана, он остановился, вопросительно приподняв бровь. -- Господа? У нас внеплановое совещание? -- его голос звучал ровно, но я заметил, как он бросил быстрый, обеспокоенный взгляд на Рому. -- У нас разбор полетов, -- Влад шагнул к нему, возвышаясь над эльфом как скала. -- Свят, объясни нам, какого черта происходит? Ты по вечерам пропадаешь, Ромка тут скоро от тоски в пыль рассыплется, а он, между прочим, должен на пилоне крутиться, а не слезы лить! Ты что, реально решил, что можешь играть чувствами нашего малого? Свят замер, его глаза, обычно спокойные, в одно мгновение потемнели, словно в них плеснули расплавленным изумрудом. Он посмотрел на Рому, который сидел, опустив голову, и в его взгляде вдруг промелькнуло такое острая, щемящая вина, что даже у меня сжалось сердце. -- Вы думаете…-- начал Свят, и его голос на секунду сорвался. Он медленно перевел взгляд на Рому, который так и не рискнул посмотреть на него.-- Рома, ты правда думал, что я… --?А что я должен был думать?! -- Ромка вскинул голову, и в его глазах стояли слезы, которые он яростно вытирал рукавом. -- Ты вечно занят, эти демоны, эти секретные разговоры… ты даже не смотришь на меня, как раньше! Свят глубоко вздохнул, его плечи, всегда такие напряженные, вдруг опустились. Он сделал шаг вперед, игнорируя грозную позу Влада, и оказался прямо перед Ромой. -- Идиоты, -- прошептал эльф, и в этом слове не было издевки, только гнев.-- Все вы, и ты, Бунтарь, в особенности! Он повернулся к нам, и его лицо приняло то самое выражение ледяного секретаря, которое мы так ненавидели, но сейчас в нем читалось что-то совсем иное. -- Вы правда хотите знать, где я пропадаю по вечерам? -- тихо, но отчётливо, спросил Свят, обводя нас потемневшим взглядом. —И почему я шептался с тем высокомерным демоном вам тоже интересно? Свят сделал глубокий вдох, и в этой тишине его голос, обычно сухой и канцелярский, дрогнул. -- Вы думали, я ищу интрижек или пытаюсь выслужиться перед Высшими? -- он горько усмехнулся, глядя на свои бледные руки. -- Тот демон казначей Дайвела. Я шептался с ним, потому что пытался выкупить право на одну встречу. Он поднял взгляд, и в его зеленых глазах, всегда скрытых за маской равнодушия, плескалась такая бездна боли, что даже Влад невольно отступил на шаг. -- У меня есть сын, -- голос Свята звучал неестественно ровно. -- Ему семнадцать. Эльфы живут долго и в двадцать один перестают стареть, поэтому ничего удивительного тут нет. Так вот, о моем сыне.. Когда он был младенцем, его мать, Агния… она была вампиром, сделала величайшую глупость, которая до основания разрушила наши жизни, хотя виноват в этом, конечно, был я. Мы были молоды, глупы, я совершил непростительную ошибку, ранив её самолюбие из-за пустяковой обиды, приревновав ее, я сказал, что никогда не любил и был с ней лишь по приказу Анхеля, он обожает династические браки. Она ушла в тот же вечер и просто растворилась тумане Посмертия, сына она, естественно, забрала с собой. Я искал её все эти годы, но Ад хорошо скрывает следы. Лишь недавно я узнал правду: Агния давно мертва. Вампиры живут долго, но… не вечно, и думаю... она сама решила уйти, надеюсь только, не из-за меня. Свят замолчал, сглотнув ком в горле. Его рука машинально потянулась к воротнику, словно он пытался ослабить удушающий узел галстука. — Наш сын… его нашли. Он уже очень давно в гареме Дайвела, его там держат как диковинку, как… украшение. Я не могу просто ворваться туда и забрать его, меня сотрут в порошок, поэтому я пропадал по вечерам, поэтому вывел со счетов все свои активы, поэтому был так холоден, у меня просто не было сил ни на что. Я пытался превратить себя в холодную статую без чувств и эмоций, просто чтобы не сойти с ума. В гостиной воцарилась тишина, от которой звенело в ушах. Рома замер, его рожки чуть опустились, а хвост перестал нервно дергаться. Он смотрел на Свята, и в его янтарных глазах отражалось осознание того, насколько глубоко он ошибался. -- И всё то время, пока я пытался стать безупречным секретарем и идеальным исполнителем, я чувствовал, как та пропасть, которую я сам вырыл между собой и сыном, становится всё шире, -- Свят закрыл глаза. --Тот день, когда Агния ушла, стал концом моей юности. Я повзрослел за одну ночь, став машиной для бумаг, и я поклялся себе, что, если найду сына, то не допущу, чтобы он повторил мою судьбу. Я хочу исправить ту ошибку, Ром, хочу хотя бы раз в жизни быть не канцелярской крысой, а отцом, который может защитить своего ребёнка. Рома медленно поднялся с дивана, в комнате было так тихо, что каждое его движение казалось громом. Он подошел к Святу вплотную, и я заметил, как дрожат руки эльфа. Руки, которые всегда держали перо или пилон с пугающей точностью, теперь нуждались в опоре. -- Ты…-- Рома запнулся, голос его звучал глухо. -- Ты почему сразу не сказал? Думал, мы тебя осудим? -- Я думал, что должен справиться сам, -- отрезал Свят, хотя в его тоне уже не было высокомерия.-- Секретарь обязан быть одиноким и не принимать ничью помощь, это мой крест. Влад тяжело вздохнул, его обычный саркастичный тон испарился. Он подошел к эльфу и без лишних церемоний хлопнул его по плечу так, что Свят слегка пошатнулся. -- Ну, папаша, попал ты по-крупному, -- буркнул Влад, в глазах которого впервые за всё время я увидел что-то вроде сочувствия. -- Зачем ты вообще в это ввязался в одиночку? Ты хоть понимаешь, что Дайвел это не просто какой-то мелкий, прости, Рома, бес, это Верховный Демон, который не отпускает свою собственность ни при каких условиях? -- Я знаю, -- холодно ответил Свят, снова становясь на долю секунды тем самым эльфом, которого мы знали. -- И именно поэтому мне нужно ваше шоу. Он снова посмотрел на Рому, в этом взгляде было нечто большее, чем просьба о помощи, этото была мольба о доверии. -- Большой Адский Фестиваль -- единственная возможность получить личную аудиенцию у Высшего Совета и покровительство Анхеля. Если мы победим, если мы станем лучшими… я смогу просить не о проекте, а о возвращении того, кто мне дорог. Я не просто хочу победить, чтобы потешить самолюбие Ада, мне нужен карт-бланш, чтобы выкупить жизнь сына. Рома медленно взял руку Свята в свои, его хвост, который все это время висел безвольно, теперь начал обвивать запястье эльфа, словно поддерживая его. -- Мы не просто победим, -- сказал Рома, и в его янтарных глазах снова вспыхнул тот самый безумный огонек бунтаря, -- мы вынесем этот гарем вперёд ногами, если придётся. Я чувствовал, как воздух в комнате наэлектризован. Мы были бандой творческих психов, киношников и изгоев, но сейчас всё стало предельно серьезно. -- Значит так, -- я подал голос, вставая со стула. Миг спрыгнул на пол и подошел к ногам Свята, утвердительно мяукнув. -- Свят, ты больше не просто секретарь, ты часть нашей семьи, и если мы идем на Фестиваль, то идем не ради тщеславия Ада, мы идем на войну за твоего сына. Ад, перекраивай сценарий. Нам нужно шоу, после которого даже Дайвел не сможет отказать. Ад, до этого момента молчавший, вскочил с места, его плащ эффектно взметнулся, а в глазах зажглось предвкушение величайшей катастрофы и триумфа одновременно. -- О, мальчики мои… -- прошептал он, начиная судорожно писать в блокноте. —Это будет не просто номер, это будет манифест. Вроде мы действовали правильно , но я видел, что Свят всё еще смотрел на Рому, его глазах отражалась не только решимость, но и какая-то новая, пугающая надежда. Он был эльфом, который привык все контролировать, и сейчас, вручая свою судьбу нам, он совершал самый рискованный прыжок в своей жизни. -- Рома, -- тихо позвал он, и голос его дрогнул. -- Ты не обязан… -- Заткнись, -- Рома улыбнулся той самой, наглой и любящей улыбкой, от которой у эльфа дрогнули ресницы. -- Мы твоя команда, а своих мы, как ты помнишь, не отдаём. И тут в дверь постучали. Это был не обычный стук, а медленный, тяжелый, ритмичный удар, от которого по стенам пошли трещины, а магические светильники в коридоре замигали, словно от нехватки энергии. Мы все обернулись, даже Кай, который всегда сохранял невозмутимость, напрягся. Свят побледнел настолько, что стал почти прозрачным, и его рука непроизвольно сжалась на запястье Ромы. -- Они узнали, -- прошептал он, кто-то слил мои действия Дайвелу, о черт! .Дверь распахнулась не от руки её вынесло вместе с петлями мощным ударом магической волны. В проёме, окутанный ядовито-фиолетовым туманом, стоял огромный верзила в маске из кости дракона. Мы узнали его, Кирстен, он был личным киллером Дайвела тем, кто приходил, когда нужно было убрать лишних свидетелей или приструнить строптивых. -- Секретарь, -- голос гостя звучал как скрежет камней. -- Ты полез не в своё дело, сунув нос в дела Дайвела. По нашим правилам, тот, кто узнал лишнее, должен исчезнуть и неважно, кто рядом с ним. Миг на полу вдруг ощетинился, его шерсть встала дыбом, а в горле заклокотал звук, от которого задрожали стёкла: маленький котёнок сейчас выглядел как свирепый страж. -- Убирайся, -- голос Влада прозвучал тихо, но в нём была такая угроза, что гость на секунду замешкался. Влад был готов защищать своих до последнего. --Послушай, ты хоть понимаешь, что ты несёшь? -- Свят сделал шаг вперед, загораживая собой Рому. Его поза была спокойной, но в глазах горел холодный огонь. -- Разве я нарушал правила? Я был в офисе Дайвела, я просил аудиенции, честно и открыто, я не крысятничал, не крал секреты. --Ты задавал вопросы, на которые не имел права, а потом тебя и вовсе видели в гареме, --отрезал верзила, поднимая руку. В его ладони начала разрастаться чёрная, неприятная пустота. -- Дайвел не терпит, когда к его игрушкам проявляет интерес кто-то другой. -- Парень, к которому приходил Свят, не игрушка! -- Рома вырвался из-за спины Свята, его янтарные глаза пылали. -- Не говори о нем так, ведь он чей-то сын! -- Сын? В Аду? Какая глупость, -- верзила едва заметно ухмыльнулся, а потом ударил. Волна чёрной энергии, от которой пол под нашими ногами начал покрываться инеем, устремилась прямо в центр гостиной. Но Кай сработал быстрее, он прыгнул вперед, трансформируясь в мощного зверя. Удар столкнулся с его защитным барьером, и гостиную сотряс такой взрыв, что люстры разлетелись в пыль. -- Ад, уводи их! -- прорычал Кай, сдерживая натиск. -- Рома, бери Свята и уходите через чёрный ход! Это приказ! -- Нет! --!Рома не сдвинулся с места. Он чувствовал, что сейчас решится всё. — Если мы сбежим, они придут за нами завтра! Ад вдруг выпрямился, поправил очки и вытащил золотой мегафон подарок Анхеля, который мы берегли для особого случая. -- Ну, раз вы хотите шоу, -- процедил Ад, -- то вы его получите. Рома, Свят! На пилон! Прямо сейчас! -- Ты с ума сошёл?! -- крикнул Влад, отбиваясь от магических цепей. -- Быстрее! -- заорал Ад. -- Илья, включай музыку! Самую мощную! Свят посмотрел на Рому, в этом взгляде не было страха, только решимость человека, который готов бороться до конца. Рома всё понял без слов. Они рванули к зеркальному шесту, стоящему посреди разгромленной комнаты. -- Если мы не выживем, -- крикнул Рома, прыгая на пилон, — я всё равно найду тебя там, за Вторым Кругом! -- Мы выживем, -- ответил Свят, взлетая вслед за ним. -- Мы артисты, шоу не заканчивается, пока не закроется занавес. Они синхронно взлетели вверх, и когда музыка тяжёлый, рваный, агрессивный бит ударила по стенам, всё вокруг начало меняться. Верзила замер, его рука с чёрной энергией застыла в воздухе. Он смотрел на них, не в силах оторвать взгляд от того, как бес и эльф, сплетаясь в танце, создавали вокруг себя кокон из такой чистой, первобытной силы, что само Посмертие начинало отступать. -- Смотри, -- прошептал Рома, зависая в шпагате над головой врага, -- смотри, как танцуют те, кому нечего терять! И в этот момент в дверях возникла высокая фигура, Анхель наконец решил узнать, что происходит. Он смотрел на нас, его лицо было спокойным, но в глазах читалась странная усмешка. -- Вы закончили с погромом? -- тихо спросил он, и весь шум боя мгновенно стих.-- Кирстен, у тебя есть пять секунд, чтобы убраться из моего театра, пока я не решил, что твое присутствие здесь мне больше не нравится. Верзила помедлил, но его рука опустилась. Он бросил взгляд на Свята, на Рому, на нас израненных, но не сломленных и, не проронив ни слова, растворился в тени. -- Он вернется, -- сказал Анхель, перешагивая через остатки двери, -- Дайвел не простит вам этого представления. Свят соскользнул с пилона и тут же обнял Рому, который едва не падал от усталости. Мы все стояли посреди разрушенного особняка, тяжело дыша. -- Мы знали, на что шли, -- выдохнул Влад, вытирая кровь с губы. -- Что теперь? -- спросил Рома, глядя на Анхеля. Анхель подошёл к Святу и положил руку на его плечо. -- Теперь, -- ответил Высший Демон, -- вам нужно сделать шоу, которое заставит самого Дайвела отступить. У вас есть время до Фестиваля, считайте, что я официально дарую вам свою защиту, но помните: если проиграете, вас порвут, я не смогу вмешаться дважды. Когда Анхель ушёл, в гостиной воцарилась тишина. Рома прижался к Святу, а Свят, впервые за долгие годы, позволил себе спрятать лицо на плече беса. -- Мы сделаем это, Свят, -- прошептал Рома, -- ради него, твоего сына. И тут из кармана Свята раздался слабый механический писк. Эльф отстранился, вытащил старый кристалл связи, который, казалось, был раздавлен во время схватки. Кристалл засветился красным и из него донёсся голос молодой, срывающийся на хрип. -- Отец?.. Ты слышишь меня? Они... они что-то затевают. Дайвел говорит, что готовит большой аукцион, он хочет выставить нас всех на торги... чтобы нас купили Высшие. Отец, я не вещь... я скоро попробую выбраться. Кристалл погас. Рома и Свят переглянулись, время, которое у нас было, сократилось до нескольких дней. Гостиная погрузилась в тяжелую, звенящую тишину. Слова юного полукровки хрупкие, полные отчаянной надежды эхом отдавались в наших головах. "Я скоро попробую выбраться". Это была не просто просьба о помощи, это был обратный отсчёт, мы прекрасно понимали, если он попытается сбежать, ему хана. Свят медленно опустился на покосившийся диван, сжимая в руках остывший кристалл. Его лицо, еще минуту назад полное решимости, теперь было бледным, как у призрака. -- Аукцион, -- прошептал он, и в его голосе слышалось отчаяние человека, который только что понял, что его время истекло. -- Дайвел не станет ждать Фестиваля, он понял, что я что-то затеваю, и решил избавиться от Лиса раньше, чтобы обезопасить себя. Он продаст неликвид до объявления результатов... Рома присел перед ним на корточки, бережно перехватывая руки эльфа. Его пальцы, испачканные в пыли и крови, контрастировали с идеальной бледностью кожи Свята. -- Эй, -- негромко позвал Рома, заглядывая ему в глаза. -- Смотри на меня. Ты обещал, что мы будем командой, помнишь? Если аукцион будет раньше, значит, и наше выступление будет раньше. Мы не будем ждать приглашения на Фестиваль. Влад, который до этого задумчиво вертел в руках свою сумку с реквизитом, вдруг ударил кулаком по столу, заставив Мига спрыгнуть с карниза. -- Ромка прав! -- Влад хищно оскалился. -- Ад, сколько у нас времени до того, как этот Дайвел начнет свою распродажу? Ад, который всё это время лихорадочно перелистывал страницы своего блокнота, поднял голову. Его глаза горели безумием, которое всегда предшествовало нашим самым грандиозным идеям. -- По моим сведениям, и поверь, они точные, -- Ад понизил голос, -- аукцион назначен на послезавтра. В закрытом зале Дайвела, куда доступ имеют только высшие с приглашениями. Мы не можем просто войти туда с билетами. Но… -- он сделал эффектную паузу, -- мы можем войти туда как артисты. -- Как артисты? -- Свят поднял голову, непонимающе глядя на Ада. --Нас не пустят даже на порог. -- Мы не пойдем под своими именами, -- Ад злорадно усмехнулся, разворачивая перед нами карту гарема Дайвела. -- Мы пойдем как труппа, которую пригласили для эксклюзивного развлекательного сопровождения. Дайвел обожает всё самое вызывающее и шокирующее, а что может быть более вызывающим, чем самое обсуждаемое шоу Посмертия, Летний дождь... Его хозяин -- мой хороший знакомый, он разрешит мне взять их костюмы, за приличную сумму, конечно, и мы... -- Это самоубийство, -- прошептал Свят, но в его глазах промелькнула искра согласия. — Но если это единственный способ попасть внутрь… -- Это единственный способ вытащить твоего сына, -- отрезал Кай, выходя из тени. Он подошел к Святу и положил тяжелую ладонь ему на плечо. -- Ты не будешь делать это один, мы вытащим пацана. Я подошел к ним, чувствуя, как внутри меня, вслед за страхом, закипает чистое, творческое возбуждение. Наша жизнь это всегда риск, всегда бег по лезвию ножа, но когда на кону стоит чья-то свобода, это перестает быть просто работой. Это становится нашим самым важным делом, которое мы сделаем вместе. -- Значит, план такой, -- сказал я, обводя взглядом всех присутствующих. -- Мы не ждем Фестиваля, мы превращаем этот аукцион в наш собственный театр. Рома поднялся, его хвост снова начал ритмично бить в такт его участившемуся пульсу. Он посмотрел на свои ладони, привыкшие к боли и хвату пилона, а затем на Свята. --Ну что, папаша, -- тихо сказал Рома, и в его глазах отразилась нежность, перемешанная с любовью, -- ты научишь меня танцевать так, чтобы у самого Дайвела глаза на лоб полезли? Мы не просто заберем твоего сынв, мы устроим такое шоу, что он сам отпустит всех, кого держит в плену, лишь бы мы перестали разрушать его чертов зал. Свят медленно встал, расправил плечи и посмотрел на кристалл, который теперь мерцал ровным, спокойным светом. -- Сейчас , мне нужно предупредить Лиса, чтобы он не вздумал глупить, -- сказал он и отошёл в самый дальний угол. Вернувшись он убрал кристал в карман и посмотрел на нас -- свою новую, странную и единственную семью. -- У нас есть сорок восемь часов, -- сказал Свят, и его голос снова стал твердым, как сталь. -- Давайте сделаем это. Миг громко мяукнул, прыгнул на плечо Роме и требовательно посмотрел на меня, будто напоминая: шоу должно продолжаться. За окном театра багровое небо Ада начало наливаться тяжелым, предгрозовым цветом. Мы знали: то, что случится через два дня, либо сделает нас легендами, либо навсегда сотрёт с лица Посмертия и глядя на Рому и Свята, я точно знал, что мы выберем первое. -- Ад, -- скомандовал я, -- готовь костюмы. Рома, Свят на сцену. Илья, музыку, мы начинаем репетицию последней битвы. Мы не знали, что ждёт нас в гареме Дайвела, но одно было ясно точно: в этом зале станет очень жарко. Аукцион Дайвела был похож на застывшую каплю яда: роскошный, тихий, смертельно опасный. Зал, высеченный из чёрного обсидиана, тонул в тяжёлых запахах благовоний, скрывавших запах страха. На возвышении, за бархатным барьером, стояли те, кого Дайвел называл своими трофеями. Когда мы вошли, зал затих. Мы были не собой — Ад вырядил нас в такие костюмы, что даже самые прожженные демоны Посмертия отвлеклись от ставок. Мы были тенями, ожившими кошмарами, воплощением чистого, безудержного хаоса. Свят шёл впереди, в его глазах больше не было канцелярского холода только ледяная, выверенная ярость. Рядом с ним, словно натянутая струна, двигался Рома. Его кожа была покрыта светящимися символами, а движения — хищные и резкие заставляли всех вокруг невольно отступать. -- Начали, -- прошептал Свят, и в этот момент Илья, затаившийся где-то под потолком, врубил колонки. Музыка не просто зазвучала она ворвалась в зал, как удар хлыста. Мы вышли на пилоны, это не было похоже на то, что мы делали в театре, это был танец-вызов, танец-смерть. Свят и Рома крутились в таком бешеном темпе, что их фигуры сливались в единый вихрь. Каждый их жест, каждый обрыв вниз это была история о боли, о потере и о праве быть свободным. Дайвел, сидевший на своем троне, сначала насмешливо улыбался, но к середине номера его улыбка сползла. Аудитория была загипнотизирована. Мы не просто выступали, мы переписывали реальность этого зала. Свят, совершив невероятный кульбит, оказался на самом верху пилона, прямо над клеткой, где стоял Лис. Мальчишка с тонкими, почти эльфийскими чертами лица и ярко-рыжими, как опаленное пламя, волосами, смотрел вверх, затаив дыхание. В его глазах, когда он увидел Свята, читалось всё: удивление, узнавание и та самая, глубокая сыновья надежда, которую невозможно было спрятать. Рома в этот момент исполнил свой фирменный железный блок, перегородив путь стражникам, которые бросились к клетке. -- Сейчас! -- гкрикнул Свят. Сверху обрушился поток магии, который Ад и я готовили всё это время. Свет ослепил зал, превращая обсидиан в зеркало. В этом хаосе Свят спрыгнул с пилона, в полете вырывая решетку клетки она не просто сломалась, она рассыпалась в пыль под напором его ярости. Лис рванулся навстречу, и их руки сплелись. -- Отец? выдохнул парень, голос которого был до боли похож на голос Свята много лет назад. -- Я здесь, -- ответил Свят, прижимая его к себе.-- Я здесь, Лис, больше никто тебя не тронет. Дайвел вскочил, взревев от ярости, но было поздно. Ад активировал мегафон, и по всему залу разнесся голос Анхеля, который всё это время наблюдал из тени ложи. -- Аукцион закрыт, Дайвел. Эти трофеи уже имеют владельца и по закону Совета, право первой крови и родства выше твоих контрактов. Дайвел замер, глядя на нас, его власть, основанная на страхе, разбилась о нашу безумную веру в то, что своих мы не отдаём. Он понимал, что если сейчас попытается нас остановить, то разрушит собственный дом. Мы уходили медленно, не оборачиваясь. Свят крепко держал Лиса за плечи, а Лис, всё ещё не веря в происходящее, оглядывал нас: безумного беса Рому, Влада, Ада -- всех нас, кто стал для него нежданным спасением. Когда мы вышли из зала в прохладную ночь Посмертия, тишина, повисшая вокруг, была самой сладкой тишиной в моей жизни. Свят остановился, глубоко вздохнул, и впервые на моей памяти его лицо расслабилось. Он посмотрел на сына, потом на Рому, и его рука, до этого сжимавшая плечо Лиса, легла на руку беса. -- Мы это сделали, -- тихо сказал Свят. Лис посмотрел на Рому, потом на Свята, и на его бледном лице заиграла улыбка робкая, но искренняя. -- А вы… правда сумасшедшие, -- тихо сказал он, потирая запястья, на которых еще виднелись следы от оков. -- Но, кажется, мне это нравится. Рома рассмеялся, подмигнув ему, и его хвост с кисточкой довольно дернулся. -- Привыкай, малец, -- сказал он. В нашей семье по-другому не умеют. Мы шли прочь от этого места, и багровое небо Ада уже не казалось таким пугающим. Впереди нас ждала неизвестность, новые проблемы и новые битвы, но сейчас это не имело значения. Мы забрали своё, а на остальное, я уверен, всем было наплевать.