Птенец, что дразнит кошку

Какаши, спрятавшийся на широкой балке за складками верхней портьеры, окружающей сцену, замер, глядя на нас сверху, пока зал взорвался аплодисментами и восторженными выкриками. И мне бы упиваться своей победой, но… Не смогла. Хиаши Хьюга, строгий и высокомерный глава клана, держал в объятьях призрак любимой женщины и, наверно, все ещё не осознавал, что представление завершилось. Пришлось стянуть с лица маску. Мужчина вздрогнул, моргнув. В мечтах я стояла над коленопреклонным Хьюгой и говорила что-то вроде «ну что вы, Хиаши-сама, это же всего лишь танец», но сейчас, глядя прямо в бездну прозрачно-лиловых глаз, в которой плескался до того тщательно скрываемый океан боли, у меня язык не повернулся бы сказать нечто подобное. Я накрыла его лицо маской и услышала запоздалый судорожный вздох, будто мужчина только вспомнил, что нужно дышать. — Простите, Хиаши-доно, — подскочивший ком я сглотнула с горечью, осевшей в горле. В нос ударил запах чужого одеколона — древесный, терпкий, настоявшийся аромат, заполняющий легкие чужой беспросветной тоской. Хиаши покачал головой, перехватывая из моей руки маску, и поднялся, аккуратно уложив меня на пол. Занавес опустился на сцену, но мужчина успел проскользнуть под тяжелой тканью прежде, чем та скрыла меня от полного оваций зала. Почти все шиноби и просто зрители повставали со своих мест, аплодируя, но я, постепенно восстанавливая сорванное танцем дыхание, совершенно не чувствовала триумфа. Коридор до гримерки был пуст — все сотрудники театра занимались проводом зрителей из зала. Шатаясь, я прошлась босыми ногами по скрипучим доскам, толкнула дверь и подошла к выделенному мне шкафчику. Открыла металлическую дверцу, стянула парик, замотав головой, и, уже развязывая пояс сценического кимоно, услышала сбоку: — Вы были прекрасны. От неожиданности я шарахнулась в сторону и едва не упала, запнувшись оставленную прямо посреди гримерки сумку. Парень сразу оказался рядом, дернув за запястье на себя и помогая устоять на месте. Ками-сама, этот мальчишка меня точно до инфаркта доведет! — Неджи, твою… — очень хотелось выругаться, но я только похлопала свободной рукой по груди, привалившись плечом к соседнему закрытому шкафчику. Посмотрела в прозрачно-лиловые глаза. Почему-то они казались… немного ярче цветом. — Зачем так людей пугать? Я не шиноби — я ваше приближение не чувствую. — Простите, — парень виновато опустил голову. — Я думал, вы слышали мои шаги. — Как Хиаши-доно? — спросила тихо. Куда направился мужчина я не видела, и это вызывало беспокойство. Очухавшаяся совесть, дремавшая последнюю неделю в закутке подсознания, теперь настойчиво постукивала молоточком по темечку. Наверно, я и правда перестаралась. — Хиаши-сама ушел вместе с Хинатой-сама, — Неджи чуть наклонил голову. Подпрыгнули ремешки протектора. — Надеюсь, они поговорят по душам, — если он ушел с Хинатой, значит, не все потеряно. Хиаши стоит быть более внимательнее к дочери, и, надеюсь, мой танец натолкнул его на кое-какие мысли. Сделала глубокий вдох… и очень зря. Пояс, который я уже успела развязать и про который совершенно забыла из-за испуга, проскользнул по пышной юбке между нашими телами и упал к ногам, а тяжелый ворот юката, который этим самым поясом и держался, сполз по нижнему шифоновому подкладу. Ещё во время танца порвалась одна из его завязок, и ткань открыла глубокую ложбинку груди, в которую мы вперились взглядом… одновременно с Неджи. Когда я вновь подняла глаза, наткнувшись на прозрачно-лиловые омуты напротив, осознала что, во-первых, парень все ещё удерживает мое запястье сжавшимися пальцами, а во-вторых, что до катастрофы, когда противный текучий подклад откроет ещё больше, чем нужно, остались считанные секунды. Поэтому от гения я снова шарахнулась, вцепившись в разъехавшийся ворот. Парень растерянно моргнул, а потом и вовсе круто повернулся на пятках, встав ко мне спиной. — Прошу прощения, — глухо сказал Неджи. — Ничего, — сердце снова затрепетало. Надо отвлечься. Нельзя развивать мысль — это ведь всего лишь случайность. Недоразумение. — Передай ребятам, что завтра вечером сбор у меня. Хочу испечь чего-нибудь вкусного. Ещё во время репетиций и подготовки номера для Хиаши вне зависимости от его успеха я планировала пригласить генинов на посиделки. К счастью, мозг успел зацепиться за эту мысль прежде, чем я окончательно потеряла способность соображать. И вот толку от моего реального возраста и попыток трезво оценивать ситуацию? В теле восемнадцатилетней молодой девушки бушуют ублюдские гормоны, которые все портят. — Вы были правы, — вопреки ожиданиям, Неджи не ушел, и даже маленький конфуз никак, похоже, не отразился на его желании сказать то, что парень собирался. Переодеваться, когда ожившая мечта, владеющая, между прочим, бьякуганом, стоит к тебе спиной, немного… — ладно, много! — неловко, но, раз Неджи все равно сколько обнаженных участков моего тела он увидел… Просто забудем об этом. — Этот танец придумала Хината-сама? — Почти весь, — воспоминания о счастливой девочке, скользящей под луной по глади озера, отозвались в груди теплотой. — Может, работа шиноби ей дается с трудом, но танцевать — точно её призвание. Сняв верхнюю юката, я осталась в полупрозрачной шифоновой нижней, которая и служила подкладом. Бюстгальтера на мне не было — при танце он главный враг гибкости и дыхания. Я уже порывалась накинуть сверху футболку, чтобы не стеснять ни себя, ни Неджи но… — Скажи, — спросила я, высунувшись из-за шкафчика, — бьякуган ведь сквозь стены и предметы видит, так? — Да, — Неджи даже не шелохнулся. — И через одежду тоже, — логично предположила я. Раз они видят чакру в теле, которое зачастую скрыто тканью, то понятно, что они видят и само тело. И чего я, спрашивается, стесняюсь? Хината, Неджи и даже Хиаши не раз меня сканировали, так что все, что я пытаюсь спрятать, они давно рассмотрели. — Мы… не фокусируем на этом внимания, — я впервые слышала, чтобы гений запнулся. Наверно, подбирал слова. — Нас интересует только чакра и ее каналы. — Вот как, — а у меня и чакры-то нет. Даже с этой точки зрения я Неджи ну никак не могу заинтересовать. Еще раз убеждаюсь, что все эти фанфики про «вспыхнувшую страсть» с Хьюгами — всего лишь глупые фантазии. — Раз уж ты здесь, поможешь с завязками? — Хьюга Неджи, ты свободен, — послышался голос Какаши. Я обернулась, и парень, который уже потянул ко мне руки, резко их уронил. — Она справится без тебя. Когда Неджи, поклонившись, вышел в коридор, я уставилась в темный глаз. — Ты зачем парня соблазняешь, Акари? — спросил мужчина, подперев косяк. — Я? Соблазняю? — На это мог повестись Наруто, Киба, даже Ли, но… Рентгенолог, отработав у аппарата несколько лет, перестает пялится на женскую грудь, а у Неджи бьякуган с рождения. Какое, к черту, соблазнение? — Я просто попросила помочь. — У мужчин это работает иначе, чем у женщин, — выслушав мои доводы относительно бьякугана, Какаши все равно был не согласен. — Ты можешь нравится пацану только как человек, но он все равно… — Нет, — замотала головой, перебивая. Кто угодно, только не Хьюга Неджи. — Это невозможно. — Каким бы равнодушным Неджи ни казался, он — парень, а ты — девушка. Красивая девушка, Акари, — Какаши подошел ближе. Мягко обхватив ладонями в перчатках за плечи, повернул меня к себе спиной. Шершавые теплые пальцы коснулись шеи, убирая волосы на бок. Зашуршала ткань. Мужчина начал тянуть за завязки корсета, ослабляя натяжение. — Поэтому советую тебе быть осторожнее. Не стоит играть с чужими чувствами. «Вы были прекрасны» — шепнул в воспоминаниях бархатный голос. Закончив с завязками, джоунин исчез так же внезапно, как и появился. Хмыкнула в тишине. Я сыграла с чувствами только одного человека — Хиаши, — чтобы не лишиться оклада на полгода. С Неджи я никогда не пыталась играть и не собираюсь, но действия парня становятся все страннее и страннее. Сначала слова про соблазнение, потом то ненавязчивое прикосновение к моим волосам, теперь внезапный комплимент… На Неджи это совершенно не похоже. Или он был настолько впечатлен моим танцем, что на секунду сбросил свою привычную маску отчуждения и равнодушия? Домой я вернулась ближе к утру. Приняла душ и сразу бухнулась досыпать оставшиеся пару часов до будильника и выхода на работу. Вставать было тяжко — целую неделю я ложилась далеко за полночь, репетируя представление и танец, — и даже кофе меня не взбодрил. Может, потому, что эту самую неделю только на нем и выживала? Цунаде, узрев с утра огромные круги под моими глазами, отпустила пораньше, и я успела не только приготовить сладких пирогов для ребят, но и немного прибрать образовавшийся за неделю хаос. Посиделки прошли весело — мы ели, играли в настолки, подтрунивали друг друга, обсуждали мой танец… Команды Гая не было — их в обед Хокаге отправила на задание, поэтому Ли, Тен Тен и Неджи свои вкусняшки пропустили. Я испытывала двоякие чувства: с одной стороны я скучала, но с другой без ожившей мечты под боком дышалось намного легче, ведь не приходилось себя контролировать. И кое-кто очень, чтоб его, внимательный это заметил. — Почему к нему у тебя особое отношение? — спросил Какаши, откинувшись на спинку стула. — Разве особое? — ответила я и сразу прикрыла рукой рот. Даже не переспросила кого он имеет в виду. Сдала себя, как говорится, со всеми потрохами. Вырулить попыталась, но получилось так себе: — Я ко всем ребятам отношусь одинаково. После посиделок генины разбежались по домам, и только Наруто, вырубившийся где-то к середине вечера, привычно-незапланированно остался ночевать. Какаши помог мне перенести мальчика в бывшую комнату Акари, помыть посуду и прибраться в гостинной, а потом сгонял в магазин, прикупив пару баночек пива с закусками. Во время уборки я нашла в квартире раскладной деревянный столик с двумя стульями и, освободив от всякого застарелого хлама балкон, устроила небольшую зону отдыха на свежем воздухе. С недавних пор для нас с Какаши она стала местом для откровений. — Ко всем, кроме Неджи, — мужчина оторвал голову от засушенной рыбы и, сняв маску, сунул плоский хвост в рот. Пожевал и повернулся ко мне: — Он единственный, с кем ты никогда не начинаешь диалог первой, и единственный, чьих прикосновений ты избегаешь. Я попыталась что-то сказать, но Какаши посмотрел на меня таким красноречивым взглядом единственного видимого глаза, что оставалось только вздохнуть, признавая его правоту. Правда, спросил он то, что я ожидала и не ожидала услышать одновременно. — Он скоро умрет? Я хлебнула пива, залпом осушив почти половину банки. Мне удивиться, отнекиваться? Или согласиться, потому что частично Какаши прав? О смерти Неджи я не говорила никому. Мне казалось, что если этого не произносить вслух, оно не случится. Цунаде я пересказала хронологию аниме практически полностью, и надеялась, что мое вмешательство позволит избежать войны. Но, не смотря на то, что Хокаге уже сейчас начала масштабную подготовку по всем фронтам, в глубине души я мало верила в успех этой затеи. Кабуто, Мадара и прочие засранцы, почуяв подвох, могут с легкостью изменить свою стратегию, и все мои «предсказания» пойдут по одному месту. — Какаши, — начала я, гулко сглотнув, — как ты думаешь, кто был моим любимым персонажем? — Я? — без раздумий спросил джоунин, указав на себя пальцем и растянув полноватые губы в улыбке. Покачала головой. Мужчина сразу стал серьезным. Вытянул скрещенные ноги к балконным перилам и сложил руки на животе, покачивая стопой. — Узумаки Наруто? — Нет. — Учиха Саске? — в брезгливом прищуре глаза читалось «и ты туда же». — Этот кусок депрессии? Сирота из уничтоженного клана с вечно угрюмым выражением лица и взглядом «месть моя будет ужасна»? Нет, спасибо, я за здоровые отношения, — сказала и оторвала часть волокна от кальмара, которое до того вертела в пальцах. Уж кто-кто, а Саске был моим самым нелюбимым персонажем еще с детства. И даже второй сезон этого никак не изменил. Какаши ничего не отвечал долгую минуту. Только пригубливал пива из своей банки и дожевал несчастную рыбеху. — А-а-а… — понимающе протянул джунин, закидывая руки за голову. До него, кажется, наконец-то дошло. Но Какаши не был бы Какаши, если б не подколол меня. — Тот кусок депрессии. Сирота из побочной ветви клана с вечно равнодушным выражением лица и взглядом «вокруг одни идиоты»? Здоровые отношения, Акари? Я бросила в него кубиком сыра, который мужчина поймал, даже не повернув головы, и отправил в рот. То, что Саске и Неджи в некотором роде похожи, замечали многие фанаты, только вот последний из деревни не сбежал. Наверно, мог бы, если б не Печать Подчинения у него на лбу и не веление сюжета. — Экзамен на чунина его изменил, — парировала я. Бой Наруто с Неджи с точки зрения столкновения характеров был одним из самых сильных и сложных, и именно поэтому я скорее сдохну, чем скажу, что человека, который только-только перестал верить в неотвратимость обстоятельств, ждет смерть. — Он больше не верит в судьбу. — Они с Саске похожи, — наставника седьмой команды посетили те же мысли, что и меня, — но у Саске на лице все написано, а Неджи… Никто не знает какой Неджи на самом деле. Возможно, пацан сам этого не знает. — Какаши повернулся ко мне и, помедлив, спросил: — Он тебе так сильно нравится? Ты поэтому с ним дистанцию держишь? — Нравится, — и сразу стало немного легче дышать, а в плечах исчезла тяжесть всех последних месяцев. Некоторые шиноби вроде Цунаде и Шизуне знали, что я чужачка, что старше, чем данное мне тело, но никто до Какаши так, наверно, и не догадался, что среди всех генинов один мальчишка запал мне в душу ещё двадцать лет назад. Последующие слова сами собой сорвались с губ: — Хоть ему и всего шестнадцать. Какое-то время мы молчали, рассматривая мерцающие огни ночной деревни. Квартира Акари располагалась ближе к спальным кварталам, достаточно далеко от центральных улиц или торговых рядков, поэтому с наступлением ночи у дома было довольно тихо и темно. Только в парке под балконом с высокими раскидистыми деревьями мигали желтым редкие фонари, рассыпанные в стриженной страве и освещающие безлюдные дорожки вокруг глубокого пруда, отражающего звездное небо и сплющенный полумесяц. Мне, если честно, безумно нравился этот вид. Я могла бы любоваться им часами, особенно утром, на рассвете, и вечером, на закате. — Скажи ему, — выдал Какаши. Я поперхнулась пивом. — Однажды Неджи догадается, что ты его избегаешь, и лучше бы ему знать причину до того, как он успеет её придумать. — Ты как это себе представляешь? — вытерла рукавом мокрый подбородок. На самом деле я… думала об этом. Хотела облегчить свою ношу и выпалить Неджи признание, но… Совершенно не представляю как это можно сделать наименее безболезненно. Не хочу, чтобы парень смотрел на меня, как на сумасшедшую, или ещё хуже — возненавидел. — Я ведь намного старше. — Твоя душа — да, — пожал плечами джоунин, — но ты в теле Акари Като, которой едва исполнилось восемнадцать. У вас небольшая разница в возрасте… в отличие от роста. — Это ты меня сейчас стебешь или его? — хихикнула. Мое пиво закончилось, поэтому я, разочарованно встряхнув пустую банку, с хрустом смяла её до размера обглоданного яблока и кинула в предусмотрительно поставленное на балконе мусорное ведерко. — Обоих, — ответил Какаши.

***

— Надо было запереть тебя в тюрьме, в самой дальней камере и вообще в деревню обратно не выпускать, — Цунаде сидела за своим столом, уронив голову на сложенные руки, упирающиеся локтями в столешницу, и последние минут пять без остановки бормотала себе под нос. — Надо было запереть… — Может, скажешь в чем дело-то? — перспектива провести остаток дней за решеткой меня никак не радовала, и я бы запаниковала, если бы не стоящая за спиной Хокаге Шизуне, усиленно жестикулирующая не принимать слова начальства всерьез. — В чем дело? — Цунаде наконец-то подняла голову, а потом хлопнула по горе каких-то документов рядом с собой. Судя по внушительной высоте стопки и соседствующих с ними папок, свитков и прочих бумажных изделий, женщина зашивалась. — Гай уже месяц отказывается от всех заданий, а Хьюга неделю из своего поместья и носа не высовывает. Ты что с мужиками сделала, Акари?! — Ой, да ладно вам, — махнула рукой. Ореховые глаза опасно сузились, а на виске Хокаге запульсировала венка. — Это всего лишь танцы. — Один из самых лучших джоунинов и вредный, но блестящий советник — и оба, посмотрев твои «всего лишь танцы», как с катушек слетели! — подскочила Цунаде, уперев ладони в столешницу. Шизуне за ее спиной сложила ладони лодочкой, смотря на меня щенячьими глазами. — Я с танцами ни к кому не напрашивалась, — сложила руки на груди, постукивая папкой с заявками по своему предплечью. — Это была твоя идея. И ты же пригрозила мне сокращением оклада. — Это было невсерьез, — отвела взгляд сразу заметно подостывшая Хокаге. — На полгода. Ты поставила на кон полгода моей жизни. Это несправедливо, — безжалостно добила я, вспомнив недавние слова Неджи. Цунаде, уткнувшись на секунду в полоток, бухнулась обратно в свое кресло. Нет уж, со мной эти игры с перекладыванием вины не пройдут. — У меня стоял вопрос банального выживания. Хината, твой отец здоров? — Д-да, — встрепенувшаяся девочка, стоящая в толпе генинов, подала тихий голосок, — просто… не выходит из комнаты. — Вот видишь? Он взрослый мальчик, как и Гай, — Какаши скрыл смешок покашливаем в кулак. — Разберутся со своими чувствами и вернутся в строй. Цунаде хотела сказать что-то ещё, но в кабинет постучался Ко. И, достав из-за спины букет в белой и на вид дорогой обертке с лентой, протянул его мне с робкой улыбкой. Ни Хокаге, ни Шизуне, ни кто-либо из присутствующих вообще никак не успел среагировать на явное нарушение субординации. — Семь оранжевых роз! — потрясенно выдохнула Ино, прикладывая ладони к груди с мечтательным вздохом. — Это означает «неподдельное восхищение». — Ко-сан, — вытянутые лица Хинаты и Неджи уверили меня в то, что они к этому безобразию не причастны. Я еле как собралась с мыслями, выпав из недолгого оцепенения внезапным подарком. Приятно, конечно, но… — вы очень милый и хороший парень… — Простите, это не от меня, — перебил джоунин, неловко отведя взгляд прозрачно-лиловых глаз в сторону. — Хиаши-сама желает вам доброго утра. — Хиаши-сама? Мне? Желает доброго утра? — Я почти слышала звук, с которым челюсти невольных свидетелей встретились с кафельным полом. С минуту, наверно, я смотрела то на Хьюгу и цветы, то на Хинату с Неджи, которые, побледнев и без того бледными лицами до оттенка прозрачности, грозились выпасть с заявления в прострацию, и не могла подобрать слов. А когда все же нашла, потом стало стыдно вдвойне: — Вы когда умудрить своего главу башкой о землю приложить? — Твой талант меня поражает с каждым разом, Акари, — Цунаде задумчиво почесала алым ногтем свою щеку, а потом ехидно усмехнулась: — Или мне следует называть тебя госпожой Хьюга? — Иди в задницу, Цуна, — субординация, сегодня не твой день. Да и не мой тоже. Какого хрена?! Я не собираюсь становиться мачехой Хинаты! У меня вообще виды на ее брата! Так… Нужно срочно спасать положение. Поймав быстрый взгляд Какаши, брошенный на застывшего с приоткрытым ртом Неджи, едва заметно качнула головой. Если я вот прям сейчас его на свидание приглашу, парня придется откачивать... как и меня. Поэтому выбираем ближайшую жертву. — Ко, не хотите сходить со мной на свидание? — Простите, Акари-сама, — поклонился парень. Заметно ниже, чем вообще положено гражданской. С каких пор я для клана Хьюга стала «госпожой»? Хиаши, твою мать! Ты что устроил?! — Но я надеялся прожить как можно дольше. — За это надо выпить, — развеселившаяся Цунаде, потирая руки, с широкой улыбкой достала из ящика своего стола графинчик с саке и пару пиал, откупорила крышку, разлила и, подняв тост, обратилась к полуобморочной мне, присевшей от шока на край рабочего стола Хокаге: — Не забудь пригласить на свадьбу, Акари!