Командная работа.

Следующая неделя прошла на удивление Пети тихо.

      Не то чтобы негласная обида между Владом и Мишей исчерпала себя в этой импульсивной схватке — до такого было далеко. Скорее, обе стороны взяли что-то типо паузы.       Молчаливую, напряжённую, но паузу. Они не разговаривали друг с другом вообще, старались не пересекаться взглядами и уж тем более не вставать рядом в упражнениях.       Тренер, разумеется, это заметил и принял желательные меры по их перемирию.       — Дикиджи, Шайдоров, — позвал он к себе этих двоих, когда те были буквально в разных концах зала. Это было примерно на второй день молчания этой четвёрки. — Значится так, бегом в пару на разминку. Будете у меня мириться, и так всю неделю, — заявил он безапелляционно и его тон не предполагал возражений. — И в одной команде на отработке. Будете по новой привыкать друг к другу. Потому что на матче, если я вас рядом поставлю, вы должны будете играть, а не отношения выяснять.       Влад скрипнул зубами, кривясь и не смотря в чужую сторону, но смолчал. Миша поджал губы и только коротко кивнул, досадно выдыхая.       И следующий два дня они работали в ледяном молчании, ну, естественно относительном, так как без должных разговоров, скрипя сердцем, не обходилось. Передачи шли чётко, но без единого лишнего взгляда.       На третий день Миша случайно задел Влада локтем при блоке и буркнул: «Извини». Петя уже было дёрнулся в их сторону, боясь реакции друга, но тот его удивил.       Отрицательно покачал головой, похлопав того по плечу. И, если конечно у Гуменника к тому времени не случился инфаркт и всё следующее ему не показалось, Влад слегка улыбнулся и даже не хмурясь, сказал: "Да ладно, мой косяк."       На пятый они уже могли находиться рядом без того, чтобы воздух между ними не искрил. Даже как будто-бы стало не страшно оставлять их на едине.       Никто не называл это дружбой. Но до открытой вражды было уже далеко, а может, если подумать, и не было её....

———

Немного ранее.

Это был четвёртый день тренировок.

      Или пятый. Влад уже сбился со счёта. Дни в этом старом спортзале сливались в один бесконечный гул ламп, скрип кроссовок и напряжённые взгляды, которыми они все обменивались, делая вид, что привыкают друг к другу.       После утренней тренировки он шёл через университетский двор, засунув руки в карманы толстовки, и думал о том, что ещё немного — и он точно сорвётся.       Наверное не на Малинина даже, скорее всего на кого угодно. Просто потому что атмосфера в зале с каждым днём становилась всё тяжелее. И Петя, его друг, которого он знал два года, снова превращался в молчаливую статую. Хотя буквально в том году он только начал ему открываться и уже рассказал большую часть своей подноготной, а теперь снова уходит в себя из-за одного первокурсника, не знающего границ.       И этот самый первокурсник, Малинин, будто специально долбил по этой статуе в надежде, что она треснет, иначе и не скажешь.       — Дикиджи!       Вдруг раздался мужской голос откуда-то сзади, что его очень даже напугало и он дёргано обернулся. Его догонял Миша, махая рукой, мол, подожди. Запыхавшийся, с растрёпанными ветром волосами, он подбежал к парню и выплёвывая свои лёгкие, упёрся руками в колени.       Влад стоял, выгнув бровь. Вроде тому он ничего не должен был, да и симпатии со стороны казаха в любом виде в его сторону не наблюдалось. Тогда вопрос, что он собственно тут бегает.       Но как только его дыхание вроде как восстановилось и он выпрямился, Шайдоров заулыбался, неловко почёсывая затылок.       — Слушай, ты сейчас на историю физры? У нас просто совместная пара.       Влад сначала пару раз поморгал, пытаясь понять, что до него донесли, но как только понял, приоткрыл рот и издал протяжное "А-а-а..". После чего немного подумал, но в конце-концов неуверенно пожал плечами.       — Да не знаю... А ты?       — Вот, совершенно та же проблема, хуй знает, — Миша сделал последний тяжёлый вздох, а после размеренно пошагал по тропинке, ожидая, что за ним пойдут следом. — Там профессор опять будет два часа бубнить про советскую систему подготовки, ещё так нудно... Феее... Я лучше в сквере посижу, чем буду это слушать.       Влад покосился на него, очень даже внимательно слушая.       Если так посчитать, то по сути они почти не разговаривали с первого дня. Так, обменивались мячами на разминке да перекидывались короткими фразами в раздевалке. Особый нейтралитет так сказать.       Миша всегда держался рядом с Ильёй, Влад, как ожидаемо, рядом с Петей. И негласным правилом они таким образом оказались по разные стороны невидимой баррикады. Но сейчас, без Ильи за плечом, Миша выглядел иначе — спокойнее, что-ли. Обычный парень, оказывается даже без каких-либо выебонов.       — По той же причине не горю желанием, — признался Влад, усмехаясь. — Кофе будешь?       Миша удивленно посмотрел на него, а потом как у довольного пса, у него заблестели глаза. Как Влад понял, утренняя тренировка выжала из него все соки.       — Буду, — кивая как болванчик, ответил он.

---

      В маленькой кафешке возле учебного заведения они взяли по стаканчику кофе, за которые как истинный джентльмен заплатил Влад, и вышли обратно в сквер.       Сентябрьское солнце — редкое в этом году явление, и поэтому очень порадовало, когда оно начало пробиваться сквозь облака и золотило жёлтеющие листья.       Скамейка под старым дубом была чуть сырой после вчерашнего дождя, но они всё равно сели, солнышко припекало, да и не особо их это волновало.       Влад с довольным вздохом уселся и откинулся на спинку, делая глоток, но тут же поморщился. Кофе, хотя чего он хотел за 300 рублей, был слишком горячим и слишком горьким. Но почему-то для него это стало своеобразным знаком судьбы и он решил, что хватит ходить вокруг да около. Если сейчас не скажет, спросит у Малинина напрямую, но чего-то ему казалось, что закончится разговор с ним не на доброй ноте.       — Слушай, я вот что спросить хотел, — начал он, глядя прямо перед собой. Мимо прошли сонные четверокурссники, и Влад недовольно скривился. Они, небось, только проснулись, а он уже на тренировке успел отпахать. Но поняв, что уже прилично молчит после своих первых слов, он продолжил. — Ты с Малининым давно дружишь?       Миша повернул голову, видимо тоже обратил внимание на прошедших. Его тёмные глаза смотрели настороженно, и говорили что он явно ждал подвоха.       — С детства. А что? — неуверенно пролепетал он, делая глоток своего приторного напитка.       — Да просто, понимаешь, понять пытаюсь, — с какой-то особой небрежностью проговорил кучерявый, теперь утыкаясь взглядом в стакан в руках.       — Что понять? — незамедлительно спросил Миша.       Влад опять замолчал, подбирая слова. Сказать прямо? Да не, не в глаз получит, так пошлют. Надо найти обходной путь... Но с его заторможенностью по утрам о таком остаётся только мечтать, поэтому он спросил более мягко. По крайней мере как умел.       — Почему он так себя ведёт, — на выдохе проговорил парень, пожимая плечами, будто сказал что-то неважное. — Вот смотри, давай на чистоту. Да, он талантливый, это все прекрасно видят даже без его выебонов. Он мог бы просто играть, получая восхищение к своей персоне, но он вместо этого каждый день лезет к Пете. Цепляется как-то, провоцирует. Я не пойму, ему что, скучно? Или у него цель какая-то? Не, если Петька ему именно как парень понравился и теперь просто от него внимания хочет я пойму. У меня не такие непрогрессивные взгляды, чтоб за это осуждать. Но тогда объясни мне, он что, с самооценкой низкой, что ничего лучше в таком случае не придумал.       Миша сначала заулыбался на слова кучерявого, а потом откровенно захихикал. Вроде как в голубизне своего друга он не подозревал, поэтому такие предположения его только позабавили. Когда Влад закончил тираду своего беспочвенного мнения, он отхлебнул кофе и пожал плечами, прежде чем ответить.       — На счёт последнего не уверен. Конечно, мало вероятно, что всё это из-за симпатии. У него всегда есть цель, просто он её не объясняет, и дело опять же не в том, кто его привлекает.       — А ты? Скажи мне, как человек, который наверняка знает. Может, хотя бы постараешься объяснить мне? Я не для того, чтобы наехать, не подумай. Просто реально хочу знать       Миша после этого долго молчал. Его пальцы крутили стакан в руке— туда-сюда, туда-сюда, рассматривая крышечку и взбалтывая содержимое. Потом он надрывно вздохнул, начиная свой монолог с горькой улыбкой в глазах.       — Илья такой, какой есть. Просто не умеет по-другому. Если ему кто-то интересен — он лезет, не со зла. И хватит уже об ориентации, дело совсем в другом. Просто ему нужно понять, что человек из себя представляет. А Гуменник... — Миша замялся. Он не знал как правильно подобрать слова, не задевая тему влюблённости, что совершенно не имеет ко всему отношения. — Он... Слишком спокойный для мира Ильи. Понимаешь, слишком правильный. И Илью это цепляет. Он не верит, что кто-то может быть настолько... Ну, железным, что-ли, ему нужны эмоции.       — Это не железо, — обречённо сказал Влад, качая головой. Кофе в руках стал в какой-то момент противным, что его аж затошнило. — Это просто защита.       — От чего? — встрепенулся Шайдоров. Да, это не его дело, но раз на то пошло, почему бы не спросить.       Влад лишь поджал губы и вновь покачал головой, на этот раз смотря в глаза казаха. Жест походил на "лучше не спрашивай", вот только он ответил.       — Это не моя история, поэтому не мне её рассказывать. Но поверь, у Пети есть причины быть таким. И когда Малинин его провоцирует — он не просто бесит его, он давит на то, что у Пети болит. Даже если сам этого не понимает. А если болит у Пети, болит и у меня.       Миша нахмурился. Всё-таки правду отец Ильи говорил в детстве, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Не следовало ему туда лезть.       — Я не знал, прости..       — Ну вот теперь знаешь, и то не всё. И если быть честными, лучше будет если не узнаешь.       Они снова замолчали. Где-то на ветке заливалась синица — звонко, беззаботно, совсем не в тон их разговору.       — Я не могу ему приказывать, — вдруг сказал Миша, делая очередной глоток, лишь бы занять руки. — Илья не тот человек, которому можно сказать «отойди», и он отойдёт. Если ему запретить — он на зло полезет ещё дальше. Он так устроен, как отец...       — Отец? — переспросил Влад, заинтересованный биографией нового знакомого.       Миша осёкся, будто сказал лишнее. Но потом махнул рукой, раз сказал а, то стоит говорить и б.       — Долгая история. Если коротко — его отец профессиональный тренер. Илья с детства привык, что на него либо давят, либо оценивают. Другого обращения от старших он и не знает. Вот и лезет к Гуменнику, потому что тот единственный, кто не пытается его переделать и не смотрит как на звезду. И Илье это непонятно, отчего он хочет разобраться.       — Разобраться можно и без провокаций, — съязвил он, не удержавшись.       — Я знаю. Я ему это уже говорил.       — И что?       — Ничего, — горько усмехнулся парень, отворачивая голову и смотря по сторонам. — Он сказал: «Я сам разберусь».       Влад лишь хмыкнул, не зная что ответить. Через пару секунд тишины он залпом допил остатки кофе и смял стакан в кулаке, от чего пластик жалобно хрустнул.       — Слушай, Шайдоров, я тебя прошу. Не как друг Пети, а как сокомандник. Поговори с ним ещё раз, а.       — Зачем? Он меня не послушает, увы, это бессмысленно, — покачал головой тот, уже не надеясь что разговор к чему-либо приведёт.       — Может, и не послушает, но ты хотя бы его друг. Единственный, кого он вообще слышит. Если ты скажешь ему не «отойди», а просто объяснишь, что Петя не соперник и тем более не стена, которую надо пробить. Может, он хотя бы задумается. Я не прошу чуда, просто, пожалуйста, попробуй. Ради команды.       Миша повернулся к нему корпусом и посмотрел долгим, изучающим взглядом. Потом вдруг хмыкнул.       — Знаешь, Дикиджи, я думал, ты просто энергичный. А ты, оказывается, ещё и упрямый.       — Мне считать это за комплимент? — заулыбался он, в привычной манере поиграв бровями и отбрасывая маску серьезности.       — Пф, не преувеличивай, — ловя настроение собеседника, Миша тоже заулыбался, отвечая на своеобразную подковырку.       Влад лишь фыркнул, и уже чуть более серьезно, но без улыбки, вернулся к основной теме.       — Ну так что? Поговоришь?       — Я не обещаю, что это что-то изменит. Илья упрямый и если он вбил себе что-то в голову — его танком не сдвинешь, — пожал плечами он, тоже добивая свой кофе.       — И всё-таки?       Миша помолчал. Потом вздохнул и поднялся со скамейки.       — Ладно. Я попробую. Но если он меня пошлёт, я тебе так и скажу. И ты от меня отстанешь.       — Договорились.       Миша уже сделал пару шагов к корпусу, когда Влад окликнул его.       — Шайдоров, — вдруг соскочил с места парень, машинально выкидывая стаканчик в рядом стоящую мусорку.       — Что? — обернулся он, с лёгкой доброжелательной улыбкой.       Влад сам того не понимая, слегка залип на эту настоящую улыбку. Искреннюю, такую, какие не дарят левым встречным уж точно. От одного осознания этого, захотелось самому заулыбаться этому. Но спустя пару секунд молчания, проглотил вязкую слюну и как-то хрипло ответил.       — Спасибо.       Миша лишь пожал плечами, как будто в его помощи нет ничего такого.       — Пока не за что.       И пошёл по дорожке в сквере.       Влад же остался, садясь обратно на скамейку, глядя ему вслед. Солнце окончательно вышло из-за туч и теперь отражалось в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. На душе было немного легче. Ничего не решилось — но он хотя бы попытался. И Миша, кажется, услышал.       А дальше — будь что будет.

———

      Ну, собственно, было что было, а именно — они получили пиздюлей друг от друга.       Петя наблюдал за взаимодействиями поцапавшихся молча со своих мест, и думал, что, возможно, тренер всё-таки знает, что делает и не зря старается слепить из их команды хоть что-то.       А Илья… Илья за эту неделю почти не лез.       Нет, он не стал паинькой в одночасье. Он всё так же бросал колкие комментарии и закатывал глаза, когда кто-то ошибался. Но в сторону Пети — молчал. Не потому, что забыл. Просто слова, сказанные в медкабинете, кажется, засели в нём глубже, чем он сам ожидал.

«Просто спроси»

      Он не спрашивал. Пока. Но перестал тыкать вслепую, и это уже было прогрессом, потому что теперь он обрабатывал чужое поведение, думая, с чего начать.       Но опять же, эта проблема следующих дней. А пока что нужно жить в настоящем и... Соревнования. Скоро первая игра этой команды.       За неделю до соревнований тренер собрал их всех в своей каморке.       Каморка была на удивление просторной, не из стереотипов, типо там и подышать не где. Нет, конечно не конферц зал, помещение, которое скорее всего было переделано из бывшей кладовки, или подсобки, под тренерский кабинет.       Вдоль стен стояли стеллажи с мячами, старые грамоты в рамках, пара потёртых стульев и рабочий стол, заваленный бумагами и всё тем же вездесущим блокнотом, что сейчас был раскрыт на одной из исчёрканых страниц.       Команда набилась туда целиком — двенадцать человек, плечом к плечу. И теперь от этого помещение казалось меньше, чем было на самом деле.       — Итак, — Громов захлопнул дверь и обвёл всех тяжёлым взглядом, прежде чем пройти к своему столу. — Все вы прекрасно знаете, что через неделю у вас первый матч. Университетская лига. Соперник — «Технологи». Команда средняя, не профи, но опять-таки, не мальчики для битья. Если мы им проигрываем, наши шансы на плей-офф резко падают, не совсем, но значительно. Если выигрываем — остаёмся в игре и имеем небольшой бонус.       Он сделал паузу и галдёж, что был до прихода тренера, был прекращён. Все его внимательно слушали и даже Марк не нашёлся с шуткой.       — Я долго думал над стартовым составом... — продолжил тренер, уже оказавшись на своём месте, перелистывая страницы блокнота, задерживаясь на одной нужной. — Учитывая всё, что я видел за этот почти месяц... Итак, приступим.       Он прокашлялся и стал зачитывать.       — Связующим оставляем Медведеву, с прошлого года остаёшься в основе. Диагональным пока будет Малинин... По поведению посмотрим как дальше. Доигровщики... Вот тут у меня честно возник диссонанс. Если ставить Гуменника и Дикиджи в пару, игра будет для Пети чуть легче, но тогда будет потеряна стабильность из-за эмоциональности другого, поэтому Влад, прости. Но на стартовый состав в доигровку пойдут Гуменник и Щербакова. Блокирующие, тут без комментариев Угожаев и... Шайдоров... Либеро — Петросян. Вопросы?       В каморке повисла тишина — но не та, что бывает перед бурей, а та, что бывает в первую секунду после удара молнии, гром будет не избежным. И как будто-бы все это понимали, начиная переглядываться.       — В смысле? — первой нарушила молчание Саша, и тон её был такой негодующий, что даже Аня нервно сжала её плечо в руке. Она стояла, скрестив руки на груди, и её рыжие волосы, собранные в хвост, казалось, топорщились от возмущения. — Я — диагональный. Почему я не в старте? Чем я хуже?       — Саша, Малинин на этой позиции сейчас показывает лучше результат, — ровно ответил тренер, ожидающий такого вопроса от той. — Это не значит, что ты не выйдешь или что ты хуже. Просто это значит, что стартовать будет он. Ты — замена, так скажем усиление.       — Усиление? — Саша недоверчиво прищурилась. — То есть я буду сидеть на скамейке и ждать, пока он устанет?       — Трусова, — предупреждающе протянул тренер, готовый отчитать ту за неспортивное поведение, но его перебил Марк.       — А связка? — он подался вперёд, и его голос звучал обиженно. — У нас что, один связующий? А как же я? Я вообще-то тоже связующий. И между прочим, у меня креативнее передачи, скидки смышлёнее, вы сами говорили мне в прошлом году. Почему я опять не в старте?       — Кондратюк, успокойся.       — Я спокоен! — Марк всплеснул руками и чуть не задел рядом стоявшего Влада. — Я абсолютно спокоен! Просто хочу понять, почему моя работа, да хотя бы последних недель, не оценена. Я что, плохо пасовал? У меня процент точных передач выше, чем у Медведевой на прошлой тренировке!       — Марк, — тихо сказал Семененко, и он осёкся. Не потому, что испугался. Просто услышал в его голосе что-то такое, от чего стало стыдно. Женя не желал упрекнуть, просто ждал, что он сам поймёт глупость своих выводов.       — Я не говорю, что ты плох, — терпеливо произнёс тренер, качая головой. — Но Медведева — самый опытный связующий в этой команде. У неё одиннадцать лет, не побоюсь этого слова, стажа за плечами. И она уже сработалась с нападающими. Это не вопрос таланта, это вопрос сыгранности и шансов на победу. Тем более, тебя же не выгоняют, если игра пойдёт хорошо, заменешь её.       Марк замолчал, но по его лицу было видно, что он не согласен.       — А можно вопрос? — подал голос Влад, неуверенно и как-то по-детски шагнув чуть в перёд.       — Валяй.       — Я тоже хочу знать, — начал он неуверенно, чуть запинаясь на полуслове. — Почему Щербакова в старте, а я нет? У меня прыжок выше. И резкость...       — У тебя нос ещё не до конца зажил, — сказал как отрезал Громов. — И ты сам знаешь, что с твоим эмоциональным состоянием сейчас стартовать рискованно. Ты хорош, Дикиджи, я не отрицаю, но мне нужны стабильные игроки в первом сете, слышишь? Хотя бы в первом посиди. А если игра пойдёт как мы планируем — выйдешь. А пока — Щербакова и Гуменник. Точка.       — Нос зажил! — Влад вновь шагнул вперёд. — И эмоциональное состояние у меня нормальное. Это у некоторых, — он покосился на Мишу, не зло, просто с капелькой недовольства. — Бывают проблемы с дисциплиной, но не у меня.       — А ты меня не трогай, — тут же отозвался Миша, даже не шелохнувшись на высказывание того. — Я-то в старте, в отличие от некоторых.       — Заткнулись оба, — негромко, но так, что все услышали, произнёс Петя. Снова этот тон, не требующий возражения, лишь подчинения и не более.       Влад, и Миша одновременно замолчали. Профилактическая беседа, проведённая в мед пункте, видимо усвоена.       Влад лишь скрипнул зубами, но кивнул, отступая обратно. Крыть было нечем.       — А я? — раздался тихий голос из угла, что до этого молчал, из-за чего все обернулись.       Соня стояла, привалившись плечом к стеллажу, и смотрела на тренера с тем самым выражением лица, которое бывало у неё перед тем, как она высказывала кому-нибудь всё, что о нём думает. Но сейчас в её глазах было не возмущение — скорее, усталое разочарование.       — Я центральный блокирующий, — сказала она. — И неплохой доигровщик. Почему меня опять на поле не пускают, я снова как козырь? Я слышала это уже в том году. А что, если ваш «козырь» так и просидит на скамейке весь матч? Что, если я нужна буду на площадке с первой минуты?       Тренер тяжело вздохнул. Он так же ждал этого вопроса и явно не хотел на него отвечать в таком контексте.       — Самоделкина, ты универсал, это правда. Но именно поэтому я хочу придержать тебя как козырь. Ты можешь выйти и на блок, и в доигровку, и, если что, даже связку подменить. Ты мне нужна свежей по ходу игры. А стартовать пока будут Угожаев и Шайдоров.       — То есть я тоже на скамейке, — резюмировала она, хмуря брови.       — На скамейке, — подтвердил тренер. — Но не потому, что ты хуже. А потому, что ты ценнее именно как универсальная замена при обстоятельствах. Понимаешь разницу?       Соня ничего не ответила. Просто отвернулась к стене, и Женя Медведева тихо коснулась её плеча, этим подбадривая.       В каморке стало душно. Напряжение, копившееся все эти дни, прорвалось наружу — не дракой, как в прошлый раз, а словами. Но от этого было не легче.       — Слушайте, — не выдержал Семененко, который до этого молча сидел на корточках у двери. — Может, хватит? Тренер сказал — состав стартовый. Это не значит, что он окончательный и всё, пиши пропало. Это первый матч таким составом, разберёмся по ходу, вы же не думаете что мы провалимся если кто-то не выйдет. Если уж хотите всем составом выходить, то вам на футбольную секцию.       — Легко тебе говорить, — буркнул Влад. — Ты вообще пока либеро. У тебя позиция одна, и то ты её с Аделией делишь.       — Не делит, — тихо, но твёрдо сказала Аделия. — Я стартовый либеро. Сёма такой же замена. Это разные вещи.       — Ой, ну прости, — закатил глаза кучерявый. — Конечно, разные. Просто удивительно, как одних ставят в старт, а других который год маринуют в банке, и самое главное, что все должны радоваться.       — Я не радуюсь, — спокойно ответил Женя. — Но и не ною.       Дикиджи вспыхнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но Гуменник сжал его локоть — коротко, жёстко, предупреждающе, и дёрнул на себя. Тот вновь замолчал. Семененко поймал взгляд Пети и едва заметно кивнул — то ли благодаря, то ли извиняясь.       — Так, — тренер хлопнул ладонью по столу, и все вздрогнули. — Я вас не для того собрал, чтобы вы тут друг другу глотки грызли. Вы хотите спорить? Хорошо. Давайте спорить, но спорить конструктивно.       Он обвёл их взглядом — каждого по очереди. Усталым, но цепким взглядом человека, который за свою карьеру перевидал сотни таких команд и знал: если дать им выговориться сейчас, на матче будет меньше проблем, да и сейчас скорее всего тоже.       — Я слушаю, — чуть крехтя объявил он, усаживаясь на свой стул. Он уже взял ручку, чтобы писать, но пока что только крутил её в пальцах. — У кого какие предложения? Только не «я хочу в старт», а по делу. Кто, куда и почему. И ты, — он ткнул пальцем в Петю. — Тоже говори. Ты капитан и твоё мнение я хочу услышать самым первым.       Петя, который до этого молча стоял у стеллажа, выпрямился. Он не любил говорить, когда все смотрят. Но тренер ждал и выбора особого не было.       — Я думаю, — медленно произнёс он, обдумывая каждое произнесённое слово. — что Медведева и я должны играть в связке.       — В смысле? В два связующего? — уточнил тренер, хотя по его лицу было видно: он уже понял о чём тот имел ввиду, но пока ждал ответа.       — Да. Меняться по ситуации. Женя читает игру лучше всех, но если блок соперника привыкнет к её стилю — я могу "поменяться" на несколько розыгрышей и сломать им схему. Мы с ней разные. Она — классик, я — импровизатор с особой тактикой и чувством такта. Это собьёт им блок, а скидки если начнут чеканить, наши подстрахуют. Я потом объясню им расстановку.       Женя посмотрела на него внимательно, оценивающе. Потом кивнула, так легко, будто с самого начала знала, что тот задумал.       — Он прав. Мы можем комбинировать. Если я вижу, что блок садится на меня, я ухожу в доигровку, а Петя — в связку. Ну или наоборот, это во всяком случае гибче.       — И я тогда могу быть диагональным, — подал голос Илья, до этого, что странно, совершенно молча слышащий весь этот переполох. — Если Гуменник уходит в связку, нужно, чтобы кто-то атаковал с задней линии. У меня удар с задней стабильный. Мы это на тренировках пробовали — работает. А если Женя будет в связке, она будет ему давать на переднюю линию, там уж он что-нибудь придумаем.       — А я? — снова вскинулась Саша. — Я тоже диагональный и если Малинин на задней, я могу на передней за доигровку выйти, вместо Ани. У меня прыжок и сила. А там мы тоже сможем чередоваться: он — задняя линия, я — передняя. Или наоборот. В любом случае у нас прыжки на руку играют, давая больше разгуляться.       И многих в помещении смутил тот факт, что Аня даже и глазом не моргнула на свою замену. Видимо рыжеволосая девушка была ей явно важнее какой-либо основы.       Тренер медленно опустил голову, призадумавшись. Его пальцы забарабанили по столу, пока он перебирал свои мысли.       — То есть, вы предлагаете играть в два связующих, два диагональных, которые меняются по линиям, и...       — И центральные блокирующие, которые умеют страховать, — вставила Соня. — Шайдоров быстрый, но я-то ловче. Если на сетке высокий соперник, я прочитаю его лучше. Мы с Шайдоровым можем меняться. Я блокирую первый темп, он — мобильностью в страховке. Спору нет, косяки свои и чужие он исправлять умеет.       — А ты как, Шайдоров? — тренер повернулся к Мише. — Готов делить позицию с Самоделкиной? Думаю, это будет тебе платой за подкол над Владом.       Миша помолчал. Было видно, что ему это не очень нравится, но он бросил короткий взгляд на Соню и неожиданно кивнул. Да, без желания, но и не так, будто из под палки.       — Если это поможет команде — да. Она права. Против манёвров я иногда не вытягиваю.       На такое решение Миши Влад аж присвиснул. Такая самоотдача конечно его поразила, и теперь он даже перестал хоть как-то выбивать себе место в основе. Теперь они в одной лодке, всё не так обидно.       — А связка? — снова встрял Марк. — Если Гуменник и Медведева оба на площадке и оба как связующие, то я где?       — Ты — второй связующий в резерве, — повторил тренер. — Если один из них устаёт или ловит травму — ты выходишь. Или если нам нужна нестандартная игра. У тебя финты, скрытые передачи — это оружие, Кондратюк. Но оружие не используют с первой минуты. Его достают, когда нужно переломить игру. Понимаешь о чём я?       Марк по новой хотел возразить, но осёкся. Что-то в словах тренера заставило его замолчать. Может быть, то, что его назвали оружием.       — Итого, — протянул по слогам тренер, поднимаясь со стула и опираясь ладонями о стол. — Я вас услышал... И так и быть, я меняю состав. Не потому, что вы на меня надавили, а потому, что в этом есть смысл.       Он перевернул страницу блокнота и стал писать — быстро, размашисто.       — Стартовый состав на первый матч. Связующие — Медведева и Гуменник. Вы двое на площадке с первой минуты. Меняетесь по ситуации: Медведева — основная, Гуменник выходит в связку, когда нужно сбить блок. В остальное время Гуменник — доигровщик, Медведева — связка. Если Медведева устаёт — Кондратюк вместо неё. Так, ну это всё понятно.       Марк кивнул, сжав челюсти. Ничего не добился, но зато похвалили. Всяко лучше.       — Диагональные — Малинин и Трусова. Оба в старте. Малинин — основная атака с задней линии. Трусова — с передней, поэтому считаешься как доигровщик. Меняетесь по линиям по ходу игры, если что, кого-то из вас на Дикиджи заменю, без обид.       Саша просияла, в миг радостно взвизгнув и крепко обнимая Аню, приподняла её. Илья коротко кивнул, радуясь, что его не сместили.       — Блокирующие — Угожаев и Самоделкина. Угожаев — доминатор первого темпа, его будет менять Адель на задней линии как либеро. Самоделкина — читает высокие атаки и по случаю страхует центр. Шайдоров — замена, когда нужна скорость и мобильность на блоке выходишь за неё.       Миша нахмурился, но не спорил. Соня выдохнула — долгим, почти незаметным выдохом. Её лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнул огонёк. Когда они выйдут отсюда, девушка точно поблагодарит парня.       — Либеро — Петросян и Семененко. Петросян — старт. Семененко выходит по необходимости. Думаю тут с самого начала вопрос был решён.       Аделия скромно потупила взгляд, а Семененко пожал плечами, мол, без проблем. Его вообще не заботила эта запара по поводу основы и замены. Он прекрасно знал себе цену и знал, что если реально понадобятся именно его умения, он будет играть.       Тренер закрыл блокнот и обвёл их тем самым взглядом — тяжёлым, многое повидавшим. Но после в секунду смягчился.       — Это состав не мой. Ваш. Я пошёл у вас на поводу, потому что вы впервые за эти недели контакта по-настоящему говорили друг о друге, а не каждый за себя. Вы обсуждали, кто кого дополнит. А не кто кого вытеснит.       Он сделал паузу, давая им переварить своеобразную похвалу.       — И запомните: на матче эта схема либо сработает, либо нет. Если вы начнёте путаться в перестроениях — я верну классическую расстановку без предупреждения. Тогда уже без обид. Вопросы?       Вопросов больше не было. Все стояли, переглядываясь, будто увидели друг друга впервые. Но каждый был по своему благодарен другому       — Тогда свободны. Завтра тренировка по расписанию. Через неделю — игра, следовательно начинаем отрабатывать вашу основу. И помните: если проигрываем, нас закрывают. Это не шутка, — мужчина вновь замолчал, но теперь уже для контраста. — Разойтись.       И тут же каморка ожила, начиная пустеть. Ребята выходили по одному, по двое, переговариваясь вполголоса. Вышла первая Адель, следом Женя с Соней.       Саша шла, обнимая Аню за плечи и что-то горячо шептала ей на ухо — обсуждали новую расстановку, и по видимости та говорила слова благодарности.       Марк догнал Семененко в коридоре и, жестикулируя, что-то доказывал. Тот же внимательно его слушал, неосознанно (а может и осознанно) прижимаясь ближе к нему.       Коля с Малининым тоже вышли вместе, перешёптываясь, и выглядили слишком серьезно. Те были на одном направлении в учебе, разница только что в один курс. Видимо нашли общую гложущую тему.       Влад и Миша вышли последними, и хотя они не разговаривали, Влад вдруг хлопнул Мишу по плечу — коротко, почти случайно. Миша не ответил, но и не отстранился.       Петя задержался у выхода, желая что-то сказать наставнику .       — Что-то ещё, Гуменник? — спросил Николай Борисович, не поднимая головы от бумажек, в которые он уже успел окунуться с головой.       — Почему вы согласились? — без колебаний задал вопрос в лоб он. — Вы же могли просто приказать и всё.       Громов поднял голову и посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. После чего фыркнул.       — Потому что команда, которая спорит о расстановке, — начал вещать он, да так мелодично, будто пересказывал какой-то отрывок из Библии. — Это команда, которой не всё равно. А команда, которой не всё равно, может выиграть. Даже если против неё весь мир.       Пете будто этими словами ударили по лбу. Осознание такого глубокого понимания их тренера его до жути умилило. Немного заторможено кивнув, он вышел.       В коридоре его ждал Влад. Без привычной радости, но правда какой-то слишком расслабленный. Миши по близости не наблюдалось, значит можно приспустить маску.       — Ну что, капитан, — хмыкнул он когда дверь за ним закрылась, по-дружески хлопнув того по плечу. — Повоюем?       — Повоюем, — подарив другу лёгкую улыбку, отозвался Петя. — Только давай в этот раз без драк, — подколол он товарища, начиная шагать к выходу из здания.       — Я не обещаю, но постараюсь. Хотяя... Если Малина опять начнёт… — уже натурально насмехаясь, начал свою шарманку Влад, на что получил тычок в бок.       — Не начнёт, — перебил его Петя и сам не знал, почему был в этом так уверен.       Они пошли по пустому коридору к выходу. Где-то позади, в каморке, тренер уже сидел над блокнотом, переписывая новый состав и высчитывая риски. Старая афиша чемпионата в пустом зале всё так же висела на стене — молчаливая, пыльная, но теперь, кажется, смотревшая на всё происходящее чуть менее осуждающе. Кто его знает.

До первого матча оставалась ровно неделя.