Командная работа.

Вечер после их первой победы выдался холодным и ясным.

      Октябрь, недавно сменивший тусклый сентябрь, напомнил, что он осень, и дышал в спину промозглым ветром. Но команде, вывалившейся из автобуса у ворот университета, было жарко. Адреналин ещё не выветрился, и каждый, казалось, готов был сыграть ещё один сет прямо сейчас, посреди двора.       Но по обоюдному решению каждого, они решили разойтись. Не все и не по раздельности конечно, но тем неменее времяпрепровождения каждого обозначало своеобразный отдых.       Так как сегодня было воскресенье и им как законопослушным студентам на утро следовало идти на учёбу, не все рискнули на отчаяный шаг в виде собутыльничества.       Хотя опять же, не все не означает, что каждый принципиально пошёл готовиться к учебной неделе, спать положеные 8 часов и как огурчик появиться на первой паре. Такими нарушителями принципов Петра оказались Влад, Миша и Илья.       Внезапно поладившие Дикиджи и Шайдоров, и в добавок ещё и всполошённые после победы, прицепились друг к другу как два пельменя в кастрюле и не желали расходиться от слова совсем, под предлогом, что веселье только начинается.       Ну, а Илья, являясь язвительным, но не ревнивым другом, со спокойной душой отправил этих двоих в бар, надеясь что они там наклюкаются и потеряются на дня три так точно. Да простит его Бог, но что-то ему подсказывало, что от обоих веет флёром голубизны, и в пьяном бреду к ним присоединяться ему не хочется.       Вернее сейчас не хочется, будь он пьян, не на столько уверен в себе, что смог бы отказаться от напора двух, давайте на чистоту, привлекательных парней.       Опять же, кто не без греха и кто бы возражал.       Только вот когда те скрылись за одной из пятиэтажных панелек жилого района, он даже не представлял, что будет дальше.       Пришёл в их общую квартиру с Мишей, которую парни снимали вместе ради удобства и в целом потому что привыкли к присутствию друг друга. Разулся и принял горячий душ, который смыл и усталость и лишние мысли.       Ближе к 8 вечера, когда за окном стало уже темнеть, а конспект по химии был вызубрен (потому что препод обещал какую-то подлянку, нужно быть готовым ко всему), Илья сидел за телевизором и пытался найти что-то, что не заставит его деградировать.       В целом, получалось слабо и остановился он на излюбленом Мишей четырнадцатом канале, по которому транслировали Великолепный Век.       Естественно его забитый мыслями мозг был "несказанно" рад за такой подгон, в виде вереницы событий, в которых приследовалась одна цель — соблазнить повелителя и родить ему шехзаде.       На секундочку, буквально на долю мгновения, в его сознании промелькнула мысль где этот самый повелитель Пётр, а они все рабыни, желающие заполучить его внимание.       Но такой дурости не удалось оформиться в мыслях конкретно, потому что возле входной двери послышалось капошение, а следом и звук проворачивающегося замка, означающий лишь одно — приход Миши.       И Илья уже даже расслабился, надеясь что просто уложит чуть пьяненького друга на диване и со спокойной душой найдет более полезное занятие.       Эх ты, Илья. Такой взрослый, а в сказки веришь.       В прихожей послышались два развеселевших голоса и спустя пару минут смеха в проёме показалась кучерявая голова Влада, который улыбался пуще обычного и выглядел чуть помято.       Не то чтобы он выглядел так, будто его катком переехало, просто вид лёгкой небрежности, который он по любому получил от очень интенсивной физической активности, вызывал не раздражение, а непроизвольный смешок.       Следом появился и Миша, такой же взъерошенный и с пакетом в руках. Малинин молился, чтобы там было не то, о чём он сейчас думает, поэтому принялся рассматривать любимого друга и его внешний вид.       А на этом уже хочется остановиться по подробнее. Потому что блеск в глазах, вызванный возможно лишь на половину от выпитого, и чуть припухшие красные губы наводили на определенные мысли.       Нет, ну возможно он правда такой радостный из-за градуса, а губы такие ярко выраженные из-за того, что эта амёба к бутылке присосалась с вакуумом. Ну если уж так подумать то и лёгкий румянец на щеках и ушах из-за всего вместе, только была явно одна загвоздка, что за уши как и остальное не притянешь.       Влад выглядел абсолютно так же, опять же ещё и улыбался как кот довольный. И тут уже сразу стало понятно чем они занимались в лифте, ну либо в подъезде. Не помидоры же сосали, ну.       Как истинный друг он соизволил промолчать, продолжая немые переглядки. Но первым с места сорвался Миша, подходя к маленькому диванному столику и ставя на него пакет с уже явно видным кошмаром Ильи.       — Илюха, ты чего такой грустный у меня, а, — начал свою сумбурную шарманку казах, доставая из пакета пачки чипсов, кириешек и ещё какой-то мути, что они едят и без того часто и от которой у их возраста студентов появляется язва. Следом за этим из пакета показалась бутылка вина, коньяк и сидр. Напрашивается вопрос, где они эту ядрёную смесь взяли. Это выглядит как впихать невпихуемое, только выпить. — Мы короче это, с Владиком до этого самого... До барделя не дошли, — с важным видом сообщает Шайдоров, плюхаясь на диван и довольно выдыхая. "Вижу что не дошли,— подумал светловолосый, еле сдерживаясь от комментария по этому поводу и дикого смеха, так как «нерусь», как Мишу называл сам Илья, явно стал забывать родной язык. — на лестничной клетке видимо устроить решили, раз такие запыхавшиеся."       Взгляд невольно зацепился за вздымающиеся грудные клетки парней. Ну бля, ради своего спокойствия и светлых ночных снов он будет тешить себя надеждой, что они вокруг дома спринт устроили, а не съедали друг друга, мыкаясь по углам.       — Балда, в бардель пойдёшь когда одиноко будет, а мы в бар должны были пойти, — отозвался со своего места Влад, тоже ступая на законную территории парней и опустился на кресло, стоящее рядом.       — А чего не дошли то? — впервые в их присутствии подал голос Илья и посмотрел на Дикиджи, которой из них двоих выглядил всяко по адекватней.       Нет, они не были пьяны в доску, чтоб до потери пульса, но то что они выпили как минимум бутылки две пива, было заметно из-за запаха хмеля и чуть неуверенных движений.       — Да бля, мы с начала честно шли до бара, но потом случайным образом зашли в магазин. Возле него сидели парочка гоповатых парней и мы решили вписаться к ним. Ну там мы заобщались, пиво с ними начали пить, короче туда-сюда и всё закрутилось. Тока эт, я не понял чего точно произошло, но чёт они на меня взъелись по поводу моей шевелюры. Хотя чё им не понравилось то, нормально же общались. В общем я начал отстаивать свои права, Миша за меня вписался и по итогу наши быстрые ноги нас спасли от мужиков горячих кровей со стеклянными бутылками наперевес. Потом мы решили что вечер приключений надо заканчивать на этом, пошли в магазин, купили на догнаться и...       — И боже упаси мне знать подробности что вы ещё успели сделать, — открестился Илья, от знания такой информации, которая пошатнёт его детскую психику. Конечно про своих скелетов в шкафу он будет умалчивать, зато поиздеваться над друзьями возможности не упустит.       Перебитый Влад сначала опешил, но когда до него дошёл смысл сказанного, начал алеть. Не краснеть, а именно алеть, заливаясь краской почти пятнами. Но максимально старался не подать виду, поэтому лишь фыркнул и скрестил руки на груди, откидываясь в кресле как фон барон.       — Разбежался, ещё бы я тебе рассказывал что-то, — пробурчал Влад, начиная по новой рассматривать Мишу, который от усталости дышал чуть глубже и быстрее. Он привалился к плечу Ильи и по видимому старался уснуть.       — Ну раз ты не хочешь, давай я скажу, — отозвался казах, отрываясь от чужого плеча и пытаясь открыть глаза. — Ты бы знал как он ахуенно целу....       — Миша! — в голос сказали эти двое, перебивая словесный поток восхищений посмелевшего друга.       — Я же сказал, не интересуют меня ваши отношения и их интенсивность, — показательно закатив глаза, Илья взял со стола одну пачку чипсов и открыл её лишь бы занять руки.       — Тогда давай пить, — начал свою шарманку друг, тоже подползая к столу и хватая с него бутылку вина.       — Я с тобой не пью, — ответил на заманчивое в своём забытие предложение Малинин и встал с места. Конечно же он знал, что если друг начал, то если он будет сопротивляться силой ему в глотку зальёт. Был опыт, проходили. Поэтому именно сейчас он зашагал в кухню, вытаскивать оттуда пару гранёных стаканов.       Не буржуи, так что из посудин для коньяка вино похлебать смогут.       Когда он оказался в зале, застал картину в которой Влад, хуй его знает как он открыл бутылку, глычет вино из горла. В следствии чего получил подзатыльник от подошедшего Ильи.       И весь ближайший вечер это стадо баранов, как их окрестил Петя, пили алкоголь и лишь веселились. Как узнал для себя Влад, Илья очень даже комфортный разговорчик, что его обрадовало.       Они за это время обсудили всё и вся, от футбола до возможности существования других вселенных. И с каждым выпитым глотком огоречительного было ясно, что утро у них будет не менее весёлое.

Собственно, так оно и получилось.

***

      — Какого хуя...       Это первое, что смог проговорить Малинин, когда его забытие под шафе нарушал звон чьего-то телефона. Не его точно, потому что это не его рингтон.       Рядом с ним зашевелилась чья-то туша, и точно она была не Мишина, так как за годы дружбы он прекрасно знал как он и пахнет, и его ощущение в пространстве, как бы это не звучало.       Человек рядом закряхтел, то-ли от головной боли, то-ли от нежелания слушать эту трель. Дотянулся до телефона, что волялся рядом с диваном и принял звонок, хотя с самого начала Илья подумал что это будильник.       — У смартафона... Это кто... — прохрипел Влад, у которого куда-то делся и голос и привычная для него резкость.       Он лежал спиной к светловолосому, и понять кто это таков ему не было дано. А всё из-за похмелья, которое настигло вместе с резким пробуждением.       — Влад, твою душу за ногу, какого лешего ты не отвечаешь на сообщения. В какой жопе ты потерялся, друг мой милый.       Из динамика, который орал на всю, по-видимому названный врубил громкую связь щекой, донёсся взволнованный и в тоже время негодующий голос Петра.       Оба в голос застонали от громкости устройства, Илья так и не понял кто лежит рядом, и в тоже время Влад стал тыкать на нижнюю боковую кнопку, лишь бы их чайники сейчас не засвистели.       Телефон он положил на подушку, которая почему-то лежала под рукой, а не под головой. Глаза же и не открывались.       — Петь, тя учили пунктуальности. Кто звонит в утро... — кучерявый нехотя оторвался от руки, что лежала под головой, и раскрыл опухшие зенки, пару раз тыкая в телефон, дабы увидеть сегодняшнюю дату и день недели. — В утро понедельника...       Проговорил он устало, вновь откидываясь на диване, только уже на спину. Но когда через пару долгих секунд молчания он подскочил, стало ясно, что его явно атрофированный мозг, что сейчас походил и в прямом и в переносном смысле на грецкий орех, сопоставил все пазлы.       Парень в начале подскочил на диване, заставляя рядом лежащего Малинина вздрогнуть и дать таки осознать с кем он лежит, а потом кувырком и с грохотом свалился с дивана, замечая что рядом лежащий был без футболки.       — Ёбаный рот, ёбаный понедельник! — проговорил он, стаскивая с себя остатки одеяла, которое поползло на пол вместе с ним. И оказалось что в отличие от Ильи, который был без футболки, он был без штанов. Слава Богу, что хотя бы трусы на нём были.       Голова, которой было плевать, утро субботы сегодня или утро понедельника, прострелила болью в висках, заставляя его зажмуриться от осознания, что похмелье его настигло несчадное.       Петя, заслышав капошение и брань в трубке, замер и прислушался. В миг его проблемы отошли на второй план и стало интересно, где и как его друг.       — Да, Влад, сейчас утро понедельника, и помимо того что ты, блудная коровёнка, где-то не дома, у меня есть проблема, требующая твоего вмешательства.       Илья, который был не в меньшем шоке от осознания с кем и где, а главное в каком виде он спал, медленно поднялся на локтях. Его фляга уже явно свистела, потому что никак по-другому он не мог назвать то ощущение, с которым каждый звук вбивался в виски.       И его не меньше заботит именно тот факт, из-за которого они с Владом оказались на одном диване, причём оба полуголые. Липкий страх, пробежавшийся от загривка до пяток, заставил его поёжиться и сесть, дабы оглядеться.       — Какое нахуй вмешательство, Петруччо, я с Малиной переспал кажись, ты угараешь, — чуть ли не заорал он в трубку, от чего сам закашлялся и шквал внезапной информации на Петю был приостановлен.       Глаза Ильи поползли наверх, потому что со вчерашнего вечера в голове последним кадром отпечатались то, как они плясали под какой-то рок ближе к двенадцати ночи.       Мутный взгляд опухших глаз, которые то и дело не хотели работать должным образом, был направлен к настенным часам, показывающим время 8:01. До начала пар 29 минут, а от их дома до ВУЗа около 15 минут ходьбы. Внимание вопрос, что с этим делать, ведь даже если бы они умели летать, в божеский вид за это время они себя точно не приведут.       И уже опустим тот факт, что другой вопрос по поводу их ночного отношения друг к другу был не закрыт.       — В смысле переспал?       Голос Пети, доносящийся из динамика показался то ли насмешливым, то ли испуганным. Сейчас его голове, что хотела только тишины, этого было не понять.       — Если вы в обнимку спали то я вас огорчу, это ещё не секс!! — послышался бодрый голос Шайдорова, видать из ванны.       Все трое притихли, и если Влад с Ильёй недоумённо разглядывали друг друга, то капитан их команды откровенно не вдуплял какой кипишь творится по ту сторону трубки.       В коридоре послышались чьи-то шаги, а за этим показалась довольная морда Миши, у которого по видимому и похмелья не было, и который видимо уже успел это утро в контрастном душе провести, так как волос его был слегка влажный.       Завидев как два его собутыльника разбежались в разные углы по комнате, его лицо озарилось ещё большей улыбкой и в свете утреннего солнца заблестели его брекеты.       — Мишань, чо вчера было, — выдал на одном дыхании Дикиджи, спотыкаясь в упавшем одеяле и своих ватных ногах.       Казах стал ехидно хихикать, краем глаза замечая, как взлохмаченый после сна и бурной ночи, как бы это не звучало, Илья медленно сползает к краю дивана.       — Меня тоже интересуют подробности.       Голос из трубки стал грозным, так как про него наглым образом забыли.

***

      — Миш, вот я тебя как самого адекватного из вас спрашиваю, ну ты то о чём думал, когда перед Владом бутылку ставил.       Сбивчиво тараторил по ту сторону телефона Гуменник, когда на фоне слышались дуновения ветра. То ли он почти бежал, потому что дыхание у него сбилось, то ли это он такой высокий, и там на высоте ветер сильнее.       — Да я чё, знал, что у тебя друг как чёрная дыра. Он такая пьянь, в себя и шмаль и керосин залить не против был. Слава Богу, что ничего из перечисленного у нас нет, — оправдывался перед старшим казах, пока держал чужой телефон в руке и не спеша наливал в кружки прохладную воду, закидывая в каждую по таблетки аспирина.       Два тела, а по другому их и не назовёшь, сидели рядышком друг с другом на пуфике и держались за головы. Светловолосый уткнулся виском в прохладную стену, откисая. А кучерявый по ученически сложил руки и положил на них свой пульсирующий комок нервов, иначе не скажешь, потому что эта штука, что болтается на шее, реагировала на каждый жест и звук, заставляя её обладателя морщиться без остановки.       Вскоре, перед обоими бедолагами поставили два стакана, с фразой: "Пейте, алкашня", и этот же заботливый друг, который предоставил им хоть какую-то первую помощь, приложил телефон между ухом и плечом, этим самым удерживая его. Сам он стал быстренько заваривать доширак в две тарелки, потому что кроме жиденького в них ничего не влезет. Точнее влезет, но сразу же как пробка из шампанского вылетит наружу.       Следовательно принимает он крайние меры.       — Да нет, слава Богу, что Влад умудрился только футболку Ильи и свои штаны заблевать. Если бы в ход пошла водка, вам бы мебель пришлось менять.       На услышанные слова товарища названный лишь пуще прежнего скривился. Видимо фантомный привкус собственной рвоты появился на языке так же резко, как и момент воспоминания, промелькнувший в голове, где Илья тащит его к дивану и сам валится с ним. Ну, а под градусом им обоим было как то фиолетово где, как, да с кем спать.       Спасибо Мише, который единственный умел контролировать себя в выпитом и силком снял с них грязную одежду.       — Петь, так зачем ты звонил? — просипел кучерявый, с характерным звуком отрываясь от опустевшей кружки.       Из динамика послышался хлопок двери и тихое "Здрасьте", после которого капитан ещё пару секунд молчал. Видимо ждал, пока кто-то из знакомых или преподавателей пройдёт мимо.       В отличие от некоторых, он был явно пунктуальнее и относился к учёбе более ответственно. Пока старший шёл к раздевалке, и видимо пока торчал в ней, он говорил о тренировке. То отработать, то потренировать, вообщем пытался как-то отгородиться разговором.       Но это длилось около пяти минут. За которые Миша положил телефон на кухонный стол и пока старший вещал, поставил двум болеющим по тарелочке лапши с бульёном и грозно прошипел, мол, не выпьют хоть половины, будет их заставлять по старинке отходить. Никакой бутылочки на похмелиться и только два пальца в рот около унитаза.       Они же, в свою очередь, не рискнули спорить с Мишей-огурчиком, который чувствовал себя отлично, чему они очень сильно завидовали.       Поэтому, преодолевая рвотные позывы, им пришлось хлебать бульон, в ожидании когда да как Петя созреет для внятного диалога.       После минуты молчания в трубке и гулких шагов в коридоре, послышался лязг ключей, проворачиваемых в замке. После чего дверь со скрипом открылась и так же на ключ была закрыта, только уже изнутри.       Не понимающие друзья стали смотреть друг на друга. А потом до их слуха донёсся обречённый вздох собеседника и какое-то движение, скорее всего тот сполз по стенке на пол.       — Я не знаю как это назвать и объяснить.       Проговорил он надрывно и гулко, что означало только его нахождение в одной из аудиторий. Так, и кто и на кой дал ему ключи? Опять одни вопросы.       — Ну, как есть так и скажи, — произнёс хоть какие-то звуки Илья, который замер с ложкой поднесённой ко рту. Он весь превратился в слух, забывая и о головной боли и о тошноте, уж очень ему стало интересно, что такого могло случиться у всё держащего под контролем Петра.       — А-а-а... Вы же знаете, что сначала ты работаешь на зачётку, а потом зачётка работает на тебя? Я либо сорвал куш, либо провалился по самые гланды.       От такого "подробного" объяснение легче не стало. Ну, максимум что понял из всех троих Миша, что Петю заставили на что-то и за что-то батрачить. Но вопрос открыт, кто, зачем и за что.       — Допустим, — выдохнул Миша, притягивая один из стульев и усаживаясь на него, вникая, точнее стараясь вникнуть, в объяснения.       — Ну вот. Вчера ближе к вечеру мне препод по философии пишет, хочешь типо пары прогулять? Ну блин, это образно, но суть одна. Короче говорит, мол, у него внезапные планы какие-то там, и у него несколько потоков с первого и второго курсов. Там тема в целом лёгкая, у меня по ней пять за семестр была. Собственно поэтому он мне предложил, как он выразился, попробовать себя в сфере образования и понять что мне это не надо.       Выпалил Петя как на духу, и с каждым словом он начинал всё больше и больше повторяться, запинаться и путаться в словах. И это говорило лишь об одном.       Он волнуется.       Причём конкретно, потому что эта паника, а иначе не назовёшь, словно сдавливала его горло, от чего к концу монолога голос его стал вообще еле различим. А именно потому, что тот почти шептал.       — Так.. А плюсы там, или льготы какие-нибудь, имеются? Или на тебя тупо работу скинули? — прервал сбивчиво собирающуюся речь друга Влад, в отличие от Ильи который уже как половину бульона съел, даже лапши поел.       — Воот.. С этого места думаю нужно было начинать. Он сказал, что если в аудитории наберётся больше 30 человек, а вас там в потоке полтинник наберётся, то он мне новогоднюю сессию автоматом закроет. На минуточку, за окном октябрь. Понимаешь, я смогу лишние полтора часа целых три месяца спать.       Пока он пытался объяснить, в его сбивчивом голосе проскользнула доля радости, от чего все трое невольно заулыбались.       — Бля, Петруччо, я за тебя конечно рад, но не от всего сердца, — усмехнулся кучерявый, отодвинув от себя тарелку. Потому что если ещё одна ложка, и его точно прополощет. — Ладно, а я то тут причём.       — Да Боже, не тупи. Ты на втором курсе, и Малинин с Шайдоровым кстати на первом, раз уж вы вместе. Поток у вас один, следовательно уже как минимум три человека. Поймите, мне недавно сунули проект делать, мне эти полтора часа философии как манна небесная будут, хрен с тем сном. Ещё Колю было бы не плохо позвать, короче вы нужны будете мне на второй паре, вот прям нужны. Так что, если уж вы и не будете целый день отходить, я буду вам очень признателен, если вы соизволите побывать на моей паре.       В кухне повисла тишина, прирываемая мерным постукиванием железной чайной ложки о кружку, в которой Миша варганил себе чай. Но видя в глазах и Ильи и Влада боль похмелья, он решил, что если уж и пытать их, то сделать козлом отпущения этого всего Петю. Ради него же они будут жертвовать своим здоровьем, по его инициативе конечно, но кого сейчас это волнует.       — Конечно, Петь! Мы придём, можешь на нас расчитывать, — довольно улыбаясь, ответил на мольбу он. И следом за этим его стали сверлить не болезненные взгляды, а убийственные и угрожающие.       — Давайте, у вас вторая пара моя будет, так что буду вас ждать. Миша, вылечи как-нибудь этих бедолаг за это время. Ну... А я пока материал готовить буду, что-ли..       Стал благодарить его Гуменник, вроде как даже приободрившись от чужого согласия. Получив в ответ короткое: "Давай, до встречи.", разговор был прерван.       — Миша, ты смерти моей хочешь? — сразу же подал голос Илья, помешивая ложкой свой завтрак, который не лез в горло.       — Вот именно.. — как-то неуверенно и виновато добавил Влад, не видящим взглядом смотря куда-то перед собой.       — А вы бы его там паникующего оставили? Я пусть и знаю его месяц от силы, но чтобы не заметить, что он интроверт до мозга костей, мозгов больших не надо. Да и по акценту на то, сколько людей предполагается присутствовать, можно понять что он или стесняется или боится, — казах стал откровенно отчитывать этих двоих за такую безалаберность и не тактичность. Ну, это же их капитан. Да, чуть хмурый, но достаточно приятный человек, помочь и поддержать его своим присутствием самое малое, что они могут предложить за то, что тот их терпит.       — Как ты себе это представляешь? Мы туда не то что полудохлые придём, это то факт, но от нас перегаром за версту несёт. Хоть стой, хоть падай, хоть вешайся. Ты предлагаешь, чтобы ни в чём не повинные люди мучались из-за нашей весёлой ночи? — Илья пытался оправдываться хоть как-то, пусть и звучало это откровенно глупо, но лучше уж так чем никак.       — Миша прав, — на выдохе проговорил Влад, продолжая втыкать в одну точку. — Петя переживает, да и он мой друг... Малин, если ты не хочешь, можешь не идти. Не думаю что он прям расстроится из-за твоего отсутствия, — размеренно, и не свойственно для него, спокойно рассуждал он, к концу предложения медленно поворачивая голову в сторону Малинина.       Взгляд его был уже не расфокусирован, но излучал такую безнадёжность и растерянность, от которой сам Илья поморщился. "Ну бля, тоже мне,— подумал светловолосый, уводя взгляд к другу в поиске поддержки. — Нашёлся самый честный."       Но Миша лишь пожал плечами на чужие молящие глазки, мол, выбирай сам.       А Илья, у которого кончились аргументы, лишь натужно вздохнул, понимая и принимая свою обречённость.       — Хуй с вами, проповедники несчастные, — прошипел он, вставая из-за стола, так почти и не притронувшись к предоставленному завтраку. — Я в душ, смывать последствия прошлой ночи, — на ходу кинул он, сразу же шагая в ванную.       Как только чужая фигура скрылась за дверью с характерным проворотом замка, два парня в кухне синхронно посмотрели друг на друга. Влад, которому память продолжала раз из разу вкидывать отрывки из вчерашнего вечера, замер. Перед глазами стояла картинка, где он зажимает Мишу в лифте, пока они поднимаются на их пятый этаж. И тут же Миша, будто читая его мысли ехидно заулыбался и уперся локтями в стол, приближаясь буквально на пару сантиметров к нему. Между ними был целый стол, но от чего-то кучерявый отчётливо чувствовал чужое дыхание.       — Влад? — с той же улыбкой и лёгким ехидством в голосе, подал звуки Шайдоров. Его брекеты вновь заблестели, а названный, сам того не замечая, не отводил взгляда с чужих губ и с каждым мгновением краснел всё больше.       Горло заболело, и он сам не знал от чего. Но почему-то надеялся, что из-за сожжённой слизистой, а не из-за желания ляпнуть что-то глупое.       Но Влад ничего не ответил, лишь продолжал пялиться, как заторможенный.       Миша, закатив глаза, лишь вздохнул. Никакой реакции, видимо тот вспомнил, что вчера вытворял. В секунду ему стало смешно, но не желая смущать другого, лишь встал с места.       — Всё как всегда не слава Богу... — покачал головой Миша, задвинув стул. Он зашагал куда-то в глубь дома, и только сейчас до Влада дошло, что он конкретно подвис. "Ещё как не слава Богу, — подумал он, проморгавшись. — Если Миха против такого, чувствую в следующий раз, когда я буду пялить так же, окажусь не только с разбитым носом."       От таких мыслей его перевёрнуло, и теперь тот стал оглядывать помещение, потому что с ощущением пространства вернулась и головная боль, и тошнота.       — Я до магазина, — чуть повысив тон, заговорил с прихожей Миша. — Похмелять вас буду... — открывая входную дверь, проговорил он себе под нос.

***

      К университету они подошли почти за тридцать минут до звонка. Миша тащил обоих под локти, как нашкодивших щенков, и всю дорогу не закрывал рот. Видимо настраивал на дальнейший галдеж в помещении.       Влад, всё ещё бледный, чуть ли не до синевы, молча страдал, глядя в одну точку перед собой. Илья, напротив, огрызался на каждое замечание друга, но тихо, без обычного задора, потому что каждое слово продолжало отдаваться в висках тупой пульсирующей болью.       — Я сказал будете пить, — шипел Миша, подталкивая их к кофейный автомат на первом этаже. — Кофе, вода, аспирин. Три кита похмельного утра, — тараторил он, пока оплачивал покупку. А когда протянул стаканчик Илье, фыркнул. — Не смотри на меня так, Малинин, будто я тебя на эшафот веду. Ты сам согласился на помощь.       — Язык мой — враг мой, — пробурчал Илья, принимая из его рук пластиковый стаканчик с обычным американо.       — Не враг, а знаковая система, — неожиданно подал голос Влад, и сам удивился тому, что смог пошутить. Видимо базовые настройки работают даже при отключении генератора идей.       — О, ожил, — хмыкнул Миша, пихая и ему в руки стаканчик. — Давай, заливай в себя. У нас пятнадцать минут, чтобы к началу пары вы оба выглядели как люди, а не как бомжи.       — Какие есть, — буркнул Илья и опрокинул в себя кофе одним глотком. Горячая жидкость обожгла горло, но как будто бы помогло, совсем чуть-чуть конечно... Но хотя бы глаза открылись.       Влад последовал его примеру, морщась от горечи выпитого. На секунду он замер, прислушиваясь к организму. Шестое чувство подсказывало, что если он будет смешивать пиво, которое Миша всучил им как вторую таблетку от мелкого тремора, и кофе, что был до омерзения противным, то единственное место его нахождения будет университетский туалет. А если уж точнее то возле унитаза.       Шайдоров оглядел обоих с чуть критикующим прищуром, достал из рюкзака влажные салфетки.со словами: "Вытрите лица, бомжи", и, удовлетворившись результатом, погнал их уже на второй этаж. В аудиторию, где должна была проходить пара их общего друга.       Они вошли в помещение за три минуты до начала. Пётр уже стоял за кафедрой, перебирая какие-то бумаги. Видимо, конспекты или материалы, распечатанные на скорую руку.       Он был в своём обычном состоянии внешнего спокойствия: ровная спина, сосредоточенное лицо, никакой суеты. Но Влад, который знал его лучше всех здесь, заметил то, что остальным было не видно или не интересно: пальцы чуть подрагивали, а взгляд слишком часто метался от бумаг к аудитории и обратно. И опять стало ясно, что он волнуется.       — О, — Марк, который уже сидел в первом ряду и махал им рукой, расплылся в улыбке. — Какие люди! И без охраны!       Что тут забыли некоторые из третьего курса интересовало конечно каждого, но ребята тактично промолчали.       — Зато с похмельем, — честно ответил Влад, плюхаясь рядом с ним И сразу опрокидывая голову на стол. — Мы его героически перебарываем под надзором непробиваемого Миши, который, блять, как огурчик.       Он метнул взгляд на подходящего казаха, который нагло улыбался. Ему то хорошо, душенька его наглая даже не трясётся.       — Я бы сказал, вы его героически транслируете в мир, — заметил Женя, сидевший тут же, с краю. Как только рядом с Владом сел Илья, он показательно прикрыл нос двумя пальцами и помахал другой рукой, наигранно морщась. — От вас за версту перегаром несёт. Вы хоть жвачку пожевали?       — Обижаешь, — Миша сел с другой стороны от Жени. — Я их заставил. И кофе заставил выпить, и бульёньчику похлебать. Они у меня даже зубы пытались чистить. Всё, что мог, я сделал.       Миша заулыбался, вспоминая как оба парня перебарывали рвотный рефлекс на зубные щетки.       Илья молча опустился на место около Влада и тяжело вздохнул. Сказать ему в целом было нечего. Внутри всё ещё бушевал шторм из тошноты и головной боли, и единственное, на что он сейчас был способен, это не уснуть. И то не факт, зависит от того как нудно объясняет Петя.       Коля же уже до них сидел в аудитории, перешёптываясь о чём-то своём с одногрупником. Вообщем, все кто мог уже тут присутствовали, чему новый "преподаватель" был несказанно благодарен.       Аудитория постепенно заполнялась. Первый курс, второй, кто-то с третьего — действительно пришло больше тридцати человек.       Пётр поднял голову, обвёл взглядом собравшихся, и его глаза на секунду задержались на компании друзей. Что-то в его лице на мгновение изменилось — не то облегчение, не то благодарность. Он чуть заметно кивнул им и начал, прокашлявшись.       — Всем здравствуйте. Меня зовут Пётр Олегович Гуменник, я студент третьего курса, и сегодня я проведу у вас лекцию по теме «Язык как знаковая система. Понятие лингвистического знака». Если будут вопросы, можете обращаться ко мне по имени, мне не принципиальна официальность.       Голос его звучал ровно, спокойно. Тот, кто не знал Петю, не заметил бы ничего необычного. Ну, студент, ну, читает лекцию, ну, держится уверенно. Но те, кто знал, а в аудитории таких было немного, видели как он напряжён. Как слегка побелели костяшки пальцев, сжимающих край кафедры, в моменты когда он запинался в выражениях. Как он делает крошечную паузу перед каждой новой фразой, будто проверяя себя и свои воспоминания.       Однако уже буквально через пять минут что-то изменилось. Петя поймал ритм и его голос перестал звучать механически, в нём появились интонации — негромкие, сдержанные, но живые. Он рассказывал о двусторонней природе знака, об означаемом и означающем, и делал это так, будто не впервые стоял перед такой большой аудиторией.       — Языковой знак, — говорил он размеренно, — это не просто слово. Это связь между понятием и акустическим образом. Не между вещью и названием — это важно. Не между реальным предметом и его именем. А именно между понятием, которое живёт в нашем сознании, и звуковым образом, который это понятие вызывает. Понятие — означаемое. Звуковой образ — означающее. Их связь произвольна. Почему «стол» называется «столом»? Нет никакой природной причины. В других языках это понятие обозначается совершенно иначе: table, tisch, mesa. Никакой внутренней связи между звучанием и значением нет. Так работает знак.       Он позволил себе короткую паузу и с лёгкой улыбкой в уголках губ добавил.       — Если бы связь была природной, кошки во всём мире мяукали бы одинаково. Но они, как вы знаете, делают это с акцентом.       По аудитории пробежал смешок. Илья, который до этого сидел, подперев голову рукой, невольно хмыкнул. Влад улыбнулся и толкнул Мишу локтем со словами: "Видал? Наш капитан ещё тот стендапер". Миша кивнул, пряча улыбку.       Лекция шла своим чередом. Петя говорил о структуре знака, о его произвольности и линейности, о синхронии и диахронии. На пятнадцатой минуте Влад, до этого честно пытавшийся вслушиваться, вдруг сморщился от очередного прилива боли. Зачем он вообще попёрся на пару в таком состоянии? Но он тут же одёрнул себя: Петя попросил. Петя, который никогда ни о чём не просит. Значит, это важно.       И он, одолевая пульсацию в голове, продолжал слушать.       На двадцатой минуте произошло то, чего внутренний социофоб Пети втайне боялся.       — Пётр, — внезапно подняла руку девушка с первой парты. Невысокая, светловолосая, с очень серьёзным, цепким взглядом. — А можно вопрос?       Петя запнулся на полуслове на долю секунды, но тут же взял себя в руки и добродушно улыбнулся той.       — Да, конечно. Я вас слушаю.       Девушка соединила руки в замок и положила их на парте, стараясь звучать более уверенно.       — Вот вы сказали, что языковой знак произволен. Что связь между звучанием и значением условна. Но есть же звукоподражания? Ну, например «Кукушка», «шуршать», «мяукать». Они не произвольны. Как быть с ними?       В аудитории стало чуть тише. Кто-то зашептался, а Петя моргнул и обвёл взглядом пространство. Вопрос был хороший, из тех, которые задают не для галочки, а потому что действительно думают.       Он даже не помнил её имени: на перекличке, которую он бегло провёл в начале, из всех лиц заприметил только своих знакомых. Остальные — просто фамилии в списке.       — Отличный вопрос, — сказал он искренне, машинально беря разложенные бумаги со стола в руки и слаживая их в стопку. — Как вас зовут?       — Андреева, — девушка чуть запнулась, понимая свою оплошность. По аудитории пронеслись смешки и она, стесняясь, добавила. — Арина.       — Так вот, Арина. Звукоподражания действительно исключение. Но исключение, которое подтверждает правило. — Он чуть расслабился: это была его тема, он знал её вдоль и поперёк, поэтому страх исчез как будто его и не было. — Во-первых, даже они не универсальны. Русский петух кричит «кукареку», французский — «кокорико», корейский — «коккио». Слышим один и тот же звук, а интерпретируем по-разному, исходя из фонетической системы родного языка. То есть даже здесь есть элемент условности.       Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил.       — Во-вторых, звукоподражания составляют ничтожную долю лексикона. Это периферия языка, своего рода лингвистический курьёз. Они не отменяют общего принципа произвольности — скорее, оттеняют его. Ну и в-третьих, — тут он позволил себе лёгкую усмешку. — Если бы язык сплошь состоял из звукоподражаний, мы бы с вами сейчас не разговаривали, а мяукали, кукарекали и шуршали. Боюсь, это была бы не самая содержательная беседа.       По аудитории снова раздался смех, но уже громче. Девушка смущенно улыбнулась и что-то записала в тетрадь.       Илья, который до этого сидел, безучастно глядя в стол, вдруг повернул голову в её сторону. Какая-то мысль мелькнула в его мутных глазах. Не то интерес, не то что-то похожее на профессиональное уважение. Вопрос был острый, а ответ — быстрый и точный. Он перевёл взгляд на Петю, и в этом взгляде читалось что-то новое. Не вызов, не насмешка. Скорее безмолвное признание "Он реально шарит."       Петя продолжал лекцию. С каждой минутой он говорил всё свободнее, всё живее, и уже не напоминал того зажатого парня, который дрожащими пальцами перебирал бумаги перед началом. Он двигался вдоль доски, изредка записывая ключевые термины, и его походка была ровной, спокойной. Но где-то на сороковой минуте Илья заметил.       Сначала он подумал, что показалось. Петя, обходя кафедру, чуть припал на правую ногу — почти незаметно, на какую-то долю секунды. Но Илья, который последний месяц изучал капитана пристальнее, чем следовало бы, заметил.       Петя продолжил говорить, и снова, когда он повернулся к доске, опёрся на левую ногу чуть сильнее, чем нужно. Рука, которой он держался за край кафедры, напряглась, словно как и нога перетягивала на себя вес тела.       Илья перевёл взгляд на Влада. Тот слушал лекцию, подперев голову рукой, и явно ничего не замечал. Его больше занимало то, как Петя разбирает соссюровскую концепцию.       Миша тоже ничего не видел — он внимательно конспектировал, хмуря брови. Марк что-то шептал Семененко, и тот отвечал короткими кивками. Коля смотрел на Петю с тихим обожанием. Кажется, ему нравилось видеть капитана в роли преподавателя.       Совершенно никто не заметил.       Только Илья.       Петя тем временем как ни в чём не бывало продолжал лекцию. Если ему и было больно, он не подавал виду. Голос оставался ровным, жесты — сдержанными, ну а лицо спокойным. Никакой гримасы боли или неприязни, никакого намёка. Только рука, незаметно опирающаяся на кафедру при каждом удобном случае, выдавала его.       Да ещё эта микроскопическая хромота, которую можно было списать на усталость или неудобную обувь. Но Илья знал.       Колено.       То самое, о котором он спрашивал и получил в ответ каменное молчание.       Он вспомнил тот разговор. Вернее, попытку разговора. «Старая травма мучает, да?», спросил он тогда с вызовом, почти с насмешкой, пытаясь нащупать брешь в броне. И получил в ответ только сухое: «Не твоё дело».       Тогда это его разозлило. Сейчас почему-то нет. Сейчас он смотрел, как Петя, превозмогая боль, читает лекцию сорока студентам (да, он соизволил посчитать), и чувствовал что-то другое. Что-то, чему он пока не мог подобрать названия.       Лекция подошла к концу. Петя завершил её коротким резюме, поблагодарил аудиторию и отпустил всех на пять минут раньше, со словами: "Чтобы вы успели на следующую пару без давки в коридорах".       Студенты поблагодарили и стали собираться, зашуршали тетрадями и сумками. Арина, которая задавала вопрос, на секунду задержалась у кафедры. Кажется, хотела что-то спросить дополнительно, но её смущенный взгляд, который Петя поймал на себе и на который улыбнулся, заставил её скомкано попрощаться и выйти.       Марк потянул Женю за рукав, со словами: «Пошли, кофе выпьем, а то я сейчас усну». Семененко кивнул на прощание, бросив короткий взгляд на Петю и вышел следом.       Влад, Миша и Илья медленно подошли к кафедре.       — Ну ты даёшь, Петруччо, — Влад хлопнул его по плечу и тут же поморщился от собственного резкого движения, которое отдало куда-то в желудок. — Я честно думал, будет скучно. А ты реально круто рассказывал. Я даже кое-что запомнил. Эта самое, э-э-э... Означаемое, означающее... Как их там? Ну, эти штуки, — он защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить.       — Знаки, — подсказал Петя, и в его голосе прозвучала усталость — но не раздражённая, а скорее удовлетворённая. Как у человека, который сделал важное дело и теперь может спокойно выдохнуть.       — Во-во, они самые. Я бы ещё запомнил, если бы не башка, — Влад показательно постучал себя по виску. — А так, извини, половину прослушал.       — Ничего, — Гуменник фыркнул, собирая свои бумажки в сумку. — Главное, что пришли. Спасибо, правда.       — Обращайся, — Миша заулыбался и опёрся руками о кафедру. — Ты классно держался. Я бы на твоём месте от страха вообще говорить не смог. А ты вон — шутил, и всё такое. Мой тебе респект.       — Я тоже боялся, — признался Петя, пожимая плечами. — Просто научился не показывать.       — Да знаем, знаем, — кивнул казах и, подхватив Влада под локоть, потянул его к выходу. — Ладно, мы пойдём, — многозначительно посмотрел он на Влада и машинально, а может и нет, облизнулся. — Этого вот надо ещё чаем отпаивать. И того, — он кивнул на Илью. — Тоже. Но, кажется, он пока не хочет уходить.       Влад на ходу обернулся, переводя взгляд с Пети на Илью и обратно. Что-то мелькнуло в его глазах, не то понимание, не то вопрос, но он ничего не сказал. Просто махнул рукой на прощание и вышел вслед за Мишей.       Он даже и не заметил, как аудитория опустела. Петя собирал бумаги с кафедры, стараясь не опираться на правую ногу. Илья стоял напротив, засунув руки в карманы, и не уходил. В голове всплыла фраза бабушки из далекого детства, что на плохую погоду колени ломит.       — Ты чего? — спросил Петя, не поднимая головы. Он чувствовал чужой пристальный взгляд, который прожигал его насквозь.       — Да так, — Илья пожал плечами, вышагивая из стороны в сторону. — Хотел сказать, что ты реально круто читал. Ну, имею в виду лекцию. Я сначала думал, это будет какая-то тягомотина, а ты... — он замялся, подбирая слова. Остановился на месте и почесал затылок. — Увлёк даже меня. А я, если честно, вообще не собирался слушать. Просто пришёл из солидарности.       — Спасибо, — Петя наконец поднял на него глаза и в них блестела искренняя благодарность. — Это, наверное, лучший комплимент от тебя за всё время. Хотя не правильно, это первый комплимент от тебя.       — Да ладно, — Илья хмыкнул, теперь он засунул свои руки в карманы штанов. Видимо волновался и черви в одном месте не давали ему спокойно стоять. — Я и не такое могу. Просто поводов не было.       Они замолчали. Тишина была не неловкой, скорее, задумчивой. За окном вдруг забрызгал мелкий дождь, барабаня по карнизу. В коридоре гудели голоса студентов, спешащих на следующую пару. А у них здесь был своеобразный покой.       — Я ещё хотел спросить, — Илья набрал воздуха, будто собирался нырнуть. Рискнул и начал говорить совершенно серьезно. — У тебя колено болит.       Это был не вопрос. Чёткое утверждение, на которое он вновь решился, хотя зная чужую реакцию, ему стоило всё-таки помолчать.       Петя замер. Его пальцы, перебиравшие бумаги, остановились вместе с сердцем, которое через секунду забилось где-то в висках. Он даже не поднимал головы, уткнувшись в какую то строчку из текста, не имея возможности прочитать её.       — Я заметил, — продолжил Илья, более тише и осторожнее. — Ты хромал, чуть-чуть, но я видел. И ты всё время опирался на кафедру. Переносил вес на левую ногу. Я такие вещи замечаю, проф спорт, все дела, привычка.       — Ты следил за мной всю лекцию? — выдавил он из себя, очнувшись из своеобразного транса. Стопка бумажек улеглась на дно сумки, а парень упёрся двумя руками в стол, этим стараясь показать какое-то превосходство в своём положении. Хотя выглядит он всё равно неуверенно.       — Я не следил, — чуть покраснел Илья, но не отвёл взгляда. Лишь поджал губы, стараясь отмазаться. — Я просто... Наблюдал. Ты интересно рассказывал и ещё интереснее двигался. "Боже Илья, ты сам себя гасишь."— подумал он, наблюдая, как губы Гуменника дрогнули в подобии улыбки.       Петя ничего не ответил. Смотрел на него — долгим, тяжёлым взглядом, в котором не было ни гнева, ни раздражения, ни привычного холода. Только усталость и что-то ещё, что Илья не мог прочитать.       — Это старая травма, — сказал наконец Петя, выдыхая. Его спина чуть расслабилась, и голова слегка наклонилась вперед. — Да.       — Я так и понял. — Илья помолчал, перекатываясь с пятки на носок. Риск отыгран, стоит ли ставить ставки выше? Ну, а что ему терять. — А что с ней?       Петя вновь посмотрел на него и в этом взгляде было что-то такое, от чего Илья осёкся. Не угроза и не предупреждение. Скорее невинная просьба. Просьба не лезть, на которую он сразу же среагировал.       — Понял, — сказал Илья, поднимая руки в примирительном жесте и сделал шаг назад. — Не моё дело. Окей, я понял.       — Дело не в том, что не твоё, — Петя вздохнул и взял со стола ключи с сумкой, чуть покручивая железячки в пальцах. — Просто... это долгая история. И не для сегодняшнего дня.       — А для какого? — Сразу же выпалил он, желая знать больше и понимая, что старший сегодня необычайно честен.       — Для того, когда я буду готов её рассказать, — более грубо, но так же тихо ответил он, шагая с кафедры.       Илья кивнул. Медленно, задумчиво. Он мог бы надавить, старый Илья так бы и сделал. Подколоть, спровоцировать, попытаться вывести на эмоции.       Но сейчас он чувствовал: не надо. Миша же ему говорил, этот Пётр — не стена, которую нужно пробить. Это человек, которому нужно просто дать время.       — Ладно, — непринужденно сказал он, шагая за ним к выходу. — Когда будешь готов — я выслушаю. Если захочешь, конечно.       Петя ничего не ответил. Просто кивнул — коротко, почти незаметно.       — Ладно, капитан, — подал голос Илья, когда они вышли из аудитории и Гуменник стал закрывать помещение на ключ. — Ты это... Молодец. С лекцией, реально. Я б не смог.       Петя кинул на него взгляд, приподнимая брови в удивлении. Но решил что младший говорит от чистого сердца и просто кивнул.       — Спасибо.       Илья же самодовольно хмыкнул.       — Не за что.       После чего развернулся и ушёл на поиски двух других друзей.       Петя же остался возле пустой аудитории один. За окном шумел дождь, бумаги были собраны, лекция прочитана. А колено болело — тупо, ноюще, как всегда после долгой нагрузки в виде раннего подъёма и долгого положения стоя. Он опёрся на стену рукой и закрыл глаза.

«Никто не заметил. А именно ты заметил».

      Он не знал, что с этим делать. Но что-то внутри — то, что он так старательно запирал годами, снова дало о себе знать.