Командная работа.

Противная однако нынче осень.

      Суббота встретила команду хмурым небом и мелким, противным дождём, который зарядил с самого утра и, кажется, не собирался заканчиваться.       Тренер назначил дневную тренировку вместо вчерашней вечерней. Беспрекословное объявление, коротко, без объяснений, просто скинул сообщение в общий чат: «Завтра в 14:00 тренировка. Все. Без опозданий»       Никто в общем-то и не спорил. Никто не писал в чат с вопросами. Все понимали: вчерашнее не должно повториться, и тренировка нужна не столько для отработки связок, сколько для того, чтобы собрать команду обратно. Стянуть расползшиеся края и убедиться, что все целы.       Что в их случае явно было сомнительно.       Первым, на удивление даже для себя, в зал пришёл Илья. Он вообще плохо спал эту ночь — ворочался, проваливался в какие-то рваные сны, просыпался и снова лежал, глядя в потолок. Перед глазами всё ещё стояло лицо Пети — искажённое, чужое, с горящими глазами. И голос, будто был собственный, но одновременно чужой. «Ты доигрался, смотри же на плоды своих трудов. Вот он, настоящий Гуменник. Нравится?»       Нет. Не нравилось. Совершенно.       Как бы там не было, в этой ситуации он считал целиком и полностью виноватым только себя. Сам же начал, хотя видел. Сам же полез, хотя сказал что будет ждать.       Ну и по итогу, за ночь он можно сказать даже не поспал. Чисто посидел на спине почти десять часов, окунувшись в свои бредовые мысли, заполненные наполовину грядущей контрольной по вероятности, и на половину Петей.       И что бы это не значило, переживания о нём были всё ярче и насыщеннее, от чего парня коробило. «Даже если я и виноват, — думал он, разглядывая постер на двери, что уже начинал потихоньку изнашиваться. — Ну случилось да случилось. Я вот, на Мише в таки моменты тоже отрывался, ничего, живой и здоровый за стенкой сны свои влажные с Владом смотрит»       Но вот только Петя не Миша, и ситуации у них совершенно разные. И от этого становилось обиднее, потому что по сути он даже не знал, что у Гуменника случилось. Конечно, едкие и назойливые мысли подсказывали, мол, он так его довёл. Но если смотреть с другой стороны, это же накопительный эффект, а если и посчитать, как часто он об этом спрашивал, так вообще становилось не понятно. Потому что с понедельника он ни разу не поднял эту тему. Один раз только заботливо предложил за него мячи собрать, да и тогда его помощь как будто бы не очень одобрили. А за один вечер и вопрос он, даже при всей своей обоятельности, навряд-ли бы смог его вывести.       Короче думал он много и долго. А даже если и спал, то поверхностно, да и от силы часа три, не больше. Поэтому, честно говоря, внешне от вчерашнего Пети мало чем отличался, ведь тоже был молчалив и горбатился. А при его-то росте, такое мало чем оправдаешь.       Миша, как сосед по дому и верный друг, пришёл следом, такой же молчаливый и собранный. Он ничего не говорил Илье — просто сел рядом на скамейку, когда тот переодевался, и касался плечом его плеча. Илья не отстранился, но и не ответил. Они оба понимали: вчерашнее ещё слишком свежо, чтобы обсуждать. Да и годы дружбы придавали расслабленности в этой тишине, говорящей больше любых слов.       К двум часам подтянулись остальные. Влад пришёл растрёпанный и хмурый — видимо, тоже не спал, а может под окнами дома Гуменников стоял, вызывая друга на разговор, кто его знает. Он сразу обвёл зал взглядом, выискивая кого-то, и, не найдя, нахмурился ещё больше. Одно хорошо, чуть расслабился, когда к нему подошёл и заговорил Миша.       Саша и Аня пришли вместе, тихие, серьёзные. Если для Трусовой это норма, то Аня своими чуть сведёнными бровями к переносице пугала Илью. Марк и Женя зашли следом — Марк, вопреки обыкновению, молчал, хотя опять же, не удивительно. Семененко держался чуть ближе к нему, чем обычно, будто страховал. Мише даже показалось, что когда они зашли, расцепили руки, соединённые в замок.       Женя и Соня пришли последними, обе сосредоточенные. Коля и Аделия, прошмыгнувшие мимо остальных за Марком с Семененко, тихо переговаривались у скамейки, но когда в раздевалку вошёл Петя, замолчали на полу слове. Их лица преобразились, показывая то ли ужас, то ли недоумение.       Он выглядел ужасно.       Не просто уставшим — измотанным до последней степени, до какой-то полупрозрачной серости, будто из него выкачали всю кровь и заменили её водой. Синяки под глазами стали отчётливее — тёмные, почти чёрные, глубоко запавшие. Кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, будто он обмазался углём и не смыл его полностью. Двигался он медленно, как в воде, каждое       движение давалось с видимым усилием. Он не поздоровался ни с кем — просто прошёл мимо всех, бросил сумку и начал переодеваться.       Влад дёрнулся было к нему, но что-то его остановило. Может быть, то, как Петя избегал чужих взглядов — даже его, друга, который знал его лучше всех. Вероятнее всего ему было стыдно, а может откровенно плевать на всех. Может быть, память о вчерашнем заставила замереть с резко поднятой рукой. Он просто смотрел, как Петя завязывает шнурки — медленно, даже медленнее того, как он это делает обычно, будто каждое движение требует отдельного усилия, — и молчал.       Илья тоже смотрел. Он стоял у своего шкафчика, теребя в руках бутылку с водой, и не мог отвести глаз от капитана. Вчерашнее жгло где-то под рёбрами, требовало выхода. И нет, это было не желание наорать в ответ, как сделал бы он раньше. И не желание получить извинения за грубость, полученную на эмоциях.       Иррациональный порыв подойти к этому человеку. Обнять, приласкать, успокоить как он делал с младшей сестрой, если ей доставалось от отца. Ни разу и ни к кому он этого не чувствовал. Никогда. Он не был великим эмпатом, чтобы ласкать и лелеять каждого без пяти минут друга. Такие опции были предоставлены только Мише и Лизе, и то, с переменным успехом получалось это сделать не грубо.       Но Петя другой случай. Вчерашний опыт показал, что лучше не стоит лезть под горячую руку, поэтому желание обнять переросло в нечто менее раздражающее для капитана. Уже спустя мгновение ему хотелось подойти, и просто сказать что-то — извиниться, объяснить, спросить, как он.       Но он не решался сделать ничего из этого. Впервые, кажется, в жизни не решался подойти и заговорить. Потому что вчера он увидел, что бывает, когда человек на грани, и не хотел снова стать тем, кто толкнёт его за эту грань. Не хотел стать и тем, кто примет на себя последствия этого толчка.       Поэтому он просто молча смотрел, ловя каждый жест и поджимал губы, когда тот замирал.       Тренер появился в момент, когда Петя надевал обычный наколенник, какие постоянно рекламировали по телевизору, и объявил, что разминка начинается. Команда, не желая спорить и продолжать молчать в разреженном недосказанностью (или наоборот переполненом высказанного) воздухе, рассыпалась по залу, каждый начиная разогрев по своему.       Петя, обычно начинающий разминку с разогрева мышц с Владом, сегодня встал в углу и начал разминаться один, отгородившись от всех невидимой стеной. Никто и не подходил. Никто не заговаривал. Даже сам Влад, который обычно первым лез к другу с вопросами, сегодня молча работал в паре с Мишей, кидая слишком обеспокоенные взгляды на почти не живого друга. То ли понял, что не надо, то ли просто боялся снова увидеть того, вчерашнего Петю. Всё-таки, кто знает, когда и как он вновь сорвётся.       Через пятнадцать минут разминка закончилась. Тренер объявил перерыв на воду перед основной частью тренировки. Команда потянулась к скамейкам, и только тут все заметили, что Петя исчез как призрак. Оно и не удивительно, двигался он явно как приведение, да и выглядил не лучше.       — Где Гуменник? — спросила Женя, оглядываясь по сторонам, когда Соня позаимствовала у неё бутылку воды.       — Он в раздевалку пошёл, — ответила Аделия, пожимая плечами. Она предпочитала не набивать желудок лишней жидкостью, поэтому сделала всего один маленький глоток прохладной воды, лишь чтобы смочить горло. — Ещё в начале разминки...       — В начале разминки? — Влад нахмурился. — Это когда он успел? — недоумение кучерявого проступило на лбу, когда он приподнял бровь. Ну да, Миша всё-таки смог его отвлечь, раз он не заметил как друг по тихой слинял.       — Ну, пока все разогревались он взял свою бутылку и вышел. Я думала, ему вещи поправить надо или ещё что, может, колено заболело... — последнюю фразу она пробормотала себе под нос, мельком глянув на Илью, что сразу же обеспокоено покосился на дверь.       После этого прошло пять минут. Петя не вернулся когда прошло и десять минут. Команда уже начала основную часть — сначала отработку подач, — а капитан так и не появился, вызывая немое недоумение у каждого из присутвующих.       — Так, — не выдержал тренер и отложил свой планшет, метнув взгляд на дверь, а после на площадку. — Малинин.       Илья, заслушав свою фамилию, вздрогнул, замирая. От чего-то он знал, зачем его позвали, но до последнего надеялся, что его хоть отпинают за неправильную технику, ну только не скажут кое-что сделать.       К сожалению, а может к счастью, верующим он никогда не был, и небеса его мольбу не заслышали.       — Сходи-ка в раздевалку. Проверь, что с Гуменником. Может, плохо ему.       — Почему я? — вырвалось у Ильи раньше, чем он успел подумать. Вопрос прозвучал глупо, по-детски, и он сам это понял.       Не то чтобы он не хотел видеть Петю, он не хотел мозолить ему глаза, просто почему то ему казалось, что именно из-за его присутствия старший наглым образом сбежал.       — Потому что я так сказал, — отрезал тренер и махнул рукой в сторону двери. — Давай, бегом.       Илья переглянулся с Мишей и тот чуть заметно кивнул, мол, иди. Илья вздохнул, кинул мяч в руки Саше и пошёл к двери, ведущей в раздевалку.       Ребята продолжили тренировку, но вот только ему казалось, что наступила гнетущая тишина, которая только отсрочивала неизбежное на короткие секунды до того, как он зайдёт туда, где сейчас был Петя. В ушах звенело, и в какой-то момент ему стало даже страшно, не упадёт ли он в обморок из-за волнения.       Вот только на перекор всем своим ожиданиям, в раздевалке было тихо. Лампы гудели — здесь, в новом зале, они тоже гудели, просто иначе, на другой ноте, более приятной для слуха.       Илья шагнул внутрь и сначала не увидел никого. Шкафчики, лавки, чья-то забытая или специально оставленная футболка на крючке. Вроде бы пусто.       Но почти сразу он услышал дыхание.       Тяжёлое, неровное, с каким-то присвистом — так дышит человек, у которого заложен нос или у которого острый бронхит. Илья сделал ещё шаг и только тогда увидел.       Петя сидел на полу, привалившись спиной к шкафчику. Глаза его были закрыты, а голова безвольно упала на грудь. Одна рука лежала на колене, словно стараясь обхватить и согреть себя, другая безжизненно свисала вдоль тела, оказавшись на полу. Он не шевелился.       У Ильи в этот момент всё внутри оборвалось. Паника, страх, переживания, незнание что делать. В груди перемешались все чувства, заставляя его резко выдохнуть воздух, застрявший где-то между горлом и трахеей.       — Гуменник? — позвал он тихо, в голосе слышалось и беспокойство и паника, превращаясь в один снежный ком, падающий в голову лавиной переживаний. Ответа, как и ожидалось, он не получил. — Петь...! — просипел он судорожно, понимая, если тому слишком плохо, он теряет драгоценные минуты.       Илья резко, слишком импульсивно даже для самого себя, в два шага оказался рядом и упал на колени, протягивая руку, чтобы потрясти его за плечо, но замер на пол пути.       Петя дышал. Громко, хрипловато, с трудом проталкивая воздух через заложенный нос, но дышал. Значит не обморок... То есть.. Спит? Просто спит... Посреди раздевалки.       Илья выдохнул через рот, вместе с этим выпуская переживания, которые заставляли покалывать кончики пальцев, и только сейчас он понял, что не дышал сам последние несколько секунд. Сердце колотилось где-то в горле и одновременно в пятках, руки, что с минуту пережили дикий стресс, стали подрагивать. Он слегка расслабил плечи, окончательно усаживаясь на свои колени рядом с Петей и вновь замер, разглядывая чужое спящее тело.       Он разглядывал каждый сантиметр чужого тела и осознавал, что никогда не видел человека таким. Не просто спящим, именно беззащитным и настолько выжатым, что тот тупо уснул посреди почти незнакомой раздевалки.       Вчерашняя маска, которую Петя носил, даже когда кричал, маска гнева, маска боли, маска "я справлюсь" — исчезла. Перед ним сидел простой человек. С серым лицом, с кругами под глазами. С дыханием, которое вырывалось из груди с присвистом, потому что нос был забит, и из-за этого он дышал ртом, заставляя свои губы сохнуть и трескаться с каждым таким вздохом.       Илья замер, не зная, что делать. Будить? Не будить? Позвать кого-то? У него в голове крутилась всего одна мысль: «Он видимо заболел. При чём конкретно заболел. А я ещё вчера...»       Он осёкся, отсекая эти лишнии мысли на корню. Сейчас не время, нужно заняться другим.       Илья протянул руку — медленно, почти крадучись, боясь разбудить, — и осторожно приложил тыльную сторону ладони ко лбу Пети. Тот был горячим. Не просто тёплым — обжигающе горячим. Как печка. Как батарея зимой. У Ильи внутри снова что-то оборвалось, на этот раз это было чувство вины, такое острое, что перехватило дыхание.       Без видимых на то причин, он чувствовал именно себя виноватым, что старший заболел, и поэтому на лице сразу же проступила видимая грусть.       — Блин, Гуменник, — прошептал он, и его вновь накрыло желание обнять этого измученного человека. — Ты чего... — перебить это желание он не смог, лишь немного удовлетворил его тем, что провёл рукой по чужой голове, приглаживая чуть взлохмаченные волосы.       Петя не ответил. Более того, он даже не пошевелился. Только дышал всё так же тяжело, со свистом, вызывая своим видом жалость в высшей её степени.       Илья убрал руку и несколько секунд просто смотрел на него. Хотелось помочь, хотелось утешить, хотелось, чтобы он не мучал себя. Но максимумом его помощи лишь была возможность сообщить что да как с Петей тренеру и остальным. Поэтому, прекращая медлить, он встал и на почему-то негнущихся ногах пошёл обратно в зал.       Когда дверь раздевалки закрылась и Илья появился перед всеми, ребята повернулись к нему. Он был чуть бледный, растерянный, и это они заметили сразу, тоже начиная невольно беспокоиться о том, что случилось у этих двоих.       — Ну? — тренер шагнул к нему первым, заводя руки за спину в нервном жесте. — Что там?       — Он спит, — сказал Илья, и его голос прозвучал глухо, почти сипло в образовавшейся тишине ожидания. — В раздевалке на полу... И у него температура, я лоб потрогал — горит весь...       Сначала все присутствующие смотрели на него с недоумением и взглядом «Чего ты несёшь». Но почти сразу Влад сорвался с места раньше, чем все остальные смогли переварить услышанное.       — В смысле уснул?! У него ещё и температура?? — панические высказывания вырвались из его уст и прозвучали истерически. Переживания за друга в его речи были видны невооружённым глазом, от чего Аделия поджала губы, понимая как он беспокоится.       Пока все всё ещё пытались понять что делать, Влад уже был на полпути к двери. И лишь Миша побежал за ним, перехватывая его за локоть, желая остановить на месте.       — Стой, — чуть ли не выкрикнул он, дёргая Влада на себя, от чего тот по инерции споткнулся и врезался ему в грудь, оказавшись чуть ли не зажатым в чужой хватке.       — Что "стой"?! — дёрнулся он в его руках, и теперь походил на психически больного. Глаза его бегали, а сам он судорожно пытался вырваться. — Ты слышал, что он сказал?! У него температура! И притом он на полу спит!       — Слышал, — Миша говорил спокойно, но держал крепко, другой рукой обхватывая его за грудь со спины и уж точно не давая ему шанса бежать сломя голову. — Если ты сейчас туда ворвёшься, ты его разбудишь. А ему надо поспать, при том рискованно его так резко будить. Ты же сам видел, какой он вчера был.       — И что ты предлагаешь?! — Влад почти кричал, но как ни крути его поведение можно оправдать. И назвать его настоящим лучшим другом тоже можно. — Оставить его там?!       Он загнано дышал, и это только от сбитой речи. Хотя не исключаем того факта, что он переживал, и учащенное дыхание в месте с пульсом на почве нервов.       — Нет, — вдруг подала голос Женя, стоявшая возле Адели, которая, сама того не осознавая, прижалась к её боку. Девушка приобняла её за плечи размеренно поглаживала. Как опытный человек, да и в целом как самая старшая здесь, она походила на их мать.       Все взгляды тут же устремились к ней. Медведева же стояла и смотрела на Влада с тем самым выражением, которое появлялось у неё, когда она принимала решение за всех. И по опыту старой команды, решения были более чем верны.       — Мы сделаем так, — начала она выносить своеобразный приговор к данной ситуации. — Влад, ты сейчас тихо идёшь в раздевалку. Будишь его, спокойно и без паники. Говоришь, что, мол, так и так, тренировка закончилась и вы поедете к кому-нибудь из вас. Он не должен знать, что мы что-то затеяли. Миша и Илья, вы поможете довести его до такси, что-то мне подсказывает, что сил у него нет даже чтобы управлять собственным телом. Дома укладываете его в кровать и пусть спит. А мы все подъедем позже.       Её слушали внимательно, вникая в каждое слово, и в целом план всех более чем устраивал. Но было одно но, которое смущало остальных.       — Зачем? — не поняла Саша и задала более чем логичный вопрос. Они его сон охранять будут или как?       — Ну вы же не думаете, что он просто от балды ночами не спит, — Женя перевела взгляд на Илью, замечая как его глаза горели в искреннем желании помочь. — Я слышала от Алины, что на него проект свесили, и по всей видимости он у него горит.       Никто не стал уточнять, кто такая Алина и кто она Пете, потому что у них была более важная информация на ладони. Влад, которому друг как раз скидывал что-то про этот проект, тут же слегка расслабился, от чего Миша отпустил его, понимая, что он успокоился.       Дикиджи судорожно закивал, сопоставляя дважды два, и тут же сказал.       — Значит мы доделаем проект за него, пока он спит.       В зале повисла пауза, все переглядывались, видимо размышляя, как это будет происходить.       — Но проект-то по биомеханике, — медленно добавил Влад. — Расчёты, графики, таблицы...       — Тяжеловато будет, не спорю, — кивнула Женя, но напора она не потеряла ни капли, даже чуть улыбнулась. — Сёма разбирается в расчётах, я помогу в оформлении. Остальные помогут чем смогут. Не в первый раз помогаем сокоманднику, — она чуть усмехнулась, и по залу прокатился негромкий смешок — нервный, но всё-таки смех.       — А если он проснётся? — спросила Аделия чуть беспокойно.       — Не проснётся, — тут же подал голос Илья, и все снова посмотрели на него. — Он вообще никакой. Говорю же, я его на полу нашёл. Я уверен, если уложить его на кровати, он будет спать до завтра.       — А ты-то откуда знаешь? — прищурился Марк.       — Знаю, — грубо ответил светловолосый. Он не стал объяснять, что сам когда-то засыпал вот так же — после тренировок, после криков отца, когда температура подскакивала от истощения и нервного срыва. Не стал говорить, что теперь, рассмотрев Петю вблизи, узнал это состояние с первого взгляда. Поэтому он просто повторил.— Будет спать.       — Тогда решено, — тренер, до этого стоявший молча, хлопнул в ладоши. Конечно от очередной сорванной тренировки он не был рад, но что не поделаешь ради состояния своего подопечного. — Тренировка окончена. Все свободны, идите, выручайте капитана.       Софа, до этого молчавшая, сорвалась с места и пошла первая в раздевалку. За ней потянулись и все остальные. Илья же в этой колонии шёл последний.       Когда он вошёл в раздевалку, в ней уже во всю кипела работа. Влад сидел перед Петей на корточках и тихо, почти шёпотом, говорил.       — Петь, Петяя, — он держал друга за плечи и слегка покачивал из стороны в сторону. — Просыпайся давай, тренировка закончилась. Поехали ко мне, а? Там поспишь нормально, на кровати. А тут холодно. Давай, давай, вставай.       Петя, которого начали тормошить чуть сильнее, медленно, очень медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным. Он явно не до конца понимал, где находится и что происходит. От него буквально исходил жар, и если он сейчас не проснется полностью, будет не удивительно.       — Влад?.. — прошептал он, не в силах говорить громче из-за соднящей боли в горле и упадка сил.       — Ага, я. Давай, поднимайся. Поехали, — он похлопал того по плечу и потянул вверх, пытаясь поднять с места.       — Я... Я на тренировку...       — Тренировка закончилась, — мягко, но настойчиво повторил Влад, когда всё-таки смог поставить его пошатывающуюся фигуру на ноги. — Ты всё пропустил, дружище. Теперь поехали домой.       Петя попытался что-то возразить, но сил не было. Миша и Илья подошли с двух сторон, помогли ему устоять, пока Влад собирал вещи друга. Петя висел на них, как тряпичная кукла, и что-то невнятно бормотал про тренировку, что-то про «я должен».       — Ничего ты не должен, — тихо сказал Илья, поправляя его руку на своём плече и нежно удерживая его за талию. — Сейчас ты должен только спать. Всё остальное — потом.       Говорил он нежно, совсем не привычно тихо и ласково. Конечно это не полноценные объятия, но факт того, что он помогает старшему, грел душу так же как и его тело, источающее жар.       Петя скосил на него мутный взгляд. Кажется, он даже не понял, кто это говорит, или понял, но не поверил. Так или иначе, он не ответил — просто закрыл глаза и позволил себя вести и по видимому досыпать.       Аделия вызвала такси и уже через время они втроём затащили Петю на заднее сиденье, где с одной стороны сидел Влад, а с другой Миша, подпирая его плечом. Он отключился почти сразу — как только голова коснулась плеча рядом сидящего друга.       По общему решению, они ехали до квартиры Влада, по дороге в которую он проспал, не просыпаясь, а когда его с особыми усилиями привели в дом, укладывая в кровать, даже не возразил, вновь окунаясь в царство Морфея, из которого вылез с большими усилиями и то не на долго. Просто провалился в подушку и затих — только дыхание с присвистом давало понять, что он вообще жив.       — Ну и ну, — Влад покачал головой, глядя на спящего друга. — Два года его знаю и ни разу таким не видел.       Илья промолчал. Он стоял в дверях, глядя на Петю, и внутри у него что-то скручивалось — туго, мучительно. Не жалость. Не вина. Что-то более сложное. Он вспомнил, как вчера тыкал вопросами про колено, как лез, лез, лез, не замечая, что человек на грани. А теперь он стоял и смотрел, как этот человек спит — больной, вымотанный, беззащитный.       Через час, когда на часах было пол четвёртого, подтянулись остальные. Женя сразу прошла на кухню и по-деловому разложила на столе бумаги для записей, которые если что будут делаться как черновики. Семененко открыл ноутбук, который они нашли в сумке Пети — видимо, тот таскал его с собой даже на тренировки и писал работу в самые удобные и не очень моменты.       Марк разливал чай. Саша и Аня принялись варганить еду. Коля и Аделия сели в углу с телефонами — искать литературу по теме и в общем Адель старалась помогать Жене. Миша мыл посуду, которая скопилась у Влада, этим помогая двум девушкам. Влад метался между кухней и спальней, проверяя, как там Петя.       Илья, не зная за что взяться, сел за стол рядом с Семененко.       — Чем могу помочь? — спросил он, рассматривая что же там они с Медведевой строчат.       Парень поднял на него взгляд со смешинкой, которая играла в уголках губ.       — Ты в биомеханике разбираешься? Если да, то я смело вручу тебе ноутбук и будешь здесь ген директором.       Илья наигранно закатил глаза, заслышав в чужом тоне сарказм.       — Нет. Но я могу искать информацию и печатать. И ещё проверять ошибки могу. И... Короче, что угодно, кроме этого, — смущенно перечислял свои великие умения он.       Женя посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул и всучил ему в руки свой телефон, на котором были открыты заметки.       — Тогда садись. Вот тебе список источников. Нужно найти статьи по кинематическим цепям нижних конечностей. Справишься?       Илья тут же оживился, устраиваясь на кухонном диванчике поудобнее и садясь с ним Женей плечом к плечу.       — Справлюсь.       Они работали до позднего вечера. Семененко делал расчёты, сверяясь с какими-то таблицами, Женя оформляла графики, Марк и Аделия набирали текст под диктовку, если Женю озаряли какие-то мысли и она начинала писать что-то на листочках. Коля искал нужные формулы и фотографии, Саша и Аня уже готовили ужин и следили, чтобы у всех был чай. Миша, который теперь не знал, чем помочь, взял на себя роль «главного по тишине» и ходил на цыпочках, шикал на всех, кто начинал говорить громче положенного, регулярно проверяя, не проснулся ли Петя.       А более внимательные личности, такие как Софа, которая как самая незанятая делала каждому по очереди массаж плеч, заметила, что Миша и Влад часто уединялись то на минуту, то на десять в комнате Влада. Увы, увидеть что те делали ей не удалосьᕙ( ᗒᗣᗕ )ᕗ       Илья сидел за своим и чужим телефоном, перебирая научные статьи. Он никогда не думал, что будет заниматься чем-то подобным — биомеханика, кинематические цепи, моменты сил. Но сейчас это казалось важным. Не просто работа — что-то большее, как будто он отдавал долг. Или не долг... Как будто он доказывал, что может быть полезным. Не лезть, не мешать — а помогать. По-настоящему.       И к одиннадцати вечера проект был наконец готов.       — Всё, — Женя откинулась на спинку стула, нажимая кнопку сохранить. Перед глазами за столько часов работы рябило, и она потирала их пальцами обоих рук. — Расчёты проверены, графики оформлены, текст вычитан. Осталось только распечатать.       — Я завтра утром схожу, — сказал Влад, который последнее время, как выражался Женя, стоял у них над душой и заглядывал в работу. — Рядом с домом есть копицентр.       — Тогда теперь можно по домам, — резюмировал Марк, что не так давно вытеснил Малинина с места рядом с Женей и теперь сидел с ним вплотную, обнимая его руку и положив голову ему на плечо. — Ему нужно окончательно выспаться. Да и нам не помешает сон.       Все начали собираться. Тихо, стараясь не шуметь, хотя Петя спал в дальней комнате за закрытой дверью. Уходили по одному, по двое, шёпотом прощаясь. Илья задержался в коридоре, натягивая куртку с задумчивым видом.       — Ты как? — спросил Миша, оказываясь рядом. Он был слишком радостным, буквально светился от счастья. И его счастье сейчас мелькало где-то у него за спиной в кухне, и на шее у него, на стыке голой кожи и футболки, виднелось красное пятнышко, начинающее наливаться кровью и богроветь. "Вот черти, устроили тут целовашки-обнимашки" — подумал Илья, возвращая своё внимание к другу, губы которого были распухшие. И что-то ему подсказывало, что теперь на то, что он присосался к бутылке, это не спишешь.       Но как хороший друг, Малинин вновь не акцентировал на увиденном внимание, лишь незаметно закатил глаза.       — Не знаю, — ответил он на вопрос друга, начиная обуваться. — Странно как-то.       Казах лишь хмыкнул, тоже накидывая на свои плечи куртку.       — Это пройдёт, — беззаботно сказал он, хлопнув Илью, согнувшегося в три погибели, чтобы завязать кроссовки.       — Что пройдёт? — недоумённо пробормотал он, на секунду замирая, дабы услышать ответ друга.       Миша же, как будто тот спросил очевидную чушь, цокнул, но на его лице почти сразу же вновь появилась улыбка.       — Вина. Ты же себя винишь.       Илья помолчал. Было не удивительно, что он что-то да понял, столько лет знакомы как никак. Поэтому ему оставалось только обречённо кивнуть.       — Я вчера... Я не хотел, чтобы так. Я просто спросить. А он...       — Он сорвался, — закончил Миша, пожимая плечами. В отличии от Ильи он носил неизменного происхождения кроссовки, в которые влетал без особых усилий, поэтому сейчас он был ещё и в обуви. — Это бывает, причём с каждым бывает. Ты не специально, и он не специально. Просто так вышло.       — Я должен извиниться... — выдохнул светловолосый, вставая с пуфика на котором сидел и выпремляясь в спине.       — Извинишься. Когда он проснётся. И он извинится, если ты захочешь слушать.       — Я то его захочу слушать... А если он меня не захочет слушать?       — Захочет, — Миша посмотрел на закрытую дверь спальни, а потом перевёл взгляд на растерянного Илью. — Я думаю, он уже понял, что ты не со зла. Ещё вчера понял, просто ему нужно время, как нормальному человеку.       Илья кивнул. Ему хотелось верить Мише, очень хотелось.       — Ладно, пошли, — сказал он, подступая к входной двери. — Завтра будет завтра, сейчас остаётся только жить.       Они вышли в холодную октябрьскую ночь. В квартире остались только Влад и Петя — один спал в спальне, другой сидел на кухне и изучал готовый проект. За окном вновь шумел дождь. Где-то далеко, в другой части города, затихал шум машин.       А на столе лежало доказательство того, что команда — это не только волейбол. Что капитан — не просто тот, кто ведёт за собой. Что иногда вести должны другие. И они вели, как умели, как могли.       Утро наступило серое, какое-то размытое, но в квартире было тепло.       Петя проснулся не сразу. Сначала — ощущение непривычного комфорта. Мягкая подушка. Плед. Тишина — не та тревожная тишина, какая бывает, когда проспал, а спокойная, уютная. Он открыл глаза и увидел незнакомый потолок.       — Какого...       Голова всё ещё была тяжёлой, нос заложен, но жар, кажется, спал. Он сел — резко, слишком резко, так, что голова закружилась. Огляделся и узнал комнату Влада. И вдруг вспомнил вчерашнее — раздевалку, холодный пол, чьи-то руки, которые поднимали его и вели к выходу. Чей-то голос: «Ничего ты не должен. Сейчас ты должен только спать». И эти слова будто въелись в подкорку мозга, скребясь, как обезумевший кот.       Чей это был голос? Влад? Тот всегда говорил с присущей только ему улыбкой в голосе, даже если был зол или расстроен. Нет, не он. Миша? Казах же говорил размеренно, стараясь выговаривать каждое слово и донести свою мысль правильно. Тоже нет. Илья?       Казалось бы, наверное стоило злиться, но почему-то от осознания чьи это были слова, он улыбнулся. Ярко, смущенно, совсем не привычно для него, от чего скулы свело сразу же.       Откинув лишние мысли, он встал, пошатываясь, и вышел в гостиную, сразу из неё направляясь в кухню. Там, на столе, лежал его ноутбук. Рядом — папка с уже распечатанными страницами. Проект... Причём готовый. Полностью.       Петя замер, глядя на эти страницы. А потом увидел записку, прижатую к дну ноутбука, торчащую совсем чуть-чуть, и если бы он не был таким внимательным, то даже и не заметил бы её, что сделал Влад. Неровный, прыгающий почерк — он не сразу узнал, чей.

«Гуменник. Расчёты проверили, графики оформили, текст вычитали. Ты отдыхай теперь, мы всё сделали. И не болей больше. И да, прости за случившееся. Я правда не хотел, каюсь, прикушу язык, пока ты сам не пожелаешь рассказать. И.М.»

      Петя держал записку в руках и чувствовал, как внутри что-то медленно, осторожно оттаивает. Он не знал, что с этим делать. Но на всякий случай сложил записку пополам и убрал в карман шорт.       Впереди была субботняя игра. Но это будет только через неделю, сейчас на глаза наворачивались слёзы благодарности.