Командная работа.

Воскресенье пришло не с будильником, а с солнечным светом, заливающим вечернюю кухню.

      Петя, который утром с пробуждения ходил лунатиком в доме Влада, уснул через каких-то жалких двадцать минут. А проснулся в следующий раз уже только вечером — и по своим подсчётам проспал сутки, если уж не больше.       В первые минуты просто лежал, глядя в потолок. Голова стала ясной. Нос дышал. Температура почти спала, оставив после себя только лёгкую слабость в мышцах и странное, почти забытое чувство — чувство отдыха, с лёгкой болью в глазах, напоминающей, что он всё ещё не полностью здоров. А вот чувство отдыха, это вероятнее из-за хорошего сна. Ведь он действительно выспался, впервые за рабочую неделю.       Влад, который всё это время дежурил дома как домовой, наворачивая круги возле спящего друга, как только тот встал, напоил его чаем с малиновым вареньем со словами: «Мама сказала, что лучше любого антибиотика». А ещё, видимо общение с Мишей повлияло на него и его знания о заботе, заставил съесть тарелку куриного бульона, который, между прочим, сварил сам. Петя, в общем-то, и не сильно сопротивлялся.       Он вообще в этот вечер был на удивление покладистым: не спорил, не пытался встать и пойти доделывать дела, не отмахивался от заботы. Просто сидел на пуфике в кухне, закутанный в плед, и смотрел, как Влад суетится вокруг. И вид такого заботливого и переживающего друга придавал особого уюта.       — Ты чего такой тихий? — спросил Влад, убирая посуду. В целом Петя никогда не проявлял особого желания в общении и раньше, имеется в виду, что не начинал разговоры первым, но почему-то сегодня это ощущалось немного иначе. Наверное, более неловко что-ли, как будто они вернулись на два года назад и только начали общаться.       Петя на этот вопрос лишь многозначительно пожал плечами, и спустя полминуты молчания, выдохнул и ответил.       — Я не тихий. Я просто думаю, — чуть тихо и меланхольно проговорил он, и голос его был слегка хрипловатым, с особым отзвуком, давая понять, что он говорит в нос и лечение прекращать нельзя ни в коем случае.       — О чём? — незамедлительно спросил Влад, отвлекаясь от своего занятия, ставя намыленную тарелку в раковину и разворачиваясь всем телом к нему.       — О том, что вы все... — Петя осёкся, подбирая слова. Ему не доводилось благодарить своих друзей. Не в том плане, чтоб он был некультурщиной неблагодарной, просто ему да и для него в целом ничего такого масштабного не делали. А за то, что тебя подождали после пар или купили стаканчик кофе они вроде как не благодарили, считая это чем-то обыденным. От этого и смущение, из-за осознания своего положения, накрывало тугим полотном, прижимая к месту. — В общем... Спасибо вам...       Влад, подмечая растерянность друга, заулыбался. Кажется, даже ярче чем когда-либо, потому что Петя, мельком взглянувший на его довольную мордочку, сам непроизвольно захотел расплыться в улыбке.       — Ой, да лаадно, — махнул рукой кучерявый, но было видно, что ему приятно. А лёгкое ехидство в тоне того заставило Петю закатить глаза, не в раздраженном жесте, скорее в дружеском, привычным для общения с Владом. — Ты бы для нас сделал то же самое, — добавил он уже более серьёзно, вызывая в груди лёгкое волнение от таких слов.       — Сделал бы, — немного помолчав, кивнул старший и уже более расслабленно взял в руки кружку с остывающим чаем. — Но вы сделали это первее, — с иронией подметил Петя и отхлебнул ромашку, на которой настоял всё тот же Влад.       В тоже воскресенье вечером он вернулся в родительский дом, потому что Влад угрожал ему смертной казнью, если тот пойдёт в общагу. Мама, увидев его на пороге, чуть исхудавшего, с остаточными кругами под глазами, всплеснула руками и немедленно уложила в постель. И беспокойной женщине было плевать на отговорки, в виде слов, что он выспался, поэтому спорить было бесполезно, врач, как никак. И заботливая мама.       Он проспал ещё почти целый день, потому что мама настояла на больничном и оставила его дома. А вечером сидел на кухне, пил чай с мёдом и слушал, как младшие — Ваня, Даша и Коля — спорят о чём-то в соседней комнате (их попросили не тревожить старшего брата, но он сам прислушивался к их разговорам).       Ваня, как всегда, рассудительно доказывал и в тоже время шуточно, что Даша не права. Даша, не уступая, горячо возражала. Коля, в свою очередь, пытался их помирить, хотя по сути те даже и не ругались. Петя слушал их голоса — живые, громкие, родные, — и улыбался. «Как же я скучал по этому», — подумал он и сам удивился. Он не позволял себе скучать, не позволял себе чувствовать, потому что все эти чувства сводились к прошлому. А теперь, получив порцию такой незамутненной любви, от казалось бы, незнакомых людей, чувствовал — и это было не страшно, скорее волнительно.       Во вторник утром он пришёл на тренировку вновь первым.       Не просто первым — он пришёл за сорок минут до начала, когда зал ещё был пуст, а охранник только открывал двери. Петя вошёл в холл «Олимпа», вдохнул свежий запах нового паркета и улыбнулся. Не уголком губ, не сдержанно — а широко, открыто, так, что скулы заныли с непривычки.       Меланхолия, перетёкшая в безудержное счастье, навалились как цунами. Желание увидеть всех, кто так постарался для него, превышала все здравые рамки его прошлых рамок приличия. Хотелось говорить, рассказывать, смеяться, проводить время с ними.       Увы, стеснение не позволяло полноценно поблагодарить, но он ощущал, что этим тоже заставит их всех выдохнуть и почувствовать его благодарность.       — Гуменник? — тренер, который сам пришёл за 20 минут до начала тренировки, удивлённо поднял брови, увидев подопечного в зале на разминке. Сейчас Петя делал лёгкие выпады ног, потому что только недавно закончил с перевязкой колена. Прошлые дни, с пробежками за автобусом, сказались на состоянии его ноги не лучшим образом, поэтому всё та же заботливая мама показала как можно быстро и качественно тейпировать колено, а ещё предоставила хороший и качественный бандаж. — Ты чего так рано? — недоуменно спросил мужчина, и заметив как Петя светится, как бы это не звучало, продолжил допрос. — И вообще, ты как? Отлежался?       Гуменник, на лёгкую неловкость со стороны старшего лишь улыбнулся и закивал, мол, лучше не куда.       — Отлежался, — кивнул он последний раз, и выпрямился отвлекаясь от разогрева мышц. — Готов работать на все сто.       Тренер прищурился, стараясь разглядеть за чужим поведением хоть долю фальши. Но ему удалось заметить максимум что, так это непривычно довольное лицо с улыбкой, поэтому он смягчился и подозрительно вздохнул.       — Ну-ну, — Громов покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, доверяющее. — Давай-давай, разминайся. Только это, без фанатизма, ты у меня после болезни.       — Да я в порядке, — фыркнул Гуменник, усаживаясь на пол и разводя ноги в стороны, сгибаясь всем телом к каждой, выполняя растяжку.       — Я сказал — без фанатизма, — более грубо поправил его тренер, но в его словах не было злости, только доля беспокойства и усталости.       Петя довольно хмыкнул и продолжил выполнять упражнения.       К началу тренировки подтянулись остальные. Влад влетел первым, ну после него, как всегда, громкий и взъерошенный, и, увидев Петю, расплылся в улыбке.       — О! Живой! А я уж думал, ты там у себя в берлоге помер, — с присущим для него задором начал он. В его словах нет ни колкости, ни привычного ехидства. Ну, если только небольшой стёб, да и тот Петя пропускает через себя в какой-то степени даже как комплимент, потому что опять начинает улыбаться. И за это утро он делает это так часто, что мышцы лица начинают болеть, отвыкшие от такого количества разнообразных эмоций.       — Не дождёшься, — усмехнулся старший и вдруг, как только Влад подошёл ближе, без предупреждения, притянул его к себе в объятья, коротко, по-мужски, хлопнув по спине. — Привет, — мягко и уже более привычнее для него сказал Петя.       — Э-э-э... — Влад замер, не зная, как реагировать. Руки сначала свисали вдоль тела, в страхе сделать что-то лишнее. Не потому что Петя был нежен до прикосновений, просто он был из того типа людей, которые вообще редко обнимаются да и в целом не любят сильных телесных контактов. Только по большим праздникам, в виде хорошего настроения, ну и после особенно важных побед. Из перечисленого вероятнее всего у него очень хорошее настроение, но даже в таких случаях инициатором тактильности был Влад.— Привет?       — Расслабься ты. Просто привет, — фыркнул он и отпустил друга из объятий под подозрительный взгляд из под капны вихрящихся волос.       Влад отстранился, смотря на друга с прищуром и лёгким недоверием. Буквально два дня назад друг вёл себя смущённо и слишком скованно, сейчас же от такого поведения он даже насторожился. Не принял ли тот что-то случаем, ну или курнул, кто его знает.       — Ты какой-то странный... Ты точно выздоровел? Может, у тебя всё ещё температура? — с этими словами он приложил тыльную сторону ладони ко лбу Пети, и убедившись, что тот точно уж здоров, убрал её. — Я же тёть Лене позвоню, или Ване, нажалуюсь, что ты постельный лежим не соблюдаешь, бегай потом от них сам.       Петя же, на такое недоверие от Дикиджи, лишь легко и тихо хохотнул в сторону.       — Точно-точно.       Влад ещё больше прищурил глаза, выискивая подвох.       — Тогда почему ты улыбаешься? Ты никогда не улыбаешься просто так. По утрам тем более не улыбаешься, — парень тыкнул указательным пальцем другу в плечо, слегка надавливая.       — Улыбаюсь, — пожал плечами он, и немного выгнулся в спине назад, дабы давление в плечо не придавало дискомфорт. — Если настроение хорошее.       Влад ещё пару секунд смотрел на него, а потом махнул рукой, которой давил ему на плечо.       — Ладно. Пусть будет хорошее. Я не против, мне же лучше.       Остальные подтягивались один за другим. Саша и Аня пришли вместе — Саша громко возмущалась, что вторник — это «день зла», а Аня тихо посмеивалась, держа её под руку.       Марк и Женя зашли следом буквально через пару минут — Марк что-то рассказывал, активно размахивая руками, а Семененко слушал с тёплой улыбкой.       Медведева и Соня пришли чуть позже — Соня сразу направилась к скамейке, а Женя задержалась у входа, разговаривая с тренером. Коля и Аделия вбежали чуть позже, запыхавшиеся — старались не опоздать, потому что очередная пробка заставила бежать их пол квартала. Миша пришёл один, а Илья где-то задерживался.       Но он появился уже после начала тренировки, опоздав не больше чем на пять минут. Залетел в зал весь запыхавшийся, с чуть мокрыми от дождя волосами и судорожно вздымающейся грудной клеткой.       Петя заметил его сразу, но не подошёл — просто кивнул через зал. Илья, который на подсознательном уровне искал его взглядом, кивнул в ответ, и что-то в этом коротком обмене было иначе, чем раньше. Не напряжение. Не неловкость. Скорее — ожидание. Как будто они оба знали, что разговор, который должен случиться, ещё впереди, но то, что они его отсрочивают на неопределённый срок не тяготит никого.       Петя каждого встречал коротким кивком или парой слов. Не формальным "Привет", а чем-то более тёплым — вопросом про выходные, шуткой, коротким комментарием.       Он подошёл к Аделии и спросил, как её новая техника для приёма, над которой они работали на прошлой неделе с Соней. Подошёл к Коле и уточнил, не нужно ли тому помочь с подачей: «Я видел, у тебя чуть сбивается прицел на дальнюю зону».       Подошёл к Саше и сказал, что она отлично сегодня нападала на разминке. Девушка, которая не привыкла к комплиментам от капитана, ну как минимум таким открытым, даже растерялась. Она скомкано поблагодарила его и переглянулась с Аней, но ничего не добавила. А Щербакова согласилась со словами Пети и улыбнулась — широко, по-своему.       Женя, наблюдавшая за всем этим со стороны, подошла к Пете, когда они заканчивали разминку и тренер думал, какие команды сегодня составить.       — Ты сегодня какой-то... Другой, — как-то невзначай сказала она, вставая с парнем плечом к плечу. Она не смотрела на него, наблюдая за сходящими с ума парнями. А точнее как Коля залез на спину к Илье, а Влад к Мише, и у них были гладиаторские бои.       Петя на такое заявление чуть удивился и повернул к ней голову, смотря на профиль девушки, что была невозмутима. Он приподнял левую бровь, а потом чуть хмыкнул.       — В каком смысле? Плохой "другой" или хороший? — со смешинкой в голосе спросил он, скрещивая руки на груди.       Женя, прежде чем ответить, поджала губы и покачала головой, думая над ответом. Руки её машинально были заведены за спину, а голову к собеседнику она так и не повернула.       — Просто другой. Более живой, наверное.       Петя на этих словах заулыбался чуть живее и шире, но не ярко, хотя ямочки на щеках проступили.       — И это плохо?       — Нет, — спокойно ответила девушка, а в голосе послышалось удовлетворение. — Это хорошо, просто непривычно. Ты из-за проекта?       Петя помолчал, улыбка пропала, оставив после себя только блеск счастливых глаз, а потом кивнул.       — Из-за проекта. Из-за вас. Из-за всего сразу. Я... — он запнулся, подбирая правильные слова, но сразу же продолжил, посчитав более правильным говорить всё то, что чувствует. — Я не умею благодарить словами... Но я попробую, хотя бы по-другому.       — Мы заметили, — Женя улыбнулась — той самой редкой улыбкой, которая появлялась у неё только в особых случаях. — И нам нравится.       Тренировка в тот день прошла на удивление легко. Петя работал собранно, но без привычного напряжения или серьёзности, от чего все будто оживились. Он подсказывал, корректировал, хвалил — не дежурно, а искренне. Когда Влад забил особенно хорошо мяч, Петя подошёл и хлопнул его по плечу: «Красава. Так же на игре давай». Когда Аделия вытащила мёртвый мяч в подкате, Петя протянул ей руку и сказал: «Шикарный приём, Дель». Когда Коля попробовал совет от Пети на блоке и у него получилось правда хорошо для первого раза, старший оказался рядом и хлопнул его по ладони, как делал обычно только гиперактивный Влад, со словами: «Коль, быстро учишься».       — Да что с тобой сегодня? — не выдержал Марк, после того, как Петя похвалил его за шикарную скидку. — Ты нас всех сегодня расхвалил. Ты прекращай это, мы не привыкли, зазвездимся ещё.       — Ну, значит привыкайте, — ответил ему Петя, вызывая смешок у рядом стоящей Софы. — Вы заслужили.       — Это из-за того, что мы тебе проект сделали? — ухмыльнулся он и поставил руки в боки. Этот жест был то ли самодовольным, то ли наоборот вынуждающим на ответ. — Так и скажи, что мы лучшие.       — Вы лучшие, — мягко сказал Петя, наиграно выдыхая и говоря это как будто не хотя. Но прозвучало это достаточно искренне, от чего Илья, сам того не замечая, смотрел на Петю и прислушивался к каждому его слову, даже не акцентируя внимание на всех остальных.       — Окак! — воскликнул Марк и театрально схватился за сердце. — Родной, ты слышал? Гуменник сказал, что мы лучшие. Запиши где-нибудь этот исторический момент.       — Сейчас у тебя на лбу зафиксирую, — глухо пробубнил Семененко и все засмеялись, ловя этот момент дружности команды.       После тренировки в раздевалке остался только Илья, ожидающий в своём уединении одного человека. Может это просто удобное стечение обстоятельств, а может команда негласно договорилась оставить этих двоих наедине и дать волю свободно поговорить, поэтому сейчас им не должны помешать.       Никто не знает правды, как так получилось, но в любом случае, когда Гуменник вышел из душевой, довольный и распаренный, Малинин сидел на одной из скамеек и гипнотизировал свой телефон. Ну, не прям таки силой мысли пытался заставить его бегать, просто крутил его в руках и походил больше на заведённую куклу, что повторяла механические действия, пока у неё хватало заряда, чем на человека.       — Ты чего медитируешь? — с легкостью и беззаботностью в голосе спросил старший, подходя к Илье, что сидел не так далеко от его сумки. Движения его были плавные, можно даже сказать размеренные, от чего хотелось самому выдохнуть и почувствовать то спокойствие, что излучал Петя.       Илья же, когда с ним заговорили, кажется даже вздрогнул. От неожиданности или от того, что с ним внезапно заговорили, ясно не было. Но втыкать в одну точку он точно перестал, поднимая голову на Петю и наблюдая за его действиями.       Ну а парень, который уже был одет в обычную футболку и спортивные серые штаны, чуть наклонился вперёд. Он никуда не спешил, видимо судьба устала над ним изголяться и поэтому первую пару у них отменили, волосы, которые ему пришлось тоже помыть, были даже не влажные, а натурально мокрые, и поэтому он стал выжимать и вытирать их полотенцем, которое недавно висело на плечах.       Ответа на свои слова он не ждал, считая этот вопрос больше риторическим, чем по-настоящему стоящим для полноценного развёрнутого ответа, следовательно и не сильно расстроился, когда Илья его намеренно, или не очень, проигнорировал.       Он сначала просто вытирал свои пакли, как пару раз называла его волосы до плеч Вероника Анатольевна, куратор их курса, а потом по собачьи пару раз тряхнул головой, разбрызгивая капли оставшейся воды вокруг.       Илья, на которого попала остывшая вода, слегка усмехнулся и зажмурился, прогоняя напускное беспокойство. В этот момент он перехотел как-либо разговаривать о случившемся с Петей, но прекрасно знал, что если не поговорить, праведного гнева Миши ему не избежать.       Поэтому он почти сразу посерьезнел и вновь уткнулся взглядом в свой тринадцатый айфон, который он купил ещё два года назад на свои честно заработанные призовые деньги, что ему выплатили на областных соревнованиях как самому лучшему нападающему. Улыбка, появившаяся после этого простого действия Пети, сразу пропала и он посерьёзнел.       — Слушай... — начал неуверенно он, начиная вновь прокручивать в руках бедный телефон. — Я хотел поговорить и, ну, извиниться, за тот разговор. Когда ты сорвался...       Петя, что начал вслушиваться в каждое слово, как только Илья подал голос, замер. Медленно выпрямился в спине и волосы, которые стали уже менее мокрыми, начали закрывать весь обзор, от чего он провёл пятернёй по лицу, отводя от него мешающие пряди.       — Илья...       — Нет, подожди, мне правда важно это сказать, — качнул головой тот, как только Гуменник собирался возразить ему. Ни то что бы он не хотел обсуждать эту тему, просто его немного смущало это, ведь целиком и полностью в своём срыве он винил только себя. — Я тогда не понял.. Нет, нет, вернее будет сказать понял, но слишком поздно. Я должен был отстать от тебя сразу, как только ты сказал "Не сейчас". А я полез... Просто потому что не посчитал важным отстать тогда, посчитал своё любопытство более важным, чем твоё состояние. И это... — он сделал глубокий вздох. Не потому что собирался с мыслями, а потому что свои слова казались какими-то не правильными, сказанными невпопад. — Это неправильно... Я понял это, Петь, правда понял. И я больше не буду... Честно...       Петя помолчал, глядя на него и давая высказаться, даже если не считал его виноватым, он прекрасно понимал что Илья хочет сказать всё что думает в слух, лишь бы это не тяготило его бремя, которое он на себя вознёс. А когда он замолчал, поджимая губы, боясь услышать любой негативный ответ, Петя просто кивнул и начал говорить более тише и менее эмоционально, обволакивая своим спокойствием и непринужденностью напряжённую фигуру Ильи.       — Я тоже должен извиниться, — начал говорить Петя, подойдя к Илье чуть ближе и хлопнув его по плечу. — За то, что наговорил. Ты ведь не заслужил это всё слушать, просто спросил. А я сорвался, в этом только моя вина, Илья.       — Ты был на пределе, — пробубнил он, включая телефон. На дисплее экрана мерцали заветные 9:48, философия, которую он благополучно прогулял ради разговора со старшим, началась почти 20 минут назад. Но если честно, ему было плевать.       — Это не оправдывает меня и не позволяет срываться на кого попало, — продолжал Петя успокаивать Илью, убирая руку от его плеча и усаживаясь рядом. Полотенце, что он держал в руках до этого, вновь оказалось на плечах, а руки в свою очередь он положил по обе стороны от себя, упираясь в деревянную скамейку и чуть наклоняясь вперёд, из-за чего всегда ровная осанка потеряла свой величественный вид. И как выражалась его мама, теперь он сидел буквой зю.       — А мне и не нужно оправдание, — Илья пожал плечами, выдыхая, и с этим выдохом он будто отпустил свои переживания. — Ты извинился, я извинился. Всё. Забыли.       Петя на такой чужой напор лишь хмыкнул, качая головой.       — Забыли, — согласился тот.       Они замолчали, глядя кто куда. Один на телефон в своих руках, не решаясь разблокировать его и занять руки, другой просто наблюдал за пылинками подсвеченными ярким, таким не привычным для серости Петербурга солнцем, которые летали в воздухе между ними. И в этом молчании было что-то новое. Не напряжение, и не неловкость. Понимание друг друга, дающее расслабиться.       — Ладно, — сказал Илья, когда время на дисплее показало 9:55. — Пошли на пары, а то опоздаем ещё.       Конечно они не опоздают, ведь до следующей пары ещё больше часа. Но кого это волновало?

***

      Среда началась с дождя — мелкого, противного, октябрьского, вернувшего в реальность всех питербужцев, которые надеялись на солнышко, после вчерашней хорошей погоды. Петя не замечал его. Его волновало, а точнее радовало, совершенно другое. Да так сильно, что он даже начал романтизировать эту погоду.       Он сдал проект.       Ректор долго листала страницы, хмурилась, что-то помечала карандашом. Петя стоял рядом и ждал, стараясь не показывать волнения. Наконец она подняла голову и сказала.       — Гуменник, отличная работа... Расчёты безупречны, оформление на высоте. Даже не ожидала, если честно. "Не ожидала она. А чего ожидала, что голову тебе о кирпич расшибу, не переживай, ты когда-нибудь договоришься до этого. Не я, так Влад тебе покажет как белок в лесу ловить," — думал ученик, старательно показывая на своём невозмутимом лице благодарность за слова.       — Спасибо, — выдохнул он и это единственные слова, на которые его хватило, чтобы не сказануть ничего лишнего.       — Но в следующий раз не затягивайте со сроками. И так я вам отсрочку на три дня дала.       После этих слов его наигранная улыбка стала более фальшивой и левый глаз начал дёргаться.       — Постараюсь.       Но когда его отпустили с миром, он вышел из кабинета и вдруг почувствовал, как с плеч свалился огромный, неподъёмный груз. Всё закончилось. Можно наконец-то точно спокойно выдохнуть.       На вечернюю тренировку он пришёл последним — задержался, отмечая сдачу у методиста. В раздевалке было пусто. Все уже переоделись и ушли в зал. Все, кроме одного лучезарного человека с капной светлых лёгких завитушек.       Илья стоял у своего шкафчика, расстёгивая спортивную кофту. Он тоже опоздал — то ли проспал, что мало вероятно по причине пунктуальности его друга, то ли задержался на парах. Увидев Петю, он замер на секунду, а потом отвёл глаза, но на губах проступила еле заметная улыбка, а взгляд потеплел.       — Привет, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Усталость после тяжёлой пары по мат анализу высосал из него все силы, но для Пети хотелось казаться более воодушевленным. Почему, он сам ещё не разобрался.       — Привет, — ответил старший, борясь со всеми эмоциями внутри. Где-то в груди кипела радость, ведь теперь минус одна проблема, и благодаря его друзьям, что так старались ему помочь и сделали это лучшим образом. Как бы он не старался вернуть себе маску серьёзного и холодного человека, уголки его губ предательски поползли вверх.       Он резко поставил сумку на лавку и несколько секунд просто стоял, глядя на Илью. На его чуть напряжённые плечи. На пальцы, которые слишком медленно слаживали снятую олимпийку в сумку. На то, как он избегает прямого взгляда. "Что-то случилось видимо... Или устал." — сразу же подумал старший, не отводя глаз от Малинина.       Илья наконец убрал вещи и повернулся, собираясь уходить. И в этот момент Петя, повинуясь какому-то внезапному, незнакомому порыву, шагнул к нему и обнял. Что-то слишком много обнимашек для одной недели, может правда заболел чем-то, или Влад покусал, пока он у него спал.       Но это не отменяет того факта, что он просто взял и обнял. Без предупреждения. Без объяснений. Руками, которые привыкли принимать и отдавать мячи, а не обнимать людей.       Илья тут же замер. Его тело на секунду окаменело — он явно не ожидал ничего подобного. Он стоял, непонимая глюки ли у него, или белая горячка схватила. Ну не может же быть такого, чтобы Гуменник сам обниматься полез, ещё и без слов.       Но понимая, что он стоит как истукан, свесив руки и упираясь лбом в чужое плечо, Илья медленно, очень медленно, словно проверял правда ли это происходит с ним на самом деле, поднял руки и положил их Пете на лопатки. Осторожно, почти робко, как будто он боялся спугнуть или что это виденье исчезнет.       — Ты чего? — спросил он неловко, и даже не отстранил голову, от чего голос прозвучал глухо, куда-то Пете в плечо.       — Ничего, — хмыкнул Петя, слегка пожимая плечами, но объятий не размыкал. — Просто проект сдал на пять.       — Я... Это... — Илья замялся, не зная что сказать на это, и из его горло вырвалось только сдавленное. — Поздравляю.       — Спасибо... Вам спасибо, всем. И тебе.       Илья ничего не ответил. Он стоял, уткнувшись лицом в чужое плечо, и чувствовал, как где-то в груди что-то медленно, сладко ёкает. Не так, как бывает, когда забиваешь последний решающий мяч. Не так, как бывает, когда тебя хвалит тренер. Совсем по-другому. Так, как у него не бывало никогда.       От Пети пахло дождём и каким-то скрабом — не гелем для душа, а именно скрабом, какие были у его мамы, с запахом кокоса. А ещё от одежды пахло цветочным кондиционером, и от этого запаха у Ильи внутри всё замирало, заставляя принюхиваться.       Петя отстранился первым. Посмотрел на Илью — спокойно, без смущения, без какого-либо подтекста.       — Ладно, пошли. Тренер по шапке сейчас надаёт.       — Ага, — выдохнул Илья, не зная куда деть свои руки, что казались теперь ненужными без чужих объятий. — Пошли.       Он наклонился, чтобы взять бутылку с водой, и Петя заметил, как у него покраснели кончики ушей. Но на это ничего не сказал, просто улыбнулся и пошёл к выходу из раздевалки.       Илья ещё пару секунд стоял на месте, глядя ему вслед и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. "Это просто благодарность, — твердил он себе. — Просто он рад, что проект сдал. Ничего такого".       Но внутри что-то ёкнуло снова, когда фигура старшего скрылась за дверью. И это "ничего такого" звучало всё менее убедительно да и в целом походило больше на оправдание.       Тренировка прошла отлично. Команда работала слаженно, с огоньком. До субботней игры оставалось три дня, и тренер гонял их по полной — связки, атаки, блоки, снова связки. Петя и Илья работали в паре, и это было... Странно. Хорошо, но странно.       Илья после того объятия был немного не в себе. Он старался не смотреть на Петю лишний раз, но взгляд сам возвращался к его рукам, к его плечам, к его лицу, которое теперь казалось совсем другим. Более открытым, более живым, от чего хотелось задержать на нём взгляд чуть дольше.       А Петя же вёл себя как обычно. Командовал, подсказывал, хвалил. Он не замечал взглядов Ильи, ну, или делал вид, что не замечал.

***

Вечер четверга стал таким же удивительным для Ильи, но от этого не менее познавательным.

      Он задержался в университете — пересдавал очередной хвост по ненавистной химии, — и домой вернулся позже обычного.       Тренировку сегодня отменили, можно спокойно прийти домой и завалиться спать. Именно такими надеждами тешил он себя, пока поднимался на долбаный пятый этаж в их с Мишей квартиру.       Ключ провернулся в замке, дверь открылась, и первое, что он услышал, — тишина. Но не густая или мрачная тишина. Из гостиной доносились какие-то звуки. Приглушённые голоса. Шорох.       Илья замер в прихожей, прислушиваясь. Голос Миши — он узнал бы его из тысячи. И ещё чей-то. Вероятнее Влада, потому что если не его, то к первому будут вопросы, и явно не самые корректные.       Он осторожно, стараясь не шуметь, из-за чего даже не закрыл входную дверь, разулся и прошёл по коридору на цыпочках. Дверь в гостиную была приоткрыта и Илья, не долго думая, заглянул в щель, после чего сразу замер.       Миша и Влад сидели на диване. Влад — ровно, от чего было видно его профиль лица. Но его голова была повёрнута чуть в сторону, показывая только затылок. Миша же по направлению и к Илье, о присутствии которого они не подозревали, и к Владу сидел лицом.       Они сидели близко, слишком близко для "просто друзей" или кентов, как их порой кликал тренер. Мишины руки обвивали шею Влада, от чего их лица были в малейшей близости друг от друга.       Влад что-то тихо говорил, и голос у него был такой, каким он никогда не говорил при всех. Мягкий. Нежный. Совсем не тот Влад-балагур, который вечно шутил и подкалывал всех подряд. Но в тоже время как всегда в тоне его слышалась нотка веселья и азарта, потому что после короткого ответа Миши, который Малинин тоже не разобрал, Влад чуть развернулся телом и руки его, Боже упаси увидеть Илье это сново, легли на талию к его другу, заставляя того чуть прогнуться в ней.       Влад тянулся к его лицу, в то время как Миша специально отодвигался всё дальше и дальше. Одна из рук, что покоились на чужой шее, зарылась в кучерявых волосах, чуть оттягивая назад. Не насильно, так, подразнить.       Миша улыбался ему. Искренне, светло, с блестящими глазами и чуть приоткрытыми губами. Влад, несмотря на колющую и тянущую боль в затылке из-за чужих пальцев, подался вперёд и прильнул к губам на против. Нежно, медленно, как будто пробовал на вкус. Миша, не смотря на то что сопротивлялся только что, ответил сразу, теперь не оттягивая кучерявые волосы, а наоборот с напором надавливал ему на затылок, притягивая ближе.       Тут же они плавно опустились на этом диване. Миша оказался снизу, притягивая Влада всё ближе, хотя куда уж ближе то, ну а он полез ему под футболку, начиная чуть приподнимать её.       Что было дальше, узнать не суждено, потому что Илья судорожно сделал шаг назад, будто увидел что-то запретное, но по сути так и есть. Потом ещё один. Он не хотел подслушивать. Не хотел мешать. Но что-то держало его на месте — не любопытство, а какое-то странное, тёплое чувство. Радость за друга... И лёгкая зависть.       Он развернулся и тихо, на цыпочках, вышел из квартиры. Закрыл дверь так же осторожно, как открывал, пусть когда делал это не старался показаться вором или кем-то ещё.       После того, как ключи оказались вновь в кармане, он ещё минут пять просто стоял на лестничной клетке, глядя в дверь и думая о том, что видел. "Они счастливы, — пронеслась мысль у него в голове, заставляя то ли ласково, то ли ехидно улыбнуться. — По-настоящему счастливы".       И впервые за долгое время он поймал себя на мысли, что тоже хочет такого. Не побед, за которыми стремился раньше. Не признания отца, который видел только недочёты. А вот этого — тихого, тёплого, настоящего.       И когда он думал об этом, перед глазами почему-то вставало лицо Пети. Его спокойные зелёные глаза. Его редкая улыбка, недавно ставшая проявляться для мира чаще. Его руки, которые вчера вдруг обняли его — просто так, без повода.       Тёмные руки... Надёжные...       Илья тряхнул головой и зашагал вниз по лестнице, предпочитая этой бесплатной порно-сцене прогулку на свежем воздухе. "Это просто благодарность, — повторял он себе, когда при очередной мысли фантомное тепло чужих рук окутывало тело, согревая в холоде октября. — Ничего такого".       Но внутри снова ёкнуло. И на этот раз — сильнее.