Командная работа.

Субботняя игра прошла с поднятым боевым духом и огромным удовольствием.

      Без надрыва, без драмы, без вырванных на последних секундах очков. Противники «Спартак» из Люберец оказались командой крепкой, но прямолинейной. Они давили подачей, ставили высокий блок, в общем пытались задавить физикой. У них была сила, но не было хитростей или стратегий.       И «Феникс», который был уже не той разрозненной солянкой, что выходила на первый матч с негодованием и от каждого веяло какой-то то ли неприязнью, то ли желанием показаться круче. Сейчас они были командой. Сплочённой и дружной, которая смогла преодалеть определенный кризис.       Петя и Женя вели связку попеременно, сбивая блок неожиданностью их замен и нападений со стороны других игроков. Илья и Саша чередовали атаки с задней и передней линии, чеканя очки только так. Коля и Миша закрывали центр наглухо, не давая противнику пробиться хоть как-то. Аделия же, когда выходила на заднюю линию, вытаскивала мёртвые мячи, вызывая одобрительный гул своих сокомандников, сидящих на замене.       Влад, выйдя во втором сете за Сашу, разорвал темп нападения так, что соперник просто не успевал перестраиваться и подстраиваться под его игру, потому что он был совершённо нечитаемым. То кросс в однёрку, то прямой между двух игроков, ну и на закусочку скидки прямо возле или вдоль сетки. За это, кстати, его начали ненавидеть ребята по ту сторону сетки почти сразу. Ну, его это в целом не сильно уж и беспокоило. Максимум его внимания занимал Миша, ободрительно хлопавший его по ладоням за каждое очко.       Ну, а результаты за всю не зря пройденную игру были удовлетворительные.       Они верили в свою победу как никогда и никто другой. И первый сет, ожидаемо, взяли без проблем со счётом 25:19.       Во втором же сете тренер, доверявший ребятам, помимо Влада выпустил ещё и Марка вместо Жени, так же Соню вместо Коли. Ребята оправдали на себя надежду, и последниюю идеальную скидку Марк сделал при счёте 17:25.       Тихо, мирно, не спеша, они сделали противников на раз-два.       Как и ожидалось, ликовали все. Даже тренер позволил себе радостную улыбку, с которой похлопал Петю по плечу и похвалил за собранность.       Но радоваться, не значит расслабляться. Никто не забывал про грядущий плей-офф, начинающийся с декабря. И раз уж на то пошло, то наверное стоит отметить, что в этом году его проводили довольно-таки поздно, хотя им это играло лишь на руку.       Мысль о возможной победе грела душу каждого, не исключая тренера, поэтому Громов не давал слабину в нагрузках на подопечных, ну, в целом-то, никто не спорил и не протестовал. Все и так знали: расслабляться рано, учитывая, что они ещё не прошли в плей-офф и мечтать о чём-то было глупо, без чёткой позиции хотя бы как участников.       На удивление самого университета, включая педагогического состава, следующие две игры прошли в том же ключе — без фанфар, без сенсаций, с минимальными травмами и казусами.       Можно даже хлопать радостно в ладоши, так как хотя бы капитан обошелся без травм, только Семененко, играющий вместо Аделии эти игры, получил лёгкое растяжение голеностопа, ну слава Богу, что дальше этого не зашло.       Всё проходило без срывов и без конфликтов. Команда работала лучше отлаженного механизма, сумевшего заработать как надо.       Спустя ещё две недели потной работы и к концу октября на главном стенде университетского зала висело объявление:

Волейбольная команда нашего университета прошла в плей-офф!!

Поздравляем ребят с их достижением и приглашаем всех учащихся посетить соревнования, проходящие в Москве, в знак поддержки. Дата мероприятия: с 10 до 17 декабря.

      Данное объявление грело душу всем, кто состоял в некой сборной, которой удалось желаемое.       Таблица лиги, которую тренер показал им после последней игры, выглядела почти неправдоподобно: тринадцать очков из восемнадцати возможных, четвёртое место в дивизионе, что значило лишь одно — проход дальше был обеспечен однозначно.       Та самая команда, которую в конце прошлого сезона хотели закрыть за халатность и отсутствие дисциплины. Та самая сборная изгоев, которую никто не воспринимал всерьёз.

Та самая команда, прошедшая в плей-офф вопреки всему и всем.

      — Так, — тренер собрал их в холле «Олимпа» в первый день ноября. За окнами уже висела промозглая тьма, хотя часы отмеряли размеренный ритм стрелками, которые показывали только семь вечера. — Поздравляю и ещё раз напомню, что мы прошли дальше. Но это не значит, что мы остановимся и можно уже засунуть ручки в брючки.       Он обвёл их взглядом, каждого по очереди, не обделив никого, и продолжил, скрещивая руки на груди. Петя, как человек привыкший замечать каждый жест Громова, осознал раньше всех: мужчина что-то наметил. Хорошее или плохое было неизвестно, оставалось только ждать. Ну, а он и не стал долго умалчивать, что же такого задумал.       — Благодаря мне, вашему любимому и высококлассному тренеру, — он выразительно встал в позу и чуть приподнял подбородок, мол, восхищайтесь. От глаз спортсменов это не ушло и те захихикали, заставляя и его улыбаться. Но допустив минутку несерьёзности, он продолжил. — Я выяснил, что через две с половиной недели начинаются двухнедельные сборы в Подмосковье. И опять же благодаря мне, вы получаете уникальную возможность туда попасть. Между прочим, там будут команды ваших будущих противников. Три корпуса, несколько команд, совместные тренировки, товарищеские матчи. Это отличная возможность поднять уровень перед грядущими соревнования. Но...! Есть кое-какой нюанс.       — Какой? — насторожился Марк, единственный из всех замерев на пугающих его словах. Ничего критичного, просто словил флешбек, вспоминая как таким "нюансом" назвали человека, который должен был быть с ним в спарринге по самбо в далёкие 14 лет. Да дело даже не в самом человеке, просто его одногодка, а он был уверен в этом, был шире и однозначно сильнее его раза так в три. Короче, некий страх присутствовал.       — Вам всем нужно закрыть сессию по нескольким, а скорее всего даже большинству предметам досрочно, так как в середине декабря, когда будет их время, вы будете заняты совершенно другим. Экзамены, зачёты, курсовые — всё до двадцать второго ноября. Я договорился с деканатом, объяснил все тонкости и поэтому вам дадут индивидуальные задания и прочую вашу лабуду. Но не расслабляемся, сдавать вы их будете наравне со всеми и поблажек не будет. Хотя, опять же, зависит от ваших отношений с преподавателями и их доброжелательности.       По холлу прокатился коллективный разочарованный стон.       — Я серьёзно, — тренер повысил голос, перекрывая шум, но не стараясь показаться грубым. — Если кто-то не сдаст хотя бы один экзамен на сборы не едет и будет в одиночку батрачить и на учебе и в зале. А наша команда не может терять игроков из-за хвостов. Я ясно выражаюсь?       — Ясно, — нестройным хором ответили они, а понурый Влад уже был готов повиснуть на шее у Пете, к которому лип, начиная плакаться о том как у него тяжело с учёбой и то что они вообще не вась-вась, в отличии от друга. И как понял сам Петя, пытался тонко подлизаться.       — Тогда вперёд. У вас две недели на всё про всё.       Если вы спросите у Миши, что было две следующие недели, то он вам честно скажет, что не помнит.       И нет, это не потому, что он сука такая бесхребетная, не желающая вещать о своей ноше студента-первокурсника. Просто он реально не помнил.       Утренние тренеровки благочестивый и заботливый Николай Борисович со скрипом зубов убрал. Поэтому они, обещающие свечки за него поставить, дай Бог, если не за упокой, позволяли себе лишние пару часов сна в некоторые дни.       Только, как говорится, от перестановки мест слагаемых сумма не меняется. И если раньше, зная что утренняя тренировка не ждёт и они ложились (старались) до 12, то теперь сон был доступен, когда большая стрелка часов переваливала за 2, а в некоторые дни и за 3 часа ночи. Ну, по крайней мере у Шайдорова было именно так.       И если уж прям честно, единственное, что ему реально удалось запомнить за те "мимолётные" мгновенния упущенных мучительных дней, так это вечно довольные лица Влада с Ильёй, которые как два последних оболтуса отмахивались от любого напоминания об экзаменах. "Я же спортсмен, глазками своими красивыми или мышцами накачеными получу четвёрочку автоматом. Ну, той же харизмой вывезу, а на крайний случай слезу пущу, мол, так и так, только у вас плохая оценка выходит."       Эти слова Ильи, что говорил их, пока жевал очередную пачку чипсов у себя на кровати, пожалуй отпечатались на подкорке сознания Миши чётче, чем тот злоебучий билет по сопромату, который он заучивал до дыр прошлой ночью и по которой вскоре получил заветную пять. В отличии от некоторых.       Самое главное, казах даже не сомневался, что один близкий ему кучерявый из их компании думает точно так же.       В прочем, как и ожидалось, судьба-судьбинушка подкинула этим двоим очень-очень интересный исход событий, после которого они в прямом смысле прикурили.       Но этому не дано было случиться, так как их, стреляющих по сигаретке у Миши из рук, застал Петя, и прежде чем отчитать, ёбнул хорошие такие затрещены. Возможно от них и мозги встали на места, но это пока понять не дано.

***

      — Нет, вы вообще нормальные? У вас вместо голов клюшки или грецкие орехи, так, только вид умный делают, а на деле пустое место!? — голос Пети, привычно спокойный и собранный, сейчас звенел от праведного гнева где-то на уровне козырька над крыльцом учебного корпуса. Он не кричал, уж извольте, если бы он это делал, то два так называемых оболтуса висели бы уже на ветках ближайших деревьев, не хуже тех кошек. Поэтому себе Гуменник позволял минимум, а это негодующе поднимать тон на пару нот выше, заставляя их непроизвольно жмуриться с каждым словом. — Я понять не могу, как? Как можно было на разных курсах, с разной блин программой, умудриться завалить экзамен, да ещё и у одного и того же препода? Вы на голову отбитые или прикидываетесь?       Илья стоял, втянув голову в плечи и прячась за воротом ещё осенней куртки так глубоко, насколько это вообще анатомически возможно для человека. Был бы он черепахой, в панцирь спрятался бы ещё за километр от приближающегося Петра.       Вид у него был почти, только почти, виноватый, хотя в глубине души он всё ещё считал, что харизма — это годная штука, просто препод попался бракованный и непробиваемый, а ещё старый и слишком серьёзный.       Влад же, в это время, в отличие от друга по несчастью, вообще старался не отсвечивать, частично спрятавшись за Мишину спину и делая вид, что его здесь нет. Ну или хотя бы что он тут просто мимо проходил, совершенно случайно. Помогало это явно плохо, потому что помимо недовольного взгляда Пети, который то и дело стрелял в него стрелами, масла в огонь подливала ещё и его живая стена, начинающая поддакивать старшему.       — Философия, Петь, — подал голос Миша, стоя с неизменным портфелем, в котором кстати говоря лежала наикрасивейшая зачётка с оценками хорошо и отлично, и внимательно разглядывая эту картину маслом. Если так подумать, помогать сокомандникам сейчас он не собирался, максимум Влада за ручку подержет, если Петя будет его пиздить каким-нибудь прутом. — Они завалили философию. Ты вдумайся, наука о мудрости, мать её, хотя-бы последние нейронные связи свои включили бы и на троечку наскребли.       — И ты туда же? — возмущённо зашипел Влад из своего уже как оказалось ненадёжного укрытия, но тут же осёкся, поймав Петин взгляд, не обещавший ничего хорошего. Поэтому не долго думая, ретировался по прежнему за спину Миши, только уже полностью, и теперь из-за парня торчала только лохматая голова.       — А ты вообще молчи, Дикиджи, — отрезал Петя, и было в его тоне что-то такое, от чего даже Илья перестал гипнотизировать свои кроссовки, потому что пока на него орали он думал о несущем и своём поведении. Незамедлительно подняв глаза, светловолосый упёрся взглядом в смотрящего на Влада Петю. — Ты же мне две недели назад буквально пел о том, что у тебя всё схвачено, что ты договоришься и что, цитата, «глазки сделают своё дело». Что, глазки не сработали? Или харизма дала сбой?       — Лысина этого изверга ослепила наши глазки, — буркнул Илья, и тут же пожалел об этом, потому что Миша, не сдержавшись, издал смешок, а Петя, наоборот, как-то подозрительно замолчал. Вот это вот его молчание было куда страшнее любого крика, честное слово, поэтому Илья вновь стал начищать виноватым взглядом свою обувь.       — Значит так, дорогие мои, — Петя выдохнул, потирая переносицу, и по очереди оглядел обоих провинившихся. Всё бы ничего, только вот его беспрекословный тон заставил Влада тихо прохныкать и уткнуться лбом Мише куда-то чуть выше лопаток. — Завтра суббота и как я знаю у вас пересдача в понедельник. Радуйтесь, с завтрешнего дня над вами будут проводиться пытки, поверьте, очень ожесточённые. Я позабочусь и попрошу ваших любимых сокомандников Женю и Аню подсобить вас в этой задаче.       — Чего? — в один голос взвыли Влад и Илья, а Влад так и вовсе чуть не выронил последний честно спизженый чупа-чупс Марка, который до этого нервно крутил в кармане, надеясь повысить сахар в крови, как только экзекуция от лучшего друга закончится. — Петь, ты серьёзно? Ты их ещё сюда припряг? — естественно его волновал не сам факт возможной помощи друзей, а именно осознание, что, кажется, выходные пролетят без отдыха и на сборы они поедут ещё более заебавшиеся. По-видимому старшего это волновало меньше всего.       — Более чем. Они вас натаскают так, что этот ваш… Как его там… Профессор Извеков будет рыдать от умиления, когда вы ему начнёте про Канта и Гегеля заливать. А не это вот ваше, — он неопределённо покрутил пальцем в воздухе, а после тыкнул им в сторону одного и второго. — "Я спортсмен, мне можно". Я и Миша тоже спортсмены, только в зачётке у нас все красивые циферки и в волейболе мы слабину не даём.       Миша, до этого бывший статичным наблюдателем, не имеющим к данному нравоучению прямого отношения, чуть повернул голову и поддался вперёд, наклонив голову к самому уху Влада, вкрадчиво поинтересовался, только вот вопрос был слышен всем присутствующем.       — Неужели вы правда думали, что прокатит? Вы же на полном серьёзе забили. На экзамен пошли с одним источником информации, да и тот был телефоном, а не вашими головами, и главное надеялись, что он вас не завалит?       — Миш, ну хоть ты не добивай, — жалобно протянул Илья, и вот сейчас он реально напоминал не самоуверенного доигровщика, а какого-то побитого щенка, которого случайно закрыли в вольере не с теми собаками. Если так подумать, то Петя в полне себе может их сейчас если не сгрызть, то отпинать так точно. Может даже за волосы подёргает, чтоб неповадно было. В прочем, пусть радуется, что они только один экзамен завалили, а не все.       — А я что? Я ничего, — поднял руки названный на уровне груди ладонями вперёд, мол, виноватых искать бессмысленно, а если уж на то пошло, то это точно не он. — Просто мне реально интересно, как работает ваша мозговая система, когда вы вдвоём, и что в следующий раз ожидать.       — Никак она не работает, — припечатал Петя своё мнение в лоб всем троим и незамедлительно продолжил. — Короче. Завтра к десяти утра все собираются у Влада. Дом у него пустой, на сколько мне известно пока что ты живёшь один и места у тебя явно много. Никаких отговорок, и будьте уверены, я лично прослежу, чтобы вы оба дошли.       Наверное не стоит удивиться, откуда старшему известно, как да с кем живёт Влад. Если немного углубиться в их дружбу, то маму кучерявого Петя считает и своей. Это работает и в обратную сторону, по отношению семьи Пети к Владу. И наверное можно догадаться, что при каждом проступке друг звонил его матери и ненароком жаловался. Он был уверен, мама Влада спуску ему не даст.       Из всего этого лишь одно вытикающее: удивляться тому, что Гуменник знает местонахождение мамы и сестры Дикиджи смысла нет. Вот поэтому кучерявый заострил внимание на другом контексте сказанного.       — К десяти утра в субботу? Петь, ты зверь, — простонал Влад, уже представляя, как вместо заслуженного сна он будет слушать нравоучения Семененко, который, как он слышал, помешан на логике и может довести до белого каления одним своим спокойным тоном. Спокойней тон конечно только у Пети, да и тот сейчас не пытается строить из себя Божье снисхождение.       — Я не зверь, а капитан. Который, между прочим, не хочет, чтобы его команда развалилась из-за того, что два основных игрока вместо сборов будут штаны в универе просиживать. Всё, вопрос закрыт.       Он хлопнул в ладоши, словно ставя точку в этом разговоре, и, развернувшись, зашагал в сторону общежития, не сомневаясь, что все трое пойдут за ним.       Пусть из всей компании в общежитии сейчас тусовался только старший, что собирался забрать пару вещей и с ветерком на первой попавшейся маршрутке доехать до дома, к клокочещему муравейнику студентов пошли они все вместе.       Миша — лёгкой походкой, не прекращая поддерживать портфель на плече. Илья — понуро волочил ноги, шаркая обувью об асфальт, всё ещё скрывая своё негодующее лицо в вороте куртки. Ну и Влад — тоскливо оглядываясь на спасительную урну, куда он планировал выкинуть мусор из кармана. Нет, так головой туда залезть как страус, всяко лучше грядущего мозгового насилия, но, кажется, теперь это откладывалось на неопределённый срок, так как говорить ещё что-то при Пети он не собирался, делать так тем более.       Отбитая голова всё-таки дороже.

***

      Суббота встретила их тяжёлым, низким небом и ощущением, что ноябрь окончательно вступил в свои права, решив напомнить всем, что первый снег можно ждать если только к концу декабря, да дай Бог чтоб хотя бы какой-нибудь. Зато дождик не обделит точно.       Дом Влада встретил их стерильной чистотой, которую тот навёл исключительно из страха и стыда перед Аней, ведь захламлённую берлогу такая чистоплотная девушка бы явно не оценила.       И вот, к десяти утра у него на пороге стояли все "приглашённые".       Аня, с её желанием помочь, вошла первой и в руках она держала аккуратную папку с какими-то распечатками и схемами. Влад сразу же подумал, что она, наверное, пентагон взломала, нежели философии учить пришла.       — Так, — деловито начала она, оглядывая гостиную. В голосе её прослеживалась не надменность или презрение, а лишь тихая забава над ситуацией и теми, кто в неё влип. — Кто тут у нас не познал дзен и не сдал философию? — приподняла она левую бровь и сразу же наткнулась взглядом на двух парней, которые сидели ещё сонные и невероятно недовольные. — Малинин, Дикиджи, не вижу в вас рвения к учёбе. Чай, сахар, печенье есть? У нас часов пять-шесть работы, не меньше. Нужно подкрепление, и желательно полезное.       Марк с неизменной улыбкой на лице зашёл следом, неся под мышкой видавший виды и года томик. Он, пожалуй, пришёл сюда явно не из великого желания, в отличие от двух других. Просто Женя, который был доброй душой не отказал в помощи, а бросить родного человека на произвол судьбы в виде двух ураганов он себе не позволил.       — Я принёс Аристотеля, — сообщил он так, будто это был огромный и вкусный торт. Кинул его на стол, за которым сидели Влад с Ильей, и из-за его веса по залу разнёсся отчетливый хлопок и дребезжание деревянного стола. Оба парня, что сидели за этим столом, знатно так прихуели и вздрогнули от этого, вероятнее всего и проснулись. — И конспекты. Так, чисто на всякий случай, — конспектов не наблюдалось, следовательно они были у кого-то другого.       Кого-то, кто зашёл последний из этой троицы.       Женя зашёл тише всех, аккуратно прикрыв за собой входную дверь, и так же как мышка оказался в зале, держа в руках те самые конспекты. Выглядел он лишь чуть бодрее двух «подопытных».       Видимо, свою незапланированную и не самую приятную травму он воспринимал как личное оскорбление и ходил не самый весёлый, а теперь, пока вынужденно находился в запасе и старательно лечил ногу, мог отыграться на ком-то, потому что в волейбол он играть будет только с начала сборов и то по чуть-чуть. Как неудивительно, жертвами стали, обоже, Илья и Влад. Услада для него и боль для двух других       — Значит так, граждане раздолбаи, — Марк потёр ладони, предвкушая грядущие пытки младшекурссников. — Петя сообщил, что вы умудрились завалить самый базовый предмет. Стыд, да и только вам, — говорил он чуть с сарказмом и издёвкой, заставляя Илью закатить глаза. — Значит, натаскаем по самые гланды. До состояния, пригодного для ответа на экзамене, хотите вы этого или нет.       Влад, который к тому моменту уже готов был уснуть на этом столе, втянул голову в плечи, переглянувшись с Ильёй. Тот же лишь вздохнул и, смирившись со своей незавидной участью, подвинулся, освобождая место для мучителей. Конечно, навряд ли кто-то из них сядет, но ради приличия стоит так сделать.       Миша, который тоже пришёл за компанию и, кажется, просто ради того, чтобы посмотреть на этот цирк, устроился в кресле сбоку и открыл какую-то книжку по биологии, потому что экзамен по ней ему оставили к концу декабря. Вчитывался он правда усердно, но было видно — читает он едва-едва, больше прислушиваясь к тому, как его друзей пытаются научить мыслить рационально и философски.       — Вопрос номер один, — голос Ани разрезал тишину, и Влад вымученно опустил голову на прохладное дерево, стараясь слушать. — Что есть истина? И, пожалуйста, без шуток, Дикиджи. Я знаю, что ты умеешь шутить, но сегодня мы этим заниматься не будем. Сегодня мы, а точнее вы, будете страдать.       — В муках рождается знание, — добавил Женя, и от его доброжелательной улыбки обоим провинившимся захотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее, потому что больше она походила на угрозу или оскал.       Петя же, стоя в дверях с кружкой чая и наблюдая за происходящим, лишь покачал головой и усмехнулся краешком губ. Нет, он, конечно мог справиться и сам, но в связи с последними событиями дал возможность помочь и себе и другим. И теперь по крайней мере был не один, кто отвечает за бестолковые головы друзей. И это, признаться, грело душу. Чуть-чуть. Самую малость. Хотя улыбка так и наровила подняться всё выше и чаще.

***

      Спустя час процесс шёл полным ходом. Точнее, он шёл с переменным успехом, потому что мозги Ильи и Влада, привыкшие максимум к тактическим схемам Пети и молниеносным решениям на площадке, напрочь отказывались воспринимать концепции объективного идеализма и категорический императив.       — Стоп. Ещё раз, — Аня говорила медленно, как ребёнку. Даже, наверное, как очень маленькому и не очень сообразительному ребёнку, от чего сидящий около Миши, на полу, Петя, непроизвольно фыркал и подстёгивал на тоже самое казаха. — Кант говорит, что…       — Что надо поступать так, чтобы максима твоей воли могла стать принципом всеобщего законодательства... — перебил Илья, радуясь, что хоть что-то запомнил. И то, с переменным успехом.       — Ну, уже что-то! — оживился Женя, стоящий у окна. Даже у него, честно сказать уже по чуть-чуть сдавали нервы. — А теперь объясни своими словами.       Илья тяжело вздохнул, напрягая последние извилины изо всех сил.       — Ну… Типа… Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе? — чуть неуверенно проговорил он, прижимая голову к плечам и разглядывая реакцию своих недо-репетиторов, дабы понять, правильно он ляпнул или опять ересь одну.       — Это уже ближе, но Кант размышлял сложнее, — Марк задумчиво поправил очки, которых у него отродясь не было, но жест вышел каким-то уж очень профессорским. Кстати, очки были Ильи, и долго на лице Кондратюка они не продержались, так как глаза его сразу стали болеть и чужая вещь была ворочена хозяину. Непривычно однако видеть знакомого в очках, когда он постоянно без них, но выходной день видимо дал возможность отдохнуть от линз и поэтому очки в тёмной оправе воротились Илье на нос спустя пару мгновенний пользования. — Тут про универсальность. Если ты врёшь, то твоя ложь — это норма, которую ты предлагаешь для всех. То есть... Как бы вам попроще объяснить... Ты разрешаешь врать всем и всегда. Допустим, ты этому преподу соврал, что готовился. Следовательно одобряешь ложь как таковую. В масштабе вселенной…       — В масштабе вселенной мне надо было просто взяться за голову, прийти и сдать этот чёртов экзамен хотя бы на три, — простонал Влад, который тоже слушал, и опять уронив голову на скрещенные руки на столе, которая видимо не могла держаться ровно, он продолжил говорить уже глуше. — Я спортом занимаюсь, зачем мне это всё? Я же не философский факультет заканчиваю.       Щербакова поджала губы и переглянулась с Женей и Марком. Потом вздохнула, отложила свои распечатки и села напротив Влада, позаимствовав рядом стоящий стул, что в общем то и не использовался никем сейчас.       Девушка взяла его за руку, заставив поднять голову от собственного предплечья и посмотреть на неё.       — Влад, — сказала она спокойно и очень серьёзно. Миловидная внешность дамы никак не сочеталась с уверенным и твёрдым голосом, который заставил Малинина сесть ровнее. — Философия — это не про то, чтобы стать философом. Это про то, чтобы научиться думать. А думать нужно всем, даже вам. Как и любому другому волейболисту. Особенно волейболистам, потому что ваша игра — это не только физика и прочее. Это в первую очередь стратегия. Это предугадывание действий соперника, основываясь на его восприятии мира. Это построение логических цепочек в голове за секунду до решающего удара и уверенность в своём действии. Понимаешь?       Влад моргнул. Честно говоря, он такого конкретного и вразумительного монолога не ожидал услышать. Исходя из вчерашнего негодования своего лучшего друга, он по большей части ожидал как максимум подзатыльник или что-то другое. Но явно не толкование самой сути жизни.       Даже Миша отвлёкся от книжки и внимательно посмотрел на Аню. А она, убрав прядку выбившихся из низкого пучка волос, пододвинула к нему одну из схем.       — Смотри. Вот это, — она ткнула пальцем в схему, показывая то, к чему призывала внимание. — Структура аргументации. Проще говоря логические связки. Если ты это поймёшь, ты сможешь не только сдать экзамен, ты даже сможешь быстрее анализировать игру противника. Потому что мозг, натренированный на логику, видит закономерности быстрее и реагирует на неё тоже быстрее. Это как рефлекс, глаза начинают анализировать быстрее разума и игра начинает быть не просто игрой, а что-то типо шахматов. Любой твой шаг решает не только твоё положение, но и положение пешек на доске за счёт твоего решения.       Все в комнате стали прислушиваться к словам Ани, и задумавшийся Илья удивлённо выдохнул. Что-то в этом было, в первую очередь — мотивация. Даже не в сторону учёбы, а по направлению к своему развитию в любимом спорте.       Завидев, какое впечатление Щербакова вложила в присутствующих, она убрала свою руку и спокойно встала, задвигая стул. Теперь она говорила как и раньше, без какой-либо серьёзности.        — А теперь давайте ещё разок, но с этим пониманием.       Влад, который откровенно подвис после чужих слов, проморгался. Он ещё пару секунд посидел в одном положении, а потом выпрямился, и откинулся на спинку дивана.       — Ладно, — неожиданно для всех согласился он, от чего даже брови Гуменника подпрыгнули вверх. — Чёрт с вами, давайте вашего Канта. Только это, перерыв на обед сначало, а то мозги кипят и желудок вместо них работать начал.       Миша, сидя в своём кресле, еле заметно усмехнулся, но промолчал. В конце концов, если эти двое смогут не только сдать экзамен, но и чему-то научиться, это будет только на руку команде. И лично ему, потому что крики Пети, когда тот узнает, что его друзья опять что-то натворили, он не очень-то любил слушать.       — Влад, ну ты тоже не наглей. Если мы каждый час будем бегать на перекус, вместо знаний у тебя только пара лишних килограмм на боках отложится. Терпи, ещё два часа и так уж и быть, передохнёте, — она стала прибирать их рабочий стол, собирая уже ненужные бумаги. — Ну или передохнете, там уж как получится.       По итогу до обеда они с Ильёй дотянули на чистом упрямстве (которого в нужные моменты нет) и Анином авторитете (на самом деле пуленепробиваемый взгляд Гуменника из-за спины девушки пугал намного больше).       Когда Щербакова наконец сжалилась и объявила перерыв, Влад сполз с дивана на пол с такой скоростью, будто у него разом пропали все кости и он превратился в лужу. Илья, напротив, резво вскочил и потянулся так, что позвонки хрустнули, да так громко, что Миша аж насторожился.       — Жрать, — коротко и ёмко обозначил он свои потребности, в которых так нуждался. — И воздуха. Много воздуха. А то у меня в голове от этого Канта скоро коллапс случится.       — Там и случаться-то нечему, — негромко хмыкнул Миша, откладывая книжку, которую в целом всё это время и не читал. Влад на эту реплику лишь цокнул, но возникать не стал. — А вот воздух это святое. Пойду, закурю что-ли, — так же тихо добавил он, поднимаясь с кресла и запуская руку в карман штанов за пачкой.       — Я с тобой, — тут же вскинулся Влад и подскочил с пола как в жопу ужаленный. Как-то слишком быстро даже, если честно. Но никто, кроме Ильи, внимания не обратил. А Малинин в свою очередь хмыкнул, но комментировать не стал — только обводил эту парочку долгим, полным иронии взглядом.       Петя, заслышав фырканье светловолосого, по видимости тоже внимание обратил на реакцию Дикиджи. Но как хороший друг, тактично промолчал.       — Мы тоже выйдем, — подал голос Марк, переглянувшись с Женей и хватая его под локоть, от чего они выглядили как женатая пара. — Проветриться не помешает. А то слушаю, как вы страдаете, и сам уже начинаю сомневаться в существовании объективной реальности.       — О, нет, только не начинай, — взмолился Илья, натягивая толстовку, которая была скинута на кресло, что занимал до этого Миша. — Одного философа достаточно. Два — это уже перебор. Три — уже апокалипсис.       — Вообще-то нас двое, — уточнил Женя, кивая на Марка и слегка улыбаясь ему в ответ. Конечно не так ярко, но тоже заметно. — Я просто скромно помалкиваю, но материал знаю не хуже.       — Вот поэтому шуруйте на балкон, только вы там не устройте диспут о природе бытия, просто подышите, — хмыкнула Аня, усаживаясь поудобнее на всё тоже кресло и доставая телефон. — Петь, сделай ещё чаю, а? Этих мучеников всё равно не удержишь.       — Сделаю, — кивнул Петя, с крехтением поднимаясь с пола, и чуть прихрамывая, от того что отсидел ногу, скрылся на кухне.

***

      На балкон они высыпались гурьбой и со смехом, потому что как только Илья первый ступил на поверхность застеклённого маленького пространства, он запнулся о какую-то большую деревянную коробку и чуть было не было, чтобы впечатался лицом в стекло.       Миша, который поймал его за ворот кофты, смеялся над другом громче всех. Второй рукой же в это время он уже открывал пачку с никотиновыми палочками, в которой в придачу лежала и зажигалка.       Влад, удостоив себя такой возможностью, как стебать Малинина, будто случайно оказался плечом к плечу с Мишей. В то время как Илья, Женя и Марк зашли чуть глубже на балкон и разместились по периметру где только можно было.       Ноябрьское небо давило низкой серостью, но свежий воздух, поступающий из небольшой открытой верхней форточки, после душной гостиной казался чуть ли не сладким. Но по-настоящему сладким он стал, как только Миша закурил и выпустил дым в сторону, чтобы ни на кого не летело, и замер, глядя куда-то поверх крыш. Конечно, чтобы уж точно не задохнуться в горечи запаха табака и вишни, Илья незамедлительно открыл уже большое окно.       — Красота, — тоскливо произнёс Влад, только для себя осознавая, что говорил точно уж не про пейзаж. Да и взгляд его то и дело косился на Мишу, что стоял по правую сторону и он то как раз разглядывал вид за окном.       — Чего? — переспросил Женя, потому что был занят поиском, где присесть.       Влад чуть помолчал, но уже без прежней меланхолии в голосе сказал, отрываясь от что-то типо подоконника, на котором уместил предплечья, и направился в сторону Марка.       — Воздух, говорю, красота. Без вашей философии.       Кондратюк, заметив, что владелец законных квадратов идёт по направлению к нему, изогнул бровь в непонимании. Но как только Кучерявый встал напротив и требовательно протянул руку, то и дело сжимая и разжимая пальцы, картавый наигранно цокнул, закатив глаза. Но незамедлительно сунул руку в карман своих шароваров и достал оттуда чупа-чупс, отдавая ему.       — Кант бы тебе не понравился, — усмехнулся Марк, как только глаза парня напротив загорелись и он чуть ли не в припрыжку оказался рядом с Мишей, открывая свою добычу. — Он считал, что свежий воздух полезен, но гулять надо строго по расписанию.       — Во, о чём я и говорю! — оживился Илья, наблюдая за своеобразным подношением для Дикиджи. — У них, у философов этих, всё по расписанию. Даже дышать.       Они все замолчали, думая каждый о своём, но голос вновь подал Малинин.       — Марк, мне интересно на чём ваш семейный бюджет с Женей строится. Ты же половину денег вбухиваешь только в эти сосалки на палочках, или мы чего-то не знаем и Семененко олигарх под прикрытием.       На эти слова Кондратюк закатил глаза уже менее наигранно, но улыбаться не прекратил, лишь с долей скептицизма смотря на светловолосого.       — Муж и жена, одна сатана. Ты думаешь я один на такие мелочи деньги трачу? Сёма тоже батончиков безмерное количество покупает. Да и к тому же, что-то мне подсказывает, что Влад будет в наш семейный бюджет тоже не хило скидываться, он у меня половину так точно запасов уже схомячил, — со смешком говорил Марк, чуть толкнув сидящего на той самой деревянной коробке Женю, о которую споткнулся Илья. — Он подтвердит.       — Подтверждаю, — кивнул Женя и, чуть помедлив, добавил с такой же не серьёзной насмешкой. — Зато он этими чупа-чупсами питается больше нормальной еды, всяко меньше на продукты тратить приходится.       — О, уже про готовку заговорили, — то ли фыркнул, то ли хрюкнул Илья, боднув Мишу локтём куда-то в предплечье, мол, слушай. — Вы как семейная пара, учитывая, что ты даже не отпираешься от семейного бюджета.       — Чепуху не неси, — отозвался Женя, после чего обменялся короткими взглядами с Марком и тут же они уставились в разные стороны, мол, вообще не понимают про что идёт речь.       — Ну да, ну да, — скептически протянул Илья, разглядывая ниточку, что оторвал от рукава и продолжил непринуждённо говорить очевидные факты. — А то, что вы живёте вместе, переглядываетесь и однозначно ругаетесь из-за бытовых мелочей, это чисто так, соседское, — заключил он, и на лице его проступало ехидство.       — Мы не ругаемся, — Марк улыбнулся улыбкой, от которой, как однажды выразилась Адель, «Хочется проверить, на месте ли кошелёк». Юмор юмором, но повадки они переняли друг у друга уж точно. А акцентировать внимание на том, что они живут вместе, парень не стал. Что сделаешь, если общежитие предоставило все удобства. — Мы дискутируем.       — Окак заговорили, — подхватил Влад, который всё это время стоял, чуть ли не облокотившись всей своей тушей на Мишу, и делал непринуждённый вид. Он не стал говорить ещё что-то по этому поводу, потому что момент милого недо-уединения с Мишей волновал его сейчас побольше.       Илья, который стоял ближе всех к двум милующимся, прекрасно это видел и улыбнулся краешком губ, но ничего не сказал.       Миша затянулся в последний раз и не затушив бычок, выкинул его в открытое окно, куда сразу же выдохнул дым. Влад, повернув голову, приблизился слишком близко у чужому уху и спросил что-то негромко. Миша же, не глядя, кивнул и чуть двинул локтем, задевая его грудь. Вроде бы ничего особенного, обычная возня друзей.       Но Илья глядел во все глаза, как Влад на этот тычок улыбнулся, быстро и почти незаметно, и так же быстро убрал улыбку, словно испугался, что кто-то увидит. Но живительный блеск читался в его глазах, отражающийся в окне.       Илья хмыкнул в третий раз за последние пять минут и покачал головой. «Блин, да тут целая программа "давай поженимся", — подумал он, повернув голову к двум другим. Марк уже стоял впритык к Жене, и пока тот обнимал его за талию и прижимался головой к животу, он поглаживал его по голове. — Одни голубки по углам. И эти двое однозначно ещё думают, что о них никто не знает. Смешно».       Но вслух он, как партизан, вновь ничего не сказал. Не от безразличия, а из вредности: пусть сами разбираются, не его отношения.       — Ладно, романтики, — подал голос Малинин, отлипая от подобия подоконника. — Возвращаемся в ад. Там Аня и Кант ждут. И у нас ещё половина дня на каторгу, поэтому оттягивать неизбежное бессмысленно, — из его рта ещё хотело вырваться имя Пети, но себя та так просто сдавать он не намерен.       — Идём идём... — мученически отозвался Влад, последним уходя с балкона. Он чуть придержал дверь, пропуская Мишу вперёд, и снова это вышло так естественно, что никто, кроме Ильи, внимания не обратил. «Ну-ну, — мысленно усмехнулся Илья, уже направляясь в зал из кухни, где и был этот балкон. — Прям шпионские игры, честное слово».       В гостиной их встретил аромат свежезаваренного чая, видимо с бергамотом, и скептический взгляд Пети.       — Нагулялись? — спросил он тоном, который обычно использовал перед тем, как объявить штрафные круги. Но сидел тот на стуле довольно спокойно, поглощая... Отета находка! Рулетик, причём видимо со сгущенкой.       Сидел Гуменник в пол-оборота к нему и в правой руке держал телефон, в то время как левой брал очередной кусочек.       — Так точно, — отрапортовал Илья, прикладывая руку к виску, другую же поверх головы, так как заученные слова от обжешника со школы: "К пустой голове не прикладывают," всплыли в голове. — Воздухом надышались, прояснили пару моментов. Морально готовы внимать.       Он незамедлительно подлетел к старшему и схватил один из самых больших разрезаных кусочков, с удовлетворительным мычанием поглощая его. Петя на это лишь хмыкнул.       — Сомневаюсь, — честно ответила Аня, которая всё так же сидела на кресле. — Но другого выхода у вас нет. Поэтому прошу занять свои начальные позиции. Итак, на чём мы остановились? А, на категорическом императиве.       Влад, который и сюда зашёл последним, с возмущенным вздохом обречённо рухнул на своё место рядом с Ильёй, пихая его в бок, замечая, как от рулета остались лишь крошки на его губах и пальцах.       Миша вернулся в своё кресло, которое Аня уже освободила, начиная второй раунд пыток, но прежде чем открыть свою книжечку, бросил короткий взгляд на Влада. Тот поймал его и чуть приподнял уголок губ, мол, жив буду, не беспокойся.       Илья проследил за этой пантомимой, закатил глаза и уткнулся в конспект Марка, не понимая ни единого написанного слова.       — Философы хреновы, — пробормотал он себе под нос, перелистывая страницу за страницей. — И не философы тоже. Ладно, погнали..       — Что? — нахмурив брови спросила Аня, не понимая, о чём говорит Малинин.       — Ничего. Говорю, готов к познанию, давайте, продолжайте наши истязания.       Аня подозрительно прищурилась, но продолжать расспросы об этом не стала. В конце концов, у неё была миссия — натаскать этих двоих, и она не собиралась отвлекаться на какие-то там тайны мадридского двора. По крайней мере, пока.

Главное, чтобы в понедельник не появилось ещё проблем...