Вандервид

Поместье Харрис. 23 декабря. Сидите в игровой комнате, которую не трогали с детства: игрушки, куклы, солдатики, железная дорога, собранная папой. Смотришь в окно на заснеженный сад — и вдруг становится душно. — Нейт, — поворачиваешься к брату. — Сбежим? Он поднимает голову от старой книги про пиратов: — Куда? — К лесу. Лепить снежный дом. — Софка, — откладывает книгу. — Понимаешь, что будет, если поймают? — Понимаю. — Смотришь ему в глаза. — Но ты сам говорил:неприятность эту мы переживём. Нейт молчит, потом усмехается: — Ты невыносима. — Знаю, — встаёшь. — Одевайся. Через пять минут у чёрного хода. Чёрный ход ведёт в сад, а оттуда — к неслышной калитке, которую специально смазывали с детства. Сад. 14:30. Мороз щиплет щёки, снег скрипит под ногами. Идёте быстро, но не бегом — бегать запрещено даже на улице, мамино правило. Впрочем, вы его уже нарушаете. Калитка открывается бесшумно. Выходите за территорию поместья без разрешения. Если кто увидит — не поздоровится, но вокруг ни души. Лес в пятнадцати минутах. Идёте по знакомой тропинке, сугробы по колено — но в высоких сапогах не страшно. — Долго мы? — спрашивает Нейт. — Три часа. — Смотришь на часы. — Вернёмся в пять. Скажем, что были в саду. — Поверят? — Не поверят, — пожимаешь плечами. — Но не сразу. Доходите до опушки. Здесь поляна, где в детстве строили крепости. Снег рыхлый, липкий — вчера была оттепель, потом ударил мороз. — Начинаем, — Нейт снимает варежки. — Замёрзнешь. — Потом согреюсь, — берёт снег, лепит кирпичи. Ты делаешь то же самое. Стены растут. Работаете молча, сосредоточенно — как на уроке труда, только веселее. Через час готова основа: стены по пояс, крыша из большой плиты, которую едва затащили вдвоём. — Красиво, — отступаешь назад. — Ещё бы, — Нейт запыхался. — Харрисы строят. Лепите круглые окна и высокую дверь. Снежный дом готов. — Залезай, — Нейт протискивается внутрь, ты следом. Внутри прохладно, но без ветра, стены светятся голубоватым. — Как в иглу, — смотришь по сторонам. — Только холоднее, — соглашается он. Сидите, смотрите на лес через окно. Где-то стучит дятел. Тишина. — Софка, — Нейт нарушает молчание. — М? — А тебе не страшно, что папа узнает? — Страшно, — честно говоришь. — Но если следовать правилам — будет скучно. — Ты права. Скучно — это хуже. Сидите ещё полчаса. Потом вылезаете, отряхиваетесь. — Пора, — смотришь на часы. — Через двадцать минут пять. — Идём, — берёт тебя за руку. Возвращаетесь по той же тропинке. Солнце садится, снег розовеет. Поместье. 17:00. Заходите через чёрный ход тихо и быстро. Снимаете сапоги, вешаете пальто сушиться. — В саду были? — голос папы раздаётся за спиной. Замираете. — Да, сэр, — Нейт поворачивается первым. — Гуляли. — В саду, — папа смотрит на раскрасневшиеся лица, мокрые варежки. — И на улице было тепло? — Морозно, сэр, — стараешься не дрожать. — Морозно, — кивает он. — А снег в саду такой же липкий, как в лесу? Земля уходит из-под ног. — Сэр, — начинаешь ты. — Не надо. — Он поднимает руку. — Я всё знаю. Мистер Уилсон видел, как вы выходили через калитку. — Сэр… — Нейт делает шаг вперёд. — В кабинет. Оба, — голос не терпит возражений. — Сейчас. Кабинет отца. 17:15. Стоите перед столом как провинившиеся щенки. Папа сидит в кресле, смотрит на вас. — Запрещено выходить за территорию без разрешения, — говорит тихо. — Вы знаете правило. — Знаем, сэр, — отвечаете хором. — Нарушили. — Пауза. — Зачем? — Хотелось… — запинаешься. — Приключений, сэр. — Приключений. — Усмехается. — Не в школе — так дома? — Мы не хотели ничего плохого. — Нейт смотрит отцу в глаза. — Просто скучно. — Скучно, значит. — Папа качает головой. — А знаете, что мне скучно? Выписывать наказания собственным детям. Молчите. — Трость, — говорит он. — По десять ударов каждому. За нарушение правил и ложь. Не плачете, только сжимаете кулаки. — Нейтан, ты первый, — встаёт, достаёт из ящика тонкую гибкую трость. Нейт подходит к стене, упирается руками. Первый удар. Нейт вздрагивает, но молчит. Второй, третий… Ты считаешь до десяти. Потом твоя очередь. Подходишь к стене, сжимаешь зубы, упираешься ладонями. Первый удар жжёт, как оса. Второй — слёзы наворачиваются, но ты не плачешь. Третий, четвёртый… Десятый. — Всё. — Папа откладывает трость. — Можете идти. Выходите молча, не глядя друг на друга. Комната Нейтана. 17:30. Сидите на его кровати — спины болят, щиплет, но держитесь. — Больно? — спрашивает Нейт. — Терпимо, — кривишься. — А тебе? — Бывало хуже. Молчите. Потом ты говоришь: — Хороший получился снежный дом. — Да, — кивает Нейт. — Жалко, никто не увидит. — Мы увидели, — улыбаешься. — И это главное. — Ты невыносима. — Знаю, — кладёшь голову ему на плечо. Столовая. 19:00. Ужин. Мама смотрит с сочувствием, но молчит — при папе не обсуждает наказаний. Бабушек и дедушек ещё нет, они приедут завтра утром. — Завтра приезжают гости, — напоминает папа, когда садитесь за стол. — Надеюсь, вы будете вести себя достойно. — Да, сэр, — отвечаете хором. Ужин проходит в тишине. Комната Софьи. 22:00. Лежишь на животе — на спине больно. Смотришь в потолок и думаешь. Завтра приедут бабушки и дедушки. Будут подарки, ёлка, гости, Новый год, каникулы, письма от Филла. И снежный дом, который стоит в лесу и которого никто не разрушит. — Неприятность эту мы переживём, — шепчешь в темноту. — Как в песне. Закрываешь глаза и засыпаешь с улыбкой.