Ревашоль '31

Ким так и не выяснил, был ли Рик тем самым владельцем кареты, которую угнал Гарри. Будучи в стельку пьяным, да еще в темноте с его зрением, он готов был поклясться, что это та самая карета. Когда он проспался и полностью протрезвел, он уже не был так уверен. Черная LUM Fevre — не самая распространённая мотокарета в городе, но и не исключительно редкая, думал он. Когда Ким пришел на работу на следующий день, он первым делом поднял документы по делу Гарри — несколько раз подряд перечитал протокол о задержании и заявление владельца. Особенно долго он гипнотизировал взглядом описание и номерной знак угнанного транспортного средства. В тот день Ким на личном опыте убедился, насколько ненадежными могут быть свидетельские показания. Сначала ему казалось, что номера совпадают, потом он начинал сомневаться — и так по кругу. Чем сильнее он старался напрячь память, тем туманнее становилась картина. Одно Ким мог сказать наверняка — владельца кареты точно звали не Рик. Однако Ким сам представился не своим именем, поэтому в качестве доказательства это не годилось. Можно было бы позвонить владельцу кареты — уточнить какую-нибудь формальность и послушать его голос. Но Ким боялся, что Рик тоже его узнает. В итоге инцидент так и остался холодным кейсом без шансов быть раскрытым. Да и хотел ли Ким на самом деле знать правду? В конце концов, он понял, что это не имело значения. Был ли Рик владельцем той самой мотокареты или нет, Ким все равно не захотел бы, чтобы он к нему прикасался. Ким отчетливо ощутил разницу в том, как он думал про Рика и про Гарри. Мысли о Рике сопровождались легким отвращением с примесью испуга и стыда. Мысли о Гарри вызывали смешанные эмоции… Прошел месяц с первой встречи Кима с Гарри. Наступил день, когда Гарри должен был прийти в участок, чтобы отметиться в журнале. Каждый день, когда Ким расписывался в этом журнале и давал расписаться другим малолетним правонарушителям, его взгляд притягивался к одной и той же фамилии — Дюбуа. Он пытался не смотреть на фамилию, но не мог не смотреть. Ким даже пометил дату, когда Гарри должен был прийти, в своем настольном календаре — едва заметно, карандашом, чтобы Лиззи не увидела и не начала задавать вопросы. Если не знать, что там была пометка, то ничего и не увидишь. Впрочем, вскоре в календаре отпала необходимость — он не смог бы стереть дату из памяти, даже если бы захотел. Ким даже обдумывал вариант сказаться больным и не выйти на работу в этот день, но решил, что он не трус, и потому не станет нарочно избегать Гарри. Офицер полиции, который боиться встречи с каким-то ребёнком? Это просто нелепо. Поэтому с самого утра он сидел в своем кабинете как на иголках, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Перед внутренним взором Кима всплывало одно и то же воспоминание: холодный весенний вечер, желтый свет уличных фонарей, скамейка неподалеку от участка, тротуарная плитка под ногами, бешено колотящееся сердце. Гарри. Его неуклюжее, трогательное признание. Его слезы… Он принес мне в подарок пачку сигарет, а я ее так и не взял. При мысли про те сигареты у него что-то сжималось в груди. Одним вечером Ким впервые задумался о том, что будет делать, когда Макс и Лиззи захотят жить вместе. Найти нового соседа по комнате? Тогда придется сразу рассказать, что он гей — скрывать это вечно не получится, а когда это вскроется через время, реакция нового соседа может быть непредсказуемой. Когда-то Ким уже имел этот разговор с Максом. Не хотелось даже начинать думать о том, чтобы проходить через это снова с посторонним человеком. В идеале, хотелось бы жить со своим парнем… которого не было и не предвиделось — после Рика Ким не горел желанием снова испытывать удачу в клубе или в баре. А если жить одному? Тогда придется найти еще более дешевую комнату — еще теснее, грязнее и дальше от участка. Еще больше времени проводить на работе и возвращаться домой только переночевать. Мысли о предстоящей бездомности не добавляли оптимизма. Он и раньше оказывался на улице — до недавнего времени, весь период его жизни после выпуска из приюта представлял собой постоянное балансирование на грани — сегодня есть какая-то работа и крыша над головой, но завтра этого может и не быть. Вот только раньше Ким мог положиться на Макса, а Макс — на него. Даже оставаясь без работы и жилья, вместе они всегда находили выход из положения. Потерять Макса значило лишиться опоры. Говоря откровенно, Ким был зол. На Макса и Лиззи за то, какими невыносимыми влюбленными идиотами они стали. За то, что они зациклились друг на друге и забросили его. На себя — за то, что все еще нуждался в них. Вот что ты получаешь за то, что не можешь быть нормальным… Он злился на Гарри. За то, что поставил их обоих в такую ситуацию. И за то, каким смелым оказался этот парень в свои 17 лет — сам Ким никогда бы так не смог. Ким злился на себя. Сначала за то, что струсил и ранил Гарри. Потом за саму мысль, что у них вообще могло что-то быть. Сильнее всего он разозлился, когда признал правду — он *хотел* этого. Жаль, что этому не суждено было сбыться, как и многим другим вещам, которых он хотел. Раздался телефонный звонок. Ким прочистил горло, поправил очки и поднял трубку. — Кицураги слушает. — Тут к тебе парень пришел отметиться. Запустить его? — спросил дежурный офицер Кросс. Сердце пропустило удар. Ким резко выпрямился на стуле и затаил дыхание. — Кто? — Томас Рид. Блять. — Пусть заходит. Ким положил трубку. Он чувствовал себя полным идиотом. Как только Томас ушел, привели тринадцатилетнюю девочку — она побила и оттаскала за волосы одноклассницу за то, что та смеялась над ее одеждой. Родители потерпевшей не сдерживали эмоций и кричали, что хулиганку следует изолировать от общества. Офицер Кицураги велел им выйти за дверь и остался с девочкой наедине. Она сидела молча, обхватив себя руками, и пристально разглядывала висящую на стене памятку о том, как распознать наркотическую зависимость у подростка. — Айнур, верно? Девочка только шмыгнула носом. — Расскажешь, что случилось? — Я побила Викки. Конец истории, — сказала она мрачно, не глядя на него. — Это мне известно, — сказал офицер Кицураги. — Расскажешь, почему ты это сделала? — Она сказала, что я уродина. Страшная уродина в уродливой одежде. — Айнур еще сильнее съежилась и крепче обхватила себя руками. — Раньше такое уже случалось? — Нет. — Давно вы с Викки знакомы? — С третьего класса. — То есть раньше Викки тебя не обижала? — Ха! — Айнур горько усмехнулась. — Да она всегда была злобной сукой. — Тогда почему ты решила с ней поквитаться именно в этот раз? Девочка ничего не ответила, только шмыгнула носом. — Айнур, посмотри на меня, — попросил офицер Кицураги. Его голос был мягким, спокойным, чтобы не спугнуть. Она нехотя перевела на него взгляд. В глазах у нее стояли слезы, но она упорно не давала им пролиться. — Сейчас мне известна только позиция родителей Викки, — сказал офицер. — Я хочу услышать твою. Расскажи мне, что произошло. — Это все из-за ее тупого парня, — голос Айнур дрогнул. Наконец, по щеке скатилась слеза. — Причем здесь ее парень? Мгновение она молчала, затем заговорила: — Просто он… он меня… — она не смогла закончить и закрыла лицо руками. Офицер Кицураги нахмурился. — Он тебя обидел? — Да, — прошептала она. — Что он сделал? Девочка покачала головой, не отрывая рук от лица. Пиздец. Ким все понял. — Хочешь, чтобы я позвал девушку-офицера? Она кивнула. — Хорошо. Подожди минутку. Ким встал изо стола и вышел из кабинета. В коридоре ждали недовольные родители Викки. Он прошел мимо, даже не взглянув на них. *** Весь оставшийся день Ким и Лиззи разбирались с Айнур, родителями Викки, а также с самой Викки и ее парнем. В конце концов, Викки подтвердила, что ее парень совершил насилие над Айнур. Об этом узнала вся школа, и обеих девочек постоянно гнобили. Над Викки издевались за так называемую “измену” ее парня. Айнур было ещё хуже — ее в глаза называли шлюхой. Закончилось все тем, чем закончилось — девочки не выдержали давления и устроили драку на глазах у тех же одноклассников, которые их до этого довели. Мама Айнур так и не появилась в участке. Она должна была быть на работе, но Ким не смог до нее дозвониться. Тогда Айнур признала, что мама, скорее всего, снова напилась и отсыпается. Помимо мамы у нее больше никого не было. Такие дела были особенно тяжелыми в их работе. Ким угомонил родителей Викки с их обвинениями, пригрозив встречным иском. Однако перспектива добиться справедливости для Айнур выглядела туманной. Во всей этой суматохе он забыл про Гарри. Тот до сих пор не пришел отметиться, хотя до конца рабочего дня оставалось чуть больше часа. Если он не придет, у нас будет проблема, подумал Ким. — Давай по домам, а? — Лиззи уже стояла наготове у выхода из кабинета. — Оставим отчеты на завтра. День был просто пиздец… — Ты иди, а я пока задержусь. К тому же у меня завтра выходной. Ким сидел за столом, вяло перебирая бумаги. — Ой, точно, — Лиззи хихикнула. — Начнешь отчет сегодня? — Ага. — Тогда я побежала. Пока! Не дожидаясь его ответа, Лиззи пулей вылетела из кабинета. Ким вздохнул. Ему тоже ужасно хотелось домой, но что если Гарри все-таки придет? Он решил остаться до конца смены — подпер подбородок рукой и начал неторопливо заполнять отчет. Хотелось курить. А еще есть и спать. За окном стемнело. Кабинет освещала только настольная лампа. Глаза слипались. Он подумал, что можно прикрыть глаза всего на минутку, чтобы дать им отдохнуть… Раздался телефонный звонок. Да блять! — Кицураги. — Парень пришёл отметиться. — Запускай его. Фух. Так, ладно. Нужно вести себя как обычно, будто я его не ждал. Сначала Ким выпрямил спину и аккуратно сложил руки перед собой. Потом понял, что выглядит неестественно, и принял свое привычное положение — подпер голову рукой и склонился над отчетом, уставившись на него невидящим взглядом. Вскоре он услышал шаги. Кто-то зашел в кабинет. Ким медленно поднял глаза. Это был Гарри. На нем была черная кожаная куртка, черные джинсы и высокие тяжелые ботинки. Он держал под мышкой шлем для мотоцикла. Ого. — Здравствуй, Гарри. Усталость помогала Киму звучать непринужденно. — Привет. Лицо Гарри приняло странное выражение — глаза расширились, брови поползли вверх, губы слегка приоткрылись. — Садись, — Ким кивнул на стул и сразу же отвел взгляд. Гарри медленно опустился на стул и положил свой шлем прямо на стопку бумаг. — Прости, что я так поздно. Целый день развозил заказы, — сказал Гарри. — Работаешь? Ким достал из ящика стола журнал для отметок и принялся искать нужную страницу. — Да. Отрабатываю деньги тети. — Это хорошо. Ким снова взглянул на Гарри и заметил, как дрогнули уголки его губ — словно он не мог определиться, можно ему улыбаться или нет. Ким сам невольно улыбнулся. — Найди свою фамилию и поставь подпись справа. Ким передал Гарри журнал. — А можно мне ручку? — Что, у курьера нет своей ручки? — Ким поднял бровь — вышло скорее шутливо, чем сердито. — Потерял, — Гарри пожал плечами. Ким передал ему ручку. Их пальцы соприкоснулись. Пальцы Гарри были теплыми, несмотря на то, что он недавно зашел с улицы. Какое-то время Гарри рассматривал журнал, затем нашёл свою фамилию и поставил подпись. Потом передал журнал Киму — он поставил свою подпись рядом и убрал журнал в стол. — Все в порядке? — спросил Ким. — Да. — Тогда можешь идти. Гарри встал из-за стола, забрал свой шлем и пошел к выходу. Ким тоже встал и пошел следом. — О, ты идешь домой? — спросил Гарри. — Ага. Они вышли в коридор. Ким задержался, чтобы запереть кабинет на ключ. Гарри не спешил уходить без него. Неужели опять хочет поговорить? Ну хорошо. Вместе они вышли из участка. Ким встал на привычное место возле урны и достал сигареты. Гарри встал рядом… и тоже достал пачку. — Ты же не куришь? — спросил Ким. — Я начал. Гарри сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой. На мгновение Ким замер, потом торопливо закурил, чтобы скорее занять руки. Это из-за меня в тот вечер он скурил ту пачку… — Как жизнь? — внезапно спросил Гарри, выпуская клуб дыма. — Пойдет. — Я вот взял себе скутер. Давно на него копил. Хотел отдать деньги тете, но она сказала, что я могу вернуть долг позже. А на скутере я быстрее заработаю, чем пешком. — Гарри был явно горд собой. — Хорошо. — Он не новый, но в приличном состоянии, — добавил он. — Сам его ремонтируешь? — Мне еще не приходилось, — Гарри смутился, — но планирую сам. Скутер… Даже у пацана есть скутер, а я все так и хожу пешком. Ким крепко затянулся сигаретой. — Могу тебя подвезти, — сказал Гарри как бы невзначай. — Что? Ким не поверил тому, что только что услышал. Хотя стоило бы уже привыкнуть — это было в стиле Гарри. — Подвезти тебя… домой. На скутере. — Гарри опустил голову. — Ладно, забудь. — Мгм. Гарри притих. Выходит, он все еще во мне заинтересован. Ясно. Казалось, что нужно что-то сказать — чем-то разбавить эту неловкую тишину. Спросить, не натворил ли он чего? Тупо. Поинтересоваться здоровьем его мамы? Он расстроится. Узнать, есть ли у него права на управление скутером? И так понятно, что нету. А хотя… да похуй. — Покажешь скутер? — спросил Ким. — А? — пришла очередь Гарри не верить своим ушам. — Скутер. Можно посмотреть? — Эээм… Да, конечно. Я там за углом его оставил. — Гарри указал рукой направление. — Пошли. Не спеша, с сигаретами в зубах, они пошли смотреть скутер. Он то и дело поглядывал на Гарри — на его походку и осанку, на его слегка взъерошенные волосы, на то как он держал шлем под мышкой и затягивался сигаретой. Когда Гарри украдкой посмотрел на него в ответ, он быстро отвел взгляд. Путь занял чуть дольше, чем Ким ожидал. Они успели докурить и выбросить свои сигареты. — Что, поближе парковки не было? — спросил он шутливо, желая разрядить обстановку. — Да, знаешь, не хотел прямо перед участком оставлять. — Думал, копы заберут твой скутер? — Ну мало ли… — Мы могли, — Ким ухмыльнулся. — Не сомневаюсь, — Гарри рассмеялся. Скутер и правда был не новым, но выглядел добротно — крепкий корпус, черный, с ядовито-желтыми вставками и острыми, ломаными линиями. — Вот и он, — Гарри заглянул Киму в лицо, ожидая его реакции. Это напомнило Киму, как Рик привел его к своей мотокарете. Он издал нервный смешок. — Что? — Гарри нахмурился. — А… Да так, ничего. Классный скутер. Цвета… интересные. — Да, мне тоже нравятся цвета. — Гарри немного расслабился. — Но главное в нем не это, а то, как он едет! — Быстро разгоняется? — Ну… для своего класса да, нормально разгоняется. — Понятно. Много топлива ест? — Смотря как ездить. — Хм, ну да. Если не гонять… — Ага… Разговор зашел в тупик. Ким понял — Гарри совершенно не разбирается в скутерах, как и он сам. Эта мысль заставила его улыбнуться. Ладно. Я сам это начал. Нет смысла теперь делать вид, что я этого не хотел. Ким сделал глубокий вдох. — Знаешь, я никогда не ездил на скутере, — сказал он. — Серьезно? — Ага. — Тогда тебе по-любому нужно прокатиться, — сказал Гарри задумчиво. — Садись — покажу тебе, как им управлять. — Кхм. Не думаю, что у меня получится, — Ким неловко улыбнулся. — Я и на велосипеде-то ездить не умею. Господи, что я творю. — Как так?! — Гарри даже не попытался скрыть свое изумление. — В приюте никто не учил нас. А когда я стал взрослым, было не до этого. Ким уставился на колеса скутера. Нахрена я это сказал. — Ты вырос в приюте? — тихо спросил Гарри. — Да. — Мне жаль… — Да брось, все в норме. — Ким посмотрел на Гарри с вызовом. — Так мы будем кататься или как? — А, ну да. Конечно! — Гарри протянул Киму шлем. — Раз такое дело, тогда я тебя прокачу. Ким уставился на шлем, потом на Гарри. — У тебя только один? — Да. — Я его не надену. — Он чистый. — Дело не в этом, — Ким вздохнул. — А в чем? Раз я тебя везу, значит я несу ответственность, — сказал Гарри серьёзно. — Ты отвечаешь за меня? — Ким усмехнулся. — Ну да. — Все равно нет. — Ты как обычно, — выпалил Гарри. Ким посмотрел на него с прищуром. — Блин… Прости. — Гарри поник. — Все в порядке. — Правда? — Да. Но в твоем шлеме все равно не поеду. — Хорошо. Как скажете, *Офицер Кицураги*. Гарри надел шлем и сел на скутер. — Садитесь сзади. Он что, только что пошутил надо мной? — Хм, а что там у тебя с правами? — Ким решил поддеть его в ответ. — Ты знаешь, что их нет. — Гарри развел руками. — Но тебе все равно, раз согласился со мной ехать, — добавил он самодовольно. Киму нечего было на это ответить, так что он смерил Гарри строгим взглядом, отчего улыбка Гарри стала только шире. Ким перекинул ногу через сиденье скутера и тут же понял, что не понимает, за что ему держаться. У него снова бешено колотилось сердце. Гарри завел двигатель. — Тебе лучше держаться за меня, — сказал он как бы невзначай. — Ну, если по-другому никак… — пробормотал Ким, обнимая Гарри за талию. Он был тёплым — это ощущалось даже через кожаную куртку. Это было приятно. Ладно. От одной поездки на скутере ничего не случится. Люди делают это постоянно. Это абсолютно нормально. Гарри тронулся с места, и только в тот момент Ким осознал, что понятия не имеет, куда они едут. *** Гарри отвез их на вершину холма. Они поднимались наверх по узкой, крутой дороге — от резких поворотов захватывало дух, так что Ким вцепился в Гарри мертвой хваткой. Когда они остановились, несколько мгновений они просто сидели, пока Ким переводил дух. Когда он слез со скутера, его все еще шатало. Не думал, что у меня настолько слабый вестибулярный аппарат. Хорошо, что желудок пустой, а иначе… Хоть он и был всю дорогу прижат к широкой спине Гарри, холодный весенний ветер все равно пробирал до костей. Ким поднял ворот форменного кителя спрятал руки в карманы. Гарри соскочил со скутера как ни в чем не бывало. — Пойдем? — сказал он весело, а затем посмотрел на Кима внимательнее и нахмурился. — Ты в порядке? — В полном. Ким выпрямился, все еще ощущая дрожь и легкое головокружение. Они стояли на обочине. По обе стороны дороги возвышались полосы высоких деревьев. Как только погасли фары скутера, они оказались практически в полной темноте. Если он все-таки из банды, и это ловушка, выходит, я попался, подумал Ким и тихо усмехнулся. — Пойдем туда, — Гарри указал в сторону деревьев. Они пошли по тропинке между деревьями и оказались на открытом склоне холма, с которого открывался вид на ночной город. — Видишь там упавшее дерево? Сядем на него. Ким так и сделал. Гарри сел рядом. — Красиво, правда? Нашёл это место, когда документы доставлял, — сказал Гарри. — И кому понадобились документы в лесу? — уточнил Ким. — Ну ясно... — Гарри скрестил руки на груди. — Я понял, тебя не проведешь. Ким тихо засмеялся. Гарри зашуршал курткой, шаря по карманам. — Тебе бы воды попить… — начал он. Воды? Я *настолько* плохо выгляжу? — …но у меня только пиво. Гарри выудил из кармана две банки пива. Ким уставился на него в недоумении. — Подожди, у меня и закуски есть… Гарри поставил пиво на землю и достал из карманов соленый арахис, пачку чипсов, сыр косичку и плитку шоколада. Всё это было очень кстати — Ким вспомнил, что уже продолжительное время терпел голод. — Ого, — Ким рассмеялся. — Всегда с собой носишь столько еды? — А тебе всегда надо всех обо всем допрашивать? — Гарри рассмеялся в ответ. Лицо Гарри освещали далекие огни ночного города. Но даже в полутьме было заметно, насколько он доволен собой. — Так ты это заранее спланировал? — Да, — сказал Гарри невозмутимо и открыл банку пива с характерным щелчком. Ким молча открыл свою банку и сделал глоток. Всё происходящее казалось сюрреалистичным, как странный сон — приятный, надо признать. Но всё-таки сон. А сны всегда заканчиваются. Киму стало грустно. Он сделал еще несколько больших глотков пива, чтобы приглушить эмоцию. Сейчас не время для этого… Внезапно он ощутил тёплую руку на своей руке. Он слегка дернулся от неожиданности, но руку не убрал. — Замерз? — спросил Гарри. Ким промычал нечто нечленораздельное. С коих пор он меня *опекает*? Видимо, Гарри принял это как утвердительный ответ, потому что… — Ну-ка подержи. Он свалил закуски Киму на колени и приобнял его за плечи, прижимая к себе. — Я в ахуе с твоей наглости, — сказал Ким сухо. — Прости! — Гарри не мог сдержать улыбку. Ким сделал глоток пива, выдохнул напряжение и позволил себе немного расслабиться, наслаждаясь теплом тела Гарри. Затем открыл шоколадку и откусил прямо от плитки. — Ким?.. Можно тебя так называть? — Гарри осекся. — Как хочешь. — Сколько тебе лет? — Угадай, — Ким хмыкнул. — Двадцать — Ммм, нет. — Двадцать один? — Мимо. Ким почувствовал, как у него снова напряглись плечи — эта игра в угадайку напомнила ему о вопиющей неправильности происходящего. — Ну не девятнадцать же? — Хватит. — Ким отвернулся. — Почему ты не хочешь говорить? — спросил Гарри, искренне недоумевая. — Думаешь, меня это смутит? Ким промолчал. Гарри наклонился ближе и произнес ему прямо на ухо: — Всё норм, даже если тебе тридцать. Хотя я не думаю, что тебе может быть тридцать… С этими словами Гарри быстро поцеловал его в щеку. Движение вышло таким мимолетным, что можно было и не заметить. Но Ким заметил — еще как заметил. Его следующий вдох остановился на полпути. Это было слишком рано, слишком интимно. Ему захотелось сбежать, спрятаться, провалиться сквозь землю, раствориться в серости… Вместо этого он залпом прикончил свое пиво и повернулся к Гарри — их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Целуй меня, — прошептал Ким и закрыл глаза. Гарри сделал так, как ему было велено.