Ревашоль '31

Ким старался не вспоминать ту ночь, когда Гарри признался ему в чувствах. Его путь домой от участка занимал около 20 минут пешком и частично пролегал через сквер. Когда Ким убежал от Гарри, он не пошел сразу домой, а бродил по скверу около часа, пока не продрог до костей. Когда Макс впервые увидел его в ту ночь, он был не на шутку взволнован. Ким зашел в комнату и лег на кровать лицом к стене прямо в полицейской форме. Снял очки, положил их на прикроватную тумбочку, и зарылся лицом в подушку. — Бро, что случилось? — спросил Макс. — Ничего, — пробормотал Ким. Минуту Макс молчал, а затем Ким услышал, как скрипнула кровать — Макс сел и скрестил ноги. — Пойдем поедим. Елена нажарила картошки с грибами. У жизни в коммунальной квартире были свои плюсы. Несколько раз в неделю Ким и Макс покупали продукты, а соседка готовила ужин на себя с дочерью, и еще на них двоих. — Я не хочу, — прошептал Ким. — Ты меня охренеть как пугаешь. Скажи, что у тебя случилось? — Ничего. Ким услышал, как Макс встал с кровати и, громко шаркая тапками, вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь чуть громче, чем обычно. Через пару минут он вернулся. Ким услышал стук посуды прямо у себя над ухом — друг поставил тарелку с едой на прикроватную тумбочку и бесцеремонно уселся на кровати рядом с ним. — Сам поешь, или мне тебя с ложки кормить? — мрачно спросил Макс. — А то я могу. Ким нехотя повернулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Их взгляды встретились. Хоть он и не мог отчетливо видеть без очков, но даже так на лице друга угадывался неподдельный испуг. Ким сел спиной к стене, взял тарелку и уставился в нее, чтобы больше не смотреть на Макса. — Эй… — Я в порядке. — Тебя ограбили? Избили? — не в силах вытянуть из Кима хоть что-нибудь, Макс начал перечислять варианты. Ким мотнул головой. — С работы уволили? — Нет. Ким начал злиться. Почему он не может просто оставить меня в покое? — Блять… — сказал Макс почти шепотом. — Это тот пацан, да? Что он сделал? Ким резко вдохнул через нос. Упоминание Гарри вслух ощущалось как удар под дых. Он продолжил есть молча. — Я ему нос разобью, — сказал Макс. — Он ничего не сделал. — Да ты себя видел?! Хватит врать! — Макс начал закипать. Ладно. Проще сказать, чем дальше подвергаться этому допросу. — Он признался мне в чувствах. Я его отверг. Ким опустил голову ниже, ощущая, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Ох, чувак… — Макс мгновенно смягчился. Какое-то время они сидели молча. Ким доел свою картошку, поставил тарелку на тумбочку. Снял с себя форменный пиджак и повесил на спинку кровати, все так же не глядя на друга. — Бро, не расстраивайся ты так, — начал Макс. — Найдем мы тебе другого парня… — Ты не мог бы хоть один раз в жизни оставить меня в покое?! — Ким вспылил. — Свали уже с моей кровати, я спать хочу. — Ладно, ладно! — Макса как ветром сдуло. С тех пор они больше не понимали эту тему. *** Это был один из тех весенних дней, когда выходишь на улицу и ощущаешь, что воздух пахнет по-другому. Все еще слишком холодно, чтобы выйти покурить без пиджака, но природа уже знала, что зима отступила. Ким щурился от послеполуденного солнца. Они с Лиззи курили на том же самом месте, что с Гарри два дня назад. — Ты говорила обо мне с Дюбуа? — спросил Ким. — Да, прости! Он так внезапно появился, начал задавать вопросы. — Что он спрашивал? — Ким старался сохранять внешнюю невозмутимость, хотя от одного упоминания Дюбуа вслух у него пересохло во рту. — Сказал, что его зовут Гарри. Спросил, как зовут меня. Потом стал спрашивать про тебя — как зовут, на работе ли ты сегодня. Ну я и подумала, может по делу пришел. — Понятно, — Ким затянулся сигаретой так, что легкие обожгло. — Он тебя достает, да? — спросила Лиззи виновато. — Можно и так сказать. — Доложишь Коулу? Если парень тебя преследует, это серьезно. — Нет, — быстро сказал Ким. — Я вчера с ним поговорил. Не думаю, что он снова меня побеспокоит. — А чего он хотел-то? — Общаться, — ответил он уклончиво. — У него мать болеет, а тете не до него. Но я дал ему понять, что ему следует искать компанию в другом месте. — Как это грустно, — сказала Лиззи. — Он вообще-то приятный парень, если подумать. Вел себя вполне дружелюбно. — Да уж. Лиззи сделала затяжку и мечтательно взглянула на небо, выпуская клуб дыма изо рта. — Думаю, ты единственный взрослый за долгое время, который проявил к нему участие, вот он и зацепился. — Наверное. Единственный *взрослый*. Она права. *** Ким все чаще возвращался домой со смены в пустую комнату — Макс стал проводить все больше времени с Лиззи. Он был рад — иметь чуть больше личного пространства было приятно. Он мог побыть наедине со своими мыслями. Мог почитать, не отвлекаясь. Чего уж греха таить, он мог от души помастурбировать в своей кровати, а не в туалете, где ему не давали покоя многочисленные соседи. Одну книгу Ким стыдился читать в присутствии Макса. Посредственная научная фантастика была щедро приправлена эротикой и не заслуживала внимания с точки зрения сюжета. Но была одна особенность — главным персонажем была женщина, и от ее лица весьма подробно описывался секс с мужчинами. У Кима была любимая сцена. Действие разворачивается на космическом корабле. Главную героиню-шпионку разоблачают и захватывают в плен. Командир в строгой офицерской форме ее раздевает, связывает, ставит на колени и, наконец, достает свой огромный, пульсирующий… Ким был искренне рад за Макса. Кажется, впервые за всю жизнь он был настроен серьезно по отношению к девушке. К огромному удивлению Кима, Макс стал меньше пить, а при Лиззи не пил вообще — это дорогого стоило. В больнице Макс познакомился с мамой и сестрами Лиззи. Они приглашали его к себе домой на ужин. — Ты не поверишь! Я побывал на своем первом в жизни семейном ужине, — рассказывал Макс с восторгом. — Все были так милы ко мне, а еда была просто отвал башки. — Мне хоть принес что-нибудь? — спросил Ким в шутку. — Блин… Не подумал, — ответил Макс виновато. — Ты взлетел так высоко, что начал забывать, с кем ползал, — Ким картинно развел руками. — В следующий раз что-нибудь тебе принесу, обещаю, — Макс положил руку на сердце. — Уж надеюсь, — Ким ухмыльнулся. — Знаешь, что я понял? — Что? — Кажется, я хочу семью. Макс произнес это с таким благоговением, что Ким даже не смог пошутить над ним. Ким был рад за друга. Но, если быть до конца откровенным, он завидовал. То и дело, он мысленно возвращался к Гарри. Если бы тогда я не сказал ему нет, был бы у меня шанс на любовь, как у Макса? Ким продолжал говорить себе, что поступил правильно. Что он взрослый, а Гарри — большой потерянный ребенок. Взрослые должны защищать детей, а не пользоваться их уязвимым положением. Вот только своим признанием Гарри открыл ящик пандоры. Разве можно было жить дальше как ни в чем не бывало? Я ему понравился. Он хотел меня поцеловать. Когда-то Ким убедил себя, что любовь ему недоступна. Любовь — это что-то для других, “правильных” людей. Для тех, кого считают физически привлекательными. Для тех, кто не стесняется завести знакомство на улице или в клубе. Для тех, кто может любить людей противоположного пола. Но не для него. Гарри пошатнул эту уверенность. Одним вечером, пока Макс проводил время с Лиззи, Ким в очередной раз оказался один в своей комнате. Он довел себя до оргазма, представляя ту самую сцену из идиотской книги. Сразу после он понял: ему этого недостаточно и никогда не было достаточно. Он хотел ощущать вкус чьих-то губ, тепло чужого тела. Чувствовать чью-то кожу на своей коже. Доставлять удовольствие другому человеку и получать его самому. Любить и быть любимым. Он решил, что в свой ближайших выходной отправится в подпольный бар. *** У Кима не было особенно много одежды помимо его офицерской формы. Вообще-то ему нравилась форма РГМ, особенно пиджак — в нем хотелось выпятить грудь вперед и расправить плечи. Вот только идти в подпольный бар в форме было нельзя, так что Ким остановился на простых синих джинсах и черной рубашке. Сверху накинул кожаную куртку Макса — она оказалась ему великовата. Чего и следовало ожидать. Макс делает эту куртку крутой, а не наоборот. Переодевшись, Ким посмотрелся в зеркало, расположенное на внутренней стороне дверцы шкафа. Я слишком худой, подумал он с досадой. В форме я бы выглядел внушительнее. Киму нравились большие, традиционно “мужественные” мужчины, так что ему было сложно представить, что кто-то мог находить его худобу привлекательной. Он провел рукой по волосам. Может, стоит попробовать отрастить? У него была простая короткая стрижка — ничего выдающегося, но и испортить такую прическу было сложно. Волосы выглядели одинаково и в дождь, и в ветер. Идеально, если живешь работой, и в твои планы совершенно не входит привлечение романтического партнёра. Ладно, подумал он, я такой, какой есть. Оставалось только это принять или, по крайней мере, постараться об этом не думать. Ким вышел из своей комнаты, закрыл дверь на ключ, и пошел на выход. Прошел через общую кухню и обнаружил там соседей — нелюдимого машиниста тепловоза Джозефа и учительницу Елену. Они пили чай с конфетами и о чем-то болтали. Джозеф сидел спиной, так что его эмоции остались для Кима загадкой, но судя по довольной улыбке Елены, она явно наслаждалась компанией. Че за хуйня?! Даже *у них* теперь отношения? Я теперь последний одинокий человек в Элизиуме? Ким вышел из дома и отправился на ближайшую остановку, чтобы сесть на автобус до Буги стрит. *** Ким слышал, что есть одно излюбленное заведение у представителей гомосексуального подполья — бар Медовый Улей, но не знал, где именно он находится. Спрашивать дорогу у прохожих он не собирался, поэтому готовился к тому, что придётся побродить по Буги стрит. Оказавшись в толпе самых разных людей — молодых и старых, одетых ярко и не очень, идущих большими компаниями и поодиночке, он ощутил, как на него накатывает тревога. Буги стрит с наступлением темноты наполнялась звуками, красками и, что наиболее неприятно, запахами. Музыка из разных заведений смешивалась в какофонию, которая, Ким был уверен, давила на психику не меньше, чем виды разбомбленных кварталов Ревашоля. Неудивительно, что тут все напиваются и упарываются в стельку. Сложно было бы все это выносить на трезвую голову. Ким старался отгонять тревожные мысли, но получалось все хуже и хуже. Вот приду я в этот бар, и что дальше? Как мне там себя вести? Я должен первым начать разговор или ждать, пока ко мне подойдут? А что, если никто не подойдет? Он решил, что немедленно закажет себе выпить, чтобы побороть волнение. Наконец, Ким нашёл Медовый Улей — окна бара, выходящие на Буги стрит, сверкали фиолетовым, голубым, красным светом, создавая контраст с классической архитектурой времен сюзеренитета. Вход охранял огромный мужик. Ким сначала напрягся, но зря — вышибала бросил на него короткий взгляд, кивнул и пропустил без вопросов. Ким зашел в бар и сразу же оказался на танцполе — толпа людей двигалась под оглушающую музыку, как один большой пульсирующий организм. Бас бил так, что каждый бит отдавался в груди. Зал был залит фиолетовым неоновым светом и бликами диско-шара. Так, я точно попал куда надо? Где тут бар? Я не собираюсь танцевать. По правую сторону от танцпола находился проход в другой зал — Ким направился туда. Второй зал действительно отказался баром. Помещение было освещено красным неоновым светом, создавая интимную обстановку. В центре находилась круговая барная стойка, а по периметру — столики с маленькими желтыми лампами. Музыку с танцпола было слышно, но она не перебивала голоса людей — сюда приходили пообщаться. Многие курили — густой сигаретный дым стоял пеленой. Ким обратил внимание на пару мужчин за столиком в углу, слившихся в страстном поцелуе. Никому из присутствующих не было до них никакого дела. Он был приятно потрясен. Конечно, логикой он понимал, что это норма для такого заведения, но одно дело что-то понимать в теории, и совсем другое — видеть это в жизни. Ким сел за барную стойку и сложил перед собой руки в замок. Меню нигде не было видно. Что мне заказать? Что взял бы Макс? Ладно, скорее всего, он взял бы самое дешевое, что у них есть. Макс чаще всего пил водку, мешая ее с разными соками для вкуса, пока мог чувствовать вкус, а потом уже и просто так. Периодически брал дешевое крепленое вино, когда было настроение воображать из себя сомелье. Еще пил пиво, но только когда не было водки и вина — все-таки градус у пива был слабоват. Ещё уважал виски, но в основном по праздникам. Когда кто-то приносил самогон, он пил и его. В общем, Макс пил всё. Подошел бармен и поставил перед Кимом пепельницу. — Что будете пить? — Водку… с содовой. Бармен кивнул и отошёл. Ким закурил и тут же встретился взглядом с мужчиной, сидящим за стойкой напротив. Он сразу же опустил взгляд. Волнение накатило с новой силой. Бармен поставил перед ним водку с содовой. Ким сделал несколько больших глотков из прямо стакана, игнорируя трубочку. Пузырьки газа оставили колючее ощущение на языке. В остальном, коктейль оказался скорее безвкусным — то что надо. Через мгновение он ощутил легкое головокружение. Опьянение не избавило его от волнения — сердце все так же билось в ускоренном ритме, но это стало легче игнорировать. Ким сделал еще глоток, затянулся сигаретой и поднял глаза на мужчину напротив, выдыхая дым. Мужчина улыбнулся ему. Блять. Он снова опустил взгляд и уставился на пепельницу. Благо, было чем занять руки. Так, ладно. Надо собраться. Я же офицер. Он поднял взгляд и увидел, что мужчина уже идет к нему. Скажем, он отец Тома, который украл деньги у мясника. Я бы не испугался отца Тома. Ким сделал еще глоток водки, расправил плечи и постарался расслабиться. — Привет, — сказал мужчина, садясь на соседний стул. — Один тут отдыхаешь? — Да, — ответил Ким, попивая водку. — Я Рик, — он протянул руку для рукопожатия. На вид ему было под 40 — высокий, жилистый. Его смуглое лицо выглядело несколько изможденным. Не то чтобы во вкусе Кима. Староват он, конечно, подумал Ким, но тут же вспомнил слова Макса о том, что возраст — это всего лишь цифра. — Я… Макс. Он не мог объяснить почему, но называть свое настоящее имя ощущалось неправильным. Они пожали друг другу руки. Рик не спешил выпускать руку Кима из своей. — Нечасто здесь увидишь новые лица, — заметил Рик. — Первый раз здесь? — Я нечасто хожу в такие места, — ответил Ким уклончиво. — Почему? — спросил Рик с удивлением. — В твоем возрасте гулять и гулять. — Работы много. — И кем же ты работаешь? Блять! Нельзя говорить, что я коп. Ким завис. Что же ему ответить? — Прости, видимо, я полез не в свое дело, — Рик тепло рассмеялся. — Купить тебе выпить? Ким опустил глаза на свой стакан. — Я еще этот не допил… Тем временем Рик уже звал бармена. — Повторите молодому человеку то же самое, что он уже пьет. Запишите на мой счет. Ким залпом допил свой коктейль. Алкоголь ударил в голову. Хорошо, всё хорошо. Я ведь за этим сюда и пришел. — Чем любишь заниматься в свободное время? — Рик зафиксировал на нем свой пытливый взгляд. — Ээээ, — ничего не приходило на ум. — У меня вот есть одно хобби, — сказал Рик, не дожидаясь ответа Кима. — Люблю доводить до оргазма молодых привлекательных парней. — Хммм… Ким не знал, куда деть свои руки. Он затушил в пепельнице недокуренную сигарету. Так, я офицер, передо мной отец Тома. Быстро! Что бы я на это ответил? — О, я тебя смутил? Прости, — Рик улыбнулся. — Такой вот я. Когда вы смущаетесь, вы еще милее. Бармен поставил перед ним вторую водку с содовой. Ким сделал еще глоток и посмотрел Рику прямо в глаза. — И часто молодые привлекательные парни соглашаются на секс с тобой? — Ого! — Рик рассмеялся. — Вообще-то довольно часто. Но все еще реже, чем хотелось бы. — А что насчет немолодых и непривлекательных? — спросил Ким, глядя на него с прищуром. — Не в моем вкусе. — Ясно. То есть он считает меня привлекательным. Окей. — В свободное время я читаю книги, — сказал Ким. — Книги… Книги это хорошо. Один живешь или с родителями? С родителями? Сколько он думает мне лет?! — С другом. — О, так у тебя есть парень? — Он мне не парень. Вообще-то у его есть девушка. — А хотел бы, чтобы был твоим парнем? Ну и вопрос. Думал ли Ким когда-либо про Макса в таком ключе? Конечно, думал. Макс веселый, привлекательный, и по неведомой причине всегда был добр к нему. Однако Макс настолько очевидно и самозабвенно любил девушек, что Ким запрещал себе думать о возможности отношений с ним даже гипотетически. Но если сравнивать Макса с Гарри, то Гарри привлекательнее, подумал Ким и тут же испугался собственной мысли. — Твой друг беспросветный натурал, да? Понимаю, — сказал Рик с ухмылкой. — Хорошо, что ты встретил меня. — Вообще-то есть один парень, который мне нравиться, — выпалил Ким и сделал большой глоток водки. — О, я вижу. — Рик снова рассмеялся. — И я ему нравлюсь, но мы не можем быть вместе. — Жизнь несправедлива, правда? — Рик коснулся руки Кима. — Да… Мы встретились на работе… И он сильно младше… — Да куда уж младше! Что это за работа такая, детский сад? — Почти… — Ким рассмеялся. Он сам не заметил, как довольно сильно опьянел. Водка с содовой пилась легко как вода — коварный коктейль. Он сложил руки на стойке и тяжело опустил голову. — Макс, сколько тебе лет? — Почти 24… — Ого! Я думал, максимум лет 20. — Что, недостаточно молодой для тебя? — пробормотал Ким. — О, нет, в самый раз, — в его голосе звучала улыбка. — Ясно. — Знаешь, мне особенно нравятся худые парни, как ты. Ким ощутил руку Рика у себя на пояснице. — Выступающие ребра и ключицы… Тонкие запястья… Люблю их раздевать. Смотреть, как они смущаются. Заставлять их дрожать… Что за хуйня. Будь Ким чуть более трезвым, он бы это пресек, но прямо сейчас ему было все равно. — Пойдем ко мне в карету? — предложил Рик. Да похуй. Все лучше, чем оставаться девственником. Ким допил свой коктейль. — Пошли. Шатаясь, он слез с барного стула. Рик заплатил за напитки, тоже встал и приобнял его за талию. Вместе они направились на выход из бара. Ким надеялся, что уличная прохлада его взбодрит, но ничего подобного — Буги стрит плыла и двоилась у него перед глазами. Они шли, шли, шли… Ким не понимал как долго. Наконец, они остановились на полупустой парковке. — Вот моя ласточка, — Рик указал рукой на мотокарету. — Нравится? У Кима в груди что-то неприятно сжалось. Он ощутил, как протрезвел в одно мгновение. Это была та самая мотокарета, которую угнал Гарри — тот же цвет, марка, даже номер такой же… вроде бы. — Что-то мне нехорошо, — сказал Ким, скидывая с себя руку Рика. — Я, наверное, пойду… Извини. Ким побежал куда глаза глядят. — Эй, Макс, ты чего?! — Закричал Рик ему вслед. — Да что случилось-то?! Ким не обернулся.