Экспедиция «Лунный камень»

Утро началось с того, что Эйша упала с кровати. Не просто упала — запуталась в москитной сетке, дёрнулась, перевернулась и рухнула на пол с таким грохотом, что с полки слетела лампа. Лампа, к счастью, не разбилась — она приземлилась прямо на рюкзак Эйши. Рюкзак, в котором лежал её драгоценный блокнот. — О нет! Нет-нет-нет... Она рванула молнию, вытащила блокнот — цел, только уголок помялся. Эйша выдохнула и прижала его к груди, как ребёнка. В блокноте были все её расшифровки за последние три года. Потерять его было бы страшнее, чем встретиться с храмовой ловушкой лицом к лицу. В дверь постучали. Три чётких удара. — О'Коннал, — голос Кая Восса, ровный как линия горизонта. — Вы упали. — Я... — она оглядела себя, сидящую на полу в пижаме, запутанную в москитной сетке, прижимающую к груди блокнот. — С чего вы взяли? — Звук был характерный. Плюс вы не отвечаете уже пятнадцать секунд. Статистически — вы упали. Эйша кое-как выпуталась из сетки, одёрнула пижаму (старая футболка с надписью «ARCHAEOLOGISTS DO IT IN THE DIRT» — подарок коллеги, намёк на раскопки, который она сама до конца не поняла) и открыла дверь. Кай Восс стоял на пороге. Уже полностью одетый — тёмная футболка, тактические штаны, волосы идеально уложены. В одной руке — термокружка, в другой — какой-то прибор с антенной. Он окинул её взглядом, задержался на футболке ровно на секунду дольше обычного, и перевёл взгляд на прибор. — Вы вовремя, — сказал он. — Через сорок минут вылет. — Я думала, мы вылетаем в девять! — Хантер передвинул на восемь. Погода. К вечеру над Камбоджей обещают шторм. — И когда вы планировали мне сказать? — Я только что сказал, — он протянул ей термокружку. — Чай. Зелёный. Без сахара. Эйша взяла кружку и уставилась на него. — Откуда вы знаете, что я пью без сахара? — Вы вчера за ужином сказали, что сладкий чай — это «преступление против листа». Я запомнил. — Вы... запомнили? — У меня хорошая память, — он уже развернулся, чтобы уйти. — Сорок минут, О'Коннал. Не упадите в душе. — Я не... Дверь за ним закрылась. — ...падаю в душе, — закончила она в пустоту. Сделала глоток. Чай был идеальной температуры. --- Джет Накамура стоял на взлётной полосе возле видавшего виды гидроплана и сиял, как ребёнок, которому подарили велосипед. Гидроплан был старый, местами ржавый, с облупившейся краской, но Джет смотрел на него с такой любовью, будто это был новенький «Боинг». — «Красотка Лили», — объявил он, хлопнув по фюзеляжу. — Названа в честь моей первой любви. Лили Танака, второй класс, Сан-Франциско. Она разбила мне сердце, но имя осталось. — Ты назвал самолёт в честь девочки, которая тебя отвергла? — уточнила Эйша. — Я назвал самолёт в честь чувства, — поправил Джет. — Тоска по недостижимому. Стремление ввысь. Полёт души. — Он разбил ей окно камнем, — вставил Хантер, проходя мимо с ящиком снаряжения. — Случайно. Хотел привлечь внимание. — Это была романтика! — Это была статья о мелком хулиганстве. Грузи вещи, Ромео. Эйша рассмеялась и направилась к трапу. Поставила ногу на ступеньку, перенесла вес — и ботинок соскользнул. Она бы грохнулась спиной на бетон, но чья-то рука перехватила её за талию — быстро, уверенно, без усилия. — Осторожнее. Кай Восс. Конечно. — У вас глаза на затылке? — выдохнула она, пытаясь вернуть себе равновесие и достоинство. — Нет. Я просто слежу. — За мной? — За показателями трекера, — он отпустил её — аккуратно, убедившись, что она стоит твёрдо. — Но вы тоже входите в показатели. Он пошёл к грузовому отсеку, а Эйша осталась стоять, чувствуя фантомное тепло его ладони на талии. Мотнула головой, отгоняя странные мысли, и полезла в самолёт. --- «Красотка Лили» взлетела, чихая и кашляя, но Джет уверял, что это нормально. — Она всегда так. Это не поломка, это характер. Как старая леди, которая ворчит, но дело делает. Эйша сидела у иллюминатора, вцепившись в подлокотник. Она не боялась летать — она боялась летать на самолёте, который, кажется, был собран из запчастей трёх разных эпох и скотча. Реджинальд сидел напротив и, кажется, молился. Губы его беззвучно шевелились. В руках он сжимал монокль — Реджи, — позвал Хантер. — Ты в порядке? — Я размышляю о том, — произнёс Реджинальд, не открывая глаз, — что мой прапрадед, полковник Арчибальд Эшби, погиб при осаде Лакхнау. В окружении врагов. С саблей в руке. И я, его потомок, лечу на ржавом гидроплане в джунгли Камбоджи без страховки и с пилотом, который... — он открыл глаза и посмотрел на Джета, который как раз что-то напевал в микрофон, подёргивая штурвал в такт мелодии. — ...который, кажется, воспринимает авиацию как вид караоке. — Я СЛЫШАЛ ЭТО, ЭШБИ! — крикнул Джет из кабины. — И да, я воспринимаю авиацию как вид караоке! Это называется «искусство»! — Это называется «отсутствие лицензии», — пробормотал Реджинальд и снова закрыл глаза. Бизон молчал. Он сидел в хвосте, скрестив руки на груди, и смотрел в никуда. Рядом с ним лежал небольшой рюкзак — Эйша заметила, что он никогда не выпускает его из виду. Интересно, что внутри? Оружие? Реликвия? Или просто обед? Она перевела взгляд на Кая Восса. Тот сидел напротив, уткнувшись в планшет. На экране мелькали какие-то схемы и цифры — Эйша не понимала и половины. — Что вы делаете? — спросила она. — Сканирую местность, — ответил он, не поднимая головы. — Со спутника. Храм, который мы ищем, находится в секторе, который не картографирован с восьмидесятых. Сплошной зелёный ковёр. Но есть аномалии. — Аномалии? — Тепловые точки. Развалины. Линии, похожие на старые дороги, которых нет ни на одной карте. — Вы можете всё это видеть с планшета? — Могу. — И часто вы так... всё можете? На этот раз он поднял голову. Посмотрел на неё — пристально, изучающе. Эйша вдруг осознала, что задерживает дыхание. — Часто, — сказал он. — Но не всегда. И вернулся к планшету. — О'Коннал! — голос Хантера вывел её из транса. — Идите сюда. Покажу кое-что. Она перебралась вперёд, стараясь не задеть ничего жизненно важного. Хантер разложил на коленях карту — старую, бумажную, с обтрёпанными краями. — Вот здесь, — он ткнул пальцем в точку, обведённую красным. — Храм. Судя по спутниковым снимкам Восса и вашим расшифровкам, вход должен быть где-то в этом районе. Но есть проблема. — Какая? — Это территория национального парка. Охраняется. Плюс, — он понизил голос, — мы не единственные, кто ищет храм. — Что? — Есть другая группа. Конкуренты. Мы не знаем, кто они, но они идут по тому же следу уже несколько недель. У них больше ресурсов, больше людей и, вероятно, меньше моральных принципов. — И вы говорите мне это только сейчас?! — Я говорю вам это сейчас, чтобы вы были готовы. В джунглях может быть жарко. И я не про погоду. Эйша переварила информацию. Подумала о своём подвальном кабинете, о плесени, о кружках с чаем. Там было скучно, но хотя бы никто не пытался её опередить в гонке за древними сокровищами. — Ладно, — сказала она. — Конкуренты так конкуренты. Но если что, я предупреждала, что я не боец. — Знаю, — Хантер ухмыльнулся. — Ты — мозг. Бойцы — мы. Просто держись рядом. — Рядом с кем? — С любым из нас. Но лучше всего — с Воссом. У него реакция быстрее всех. Эйша бросила взгляд на Кая Восса. Тот всё ещё смотрел в планшет. — Он меня бесит, — сказала она тихо. — Он всех бесит, — согласился Хантер. — Но он лучший. Так что терпи. --- Они приземлились на воду — точнее, на мутную реку, петляющую между зарослями. Гидроплан подпрыгнул на волнах, Реджинальд вскрикнул, Бизон даже не шелохнулся. Джет заглушил двигатель с довольным видом. — Добро пожаловать в Камбоджу, дамы и господа! Температура — тридцать два градуса, влажность — сто процентов, шанс быть съеденным комарами — гарантированный. Они выгрузились на берег. Джунгли наступали со всех сторон — зелёная стена, живая и дышащая. Пахло сыростью, цветами и чем-то гнилостным. Где-то вдалеке кричали обезьяны. Бизон первым ступил на тропу. Двигался он бесшумно для человека его комплекции, и это пугало больше всего. За ним — Хантер, потом Эйша, за ней Кай, потом Реджинальд, замыкал Джет. Тропа была узкая, заросшая. Ветки цеплялись за одежду, лианы свисали отовсюду. Эйша старалась смотреть под ноги, но всё равно умудрилась споткнуться о корень в первые пять минут. Кай поймал её за рюкзак, вернул в вертикальное положение и пошёл дальше, будто ничего не случилось. — Спасибо, — буркнула она. — Не за что. — Я серьёзно! — Я тоже, — он даже не обернулся. — Следите за корнями. Там ещё один через три метра. — Откуда вы... — Вижу закономерность. У вас левая нога загребает. — У меня НЕ ЗАГРЕБАЕТ! — Загребает, — подтвердил Джет сзади. — Я заметил ещё в аэропорту. — И я, — добавил Реджинальд. — Простите, Эйша, но ваша походка... она, эм... своеобразная. — Это заговор, — пробормотала Эйша, перешагивая через злополучный корень. — Вы все сговорились. — Мы не сговаривались, — сказал Кай. — Мы просто наблюдательные. — Кроме Реджи, — добавил Джет. — Я наблюдательный! — Ты вчера не заметил, как я стащил у тебя печенье. Прямо у тебя из-под носа. — Так это был ты?! Я думал, это обезьяны! — В Сингапуре? В ангаре? Какие обезьяны, Эшби? — Откуда я знаю, у вас тут везде обезьяны! — ТИХО, — голос Бизона прозвучал как удар хлыста. Все замерли. Бизон стоял впереди, подняв руку. В другой руке у него невесть откуда появился нож. Он смотрел в заросли справа от тропы. — Что там? — шёпотом спросил Хантер, мгновенно подобравшись. — Люди. Впереди. Метров двести. Кай уже держал в руках прибор — тот самый, с антенной. — Трое. Может, четверо. Тепловые сигнатуры. Вооружены. — Конкуренты? — спросила Эйша. — Возможно, — Хантер вытащил пистолет. — А возможно, обычные браконьеры. В любом случае, нам лучше обойти. — Обойти — это куда? — спросил Реджинальд, оглядываясь. — Тут везде джунгли. Мы не пробьёмся через эти заросли без мачете. — Значит, пойдём тихо, — решил Хантер. — Ни звука. О'Коннал... — Я знаю, — перебила она. — Держаться рядом. Смотреть под ноги. Не греметь. — И постарайтесь не упасть. — Вот это я обещать не могу. Они двинулись дальше, крадучись. Эйша вцепилась в лямку рюкзака и молилась всем богам, которых знала (а знала она многих — спасибо сравнительной мифологии). Ветки хлестали по лицу. Пот заливал глаза. Комар укусил в шею, но она даже не хлопнула — боялась издать звук. А потом она всё-таки упала. Корень. Очередной. Левая нога загребает — теперь она уже не могла это отрицать. Она полетела вперёд, в папоротники, и приземлилась на что-то твёрдое. Металлическое. Гладкое. — Ай! — вырвалось у неё. И земля под ней... щёлкнула. Кай Восс среагировал мгновенно. В два шага он оказался рядом, схватил её за шкирку, как котёнка, и отшвырнул в сторону. Сам прыгнул следом. Там, где она только что лежала, с грохотом провалилась земля. Яма. Глубокая. На дне — колья. — Ловушка, — констатировал Кай, поднимаясь и отряхиваясь. — Старая. Возможно, храмовая. Возможно, охотничья. Эйша сидела в кустах, куда он её отбросил, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. — Я... я активировала ловушку? — Да. — В первые сутки? — В первые три часа, — он посмотрел на неё. — Это быстрее, чем я рассчитывал. Поздравляю. — Вы... рассчитывали? — Я же говорил. Статистически. Он протянул ей руку. Эйша посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, в мелких шрамах от паяльника — и приняла помощь. Его хватка была крепкой и удивительно тёплой. — Спасибо, — сказала она, поднимаясь. — Опять. — Привыкайте. Сзади подоспели остальные. Джет присвистнул, глядя в яму. Реджинальд побледнел. Бизон молча осмотрел ловушку и покачал головой. — Это храмовая, — сказал он. — Видите узор на кольях? Луна над водой. Мы на правильном пути. — И конкуренты тоже, — мрачно добавил Хантер, глядя куда-то вдаль. — Они услышали шум. Уходим. Быстро. Эйша поправила очки, которые чудом удержались на носу, и поспешила за командой. На ходу она заметила, что Кай Восс слегка притормозил, пропуская её вперёд — чтобы держать её в поле зрения. Или чтобы ловить. В любом случае, она вдруг почувствовала что-то странное. Раздражение пополам с... благодарностью? Нет. С чем-то ещё. Чем-то, чему она пока не могла подобрать название. «Ладно, О'Коннал, — сказала она себе. — Думай о храме. Думай о свитке. Не думай о его руках». И побежала дальше.