Экспедиция «Лунный камень»

Луна поднялась над джунглями — огромная, золотая, тяжёлая. Эйша никогда не видела такой луны. Она висела низко, почти цепляя кроны деревьев, и свет её был не серебряным, а каким-то древним, медовым — будто светили не отражённые лучи, а сам камень, из которого была сделана луна. — Красиво, — прошептал Реджинальд. — Почти как в Оксфорде. Только без шпилей. — В Оксфорде нет такой влажности, — заметил Джет. — И комаров. И храмов, которые надо открывать лунным светом. Хотя я не уверен, чего больше — влажности или комаров. — Комаров, — сказал Бизон. — В пять раз. Я посчитал. — Ты посчитал комаров?! — Я посчитал укусы на шее Реджинальда. Их тридцать два. За три часа. Это рекорд. Реджинальд машинально хлопнул себя по шее и поморщился. Кай уже устанавливал оборудование: небольшой лазерный указатель на треноге, датчики, планшет. Он работал быстро, без единого лишнего движения, и Эйша засмотрелась. В лунном свете его лицо казалось высеченным из того же камня, что и скала перед ними: резкие скулы, твёрдая линия челюсти, сосредоточенные тёмные глаза. Компьютер, который пишет стихи. Она сама так сказала. Интересно, он действительно не обиделся? — О'Коннал, — позвал Хантер. — Ты готова? — Да, — она встряхнулась и подошла к скале. Стена была древней. Это чувствовалось сразу — не просто старый камень, а камень, который помнил. Эйша провела ладонью по шершавой поверхности, и по спине пробежал холодок. Тысячи лет. Тысячи лет эта стена стояла здесь, скрывая то, что внутри. — Нужно найти точку, — сказала она. — Свиток говорит: «Когда луна коснётся воды». Но здесь нет воды. — Может, вода — это что-то другое? — предположил Джет. — Метафора? Или древний водоём, который высох? — Или зеркало, — тихо произнёс Кай. Все повернулись к нему. — В древних храмах кхмерской империи часто использовали полированный камень как зеркало, — продолжил он. — Особенно в ритуалах, связанных с луной. Лунный свет отражался от камня и попадал в нужную точку. Это был ключ. — И где же этот полированный камень? — спросил Реджинальд. Вместо ответа Кай включил лазер и направил его на скалу. Тонкий красный луч пробежал по камню, выхватывая трещины, мох, лианы — и вдруг замер. — Здесь, — сказал он. — Видите? Эйша прищурилась. Там, куда указывал лазер, среди серого камня темнел участок — гладкий, блестящий. Не природный. Отполированный. — Это обсидиан, — выдохнул Реджинальд. — Вулканическое стекло. В древности его использовали для зеркал. Боже мой, как я сразу не заметил! — Потому что ты смотрел на комаров, — сказал Джет. — Я не смотрел на комаров! — Ты их считал. Тридцать два, помнишь? — Это Бизон считал! — Тихо, — перебил Хантер. — Луна движется. У нас мало времени. Эйша встала напротив обсидианового зеркала. Оно было небольшим — размером с две ладони, — вмонтированным в скалу на высоте человеческого роста. Лунный свет падал на него, и зеркало тускло светилось в ответ. — Нужно поймать угол, — сказала она. — Луна должна отразиться и попасть на что-то. На какой-то символ. — Символ, — повторил Кай. — Три волнистых линии и круг с точкой. Луна над водой. — Да. Но где он вырезан? Мы осмотрели всю стену. Здесь нет символов. — Может, он не на стене, — Кай обвёл взглядом поляну. — Может, он на земле. Или на другом камне. Или... — Там, — Бизон указал на валун в центре поляны. Огромный, поросший мхом, он лежал здесь, казалось, с начала времён. Но если присмотреться... — Это алтарь, — прошептал Реджинальд. — Жертвенный камень. Конечно. Луна должна коснуться воды — то есть отразиться в зеркале, и свет упадёт на алтарь. «Камень откроет рот». Алтарь откроется! — Или сдвинется, — добавил Хантер. — Или покажет вход. Эйша встала у обсидианового зеркала. Осторожно, миллиметр за миллиметром, она меняла угол наклона, следя за тем, как лунный луч скользит по поляне. Джет помогал — держал фонарь под правильным углом. Бизон расчищал мох с алтаря. Реджинальд сверялся с заметками. Хантер стоял на страже — но взгляд его то и дело возвращался к Эйше. И Кай. Кай просто смотрел. На неё. На то, как она работает — сосредоточенная, точная, уверенная. Никакой неуклюжести. Никаких падений. Когда дело касалось свитка, Эйша О'Коннал превращалась в хирурга за операционным столом. Луч задрожал, скользнул по алтарю — и замер. — Есть! — выдохнула Эйша. Лунный свет, отражённый от обсидианового зеркала, упал точно в центр алтаря. И в тот же миг на камне проступили символы — те самые, со свитка. Три волнистых линии. Круг с точкой. И ещё один — «камень откроет рот». Земля дрогнула. Сначала едва заметно — вибрация под ногами, как будто где-то глубоко внизу заработал древний механизм. Потом сильнее. Алтарь заскрипел, заскрежетал — и начал медленно, величественно сдвигаться в сторону, открывая тёмный провал в земле. — Вы это видите?! — заорал Джет. — Мы открыли храм! Мы реально открыли храм! Луной! Как в кино! — Как в очень древнем кино, — пробормотал Реджинальд, пятясь. — С очень страшным финалом. Из провала пахнуло холодом и временем. Сухой воздух, древняя пыль, что-то ещё — пряное, как ладан. Эйша заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме кромешной тьмы. — Там ступени, — сказал Бизон, светя фонарём в проход. — Каменные. Ведут вниз. — Ну что, — Хантер поправил пистолет за поясом, — кто первый? — Я, — сказала Эйша. Все уставились на неё. — Ты? — переспросил Хантер. — О'Коннал, ты уверена? Мы не знаем, что там. Ловушки. Обвалы. Возможно, проклятие. — Там — ответы. Три года. Три года я расшифровывала этот свиток, не зная, настоящий он или просто древняя мистификация. Теперь я знаю. И я хочу увидеть это первой. Без обид. Хантер посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Ладно. Но сразу за тобой — я и Восс. Джет, Реджи, Бизон — прикрываете вход. Если через час мы не вернёмся... — Вы вернётесь, — перебил Бизон. — Я знаю. — Откуда? — Потому что я двадцать лет искал это место. И я не позволю вам не вернуться. Эйша не стала ждать. Она включила фонарь, поправила рюкзак и шагнула в темноту. — О'Коннал, — голос Кая за спиной. — Осторожнее на ступенях. Они неровные. — Я знаю, Восс. — И следите за головой. Потолок низкий. — Я знаю, Восс. — И... — Восс. Я не упаду. Пауза. — Я не об этом. Я хотел сказать... — он замолчал. — Ничего. Идите. Я за вами. Она обернулась и посмотрела на него. В узком луче фонаря его лицо было наполовину в свете, наполовину в тени. Что он хотел сказать? — Ладно, — сказала она. — Тогда пошли. И начала спускаться. --- Ступени уходили вниз, в темноту, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Пахло камнем и древностью — запах, который Эйша знала по архивным подвалам, только здесь он был в тысячу раз гуще. Настоящий. Живой. Каменные ступени под ногами крошились, и она пару раз поскальзывалась, но каждый раз удерживалась — то ли благодаря новым ботинкам, то ли потому, что знала: за спиной Кай, и он поймает. Сзади шли Хантер и Кай. Их шаги гулко отдавались в каменном мешке. Где-то капала вода — мерный, гипнотический звук, от которого хотелось считать секунды. — Ступени кончаются, — предупредила Эйша. — Здесь зал. Они вышли в огромное подземное помещение. Фонарь выхватывал колонны — резные, покрытые теми же символами, что и свиток. Стены уходили вверх, теряясь в темноте. А в центре зала стоял он. Каменный алтарь. Второй — но гораздо больше того, что был наверху. На нём лежала шкатулка. — Не может быть, — прошептала Эйша. — Это... — Не трогай, — резко сказал Бизон. Эйша обернулась. Бизон стоял у входа в зал — он нарушил приказ и спустился следом, а за ним и все остальные. Его лицо было бледным в свете фонарей. — Почему? — спросил Хантер. — Потому что это не храм, — ответил Бизон. — Это гробница. Тишина. Капли падали где-то в темноте — мерно, глухо, как сердце, которое бьётся уже тысячу лет. — Чья гробница? — спросила Эйша. — Того, кто построил храм. Того, чей свиток ты держала в руках. Последнего короля Луны-над-водой. — Короля? — переспросил Реджинальд. — Да. И он не хотел, чтобы его тревожили. Где-то в глубине зала, в темноте, что-то щёлкнуло. Механизм — древний, но всё ещё работающий. Пол под ногами дрогнул. — Ловушка, — констатировал Кай. — Бизон, ты знал? — Знал, — Бизон смотрел на алтарь. — Поэтому я двадцать лет искал это место. Не ради сокровищ. Ради того, чтобы закрыть его. Навсегда. — Что?! — хором воскликнули Джет и Реджинальд. — Объяснения позже, — оборвал Хантер. — Что за ловушка? Восс, что показывает сканер? Кай уже развернул планшет. Его лицо было спокойным, но пальцы летали по экрану быстрее обычного. Эйша научилась читать его напряжение — не в лице, а в скорости движений. Чем быстрее работал Кай Восс, тем серьёзнее была опасность. — Механизм обрушения, — сказал он. — Древний, но активный. Если мы возьмём шкатулку с алтаря, потолок рухнет. Весь зал. — Тогда не будем брать, — предложил Джет. — Проблема решена. — Не решена, — возразил Кай. — Механизм активирован с того момента, как открылся вход. У нас есть время, пока лунный свет падает на алтарь снаружи. Когда луна уйдёт — примерно через двадцать минут — ловушка сработает сама. С нами или без нас. — Значит, у нас двадцать минут, — резюмировал Хантер. — Что мы можем сделать? — Я могу обезвредить механизм, — сказал Кай. — Но мне нужно попасть к нему. Он вон там, — он указал в темноту, куда-то за алтарь. — Мне нужен доступ к опорным балкам. — А нам? — спросила Эйша. — Вам — стоять здесь и ничего не трогать. Особенно шкатулку. — Я и не собиралась! — О'Коннал, — он посмотрел ей прямо в глаза, — вы — единственная, кто точно захочет её открыть. Это не обвинение. Это факт. Вы учёный. Вам интересно. Но эта шкатулка — спусковой крючок. Если вы её сдвинете, мы все погибнем. Пожалуйста. Не трогайте. — «Пожалуйста»? — переспросил Джет. — Восс сказал «пожалуйста»? Я ослышался? — Заткнись, Накамура, — сказал Кай, но без злости. Почти ласково. — Молчу. Кай исчез в темноте за алтарём. Бизон шагнул к выходу, чтобы следить за лунным светом. Реджинальд сел на ступеньку, сжимая револьвер и бормоча молитву. Джет нервно переминался с ноги на ногу. А Хантер встал рядом с Эйшей. — С ума сойти, — прошептала она. — Храм, гробница, ловушка. Мы внутри древнего механизма, которому две тысячи лет. — И ты счастлива, — заметил Хантер. — Что? — У тебя глаза горят. Даже сейчас. Ты стоишь в ловушке, которая может нас похоронить через двадцать минут, и ты счастлива. Потому что это — то, ради чего ты стала учёной. Открытие. Она посмотрела на него. Хантер не шутил. Не ухмылялся. Он смотрел на неё с тем самым выражением, которое она уже видела раньше, — восхищение, смешанное с чем-то более тёплым. И она вдруг поняла, что ей нравится, как он на неё смотрит. Очень нравится. — Наверное, ты прав, — сказала она. — Я счастлива. — Вот и хорошо, — он улыбнулся. — Кто-то же должен быть счастлив в этой гробнице. Из темноты донёсся голос Кая: — Нашёл. Механизм здесь. Мне нужно десять минут. — У нас пятнадцать, — отозвался Бизон от входа. — Луна уходит быстрее, чем я рассчитывал. Облака. — Значит, работаем быстрее, — сказал Кай. И добавил тише, явно себе: — Как всегда. Эйша смотрела в темноту, туда, где скрылся Кай. Он был там один, в древней ловушке, и пытался обезвредить механизм. А она стояла здесь, рядом с Хантером, и думала о том, что только что заметила: Кай сказал «пожалуйста». Ей. Впервые за всё время. — Десять минут, — повторила она. — И мы выберемся. — Выберемся, — подтвердил Хантер. Но глаз с неё не сводил.