Пуля, попавшая в сердце

Утро. Морозова проснулась в своей кровати. Она не помнила, как уснула. После ночного разговора на лестничной клетке они сидели, прижавшись друг к другу, пока усталость не взяла своё. Валера, видимо, перенёс её в комнату, а сам остался на полу. Подушка, одеяло, и он, свернувшийся калачиком, как большой кот. Ульяна села на кровати и посмотрела на него. Спал Туркин тихо. Почти не сопел. Ресницы длинные — она раньше не замечала. Лицо спокойное, без обычной пацанской настороженности. Выглядел очень мило. Будто не разбивал носы. Будто не наносил увечья кому-то. Будто вообще был слишком добрым для того, чтобы совершить что-то плохое. «А может он и есть добрый, — подумала Ульяна. — Просто жизнь заставила быть другим». В комнату зашёл слегка помятый Вахит. — Здарова, — он зевнул, почесал затылок. — А чё это он тут спит? — И тебе доброе утро, — Ульяна проигнорировала вопрос, встала и направилась в ванную. Закрыла дверь, прислонилась к ней лбом. Сердце колотилось где-то в горле. «Что со мной происходит?» Чувство влюблённости нарастало с каждым днём. Девушка не думала, что за такое короткое время ей может так сильно понравиться человек. Она хотела знать его. Быть с ним. Чувствовать его рядом. Но старалась отогнать эти мысли — слишком быстро, слишком страшно, слишком похоже на то, что потом разобьют сердце. Она умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Глаза блестят. Щёки розовые. Дура. — Соберись, — прошептала она своему отражению. В коридоре матери не было. Видимо, ушла рано — на столе оставила записку: «К вечеру буду». Зима уже обувался, собираясь уходить. Рядом стоял Туркин — в куртке, но не застёгнутой, будто не торопился. — Вы куда? — Ульяна вышла из ванной, вытирая руки полотенцем. — Вахит, тебя блять менты ищут, не волнует? — она посмотрела на Зиму. — Пуля, всё в порядке, — Вахит зашнуровал ботинки, выпрямился. — Кипиш... Ну точнее Елена Викторовна, всё решила почти. Мне только осталось показания дать, что это не я был. — Уверены? Вас могут разъездовские искать, неопасно разве? Девушка беспокоилась — вчерашние события не прошли мимо. Она старалась держать вид и говорить чётко, но волнение в голосе выдавало её с головой. — Не волнуйся, Уль, — Валера поднял на неё свои зелёные глаза. — Мы можем поговорить? — она тут же устремила взгляд в стену. Сказала и испугалась. Долго решалась попросить его остаться. Сама не понимала для чего. Казалось, что боится что-то не успеть. — Ладно, я тогда пошёл, голубки, — Зима улыбнулся, быстро выскочил за дверь и прикрыл её за собой. Дверь щёлкнула. Они остались вдвоём. Туркин подошёл к Ульяне. Не быстро — будто боялся спугнуть. Каждый шаг — короткий, осторожный. Она стояла у стены в коридоре, и сжимала край футболки. Молчали. Оба понимали — между ними что-то есть. Пусть и за такое короткое время. Пусть и при таких обстоятельствах. — Валер, — наконец Ульяна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Её сердце билось так, что, казалось, он слышит. Сейчас выпрыгнет. — Уля, — ответил он. Его голос сел. Или показалось? Ульяна не выдержала первой. Шагнула вперёд и обняла его — молча, крепко, уткнувшись лицом в его грудь. Он пах табаком, морозом и чем-то ещё — тёплым, родным, от чего хотелось закрыть глаза и не открывать. Валера обхватил её в ответ. Сильно — будто боялся, что она растворится. Она на секунду подумала — сломает рёбра, и тихонько рассмеялась от глупой мысли. Туркин отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — Чего смеёшься, красотуль? — он не отпустил её. Руки держали за талию, пальцы впились в ткань футболки. — Да так, — Ульяна усмехнулась. — Крепко держишь. Думаю, хоть бы кости не сломал. Она знала — он вреда не причинит. Не могла объяснить, откуда эта уверенность, но она была. — А ты сбежать намереваешься куда-то? — в голосе Валеры заиграла игривость. Глаза блеснули. — Кто ж знает, — пожала плечами Ульяна, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Может, понадобится и сбежать. Валера приподнял бровь. И, не выпуская её из объятий, начал щекотать. — Ах ты... — Ульяна дёрнулась, засмеялась громко, звонко — по-детски, беззащитно. Она попыталась вывернуться, но он держал крепко. Пока она смеялась и отбивалась, он прижал её к стене — аккуратно, но так, что она оказалась зажата между его телом и обоями в прихожей. — Стой, — выдохнула она, уже краснея, пытаясь отдышаться. — Туркин, бля... Он остановился. И просто смотрел на неё. Покрасневшую от щекотки. По-доброму улыбающуюся. Глаза блестят самыми яркими звёздами, какие он когда-либо видел. — Ты будешь моей? — прошептал он ей на ухо. Горячее дыхание коснулось кожи. Ульяну прошибло мурашками — от шеи до поясницы. А добивающим стал короткий поцелуй в мочку уха — осторожный, почти невесомый, но от которого у неё подкосились ноги. Она взяла его лицо в свои руки. Пальцы дрожали — она не могла это контролировать. Провела большими пальцами по скулам. Посмотрела в зелёные глаза. И резко потянулась. Их губы встретились. Сначала — неуверенно, пробуя, будто боялись обжечься. Он пах ментолом — наверное, жвачка. И табаком. Но её это не оттолкнуло — наоборот, показалось таким... настоящим. Валера не отдалился. Наоборот — перехватил инициативу. Одна его рука скользнула ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Вторая прижала её за талию ближе, так, что между ними не осталось воздуха. Поцелуй углубился. Ульяна почувствовала, как голова идёт кругом. Она вцепилась в его плечи — не царапая, но крепко, будто боялась упасть. Он целовал настойчиво, но не грубо — спрашивая, убеждаясь, что она не против. Она ответила. Открылась ему навстречу. Мир перестал существовать. Не было ни квартиры, ни утра, ни проблем — только его руки, его губы, его дыхание, смешавшееся с её. Они прервались, чтобы не задохнуться. Лбы прижались друг к другу. Дышали часто, сбивчиво. — Это мой ответ, — прошептала Ульяна. Глаза светились. Её слегка потряхивало — от волнения, от счастья, от желания быть с ним как можно дольше. — Я немного не расслышал, — Туркин смотрел с вызовом. Уголок губ дёрнулся в усмешку. — Повтори. И она приняла этот вызов. Снова потянулась к нему — уже смелее, без страха. Он встретил её. Рука скользнула по спине вниз, прижимая ещё ближе. Поцелуй стал глубже, почти жадным — как будто они оба боялись, что это последний раз. Ульяна запустила пальцы в его волосы — тёмные, мягкие, немного кудрявые у висков. Он выдохнул ей в губы, и от этого звука у неё всё внутри перевернулось. Она не сдержала тихий стон — вырвался сам собой, от переизбытка чувств. Валера на секунду замер, потом усмехнулся прямо в поцелуй и ещё сильнее прижал её к стене. — Тише, — прошептал, не отрываясь. Они остановились, только когда закружилась голова окончательно. Ульяна уткнулась лицом ему в плечо, обессиленная, счастливая, напуганная одновременно. — Я хочу быть с тобой, — сказала она тихо, почти беззвучно. Он обнял её крепче и поцеловал в макушку. — А я думал, ты никогда не скажешь, — ответил он, и в голосе его не было бравады — только нежность, которую он, наверное, никому не показывал. И в этот момент в замке повернулся ключ. Дверь открылась. В коридор, обвешанная пакетами, вошла Елена. — О, а вы уже встали, — она скинула пальто, повесила на вешалку. Не сразу заметила, в какой позе застала дочь и Валеру. Ульяна резко отпрянула от Туркина, одёрнула футболку. Валера просто отошёл на шаг — спокойно, но в глазах мелькнула тень беспокойства. Елена подняла голову. Посмотрела на них. Задержала взгляд на раскрасневшихся лицах, на сбитом дыхании Ульяны. — Ммм, — протянула она многозначительно. — Доброе утро, влюблённые голубки. — Мам, — начала Ульяна, чувствуя, как щёки снова заливает краской. — Да ладно, — Елена махнула рукой. — Я не осуждаю. Только прошу — без резких движений, пока я дома. — Валера хотел что-то сказать, но Елена подняла ладонь в знаке "стоп". — Подожди. У меня есть разговор к тебе. Серьёзный, — голос её стал жёстче. Улыбка исчезла. — Плохие новости, Турбо. Проходите на кухню. Елена кивнула в сторону кухни, развернулась и пошла первой. Ульяна и Валера переглянулись. Туркин чуть сжал губы — не от страха, скорее от внутреннего напряжения — и двинулся следом. На кухне Елена села во главе стола, указала на стулья: — Садитесь. Ульяна опустилась рядом с Валерой. Турбо сел, положил руки перед собой, сцепил пальцы. Дышал ровно, но Ульяна чувствовала — он готовится к удару. Не зная, откуда он прилетит. Она положила ладонь ему на плечо — осторожно, будто боялась, что он скинет. Он не скинул. Только чуть наклонил голову к её руке, коротко, почти незаметно. Елена достала папку. Картонную, потрёпанную, с надписью «Универсам. Личные дела» на обложке. — Ты думаешь, я просто так пускаю в свой дом пацанов с улицы? — спросила она, глядя на Валеру. — У меня досье на каждого, кто входит в эту группировку. Семьи, связи, приводы — всё. И на тебя, Туркин, у меня была бумага ещё до того, как ты впервые подошёл к моей дочери у той машины. Ульяна вздрогнула. Валера не шелохнулся. — Я знаю, кто были твои родители, — Елена открыла папку, достала несколько листов, положила перед собой. — Отец — Алексей Туркин. Работал водителем инкассаторской машины при казанском финотделе. Возил зарплаты, ценности, а иногда — кое-что неофициальное. — Что именно? — голос Валеры прозвучал глухо. — Документы, — Елена придвинулась ближе. — Бумаги на людей, которые собирали деньги с цехов, с подпольных производств. Кто-то решил, что сможет бесконтрольно тянуть. А инкассаторы иногда везли не только мешки с зарплатой, но и отчёты для тех, кто стоял над ОПГ. — Мой отец не был бандитом, — Валера поднял голову. В глазах — ледяное спокойствие и что-то ещё. Боль? Ярость? — Не был, — согласилась Елена. — Он был просто водителем. Но однажды повёз не то, что нужно. Не тому адресату. Или в тот день его маршрут пересекся с чужим. Не знаю точно. Но в результате — твоих родителей нашли. Они поехали отдохнуть к морю, в небольшой городок. Зашли в кафе, сели за столик. И туда же зашли те, кто ждал своего человека. Она затянулась, выпустила дым в сторону окна. — Им не нужны были твои родители. Им нужен был тот, с кем твой отец должен был встретиться. Но судьба распорядилась иначе. Твои родители оказались не в том месте, не в то время. Перестрелка началась без них, но они попали под неё. Оба. На месте. Валера сидел, не двигаясь. Только белые костяшки пальцев выдавали, что он вообще жив. — Тебя с ними не было, — продолжила Елена. — Ты остался дома. С дедом. И именно поэтому ты жив. А они — нет. — Откуда вы знаете всё это? — спросил Валера. Голос сел, стал чужим. — Я следователь, Туркин. И я копаю глубоко. Особенно когда вижу, что мой ребёнок связался с кем-то, чьё прошлое может его убить. — Елена отложила папку. — Те, кто устроил ту перестрелку, до сих пор живы. И они недавно вышли на след мальчика, выжившего в той семье. Тебя. Им не нужны документы — они уверены, что ты ничего не знаешь. Им нужно подтверждение, что настоящих свидетелей не осталось. В живых или мёртвых. — И что теперь? — Ульяна почувствовала, как плечо Валеры напряглось под её ладонью. — Я назначила встречу, — Елена затушила сигарету в пепельнице. — Сегодня, в кафе «Встреча». Нейтральная территория. Там будут люди, которые могут дать тебе крышу. И переговорщики от тех, кто охотится. — Кафе «Встреча»? — переспросила Ульяна. — Мам, ты серьёзно? — Сейчас речь о безопасности. «Встреча» — это нейтральное место, где можно говорить. Хозяйка — бывшая жена одного авторитета, её не трогают. И там можно не бояться записей. Она перевела взгляд на Туркина. — Придёшь. Один. Без оружия. Я буду рядом, но как наблюдатель. И тебе нужно будет подтверждение, что ты — свой. Что за тобой стоит Универсам. — Вова, — понял Валера. — Он должен подтвердить, что ты не одиночка, а пацан под крышей, — Елена встала. — Поэтому я сейчас позвоню ему. Она вышла в коридор, к старому телефонному аппарату на тумбе. Сняла трубку, набрала номер, намотав провод на палец. — Адидас, — сказала она в трубку. — У меня Туркин. Вопрос жизни. Через час во «Встрече». Подтверди, что он твой. И поторопись — время поджимает. Повесила трубку с глухим щелчком. Вернулась на кухню. Валера сидел, не поднимая головы. Ульяна смотрела на него и чувствовала, как её собственное сердце колотится где-то в горле. — Спасибо, Елена Викторовна, — сказал Туркин поднимаясь. — Я приду. — Я с тобой, — объявила Ульяна. — Нет, — мать и парень сказали одновременно. — Это не женское дело, — добавил Валера. — Останься здесь. Ульяна хотела возразить, но Валера взял её за руку. Крепко. Посмотрел в глаза. — Ты уже сделала больше, чем нужно, — тихо, почти неслышно. — Дальше я сам. Доверься мне. Она сжала зубы. Кивнула. Валера отпустил её руку и вышел в коридор, натягивая куртку. За ним, чуть помедлив, Елена. Ульяна осталась сидеть на кухне, стиснув край стола. В голове звенело. Что-то нужно было делать. Она не могла остаться в стороне.