Пуля, попавшая в сердце

Она осталась у него после той ночи. Не потому, что простила. Не потому, что решила. А потому, что Елена сказала: — Вы будете жить вместе. Пока я не решу, что безопасно. Вместе вас сложнее достать поодиночке. Ульяна хотела возразить. Сказать, что не хочет. Что не готова. Но мать смотрела холодно, без эмоций, и в этом взгляде не было места её обидам. Только расчёт. Только выживание. — Ты поняла? — спросила Елена. — Поняла, — ответила Ульяна. И переехала к Валере. Они жили как чужие. Он — на диване, она — на кровати. Готовили по очереди, молчали, почти не смотрели друг на друга. Он старался не дышать в её сторону, она — не замечать его присутствия. Но ночью, когда он думал, что она спит, она слышала, как он ворочается. И не могла уснуть. На третий день она пошла в магазин. — Я быстро, — сказала она, натягивая куртку. — Я с тобой, — он поднялся с дивана. — Не надо. Она сказала это ровно, без злости. Просто — не надо. Ей нужно было побыть одной. Хотя бы на пятнадцать минут. Он остановился, посмотрел на неё и кивнул. Не спорил. — Если что — я рядом, — сказал он, хотя она не просила. Она вышла на улицу и вдохнула холодный воздух. Запах мокрого асфальта после дождя. Тишина. В магазине она купила хлеб, молоко, пачку печенья. Просто взяла, не думая. И пошла обратно. Она шла по улице, смотрела под ноги, считала лужи. И не сразу заметила, что сзади кто-то идёт. Слишком быстро. Слишком целенаправленно. Она обернулась — и увидела его. Того, кого она не подрезала в дк. И ещё двоих. Они шли прямо на неё, не скрываясь. Она побежала. Бросила пакет с продуктами и побежала. В ушах — только шум собственной крови. Ноги скользили по мокрому асфальту, она споткнулась, упала. Вскочила. Но они уже были рядом. — Снова ты, — усмехнулся тот, кого она не подрезала. Вроде его называли Джек. — А где твой пацан? Или он уже на тебя забил? Она не ответила. Ударила его ногой в колено — он охнул, но не отпустил. Схватил за волосы, дёрнул назад. Она почувствовала, как лопатки врезаются в стену. — Отпусти! — закричала она. — Отпусти, сука! Удар. В живот. Ещё раз — в бок. Она согнулась, не могла дышать, мир поплыл. — Кипиш думает, что её дочка неприкасаемая? — усмехнулся второй парень. — Скажи ей, что теперь нет. Удары сыпались один за другим. По рёбрам, по лицу, по спине. Она прикрывала голову руками, пыталась защититься, но их было трое. И они не останавливались. Холод, боль, темнота на краю зрения. А потом кто-то закричал. Не она. Кто-то другой. — Уберите руки от неё! Голос Валеры. Но к нему присоединился ещё один — Вова. Она не видела, что происходит. Слышала только удары, мат, хруст. Кто-то упал рядом с ней. Она почувствовала, как чья-то рука сжала её за запястье — сильно, почти до боли. — Уля. Уля, смотри на меня. Она открыла глаза. Валера стоял на коленях рядом с ней. Его лицо было искажено, но на нём не было крови — он не был ранен. Он не пострадал. Она почему-то почувствовала горечь от этого. — Я в порядке, — прошептала она, хотя в порядке не была. — Ты в порядке? — переспросил Туркин. — Ты вся в крови. Ты в порядке, блять? Она хотела сказать, что да. Но вместо этого просто закрыла глаза.

***

Она очнулась уже дома. На своей кровати. За окном — сумерки. Над ней — потолок. На языке — привкус крови и металла. Она попыталась пошевелиться — и зашипела от боли. — Не дёргайся, — раздался голос Наташи. — Лежи. Ульяна повернула голову. Наташа сидела рядом, на стуле, и аккуратно обрабатывала глубокую ссадину на её руке. Рядом, у окна, стояла Елена и смотрела. — Где… — хрипло начала Ульяна. — Где Валера? — Он ушёл, — сказала Елена коротко. — Я сказала ему уйти. Ульяна закрыла глаза. Не стала спорить. — Наташа, — продолжила Елена. — Ей нужен покой. Ты сделала всё, что могла? Наташа кивнула, не отрываясь от обработки. Она работала уверенно и быстро, как врач, привыкший к крови и боли. — Ушибы рёбер, ссадины, сильные гематомы на спине, — перечисляла она, закатывая рукав Ульяны. — Возможное сотрясение. Но кости целы. Повезло. Если бы они били ещё минуту — не знаю, чем бы всё кончилось. Елена молчала. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на дочь. Лицо — каменное. Но пальцы, сжимающие локти, дрожали. — Она из твоего района? — спросила Елена, глядя на Наташу. — Ты уже видела её раньше. — Мы знакомы, — ответила Наташа, накладывая повязку. — Виделись на дискотеке. Она была с Валерой. Елена хмыкнула. В этом звуке не было насмешки — только усталость. — А ты ведь медик. Как вышло, что работаешь с Вовой и при этом лечишь людей? Наташа подняла взгляд. Спокойно, без вызова. — Я работаю в городской больнице. Меня не касается, кто чем занимается. Но если человеку нужна помощь, я помогаю. Даже если он из опгшников. Даже если он из банды, которая воюет с моими друзьями. Я врач. Елена смотрела на неё долго. Слишком долго. Наташа не отводила взгляд. — Ты не такая, как другие, — сказала Елена наконец. — Ты держишься подальше от этого дерьма. — Я стараюсь, — ответила Наташа. Ульяна слышала их разговор, но слова доходили медленно, будто сквозь вату. Она хотела спросить про Валеру, но язык не слушался. — Она спит? — спросила Елена. — Почти, — сказала Наташа. — И ей лучше поспать. Я дала ей обезболивающее. Она должна отдохнуть. Елена подошла, поправила одеяло. Не поцеловала, не обняла — просто поправила. И это было понятнее любых слов.

***

В коридоре, когда Наташа вышла, Елена остановила её. — Ты молодец, — сказала она коротко. — Спасибо. Наташа кивнула. Уже собиралась уходить, но Елена добавила: — Если понадобится помощь — обращайся. У меня есть долги перед людьми, которые спасают мою дочь. — Я запомню, — ответила Наташа. Она вышла на лестничную площадку. Там её ждал Вова. — Как она? — спросил он. — Плохо. Но выживет. Вова выдохнул. Посмотрел на неё внимательно, перевёл взгляд на дверь. Потом взял её за руку и отошёл к окну. — Мне нужно поговорить с Кипишем, — сказал он. — У меня есть идея. И я хочу, чтобы ты была рядом. Если она спросит — ты меня поддержишь. — Что за идея? — спросила Наташа, оборачиваясь к двери. — Помнишь Данила? Белого. — Того, кто работает на тебя последние полгода? — Да. Он спокойный. Без лишних эмоций. Он не будет лезть к ней с разговорами. Не будет пытаться быть её другом. Просто будет делать свою работу. Охранять. Наташа молчала. — Ты думаешь, Кипиш согласится? — спросила она тихо. — Она не доверяет Туркину после сегодняшнего. И она права. Парень слишком близко. Он может защищать, но он не может быть хладнокровным. А Данил это тот, кто ей нужен. Наташа хотела возразить, но не стала. Она знала, что Вова прав. — Хорошо, — сказала она. — Я поддержу тебя.

***

Они зашли в квартиру. Елена стояла у стола, сложив руки на груди. Она ждала их. — Вова, — сказала она, не здороваясь. — Ты пришёл с чем-то или просто проверить, жива ли моя дочь? — Я пришёл с предложением, Кипиш, — ответил он. — Ты не доверяешь Туркину. И я тебя понимаю. Он близко к ней. Слишком близко. Он делает ошибки. Сегодня он должен был быть рядом, но не был. — У тебя есть кто-то на замену? — перебила Елена. — Есть, — спокойно сказал Вова. — Данил. Кличка Белый. Он давно в универсаме. Не лезет в дела, не болтает лишнего, не пытается дружить. Просто делает свою работу. Охраняет. Спокойный, без эмоций, без сердечных дел. Елена молчала. Смотрела на него долго, пристально. — Ты за него отвечаешь? — спросила она наконец. — Головой. — Тогда пусть приходит завтра. Утром. Я хочу на него посмотреть. Вова кивнул.

***

Тем временем Валера стоял на лестничной клетке, не решаясь уйти. Он слышал их голоса, когда они выходили из квартиры. Слышал про Белого. Он знал, что его отодвигают. Что больше не доверяют. И когда Елена вышла в коридор, чтобы закрыть дверь, он был ещё там. Она остановилась и посмотрела на него. Холодно. Словно на чужого. — Ты ещё здесь? — спросила она. — Я… — начал он. — Не надо, — перебила она. — Ты не справляешься, Валер. Ты слишком близко к ней. Ты слишком эмоциональный. Ты думаешь о том, как она к тебе относится, а не о том, как её уберечь. И это делает тебя опасным. Для неё. Он молчал. Не мог вымолвить ни слова. — Ты слышал про Белого? — продолжила она. — Он будет охранять её. Спокойный. Без лишних чувств. Без истерик. Без ссор. Он не подведёт. А ты… — она сделала паузу. — Ты должен держаться от неё подальше. Пока я не скажу иначе. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Но ничего не сказал. — Уходи, — повторила она. — И не возвращайся, пока я не позволю. Он развернулся и ушёл. Не оглядываясь.

***

В комнате Ульяна лежала неподвижно, но не спала. Слышала каждое слово матери. Слышала, как закрылась дверь. Слышала, как стихли шаги. «Он ушёл, — подумала она. — Снова». Она закрыла глаза. Слёз не было. Только холодная пустота, боль в рёбрах. И чувство, что её собственная мать только что отняла у неё единственное, что держало её в этом городе. Она не знала, вернётся ли он. Она не знала, хочет ли этого. Она просто лежала и смотрела в потолок.