Каспер

Пятница наступила быстрее, чем я ожидала. В Хогвартсе дни тянулись как жвачка — липкие, бесконечные, с привкусом скуки и чужих взглядов. После того как я ответила Снейпу, на меня стали смотреть иначе. Не все. Но достаточно. Лаванда Браун теперь не просто шепталась, а откровенно пялилась. Малфой делал вид, что ему плевать, но я ловила его взгляды на переменах. А Поттер… Поттер кивал мне в коридорах. Молча. Один раз даже улыбнулся. Я не знала, что с этим делать. Раньше меня никто не замечал. Теперь замечали. И это было странное чувство — будто я разделась на морозе: холодно, страшно, но уже не вернуть одежду обратно. К обеду я получила сову от Софи. Та самая девушка-повар из казино, которая обняла меня несколько недель назад. Записка была короткой: «Кэс, Макнейр снова пришёл. На этот раз не один. Привел шестерых. Спрашивал тебя. Кристофер сказал, что ты в школе. Он не поверил. Я думаю, он вернётся сегодня вечером. Будь осторожна. — С.» Я сжала пергамент так, что он смялся. — Что там? — спросила Пэнси, жуя яблоко. — Работа, — ответила я, пряча записку в карман. — Придется съездить сегодня. — Опять? Ты только вернулась. — Не обсуждается. Пэнси вздохнула, но ничего не сказала. За семь лет она привыкла, что я не объясняю. Вечером, когда школа затихла, я натянула капюшон и пошла к выручай-комнате. Коридоры были пусты. Только картины перешёптывались за моей спиной. Я уже почти дошла до нужной двери, когда из-за угла вышел Нотт. Я замерла. Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах брюк. Без мантии — только рубашка с закатанными рукавами. На предплечье виднелась тонкая полоска чёрной ленты — траур? Или просто украшение. Я не знала. — Следишь за мной? — спросила я, не сбавляя голоса. — Жду, — ответил он. — Есть разница. — Какую? — Слежка — это когда прячешься. Я стою открыто. Видишь? Он отлепился от стены и сделал шаг ко мне. — Ты едешь в казино, — сказал он. Не спросил. Утвердил. — Тебя это не касается. — Касается. Мой отец там будет сегодня. С Макнейром. У меня внутри всё похолодело. — Откуда ты знаешь? — Подслушал, — сказал он без тени смущения. — Они обсуждали тебя. Макнейр зол, что ты выставила его в прошлый раз. Хочет поговорить «по-мужски». Я усмехнулась. — По-мужски — это когда кулаками? — Или палочками, — поправил Нотт. — Он пожиратель, Кассандра. Не забывай. — Я не забываю, — ответила я холодно. — Я там работаю. Я знаю, кто они. — Значит, ты знаешь, что они не прощают обид. Мы смотрели друг на друга. В коридоре было темно — только луна пробивалась сквозь высокое окно, рисовала полосы на каменном полу. — Ты предупреждаешь меня или угрожаешь? — спросила я. — Предупреждаю, — сказал он. — И предлагаю помощь. Я чуть не рассмеялась. — Помощь? Ты, Нотт? Ты, чей отец сидит с ним за одним столом? — Мой отец сидит с ним за одним столом, потому что так надо. А я предлагаю помощь, потому что хочу. — Зачем? Он помолчал. Взял паузу. Достал из кармана палочку, покрутил в пальцах. — Потому что если Макнейр тебя тронет, я не смогу на это смотреть. Сердце пропустило удар. Я не показала. — Ты драматичный, Нотт. — А ты упрямая, Трэворс. Я развернулась и пошла к выручай-комнате. — Я еду одна, — бросила через плечо. — Я знаю, — ответил он. — Я всё равно буду там. Я не обернулась. Не сказала ни слова. Но когда я закрывала за собой дверь, я слышала, как его шаги удаляются в другую сторону. Каминная сеть выплюнула меня в кабинет отца. Пусто. Отец не появлялся уже несколько дней. Я не знала, где он, и, честно говоря, не хотела знать. В казино было спокойнее без него. Я переоделась. Корсет сегодня не надела — выбрала чёрную рубашку с длинными рукавами (синяки не должны светиться) и кожаные брюки, которые сидели как вторая кожа. Волосы распустила, красные пряди упали на плечи. Краска не вымылась — Сириус Блэк мог гордиться. В казино шум стоял уже с порога. Я вошла через чёрный вход. Софи стояла у плиты, помешивала что-то в котле, но когда увидела меня, отложила поварёшку. — Кэс, слава Мерлину, — выдохнула она. — Макнейр здесь. Пришёл час назад. Занял вип-зал. Привёл своих людей. — Сколько? — Шестеро, как я и писала. Плюс он — семеро. И ещё… — она запнулась. — Что? — Нотт-старший здесь. С сыном. У меня дёрнулся глаз. — С сыном? — Да. Тот парень, который был в прошлый раз. Кучерявый. Теодор. Я сжала челюсть. — Хорошо. Я разберусь. Софи схватила меня за руку. — Кэс, будь осторожна. Макнейр не в духе. Он пил виски с самого открытия. — Виски — это плохо, — кивнула я. — Если бы он пил водку, было бы проще. Виски делает людей жестокими. — Я знаю, — Софи отпустила меня. — Поэтому я сказала. Я выдохнула, поправила рубашку и вышла на кухню. Зал казино гудел. Обычная пятница — звон монет, запах сигарет, полутьма, в которой тонут лица. Крупье за столами тасовали карты с каменными лицами. Официантки скользили между столиками, разнося подносы с бокалами. Кристофер стоял за барной стойкой, натирал бокал до блеска. Увидел меня, кивнул. — Он в вип-зале, — сказал он тихо, когда я подошла. — Спрашивал о тебе. Я сказал, что ты приедешь позже. — Умно. — Я стараюсь. — Он положил бокал на полку. — Кэс, может, не стоит к нему сегодня заходить? Он зол как собака. — Если я не зайду, он выйдет сам, — ответила я. — А в общем зале больше народу. Больше свидетелей. Кристофер посмотрел на меня долго. — Ты слишком молода для такой мудрости, — сказал он. — А ты слишком стар для такой глупости, — ответила я. — Не учи меня работать. Он усмехнулся, покачал головой и отошёл к другому концу стойки. Я взяла поднос, поставила на него бутылку виски (дорогого, того самого, который любил Макнейр) и четыре чистых бокала. Проверила, что палочка на месте — в кармане брюк, у бедра. И пошла в вип-зал. Дверь открылась без звука — я сама наложила на петли заглушающие чары несколько месяцев назад. В комнате было накурено. Сигаретный дым висел облаками, смешиваясь с паром от напитков. За столом сидели семеро мужчин. Макнейр — во главе, красная морда, расстёгнутая рубашка. Шестеро его людей — молодые, злые, с пустыми глазами. Наёмники. Не пожиратели, просто головорезы. В углу комнаты, отдельно, сидели Нотты. Старший — с бокалом коньяка, спокойный, как удав. Младший — рядом, с почти пустым стаканом виски. Теодор. Я не смотрела на него. Прошла к столу, поставила поднос. — Добрый вечер, господа, — сказала я ровно, почти ласково. — Мне сказали, вы меня спрашивали. Макнейр поднял голову. Глаза у него были мутные — он был пьян ровно настолько, чтобы не контролировать себя, но недостаточно, чтобы отключиться. — Кассандра, — протянул он. — Наконец-то. А мы уж думали, ты нас боишься. — Бояться — это когда есть чего бояться, — улыбнулась я. — А я просто была занята. Школа, знаете ли. — Школа, — он усмехнулся. — Детка, ты выглядишь так, будто школу закончила лет десять назад. Комплимент или оскорбление — я не поняла. Решила не разбираться. — Принесла вам виски, — сказала я, открывая бутылку. — Ваш любимый. — А ты помнишь, — он кивнул. — Молодец. Я разлила виски по бокалам. Руки не дрожали. Я держала лицо спокойным, как учил отец: «Никогда не показывай страх, Кэс. Страх — это товар, который продаёшь ты, а не покупаешь». — Садись, — сказал Макнейр, когда я закончила. — Я на работе, мистер Эйвери, — я специально назвала его чужим именем. Не знаю зачем. Может, чтобы разозлить. Может, чтобы проверить, насколько он пьян. Он не заметил. — Я сказал, садись. Его голос стал жёстче. Люди за столом затихли. Я посмотрела на Нотта-старшего. Он наблюдал за сценой с лёгким интересом, как за театральной постановкой. Теодор рядом сжал стакан так, что побелели костяшки. Я села. На стул напротив Макнейра. Пододвинулась ближе, чем следовало. — Слушаю вас, — сказала я. Он наклонился ко мне. От него разило виски и перегаром. — Ты меня унизила в прошлый раз, — сказал он тихо. — При людях. Сказала, что не оказываешь таких услуг. А кто ты такая, чтобы отказывать? — Хозяйка этого заведения, — ответила я так же тихо. — Вы не забыли, мистер Макнейр? Он дёрнулся от того, что я назвала его имя. Настоящее. Не «мистер Эйвери», не «гость». — Не забыл, — прошипел он. — И помню, что твой отец должен мне. Много. — Мой отец должен многим, — я пожала плечами. — Это не значит, что я тоже должна. Он схватил меня за запястье. Сильно. Так же, как в прошлый раз. Только теперь пальцев было больше, и они впивались в кожу через рукав рубашки. — Ты слишком много себе позволяешь, девчонка, — сказал он, и его дыхание обожгло моё лицо. — А вы слишком много себе позволяете, мистер Макнейр, — ответила я. — Отпустите. — Или что? Я посмотрела ему в глаза. Не моргнула. — Или вы пожалеете. Он замер. Люди за столом зашевелились. Кто-то кашлянул. А потом случилось то, чего я не ожидала. Нотт — младший — встал. Не быстро. Спокойно. Подошёл к столу, взял со стола бокал с виски, который я налила Макнейру, и отпил. Макнейр повернул голову. — Ты чего, парень? — Хотел попробовать, — сказал Теодор. — Вы не против? — Мы разговариваем, — рявкнул Макнейр. — Я вижу, — Теодор поставил бокал. — Вы разговариваете с девушкой, которая работает. А она уже ответила. Она не оказывает таких услуг. И вообще, она несовершеннолетняя. Макнейр скривился. — Какая разница? Она работает в казино. Она уже взрослая. — Взрослая — не значит доступная, — Теодор говорил спокойно, но я чувствовала под этим спокойствием сталь. — Мой отец, например, не одобряет, когда его гости обижают персонал. Он посмотрел на отца. Нотт-старший медленно поставил бокал и кивнул. — Теодор прав, — сказал он. — У нас репутация, Макнейр. Не порть её. Макнейр выпустил моё запястье. Я не дышала секунду. Потом встала. — Если всё, господа, я пойду. Другие гости ждут. Макнейр не ответил. Смотрел на меня с ненавистью. Я вышла из вип-зала. Рука горела, но я не сжимала её — не хотела показывать боль. В коридоре за моей спиной раздались шаги. — Стой, — сказал Теодор. Я остановилась. Не обернулась. — Зачем ты это сделал? — спросила я. — Затем, что он бы не отпустил. Я видел его глаза. Он хотел не просто напугать. — Я бы справилась. — Знаю, — он подошёл ближе. — Но теперь он знает, что у тебя есть свидетели. Это охладит его пыл. На время. Я обернулась. Теодор стоял в двух шагах. Без мантии, в тёмной рубашке. На лице — ни одной эмоции. — Твой отец поддержал тебя, — сказала я. — Удивительно. — Он поддержал репутацию, — поправил Теодор. — Не меня. И не тебя. — Разницы нет. — Есть. Но тебе она не важна, да? Я смотрела на него долго. В коридоре было тихо — только доносился приглушённый шум зала. — Ты рисковал, — сказала я наконец. — Он мог разозлиться на тебя. — Мог, — согласился Теодор. — Не разозлился. — Почему? Он сделал шаг ко мне. Ещё один. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала запах его одеколона — горький, с нотками дерева. — Потому что мой отец боится твоего, — сказал он тихо. — А твой отец должен ему. И если я сказал, что он не одобряет, это означало, что твой отец не одобряет. А твой отец — кредитор. С ним не спорят. Я усмехнулась. — Ты быстро врёшь, Нотт. — Я быстро думаю, — поправил он. — Это разные вещи. Он поднял руку и коснулся моего запястья — там, где Макнейр оставил следы. Легко. Почти невесомо. — Больно? — Нет, — солгала я. — Врёшь, — сказал он. — А ты не лезь. Он убрал руку. — Я лезу, потому что хочу помочь, — сказал он. — Не потому, что ты слабая. Потому что ты одна. А против таких, как Макнейр, одному не выстоять. — У меня есть Кристофер. Софи. Охрана. — Охрана, которая разбежится, если он достанет палочку? — Теодор покачал головой. — Кэс, не будь наивной. Эти люди не играют по правилам. Я хотела ответить, но не успела. Из-за угла вышел Кристофер. — Кэс, там Сириус Блэк пришёл. Спрашивает тебя. Я кивнула. — Иду. Кристофер посмотрел на Теодора, потом на меня, потом развернулся и ушёл. Я повернулась к Теодору. — Спасибо, — сказала я коротко. — За сегодня. — Не за что, — ответил он. — Но если хочешь отблагодарить… угостишь виски. В следующий раз. Я не ответила. Просто ушла. Сириус Блэк сидел за моим столиком — тем, который я держала для постоянных гостей. В углу, подальше от чужих глаз. Перед ним стояло почти пустое пиво. — Кэсси, — сказал он, когда я подошла. — Ты выглядишь так, будто только что выиграла битву. — Проиграла, — ответила я, садясь напротив. — Но не сдалась. — Это главное, — он пододвинул ко мне бокал. — Будешь? — На работе, — отодвинула я. — Ты всегда пьёшь на работе, — усмехнулся он. — Просто делаешь вид, что нет. Я не сдержала улыбку. Сириус знал меня с двенадцати. Видел, как я выросла из маленькой официантки в хозяйку зала. Он всегда относился ко мне как к племяннице — не лез, но помогал. Шоколадки приносил. Чаевые оставлял. И никогда не задавал лишних вопросов. — Ты сегодня с красными прядями, — заметил он. — Я просил покрасить, но не думал, что ты решишься. — Сто баксов не лишние, — ответила я. — А сто баксов — это сто баксов, — он кивнул. — Умная девочка. Я взяла стакан с водой, отпила. — Сириус, — сказала я после паузы. — Вы знаете Макнейра? Он напрягся. Не сильно — но я заметила. — Знаю, — ответил он осторожно. — А что? — Он сегодня приходил. С людьми. Спрашивал меня. Сириус поставил бокал. — Он тебя тронул? — спросил он голосом, в котором появился холод. — Немного, — я показала запястье. — Оставил следы. Сириус посмотрел. Его челюсть сжалась. — Если он ещё раз… — Я справлюсь, — перебила я. — Я не для того спросила. Я спросила, чтобы понять. Он работает на кого-то? Или сам по себе? Сириус помолчал. — Он работает на тех, кто платит, — сказал он наконец. — Сейчас он, кажется, на побегушках у Малфоя. Но это не точно. Люциус умён — он не светит своих марионеток. Я кивнула. — Спасибо. — Не за что, — Сириус допил пиво. — Кэс, будь осторожна. Эти игры… они не для детей. — Я не ребёнок, — ответила я. — Знаю, — он встал. — Поэтому мне страшно. Он оставил на столе деньги и ушёл. Я осталась сидеть. Пить воду. И думать о том, что только что произошло. Макнейр не отстанет. Я это знала. Но теперь у меня был союзник, которого я не просила. Теодор Нотт. Почему он лезет? Почему рискует? Из-за того, что увидел меня в казино? Из-за того, что я перестала быть серой мышью? Я не знала. И это бесило больше всего. Я вернулась за стойку. Кристофер стоял с телефоном, спорил с поставщиком. Увидел меня, нахмурился. — Ты в порядке? — спросил он, прикрыв трубку рукой. — В полном, — ответила я. — Макнейр ушёл? — Ушёл. Забрал своих людей и ушёл. Нотты тоже. — Хорошо. Я взяла тряпку и начала протирать стойку. Просто чтобы занять руки. — Кэс, — Кристофер повесил трубку. — Тот парень. Который за тебя вступился. Он твой друг? — Нет. — А кто? — Никто. Кристофер посмотрел на меня долго. Потом покачал головой. — Такие «никто» не лезут под пули ради кого попало. — Он не лез под пули, — ответила я. — Он просто сказал пару слов. — Которые спасли тебе запястье, — Кристофер усмехнулся. — Не будь дурой, Кэс. Парень неровно дышит. Я перестала тереть стойку. — Он не дышит, — сказала я холодно. — Он задыхается. От скуки. От своего мира. Я просто… новое развлечение. — Ты так думаешь? — Кристофер поднял бровь. — Я так знаю. Я бросила тряпку и ушла в подсобку. Там было темно. Тихо. Никто не видел моего лица. Я прислонилась к стене, закрыла глаза. Запястье болело. Сердце колотилось. Я не знала, почему Нотт это сделал. Не знала, почему он смотрит на меня так, будто я — единственное живое существо в комнате, полной мертвецов. И самое страшное — я начинала привыкать к этому взгляду. Я вернулась в Хогвартс под утро. Через камин — в выручай-комнату, потом через пустые коридоры в гостиную Слизерина. Там никого не было. Я прошла в спальню. Пэнси спала, раскинувшись на кровати, одна нога свешивалась на пол. Я разделась. Легла. Закрыла глаза. Перед сном я подумала: сегодня я впервые сказала кому-то «спасибо» и имела это в виду. Нотту. Теодору. Я не хотела, чтобы это что-то значило. Но оно значило. Я уснула с этой мыслью — горькой, как виски, и сладкой, как первая улыбка после долгой тьмы.