I’m in love with you, do you think it shows?

1992 Руки Майка были тёплыми там, где они легли на веки Уилла – широкие ладони загораживали свет, пока он осторожно вёл его по короткому коридору. – Почти пришли, – прошептал Майк; он был так близко к уху Уилла, что тот чувствовал тепло его дыхания на шее. Ощущение всё ещё настолько новое, что Уилла пробирала дрожь. – Можно уже посмотреть? – Нет, – в голосе Майка слышалась улыбка. – Не подглядывай. – Я и не подглядываю, – запротестовал Уилл, смеясь. Его руки беспомощно повисли в воздухе – он пытался не врезаться в стену. – Поймаешь меня, если я споткнусь? – Само собой, – словно это было очевидно. – Просто доверься мне, ладно? Он мог бы и не просить. Уилл и так доверял ему до неприличия. – Ладно, – наконец сказал Майк. – Готов? Не дожидаясь ответа, он убрал ладони. Яркий летний свет хлынул обратно. Уилл моргнул, и у него перехватило дыхание. – Майк. – Нравится? Свободная комната была полностью переделана. Она была маленькой – по сути, чуланом. Едва хватало места для письменного стола или односпальной кровати. Два дня назад здесь стояли наполовину распакованные коробки и прессованная упаковочная бумага. Каким-то образом. Каким-то образом. За два дня и три ночи, что Уилл провёл в Монтоке, Майк полностью её преобразил. Теперь стены были увешаны полками – Майк явно собирал их сам, – и завалены скетчбуками и банками с кистями. Под окном стоял узкий стол, заполненный карандашами, тюбиками с краской и аккуратным рядом стеклянных банок, готовых наполниться водой. Мольберт стоял у дальней стены, развёрнутый к свету. Даже пол был защищён газетами, приклеенными скотчем. Это не было идеально. Одна из полок опасно накренилась, а в углу всё ещё стояла наполовину открытая картонная коробка. Но это была студия. Без сомнений. Майк зашевелился рядом, внезапно приняв немного неуверенный вид. – Что думаешь? Уилл обвёл комнату взглядом, пытаясь всё осмыслить. Некоторые из его рисунков, ещё со времён первого курса, висели на стене, а текущий проект был аккуратно разложен на столе. – Это же должна была быть гостевая комната, – автоматически сказал Уилл, но улыбался он так широко, что в голосе слышался только восторг. Майк просто пожал плечами, шагнул в комнату, поймал Уилла за запястье и потянул за собой. –И что, мы правда будем сохранять эту комнату «аккуратной», – Майк изобразил в воздухе пальцами кавычки, – ради пары ночей в году? Ради Партии? – Он неопределённо махнул рукой. – Они здесь не живут. Мы живём. – Всё равно… – слабо сказал Уилл. На самом деле ему было всё равно на гостевую комнату. Внутри него разрасталось ровное, пьянящее тепло, грозящее выплеснуться через край. То, что происходило между ними, всё ещё казалось чем-то новым, но слишком много лет и слишком много нежности значило, что это не могло быть ничем иным, кроме правильного. В конце концов, неважно, что они разобрались всего несколько месяцев назад, или что официально они были вместе даже меньше. Важно только то, что Майк знал его и верил в него, и после всего, через что они прошли, после всего, что случилось, это ощущалось прекрасно. Уилл оторвал взгляд от мольберта и посмотрел на Майка. Его пальцы всё ещё сжимали запястье Байерса – постоянное, ровное тепло. Он выглядел почти нервным – щёки розовые; губы, искусанные в кровь. – Где же будут спать Макс и Лукас? Верный себе, Майк закатил глаза. – На полу, мне-то какая разница. – Майк… – Твой брат говорил, у него может быть лишняя выдвижная кровать, – Майк отпустил его запястье и указал на стол. – Стол можно поставить к стене, а кровать – под окно. Как вариант, – Он взглянул на Уилла. – Если тебе не нравится… – Заткнись, – немедленно сказал Уилл, и наконец его лицо расплылось в улыбке, отражающей тепло, разливавшееся внутри, – широкой, до смешного искренней. – Конечно, нравится. Конечно. Майк… Внезапно захваченный эмоциями, он повернулся и обнял Майка. Возможность касаться его вот так всё ещё была настолько новой, что каждое объятие и каждое прикосновение вызывали бабочек в животе. И он мог бы растаять, почувствовав, как руки Майка обвиваются вокруг него, а губы – нежно касаются макушки. – Ты создашь удивительные вещи, Уилл, – мягко сказал Майк. Уилл тихо, недоверчиво рассмеялся в его плечо. – Ты этого не знаешь. – Знаю, – немедленно ответил Майк. Уилл отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Щёки Майка всё ещё были розовыми – он как будто бы смутился, что сказал это вслух, – но он не отвёл взгляда. – Ты всегда был удивительным, – добавил Майк чуть тише. – Остальным просто ещё предстоит это узнать. На мгновение Уилл не знал, что сказать. Чисто теоретически он всегда знал, что Майк верит в него; но было непривычно наконец именно услышать это. Уилл шагнул к мольберту, провёл пальцами по деревянному краю, пытаясь представить, какие рисунки однажды заполнят эту комнату. За окном послеполуденное солнце разливалось по полу, освещая газеты, кривую полку и наполовину открытую коробку в углу. Майк прислонился к дверному косяку, глядя на него с тем тихим, удовлетворённым выражением, которое появлялось у него каждый раз, когда он делал что-то, что заставляло Уилла улыбаться. 1994 Сердце Уилла колотилось где-то в горле, когда он повёл Майка в свою студию. Он был всё ещё сонный, взлохмаченный, с нечищеными зубами. В типичном стиле Майка, стоило ему только вбить себе в голову, что он хочет увидеть студию, сосредоточиться на чём-то ещё он уже был не в состоянии и говорил только об этом. Его одержимость была полезна в одних ситуациях, но так раздражала в других. – Ну, – сказал Уилл, входя в комнату. – Вот. Несмотря на то, что Майк двигался медленно и осторожно, он был прямо за ним, достаточно близко, чтобы Уилл чувствовал жар его тела у своей спины, пока Майк заглядывал внутрь, чтобы впервые осмотреть студию. Это было нормально, полагал Уилл, что Майку любопытно – всё-таки единственная комната в доме, которую он ещё не видел, прямо как неразблокированная локация в видеоигре. Уиллу приходилось постоянно напоминать себе об этом – мир Майка после падения сжался до четырёх стен их квартиры. Уилл не мог винить его за волнение от нового пространства. Боже. Ему бы только хотелось, чтобы студия не была такой чертовски обнажающей. – Воу, – сказал Майк, заходя следом, осматриваясь по сторонам с приоткрытыми губами. Уилл попытался увидеть комнату глазами Майка: стены и потолок, покрытые набросками, рисунками, приколотыми обрезками референсов и незаконченными идеями. Кисти и банки с мутной от краски водой. На нижней полке углового шкафа стояла коробка, полная вещей, которые Уилл был не готов показать, и он, не думая, встал перед ней, загораживая её от Майка. Что полностью ускользнуло от внимания Майка, завороженного рисунками. Его глаза округлились, пока он медленно кружил по комнате, застыв в тихом изумлении. – Это… Вау… В студии был беспорядок, но беспорядок организованный, в определённом смысле – Уилл точно знал, где что лежит, но вот кто-то другой наверняка не смог бы найти там что-либо. Это ему нравилось. – Знаю, тут много всего, – сказал Уилл, потирая затылок. – Здесь… – «бардак», хотел он сказать. – Классно, – закончил за него Майк, поражённый. Уилл моргнул. Майк двинулся к столу, изучая группу набросков, приклеенных скотчем к стене. Его здоровая рука зависла над бумагой – аккуратно, не касаясь. Это были некоторые наброски для его основной работы – книжка для четвероклашек о нью-йоркском голубе, который мечтал стать шеф-поваром; глупенькая и нелепая штука. Уиллу было так весело над ней работать. – Ты всё это сам сделал? – Ну да, конечно, – сказал Уилл, стараясь звучать непринуждённо. – Это за пару лет… – Это так круто, Уилл. Когда Уилл повернулся к нему, то понял, что Майк уже смотрел на него, и их взгляды встретились. В выражении лица Майка было что-то до боли знакомое; тёплое и тихое восхищение, гордое и нежное, наверное. То, с каким он смотрел, когда Уилл показывал ему свой последний проект, или когда Уилл целовал его – мягко и долго. Уилл почувствовал, как часть напряжения в груди отпустила. – Что это? – спросил Майк, переворачивая страницу блокнота. – Это Эл? Уилл кивнул. – Она присылает мне – нам письма. Я делаю наброски по некоторым её историям. Думал… может, отдам, когда она вернётся в Штаты. Майк рассеянно кивнул, изучая страницу. Это был один из любимых рисунков Уилла. Эл сидела, скрестив ноги, посреди залитого солнцем внутреннего дворика, окружённая кошками. Одна устроилась на её плече, другая лениво била лапой по шнуркам её кроссовок, ещё две свернулись вместе у неё на коленях. Позади неё здания тесно жались друг к другу в тёплых оттенках жёлтого и терракотового, на окнах бельё вяло колыхалось в потоке горячего воздуха. Письмо от Эл тогда заняло несколько страниц. Она писала о приюте для кошек, в котором она начала волонтёрить в Риме. Уилл смог представить это мгновенно по её письму: залитые солнцем брусчатые улочки, кривые переулки и кошки, лениво разлёгшиеся на тёплом камне. Бабушки, которые кормили её ломтиками спелых помидоров с солью и оливковым маслом. Очаровательные итальянцы – добродушные, открытые и совсем не скрывающие своего интереса. Майк осторожно перевернул страницу. Было ещё несколько набросков: Эл в Лондоне, в библиотеке, уткнувшаяся носом в книгу. И в Париже, за столиком кафе, подперев подбородок рукой, наблюдающая за проходящим миром. Последний набросок – Эл в Греции, помогающая с черепахами – он ещё не закончил, но мог легко вообразить, каким он будет, закрыв глаза. – Она выглядит счастливой, – пробормотал Майк, перелистывая на последнюю страницу. Его пальцы задержались на краю бумаги. – Она же счастлива? Уилл слабо улыбнулся. – Счастлива, да. Это было то, чего она заслуживала. Это было то, чего они все заслуживали. Счастливую жизнь. – Всё это потрясающе, – сказал Майк, откладывая блокнот. – Прям… супер круто. Как взрослая версия твоей старой комнаты. Эта мысль заставила Уилла улыбнуться. На короткий миг он забыл о слоне в комнате – выдвижной кровати, которая выглядела так, будто вот-вот развалится, причём было очевидно, что на ней спали: простыни были смяты с прошлой ночи. Ещё на один короткий миг он подумал, что, может быть, Майк её не заметил. Но потом Майк повернулся, взгляд скользнул дальше по комнате – к узкой кровати, придвинутой к дальней стене под окном. Его брови чуть нахмурились. У Уилла упало сердце. – Что это? Уилл потёр затылок. – Кровать? – Ну, понятно, что кровать, – Майк фыркнул. – Типа. Что она здесь делает? – прошла секунда, пока Майк, казалось, обдумывал что-то. – Ты… спишь на ней? Уилл не назвал бы то, что он делал последние несколько недель, «сном» как таковым. Он закусил щеку изнутри и кивнул. Обычно Майк был для него открытой книгой, но в тот момент Уилл не мог разобрать выражение его лица. С наклонённой набок головой и нахмуренными бровями Майк выглядел моложе, и у Уилла появилось внезапное желание заполнить тишину, срочно объясниться, пока эта морщинка не разгладится. Майк снова посмотрел на узкую кровать, потом на остальную комнату, будто пытаясь что-то сопоставить. – Почему? Если на это и существовал лёгкий ответ, Уилл не мог его найти. Он пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным. – Наверное, это своего рода жертва, – сказал он. Затем он обвёл рукой остальную комнату – большой стол, где можно разложить все бумаги, и полки, забитые скетчбуками и материалами. – Это того стоит – не иметь нормальной кровати, если у меня есть собственная студия, знаешь? – Но. Моя комната, – Майк помрачнел. – Она больше. Ты мог бы там всё это устроить, нет? Студию и нормальную кровать, – он неопределённо махнул рукой себе за спину. Теперь он говорил медленнее, обдуманнее. – А я бы тогда… жил в этой, в комнате поменьше, – это прозвучало неуверенно, почти как вопрос. – Как уж вышло, – сказал Уилл. Слова прозвучали пусто даже для его собственных ушей, а сам он замер, напрягшись всем телом – от плеч до пят. Майк не выглядел убеждённым. Его взгляд медленно мазнул по комнате снова: заваленный стол, мольберт, полки, тонкий матрас, прижатый к стене. Потом снова метнулся к Уиллу. Уилл обхватил себя руками. Не в силах взглянуть на него, он сосредоточился на одной из последних картин, которую закончил перед происшествием – портрет на заказ, висящий у окна. Послеполуденный свет искрился на лаке, заставляя краски сиять. Он помнил каждое движение кисти по холсту, неспешный ритм работы, и то, как референсы оживали прямо у него под руками. Он помнил, как Майк останавливался в дверях, чтобы понаблюдать за его работой, а потом вручил чашку чая и быстро поцеловал Уилла в лоб. Внутри всё скрутило тупым ножом, скребущим по рёбрам. Майк просто смотрел на Уилла долгое мгновение, и по его лицу пробежало что-то тревожное, будто он чувствовал неправильность происходящего, даже не зная почему. Майк смотрел на него и ждал, когда он скажет что-то логичное, то самое простое объяснение, которое поможет всему встать на свои места. Но слова не приходили к Уиллу достаточно быстро – они застревали в горле, и он едва мог думать под этим тёмным, пристальным взглядом. Он никогда не умел хорошо лгать Майку. Никогда. В тот раз, когда он попытался – втиснутый в фургон для пиццы, с пылью и песком на штанах и слезами на глазах, – это опустошило его на несколько дней, оставив чувство тошноты, будто внутри поселилась гниль. Это же ощущение – невыносимое, удушающее – подкрадывалось к нему и сейчас, и растерянное лицо Майка делало только хуже. Тишина затягивалась. По ту сторону стены соседи возились, собираясь по своим делам. Снаружи гудел город. Майк ждал. – Слушай, – сказал Уилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Так лучше, ладно? Даже когда он это говорил, слова казались неубедительными. Не совсем ложью, но и не правдой – что-то липкое и сложное, лежащее где-то посередине. – Ты просто должен мне доверять, Майк. Меня всё устраивает. Обещаю. Выражение лица Майка снова изменилось. Он выглядел так, будто хотел сказать тысячу вещей, и Уилл приготовился к ним всем – отвращению, злости, вопросам, на которые он не мог ответить. Вместо этого Майк произнёс: – Майк из 1994 года – тот ещё мудила, да? Уилл моргнул. – Что? Майк мотнул головой куда-то в сторону кровати. – Он позволяет тебе спать здесь, – сказал он. – Пока сам спит в той кровати, – он нахмурился, словно вертел эту мысль туда-сюда, пытаясь заставить её обрести смысл. – Нет, это не… – Это из-за того, что я плачу больше за аренду? – спросил Майк, прямолинейный, как всегда. – Мне всё ещё дают карманные? Поэтому у тебя комната меньше? – Нет, мы… – Или, – перебил Майк, – это потому, что я пока что болен? – Майк скрестил руки на груди – ну, попытался, гипс мешал. – Это… – Он кивнул в сторону выдвижной кровати. – Моя? Когда Майк входил в раж, его было очень трудно остановить. Его мозг работал быстрее, чем у кого-либо, кого Уилл знал, и даже с травмой головы, казалось, что он разгонялся – слова вылетали из него, быстрее, чем он мог их обдумать. Трудно было остановить его, когда он поймал волну. – Майк, я… – Не суть, – прервал Майк, прежде чем Уилл успел вставить хоть слово. Он нахмурился на Уилла, а потом, словно это было проще простого, сказал: – Ты можешь спать со мной. Мир будто накренился. Нет. Уилл категорически не мог на это пойти. Не было и речи о том, чтобы он лёг в ту кровать – их кровать – рядом с Майком и притворился, что это ничего не значит. Не тогда, когда он точно знал, каково это – засыпать в объятиях Майка. Не тогда, когда он знал тепло его груди, сонные поцелуи в мягкие волосы на затылке. Делить кровать с Майком и так было достаточно трудно, когда они были подростками. Сейчас это было бы невозможно. Уилл открыл рот, чтобы отказаться – И входная дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. Звук расколол квартиру, как выстрел – резкий, внезапный. Страх остро кольнул в груди Уилла. Рядом с ним Майк вздрогнул так сильно, что чуть не опрокинулся на стол, удержавшись здоровой рукой за дерево. – Блять, – выругался Майк. – Это кто? Внезапно он выглядел до боли хрупким – утонувший в одежде, которая теперь была ему велика, одна рука бесполезно висела в перевязи, синяки на челюсти всё ещё не прошли. У кого вообще были ключи? Уилл провёл рукой по лицу, пытаясь вспомнить. Арендодательница. Нэнси. Его мама. Лукас. Шаги загрохотали по коридору. – Байерс! Макс. Уилл едва успел осознать её внезапное появление, как сама Макс – со всей своей пылающей решимостью и упорностью – ворвалась внутрь. На самом деле она была намного больше похожа на Майка, чем они оба когда-либо признали бы. За ней, более осторожно, следовал Лукас, виновато улыбаясь, с руками, полными сумок и чемоданов. Оба были укутаны во что-то похожее на десятки слоёв одежды – привыкшие к калифорнийскому солнцу, а не к нью-йоркской холодной слякоти. Майк нахмурился. – Ты дал ей ключи? Макс даже не колебалась. Она закатила глаза и показала ему средний палец. – Тоже рада тебя видеть, козёл, – сказала она. Затем, не говоря ни слова, она повернулась к Уиллу и заключила его в крепкие, почти сокрушительные объятья. – Что вы здесь делаете? – не веря в происходящее, прошептал Уилл, стискивая её в ответ. – Не будь дураком, Байерс, – пробормотала она, достаточно тихо, чтобы слышал только он. – Ты правда думал, что я оставлю тебя здесь одного после такого звонка? У Уилла перехватило горло. Не доверяя своему голосу, он просто прижал Макс к себе крепче, уткнувшись лицом в её плечо и вдыхая знакомый запах кокосового шампуня. За спиной он слышал, как Лукас и Майк разговаривают – наверное, Лукас спрашивал, как Майк, а Майк, возможно, офигевал от его бороды. Но Уилл едва их слышал – мир вокруг потускнел, пока Макс обнимала его. Он не осознавал, как сильно ему нужно было, чтобы кто-то его обнял. В конце концов Макс отстранилась и положила руки ему на плечи. Её синие глаза впились в его лицо, будто выискивая что-то, но потом она сморщила нос и сделала шаг назад. – Ты, – сказала она Уиллу, – И ты, – сказала она Майку, – Сходите помойтесь. А мы приготовим завтрак. Уилл открыл рот, чтобы возразить, но Макс оборвала его острым взглядом. Позади неё Лукас беспомощно пожал плечами. – Ладно, – выдохнул Уилл, через силу улыбнувшись и взглянув на Майка. – В душ? – спросил он. Майк молча кивнул. Уилл чувствовал себя в десять раз лучше после душа и бритья. Горячая вода и чистая одежда творят чудеса, как оказалось. Верная своему слову, Макс захватила кухню. Она стояла у плиты, одной рукой уперевшись в бок, виртуозно орудуя сковородой, пока Лукас маячил рядом, как су-шеф. Она использовала остатки хлеба и последний жалкий кусочек масла из банки. Им действительно нужно было больше еды, и Уилл мысленно добавил продукты в список дел, вместе с поездкой в прачечную и записью на приём к врачу для Майка. – Эй, – сказал Лукас, как только заметил его, оставляя пост су-шефа. Он подошёл к нему и притянул в медвежьи объятия. – Не могу поверить, что вы здесь, – с трудом выговорил Уилл, ошеломлённый, его голос звучал глухо из-за того, что он уткнулся в куртку Лукаса. – Вы должны копить на свадьбу, а не… не на разъезды. Лукас закатил глаза, добродушно улыбаясь, и толкнул Уилла плечом. – Попробуй сказать Макс нет. При звуке своего имени Макс обернулась через плечо, и её выражение смягчилось, когда она увидела Уилла. – Выглядишь получше, Байерс, меньше похож на говно. Тихий, едва слышный смешок. – Спасибо, Мэйфилд. Скоро Синклер. К этому придётся привыкать. Она послала ему воздушный поцелуй и повернулась обратно к своей яичнице. Лукас опустился на диван и жестом пригласил Уилла сесть рядом. Боуи немедленно присоединился к ним и потёрся о Лукаса, мурлыча, как мотор. – Майк там в порядке? Уилл кивнул. – Он просто одевается. Ему нужно время. Лукас кивнул в ответ, затем взглянул в коридор, на закрытую дверь спальни, понижая голос. – Настолько всё плохо? Уилл закусил губу. – Не очень хорошо. – Он вспомнил…? Уилл быстро покачал головой, игнорируя жжение в горле. Лукас не стал ничего говорить. Он просто кивнул, будто ожидал такого ответа. – Кое-что он помнит, – сказал Уилл, голос его был хриплым. – Я не знаю точную дату, но последнее, что он помнит – это какой-то семинар на первом курсе колледжа. Так что, ну, ты понял. Всего-то четыре… Пять лет. Лукас свистнул сквозь зубы. – Всего? Могло быть хуже. Майк мог бы не помнить ничего вообще. Что бы ни случилось, по крайней мере, Майк помнил основы их связи – качели и Dungeons & Dragons, и ночёвки, и Изнанку, и все крошечные моменты между. Если бы Майк забыл его полностью, Уилл бы вряд ли смог это пережить. – Но всё, что после. Окончание колледжа, отъезд из Бостона, переезд в Нью-Йорк, поход, в который мы все отправились в девяносто втором, – пауза. – Нас, – Он тяжело сглотнул. – Вот это всё, знаешь. Он забыл. Лукас откинулся на спинку дивана, выдыхая через нос. – Вот дерьмо. – Ага. Из кухни Макс подпевала радио – она пела лучше, чем Уилл и Майк вместе взятые. Мягкое шкрябанье лопатки по сковороде и шипение яиц. Лукас снова взглянул в коридор. – И он не знает? Ну… О вас двоих? Уилл покачал головой. – Бля, – Лукас нахмурился. – Совсем? Ответ должен был прийти легко, но не пришёл. Уилл не мог не думать о кухне, днём ранее – поддразнивание, баловство и глаза Майка, когда их пальцы соприкоснулись. В тот момент он выглядел как Майк. Тот Майк, который любил его. – Не думаю, – сказал Уилл наконец. Лукас помолчал долгое мгновение. – И ты просто, что? Притворяешься? В рёбрах Уилла расцвела вина. – В общем, да. – Мужик, – сказал Лукас, качая головой. – Это жёстко, Уилл. Уилл пожал плечами, движение вышло скованным. – Может быть, это временно, – сказал он, стараясь звучать нейтрально. – Врачи сказали, память может возвращаться медленно. Недели. Месяцы. Иногда ещё дольше, – Он понизил голос. – Вчера Майк вспомнил, что я не люблю сахар в чае. Это уже что-то, правда? Что-то. Он слышал эту нотку надежды в собственном голосе и ненавидел её. Он не мог вынести того, чтобы смотреть на Лукаса и видеть жалость, наверное, написанную на его лице. – Как бы то ни было, – тихо сказал Лукас, как бы боясь, что его могут подслушать. – Мы с Макс оба думаем, что Уилеру чертовски повезло, знаешь? Что ты заботишься о нём. Не каждый бы стал. Уилл не мог представить ни одной реальности, где он не заботился бы о Майке, или Майк не заботился бы о нём. Эта мысль просто была бредом. Прежде чем Уилл успел ответить, дверь спальни в конце коридора со скрипом открылась. Оба подняли взгляд. Мгновение спустя появился Майк – расчёсанный, в свежей футболке, висящей на нём мешком. Синяки на челюсти уже пожелтели, и он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами. Он замер в дверях, моргая на них. – Почему здесь так вкусно пахнет? – подозрительно спросил Майк. Макс даже не обернулась, сказала через плечо: – Потому что я здесь, Уилер. Майк нахмурился. – Это не ответ на вопрос. Лукас расхохотался, а Макс показала Майку средний палец за спиной. Уилл тоже не смог сдержать улыбку, особенно когда Майк посмотрел на него, и их взгляды встретились – понимание без слов, как всегда, привычное в той самой манере, в их манере. – Поди сюда, Уилер, – позвал Лукас, вставая, когда Майк приблизился. – Я весь в шерсти из-за твоего дурацкого кота. Лицо Майка вытянулось от возмущения. – Боуи не дурацкий, – сказал он, опускаясь на диван. – Он, между прочим, очень умный, спасибо, и на днях он… Лукас взглянул на Уилла, пока Майк продолжал, с приподнятыми в изумлении бровями, и Уилл не смог сдержать улыбки. В конечном счёте, присутствие Макс и Лукаса стало тем самым бальзамом, в котором Уилл так отчаянно нуждался, даже не осознавая этого. Молча, они принялись приводить квартиру в порядок – сменили постельное бельё на кровати Майка, пропылесосили ковры, перебрали вещи в стирке. Лукас даже сходил за продуктами, вооружившись списком и выражением лица «я точно проебусь». Но самым главным и самым приятным, было то, что они здесь: слышать, как они препираются и смеются, и видеть их лёгкость, непринуждённость с Майком, будто всё ещё было нормально. Даже квартира стала как будто бы больше, не такой тесной. И Уилл теперь не был единственным, кто тащил всё на своих плечах. Позже, когда квартира казалась почти новой, а на душе у Уилла стало легче, чем за последние недели, они приготовили замороженную пиццу в ужасной духовке и переместились в гостиную. Диван прогнулся под тяжестью Уилла и Майка, пока Макс и Лукас притащили кухонные стулья и сели напротив, балансируя с тарелками на коленях. Квартира пахла томатным соусом и подгоревшим сыром, а радио тихо гудело на стойке. В каком-то смысле всё это было так привычно. Словно ничего не изменилось – словно это была любая другая встреча из многих за эти годы. Не хватало только Дастина и Эл, и… Майка. Хотя он был прямо здесь. Уилл откусил ещё пиццы, прежде чем мысль успела зайти дальше. Лукас вытер руки салфеткой и откинулся на стуле. – Уилл рассказывал тебе про нас с Макс? Майк прищурился на него. – А? – Затем, когда его мозг догнал, он быстро кивнул. – Свадьба. Лукас ухмыльнулся. – Да, чувак, – затем он взглянул на Макс, и его глаза смягчились, и Уилл никогда не видел двух людей более предназначенных друг для друга, более влюблённых, чем они. – Поздравляю, ребята, – Майк переводил взгляд между ними. – Серьёзно. Это… супер круто, да. Поздравляю. – И ты у нас шафер, – продолжил Лукас, обменявшись быстрым взглядом с Макс, прежде чем улыбнуться Майку. – Если ты всё ещё хочешь им быть. – Ага, – глаза Майка посветлели; Уилл заметил, что он выглядит как-то особенно счастливо, каждый раз, когда думает о своём титуле. – Конечно, чувак. Определённо. Лукас улыбнулся ему. – Отлично. Какое-то время Майк ничего не говорил. Уилл внимательно наблюдал за ним, пока тот жевал пиццу, хмурясь – так он всегда делал, когда о чём-то сильно думал. – Мы ещё довольно молоды, правда? – наконец сказал Майк. Уилл быстро взглянул на Лукаса, но тот не выглядел обиженным. Он просто улыбался, мягко, и Уилла до сих пор иногда удивляло, насколько сильно Лукас повзрослел за эти годы. – Ну, ты думаешь, что тебе девятнадцать, – вставила Макс, её губы были оранжевыми от жира с пиццы. – Так что, конечно, для тебя это молодо. – Да, но, – Майк опустил кусок пиццы, нахмурившись. Он помолчал долгое мгновение, пока его мозг разгонялся, чтобы догнать всё остальное. – Извините, я… Это как будто на меня наложили заклинание замедления, – сказал он. – Иногда трудно подобрать нужные слова. Лукас просто кивнул и по-доброму улыбнулся. – Всё нормально, чувак. Не торопись. – Просто, – Майк снова замолчал в раздумьях. – Я… я не могу представить себя когда-либо, ну, готовым к чему-то подобному. К долгосрочным вещам. К браку. Уилл почувствовал на себе взгляд Лукаса – он проверял, как он, но Уилл опустил голову, сосредоточившись на куске пиццы в своих руках. – Как вот вообще понять, что ты готов? – спросил Майк. Лукас легко пожал плечами. – Никак, на самом деле. Макс фыркнула. – Романтично. Лукас толкнул её коленку ногой, тихо смеясь. – Я серьёзно, – продолжил он. – Ты просто… смотришь на человека рядом с собой и думаешь – да. Я мог бы провести с тобой всю жизнь. Сдвинув брови, Майк, казалось, долго обдумывал это, но потом кивнул, издав мычащий звук. Уилл не сводил глаз со своей тарелки. Через некоторое время разговор перешёл на более безопасные темы: погода в Калифорнии, новая девушка Дастина, попытки Лукаса научиться сёрфингу и жалобы Макс на нью-йоркскую погоду. В какой-то момент Майк перестал говорить. Уилл заметил это не сразу – слишком увлёкся длинными, бессвязными историями Лукаса и Макс, их голосами, перекрывающими друг друга, тем, как легко они заканчивали предложения друг за друга. Потом он почувствовал, как тяжёлая голова Майка медленно наклонилась и опустилась ему на плечо. Майк уснул. Его дыхание быстро выровнялось, тёплое на воротнике рубашки Уилла. Уилл замер. В другом углу комнаты Макс и Лукас заметили это мгновенно – брови Макс взлетели вверх, а Лукас попытался (и не смог) скрыть ухмылку. Уилл полностью проигнорировал их. Осторожно он сдвинулся, давая Майку устроиться удобнее, не будя его, но позволяя ему прижаться сильнее. Майк издал мягкий, сонный звук и во сне прижался ближе к Уиллу. – Он быстро устаёт, – тихо объяснил Уилл, всё ещё отказываясь смотреть на Макс или Лукаса. – На чём вы… на чём вы остановились? – Ничего важного, – беззаботно сказала Макс, хотя её взгляд всё ещё бегал между ними. – Уилер выглядит довольно уютно. Уилл проигнорировал и это. – Где вы вообще сегодня ночуете? – спросил он, уверенно уводя разговор от того, как Майк свернулся калачиком, прижавшись к нему, от его тепла и тяжести, и мягкого дыхания на своей шее. Макс пожала плечами. – Сняли отель в центре. В животе Уилла остро скрутило чувство вины. – Ребята… свадьба же… Вам надо копить. Лукас мгновенно отмёл эти сомнения. – Расслабься, Уилл. Макс наклонилась вперёд, понижая голос. – Байерс, – она быстро взглянула на спящего Майка. – Ты правда думал, что мы позволим тебе страдать совсем одному? Дастин тоже был бы здесь, если бы не сидел на карантине по каким-то рабочим делам, – посерьёзнела вдруг она, и будто бы стала выглядеть старше: её красивое лицо было отмечено той же усталостью, что носила в себе вся их компания. – Мы прошли через слишком много дерьма вместе, чтобы не приехать. Уилл кивнул, не в силах говорить из-за внезапной тяжести в горле. Рядом с ним Майк снова зашевелился, его голова чуть ниже сползла по плечу Уилла. Он чувствовал тёплое дуновение его дыхания на своей ключице. – Вот бы вбить в него немного здравого смысла, – пробормотала Макс. – Макс, – прошипел Лукас, толкнув её плечом. – Чего? – огрызнулась она шёпотом. – Они уже проходили через всё это однажды. Разбираясь во всём. Уилл попытался взглянуть на Майка, убедиться, что он всё ещё спит, но угол был неудобным, шея зажата его весом. Он застыл. – Макс, – снова прошептал Лукас, на этот раз более предупреждающе. Но Макс смотрела на Уилла. – Ты не можешь просто вечно притворяться, – тихо сказала она. – Он в конце концов поймёт. Или не поймёт, и что тогда? Ты будешь страдать вечно? Пульс Уилла забился быстрее. – Он восстанавливается, – сказал он так же тихо. – Врачи сказали, память может возвращаться по частям. Если я просто… дам ему время… – А если нет? – спросила Макс. Уилл не ответил. По ту сторону комнаты Лукас потёр затылок, явно желая, чтобы разговор зашёл куда угодно, только не сюда. – Макс, ну прошу, – прошептал он. – Я просто говорю. Майк снова зашевелился. На этот раз его рука слепо скользнула по подушке дивана, пальцы сжали рукав Уилла – и не отпустили, даже во сне. Уилл уставился прямо на тёмный экран телевизора, делая вид, что ничего не заметил, что не услышал резкого шёпота Макс и Лукаса. Позже, когда Майк окончательно уснул, Уилл аккуратно высвободился и помог ему добраться до кровати. Майк сонно бормотал что-то невнятное, пока Уилл вёл его по коридору, придерживая, когда он спотыкался. К тому времени, как голова Майка коснулась подушки, он уже снова был в полусне. – Спокойной, – прошептал Майк. – Спокойной, – мягко ответил Уилл. Майк не услышал – он уснул, прежде чем Уилл успел укрыть его одеялом. Уилл постоял мгновение дольше, чем, наверное, было нужно, глядя, как медленно вздымается и опускается его грудь, и тихо притворил дверь. У входа Лукас натягивал куртку, пока Макс боролась со своим шарфом. Это было довольно уморительно – сколько слоёв на них было. Удивительно, как всего несколько лет в Калифорнии уничтожили их способность переносить холод. – Мы приедем завтра, – сказал Лукас, застёгивая молнию до подбородка. – С новыми запасами. Макс кивнула. – Настоящей едой. А не тем, что Лукас нашёл в круглосуточном магазине. Уилл тихо усмехнулся. – Вы не обязаны… – Знаем, – мягко сказал Лукас. Макс наконец завязала шарф, но не сразу потянулась к двери. Вместо этого она посмотрела на Уилла – плечи чуть опустились, глаза не совсем встречались с его взглядом. – Эй, – тихо сказала она. – Насчёт того, что было. Я не хотела… давить. Уилл немедленно покачал головой. – Макс… – Я просто… – Она выдохнула, потирая затылок. – Ненавижу видеть тебя таким. После всего… Это просто пиздец, Уилл. Это несправедливо. Уилл не дал ей закончить. Он шагнул вперёд и обнял её, и Макс замерла на полсекунды, прежде чем обнять его в ответ так же крепко. – Я просто рад, что вы здесь, – прошептал Уилл. Руки Макс ненадолго сжались вокруг него, прежде чем она отстранилась. Лукас крепко сжал плечо Уилла на прощание. – Поспи немного, мужик, – сказал он. – Мы вернёмся утром. Уилл кивнул. – Будьте осторожны, хорошо? К тому времени, как Уилл наконец добрался до кровати, квартира снова затихла. Как ни странно, она казалась даже тише, чем прежде. Радио выключили, посуду сложили у раковины, свет приглушили. Уилл постоял в своей студии, глядя на место, где стоял Майк и любовался его рисунками. Потом он лёг в кровать. Матрас прогибался посередине, а пружины выделялись остро и беспощадно. На нём никогда не было удобно, даже в те редкие ночи, когда он пользовался им раньше. Сегодня почему-то было ещё хуже. Он всё равно лёг. Тонкое одеяло слабо пахло стиральным порошком и пылью. Бледные полосы света просачивались сквозь жалюзи; город внизу не спал. Уилл перевернулся, пытаясь найти позу, в которой пружины не впивались бы в спину так сильно. Без толку. Он положил руку под голову и уставился в потолок. В конце коридора спал Майк, и Уилл никогда не чувствовал себя таким далёким от него.