Истории сквозь века

      Оти возвращается в родные пенаты, пока Фара утаскивает своего набедокурившего братца на собрание ковена, чтобы тому дали хоть какой-то втык за устроенный хаос. В крайнем случае обещал сдать Феда с рук на руки родителям и вернуться к своей паре как можно скорее.       Юный принц ещё не знает, как будет объяснять родителям брачную метку, приступившую шипастым браслетом на запястье ровно через сутки после их общей ночи. Однако прямо сейчас ему следует отчитаться о происшествии в области, где он проживал последние полгода. Ну и просто поприветствовать родителей, и выслушать охи и ахи папы.       – Доброго дня солнцу и луне нашей благодатной Империи, – спокойно приветствует родителей, засевших в рабочем кабинете с парочкой советников. В такие моменты из можно было беспокоить, секретарь бы предупредил, будь иначе.       – Оти! – тут же радостно восклицает Тит, в миг отвлекаясь от надоевшего спора. – Когда ты приехал? Я думал, ты хотел ещё какое-то время пожить вдали от городов?       – Мне пришлось вернуться. Юный маг создавал проблемы в королевстве Орлос. С небольшой помощью, но преимущественно силами местной аристократии, конфликт удалось урегулировать. Однако стоит отдельно отметить деятельность Графини Россо, что внесла не малый вклад в критичность ситуации…       – Венера что-то натворила? Она ведь ничего тебе не сделала? – тут же обеспокоенно уточняет императрица. Тогда как дверь с едва слышным стуком закрывается за советниками, оставляя правящую чету с их ребёнком наедине.       – Она хотела оградить меня от своих дел, а потому использовала зелье, что временно поменяло души местами, мою и одного мелкого дворянина. Он и ещё несколько узнали о моей магии, но личность не раскрыли.       – Ей следовало быть осторожнее, – хмуро тянет Отто, стоящий в стороне. Как и всегда. Он сам по себе не был столь уж тактильным человеком, так ещё и верил, что ребёнка нужно растить в строгости. А поскольку Титу тяжело было сдерживать свой материнский инстинкт, чтобы не мучить свою пару, Отто взял роль скорее строгого воспитателя, нежели родителя… Для маленького Оти это было непонятно, и он часто обижался на отца, да и внимания Тита, вечно занятого королевскими делами, было на самом деле очень мало… Оти любил родителей, но чувствовал, что в первую очередь наследник, потом ученик, житель из империи и только на четвёртом месте стояла роль их ребёнка.       – Всё разрешилось благополучно. А ещё она нашла себе мужа.       – … Что?! – после недолгого ступора восклицает Тит, не в силах поверить в услышанное.       – Думаю, как только она разберётся с претензиями ковена, приведёт своего прекрасного мужчину хвастаться. Он, кстати, очень высокий. Скорее всего около двух с половиной метров, – Оти ненадолго задумывается, пытаясь вспомнить точнее: – Да, он определённо на почти на голову выше Фары, значит два с половиной.       – Ну, у твоей тёти всегда был особый взгляд на вещи. Главное, чтобы он был хорошим человеком, и она была счастлива, – кивает своим выводам Тит, уже переключившийся на новое имя. Его сын очень редко упоминал кого-либо по имени, говорил, что не видит смысла запоминать, хотя на самом деле имел отличную память, просто обозначая таким образом отсутствие между ним и называемыми каких-либо отношений. А вот стоило прозвучать имени… – А кто этот Фара, что ты упомянул? Твой новый друг?       – Мой альфа, – спокойно поправляет Оти, приподняв рукав и показывая метку…       …       Он не собирался скрывать своих отношений от родителей. Переживал из-за их реакции, но тайн держать не собирался. Потому и сказал открыто и даже показал метку, чтобы не приняли за шутку, ведь ещё недавно он с отвращением относился к любым намёкам на отношения.       – … Господи боже… – едва не падает, где стоял, Тит, лишь с помощью вовремя протянутой руки супруга опускаясь на стул, а не на пол.       – Кто он, – тут же требует ответа Отто, быстро беря себя в руки и желая узнать всё о человеке, что умудрился пометить его сына. И он очень сомневается, что Оти согласился бы добровольно, уж слишком резко он сменил гнев на милость относительно романтики и партнёрства.       – Маг-отшельник Фарахис из Обители Богини Скал.       – Он старше меня, причём в несколько раз, – лишь сильнее хмурится Отто, уже планируя кое-кому кое-что открутить.       – Он сказал. Ещё и испугался, что мне восемнадцать, а не пятьдесят, как он предполагал. Но всё в порядке, он мне подходит. И когда ему надо было сделать выбор, он даже не задумался о том, чтобы уговорить меня остаться, сразу стал примерять, что сделает, чтобы я был счастлив, – едва заметно краснея от воспоминаний о словах, что тронули его до глубины души.       – Это… Хорошо… Но, малыш, ты уверен, что… Уверен, что это не игра или что-то… – обеспокоенно уточняет Тит, постепенно приходя в себя после столь шокирующих новостей. А ведь он был уверен, что его ребёнка едва ли ни силой придётся под венец тащить.       – Тот же вопрос. Отшельники обычно не из таких, но тут подозрительно. Как вы вообще встретились?       – … – Оти не очень хотел об этом говорить. Он-то мага простил, а вот как на это отреагируют его родители? Но он уже пообещал и себе, и Фаре, что честно ответит на все вопросы родителей, не скрывая ничего из их запутанной истории. – Я пошёл на закрытую территорию и отказался уходить, когда он дал мне шанс. В результате, как и обязывает его роль, он попытался меня убить. Не помню, как выжил, но очнулся в домике старика-отшельника со спутанными воспоминаниями, что даже имя вспомнил не сразу. Фара несколько раз спасал старого Джека, потому бывал у него дома и встретил там меня, когда я его не помнил. Хотя тогда он мне подсознательно внушал страх, что приводило к моим попыткам выесть ему мозги. Ну и как-то так получилось, что мы сошлись и одной ночью я проснулся в пещере с предложением партнёрства.       – И ты согласился?! После попытки убить?!!! – в панике вопрошает Тит, подскакивая и почти тряся сына за плечи.       – Да. Несмотря на страх, он стал мне нравиться. К тому же, вне своей зоны ответственности он очень заботливый, тактичный и добрый. Тогда я сам был виноват, что полез на запретные территории, – спокойно накрывает ладони папы своими Оти, покоем и уверенностью успокаивая панику родителя.       – И где он сейчас? – уточняет Отто, а в голосе так и слышится: "И где он сейчас, раз уж назвался твоей парой, а самого ни слуху, ни духу?"       – Разбирается с младшим братом. Его нужно переправить в башню магов на суд ковена или передать их родителям. В столицу он отправил меня телепортом.       – … Хорошо, посмотрим, – тяжело роняет император, однако всё-таки даёт хотя бы неочевидное согласие.       – Он сказал, что постарается хотя бы к вечеру прийти ко мне.       – Отлично, как раз познакомимся, – воодушевлённо хлопает в ладони Тит и настойчиво подталкивает сына к дверям: – А теперь пойдём поболтает о девичьем, коль ты теперь принимающий. У меня куча вопросов и советов!       Отто пронзительным взглядом смотрит им вслед, но остаётся в кабинете. И дел ещё предостаточно, и места при подобном разговоре ему не найдётся… Хотя меньше переживать за Оти он не станет. То, что его роль предполагает строгость и отстранённость вовсе не значит, что он не беспокоится о своём ребёнке. Оти сильный, но была в нём с детства эта наивное желание всем помочь и всех простить. С годами он стал куда более придирчивым и к себе, и к окружающим, но Отто знал, что где-то в глубине всё ещё оставалась та нежная ранимая доверчива натура, способная простить всё и вся, сколько её не бей. А потому защищать сына должен был он. Как отец и как тот, кто в полной мере понимал и ценность, и опасность положения своего ребёнка…       …       Тит уводит сына в его покои, усаживая на кровать и опускаясь рядом.       – Так, а теперь по порядку. Как всё случилось? Было ли больно? Насколько? Болит что-то сейчас? Что-то необычное чувствуешь? Давай, малыш, это важно.       – … Больно было, но немного. Он просто очень большой. Сейчас всё хорошо, ничего не болит. Ничего не обычного, кроме тепла метки, – осторожно пропуская первый вопрос, что в миг вогнал его в краску, отвечает Оти, немного нервно потирая браслет метки на запястье.       – Оти. Это всё отлично, но мне нужен ответ на первый вопрос, – серьёзно вглядывается в чуть сияющие от эмоций глаза сына Тит.       – Не хочу… – едва слышно бормочет Оти, отворачиваясь чтобы хоть как-то скрыть яркую краску на щеках.       – Что такое? – растерявшись уточняет императрица, не расслышав слов сына.       – Я не хочу об этом говорить! – смущённо выпаливает Оти, прикрывая лицо руками. Ему даже кажется, что оно и правда стало теплее.       – Но почему? – совершенно не понимая смущения гаммы, вопрошает омега. Нет, он знал, что его ребёнок не ходил с душой нараспашку, но у него никогда не было причин что-то умалчивать от него. Даже когда это были какие-то личные темы, что не принято было обсуждать вслух.       – Просто… Не знаю, просто не хочу, – не в силах подобрать объяснения своему поведению оправдывается принц и замолкает, надеясь, что папа позволит ему сохранить это для себя.       – Оти, малыш, это правда важно. Знаешь, это целая традиция. Обычно родители маленьких омег сразу о ней рассказывают, но ты гамма, поэтому я не стал о ней говорить. Это традиция только среди принимающих, дарующих мы стараемся не вовлекать.       – Что ещё за традиция такая? – недовольно бурчит Оти, всё ещё пылая щеками, но всё же отнимая руки от лица и встречаясь с папой глазами. Если это и правда так для него важно… Но и для гаммы этот момент кажется слишком сокровенным. Таким, что разделить он его может только со своим альфой и ни с кем более, даже с папой.       – Когда ребёнок-принимающий впервые вступает в связь с дарующим, он рассказывает всё своему родителю-принимающему и позволяет осмотреть на наличие повреждений, чтобы получить таким образом родительское благословение. Если всё в порядке мама или папа дают советы. Если не очень, могут повлиять на жениха. Если совсем плохо, могут запретить связь и даже отвергнуть метку, тогда она побледнеет, пока ребёнок-принимающий не найдёт себе достойного супруга, – Тит ласково касается щеки сына, понимая, что столь уязвимого и полного внутренней борьбы выражения лица у своего сына ещё ни разу не видел. – Это больше, чем просто традиция. Это способ принимающих защитит своих детей. С древних времён принимающие во всём подчинялись дарующим и этот маленький ритуал был единственным спасением от насильственных браков. Поставившему выцветшую метку становился неприятен запах принимающего, а без сплетения запахов невозможна связь. Так испокон веков родители защищали своих детей от посягательств неблагонадёжных партнёров.       – … Но что, если он только кажется таковым? Что если они правда полюбят друг друга, а родитель-принимающий разорвёт связь, оставив влюблённых неспособными оставаться вместе? – тихо почти мрачно спрашивает Оти, чуть потемневшими глазами вглядываясь в стальные обманчиво-светлые омуты папы.       – Глупости. Да и если они правда любят, отказ принимающего просто не сможет погасить метку, – небрежно фыркает Тит, не понимая столь упаднических настроений сына.       А вот Оти внезапно становится страшно. Что если папа подумает, что его нежелание делиться подробностями – это что-то плохое? Что если откажет в этом странном благословении? Что если… Что если его метка потухнет и Фара… Когда Фара придёт и увидит это… Он ведь до сих пор не уверен, что любит мага… И всё равно ему столь отчаянно не хочется терять его… Это жадность? Желание заполучить столь идеального возлюбленного или всё же что-то настоящее? Он не знал. И узнавать столь радикальным способом, испытывая возможность лишиться его навсегда, не успев прочувствовать взаимное влечение, было слишком страшно…       – Хей, просыпайся, мой маленький принц, что так сильно смогло тебя расстроить? – в сумбур мыслей вместо голоса и касаний папы врывается низкий почти рокочущий мага-отшельника…       – Фара, – тут же само собой рвётся имя любимого, а взгляд, размытый внезапными слезами, постепенно вылавливает всё больше деталей на тёмном пятне перед собой. Дымчато-серые волны недлинных волос. Обеспокоенное выражение лица и полные любви красно-чёрные глаза, совершенно непохожие на человеческие из-за чёрной склеры и почти теряющегося на алой радужке бордового зрачка.       – Я тут. Всё хорошо, Оти. Отчего ты так расстроился, что даже заплакал?       – Заплакал? – растерянно повторяет юноша, касаясь пальцами одной руки влажных щёк. – Я не… Я не плакал… Не должен был… – не веря во внезапную эмоциональность повторяет Оти, сжимая губы в нитку и хмуро прищурившись, несмотря на остатки солёных капель.       – Хорошо, как скажешь, – тут же кивает Фара, магией оставляя на руке немного воды, которой тут же проводит по глазам и щекам своей пары, стирая слёзы и оставляя лишь лёгкую свежесть влаги. – Теперь ничего не видно, – мягко усмехается маг, не отрывая руки от лица возлюбленного, тогда как вторая ненавязчиво держала левую ладонь гаммы. – Однако ты всё равно кажешься очень печальным. Прошу, скажи мне, что тебя так обеспокоило?       – Фара… – вместо ответа Оти вновь повторяет его имя, чувствуя как глаза вновь начинает пощипывать от подступающих слёз. Внутри теплится столько эмоций – от растерянности и не отступившего страха, до непонятной нежности и лёгкого трепета. Столько сразу, что его разрывает от этого. Слишком много для кого-то вроде него. И единственным спасением видится только мужчина перед ним. Тёплый, пахнущий хвоей и кровью, сильный и готовый ради него горы свернуть.       Гамма тянется к альфе, сначала пересаживаясь на колено, пока маг стоял перед ним на одном, потом крепко обнимая за плечи и пряча лицо в шее, неловко обхватывая ногами за пояс. Он понимает, что это не самая устойчивая поза, а потому не пугается, когда Фара поднимается, поддерживая его спину и под бёдрами. Встаёт в полный рост и осторожно присаживается на кровать, успокаивающе поглаживая любимого одной рукой и зарываясь в смоляные кудри другой.       – Всё в порядке, маленький принц. Если не хочешь говорить, не надо. Я буду рядом, пока тебе не станет лучше. А потом расскажу, что случилось с Федом.       – Ч-что-то случилось? – тут же цепляется за главное Оти, даже вырываясь из своих переживаний и поднимая тёмные янтарные очи с невероятными рыжевато-золотыми переливами его магии, которую юноше было слишком тяжело сдерживать в таком состоянии.       – … Да. Он сумел выбесить всех и каждого из магов ковена. Причём не за себя, а за Сака.       – Целителя и наблюдающего в одном лице? – усмешка сама прыгает на губы Оти при воспоминаниях об измученном раздражённом, но всё ещё слишком добром взгляде этого поистине самоотверженного человека, буквально живущего ради других.       – Верно. Его послали присматривать за тобой, когда император обратился к ковену за охраной для принца. А потом ещё повесили моего братца, причём как раз тогда, когда ты ушёл в горы Обители Богов и немножечко так пропал. На совете на него попытались повесить все грешки, но Феду это не понравилось и… В общем Сака "сослали" в обратно в королевство Орлос вместе с Федом, с которым они каким-то образом уже успели переспать и оставить друг другу метки…       – Полагаю, ты топил его сильнее всех, когда об этом узнал?       – Феду едва исполнилось сорок семь, а он сильный маг, так что полное совершеннолетие для него наступит не раньше семидесяти. Да и целителю вообще-то всего тридцать, он совсем мелкий, совершеннолетний только потому что слабый магически…       – Уж прости, но трудно поверить. Сак выглядит лет на двадцать пять, тогда как Фед едва ли на шестнадцать, особенно с его поведением и ростом, если сравнивать с тобой.       – Не беспокойся, я один такой высокий. Мама низкая как Фед, отец чуть выше, но всего на полголовы. Так что это только меня так природа одарила.       – О, я уже в полной мере прочувствовал, как она тебя одарила, горный козёл, – саркастично тянет Оти, совершенно забывая о своих переживаниях несколькими минутами ранее. Да и разве может быть что-то увлекательней обмена подколками с куда более сильным магом, что при этом и пальцем тронуть его не посмеет?       – Вот как? Что-то подсказывает мне, что ты уже соскучился по этому самому одарённому, пикачу.       – Я не пикачу!       – Отчего же? Мягкая шёрстка есть, – рука ласково пропускает через пальцы тяжёлые густые кудри. – Красные щёчки тоже, – движение продолжается и большой палец игриво мягко скользит по ярким отметкам на лице гаммы. – Блестящие глазки также на месте, как и очаровательная защитная поза и готовые к обороне коготки…       – Ты чёртов горный козёл! – возмущённо вскрикивает Оти, используя эти самые "коготки", чтобы вцепиться магу в плечи, заставив чуть поморщиться от острой крепкой хватки. Отодвигается, пытаясь вырваться и бросить в сторону альфы что-нибудь магическое, однако Фара держит крепко, даже когда отблески задора в глазах сменяет громкий хохот, и маг утыкается лицом в грудь юноши, оставляя на виду только подрагивающие плечи и спину, ладони на которых постепенно расслабились, переходя от атаки к заботе, ласковым поглаживаниям оседая на веселье старшего…       Оти раздражённо поджимает губы, однако в глазах виднеется нежность, пока он вслушивается в смех своей пары.       …       Тит стоял в дверях, вернувшийся с платком как раз, когда маг переместился прямо в комнату его сына. Стоял за полупрозрачной шторой у входа, в белом костюме на фоне белой двери, так что двое совсем не замечали его присутствия.       Он застал всё их взаимодействие, внезапно позавидовав такой нежности и заботливости со стороны пары его сына. Он любил своего мужа и старался видеть в нём только лучшее, однако не мог не признавать, что Отто был слишком отстранён и почти неприкасаем. И эмоционально, и физически. Он не запрещал Титу себя касаться, не пытался прервать связь без крайней необходимости, стараясь даже случайно не отталкивать своего омегу. Однако он никогда не подходил первым. Никогда не касался просто чтобы ощутить его тепло или хотя бы подарить своё. Никогда не инициировал их контакт сам, лишь следовал за желаниями и инициативой своей пары.       Не говорил слов любви и даже имя омеги произносил редко… Впрочем, хотя бы это не было столь печальным, ведь даже если редко, в такие моменты Тит всегда слышал в его голосе слишком много эмоций, слишком много привязанности и нежности…       И всё же, это точно и близко не стояло с взаимодействием этих двоих… Как быстро Оти пришёл в себя, стоило только магу позвать его. Как спокойно гамма отреагировал на магию перед собой, и как быстро альфа согласился с позицией своего возлюбленного, откладывая серьёзные, но не срочные разговоры на потом. Как естественно юноша спустился в объятия мужчины и позволил себя поднять на руки, хотя с детства едва ли не ненавидел, когда его отрывали от пола. Как быстро лёгкий разговор привёл обоих в хорошее расположение духа. Как легко они перекидывались не самыми любимыми прозвищами друг друга, при этом не обижаясь по-настоящему и легко прощая…       Тит был восхищён и до глубины души рад за своего ребёнка…