Истории сквозь века

      Оай растерянно замирает, едва не утонув в поглощающем всё вокруг аромате крови и острых специй. Настолько, что его собственная душистая хвойная смола с лимонной кислинкой терялась, неспособная пробиться сквозь плотное облако чужого феромона. Однако также его волнует почему вдруг в штанах стало слишком свободно, а вот рубашка стала сильно жать в груди.       Руки тянутся расстегнуть несколько пуговиц, а взгляд обращается вниз только чтобы ошеломлённо застыть от вида немаленьких мягких холмов женской груди. И это абсолютно невозможно, потому что он чёртов альфа и рождён именно парнем, что напрочь закрывает ему перевоплощение в другой пол!       – Что ты?!.. – Оай не успевает даже фразу закончить, не то, что магию применить, а обзор в миг закрывает яркое красное свечение, вызывая болезненный вскрик, в то время как ладони кажутся обожженными, отзываясь горячей болью при попытке сорвать повязку из чужой магии со своих глаз.       – Ты и так долго меня кошмарил, тебе так не кажется? – прямо в лицо пышет громкий шёпот ненавистного голоса.       – Что ты со мной сделал?!       Оай уже хочет использовать магию вслепую, как чувствует смену свежего горного ветерка на жаркий душный воздух подземного мира. Скрытой Обители Богов, где использовать магию было почти невозможно. А также вскрикивает от удара затылка о тёплый почти горячий камень, к которому его приковывают новые кольца алой магии, лишая возможности драться за свою свободу.        Он неожиданно беспомощен, на полу, перед своим врагом. Самый отвратительный исход, что только можно представить.       Руки сжимаются в кулаки, которыми он не сможет воспользоваться, глаза не видят ничего кроме слепящего алого. И ещё что-то на поясе, на неожиданно тонкой талии, так что он даже повернуться не может. Жаль, ногами вряд ли доберётся…       – Сегодня я преподам тебе урок, – спокойно, но с ощутимым в голосе злорадством тянет красноглазый маг, что каким-то чудом, не иначе, продолжал использовать свою магию даже в этом проклятом месте.       – Держи карман шире, – почти шипит младший, временно замирая и стараясь разобраться в том, что он вообще может сделать. Перебороть магию физической силой конечно вариант, вот только весьма сомнительный. Да, он силён, даже сильнее своего мамы, однако одного этого недостаточно для сопротивления магии.       – Ты запомнишь это на всю жизнь, обещаю, – с предвкушением тянет красный маг, медленно обходящий его по кругу, явно разглядывая точно цирковую зверушку. Останавливается где-то сбоку. Шорох намекает, что он наклоняется или что-то вроде того. А вот после Оай чувствует, как прохладные пальцы быстро расстёгивают оставшиеся пуговички и распахивают его рубашку, насколько получается при заправленном подоле, раскрывая его тело.       – Ты что удумал, мудак?! Женщин никогда не видел, что так полюбоваться тянет? – в миг огрызается младший, однако уже в следующую секунду не может сдержать крика, всем телом выгибаясь, чтобы прекратить эту боль. Красный маг крепко ухватил его соски и потянул вверх. Заставил почти висеть на них, что было просто неописуемыми ощущениями. – Больно! Ты совсем больной, или как?! – в отчаянии кричит Оай, моля мир, богов, кого угодно, ответить и забрать его подальше от этого ненормального.       – Не драматизируй, не так уж это и больно, – с жестокой усмешкой произносит ненавистный голос, но соски он отпускает, позволяя своей жертве упасть обратно на пол.       – А ты попробуй свой член со всей дури сжать и потянуть. Уверен, испытаешь не мало незабываемых эмоций!       – Переигрываешь, – цокает языком красный маг и вновь повторяет экзекуцию, вслушиваясь в крики и проклятия жертвы, будто в мелодию. Ах, а как приятно звучат прерывистые ноты подступающих слёз…       – Тва-а-арь… – чуть хрипло полным злобы голосом тянет младший, чувствуя, как горит кожа на груди, а аромат продолжает давить и подчинять… Ну не мог же он нарваться на энигму, верно? Их днём с огнём обычно не сыщешь, самый редкий вид как никак… А это был единственный пол, что мог пересилить его запах и волю…       – Ну, ничего-ничего. Это всего лишь разминка. К тому же, вижу, тебе понравилось. Столько эмоций, что аж слёзы потекли, верно? Ах, или же ты плачешь? Такой хрупкий бедненький альфа, нарвавшийся на противника посильнее.       – Иди к чёрту!       – Ну-ну, не ругайся. Ты сейчас в женском теле, а леди не используют столь вульгарные выражения.       – Подавись! Леди не был и не буду. Это всё ты и твои фокусы, чёртов сталкер!       – Остёр на язык, но на этом и кончается твоя смелость, не так ли? Только языком чесать и можешь, не в силах выбраться из моих оков…       – Сдохни в яме!       Красный маг поднимается и вновь обходит свою жертву почти полным кругом, на этот раз останавливаясь рядом с ногами, что пока были свободны. Тоже сбоку, чтобы было тяжелее его ударить. Вновь опускается на колени на пол, доставая из кармана брюк младшего небольшой складной ножичек, легко вертя тот в руках. Откладывает и тянется к поясу, расстёгивая ремень и ширинку и начиная тянуть вниз…       – Даже не думай! – в этот раз в голосе младшего слышится внезапная нотка паники, а не только чистая злоба. Он скрещивает и сжимает ноги, чтобы помешать себя раздеть.       – Либо ты раздвинешь их по-хорошему, либо это сделаю я и ты их уже не сомкнёшь.       – Иди в лаве искупайся!       – Понятно, идём на крайности, – с притворно печальным вздохом констатирует Роджер, вновь раскрывая ножичек и ловко разрезая штанины по длине, тогда как лодыжки в миг сковывает ещё пара красных колец, оставляя ноги жертвы в полусогнутом состоянии, будто даря возможность прикрыться, сомкнув колени.       – Ты больной извращённый ублюдок, – с едва сдерживаемым отвращением в голосе произносит Оай, скрывая за этими эмоциями, пожирающий душу страх. Потому что прямо сейчас он находился в полной власти этого психа…       – Это всего лишь последнее предупреждение. Ты попытался меня убить, я стерпел. Попытался похитить, я вновь промолчал, но дал отпор. Сейчас ты напал в третий раз и более я терпеть твои выходки не собираюсь. Ты поплатишься за свои деяния и больше никогда не посмеешь и близко ко мне подойти.       – Ни за что. Не заставишь… – полным уверенности и почти что насмешки тоном тянет Оай, хотя чувство самосохранение внезапно взвыло дурным тоном, даже если и до этого не особенно молчало рядом с красным магом…       – Это мы ещё посмотрим, – внезапно потеряв всю насмешку, холодно произносит Роджер, пересаживаясь ниже и легко раздвигая стиснутые до белых пятен коленки. Он сплёвывает на пальцы чуть вязкую от достаточно неожиданного предвкушения слюну и размазывает её по мягким складочкам влагалища своей жертвы, что ошеломлённо замирает от его наглости, после чего взрывается новой порцией ругательств и попыток вырваться. Вот только Роджер внимательно и долго это планировал. Сбежать он точно не позволит. Как и избежать заслуженной, на его взгляд, кары…       Конечно же насильно обращённый в женскую форму альфа ничуть не возбуждён, а его мучителя не особенно это волнует. Главное, что член Роджера очень даже рад представшему перед ним виду и готов к главному блюду. Рука со своеобразной смазкой опускается к его собственному естеству, легко покидающему расстёгнутые штаны и приспущенное нижнее бельё.       Пленник неожиданно молчит, сосредоточенный лишь на том, чтобы не заплакать как какая-то девчонка в свой первый раз. Если этот ублюдок и правда его изнасилует… Почему-то Оаю внезапно до тёмных мушек перед глазами становится страшно… Что если он и правда это сделает? Что если правда настолько безумен? Что тогда? И как он будет смотреть в глаза всем этим наглым аристократишкам из городка? Кузине?… Что скажет мама?…       Роджер же скорее рад этой тишине. Постоянные оскорбления несколько утомляли.       Он осторожно поднимает своего пленника, прижимая того спиной к стене, пока его магия меняет положение оков. Кольца на запястьях оказываются спаяны с повязкой за головой, открывая всё тело младшего жадному взору старшего. Оковы на ногах просто соединяются, заставляя сжать талию красного мага. Кольцо на талии остаётся только как поддержка.       Оай поджимает губы, сдерживается изо всех сил, но Роджер чувствует мелкую дрожь, проскальзывающую по телу его жертвы. Чувствует, как отчаянно и испуганно тот дёргается, когда головка члена касается влажных складок…       Так уж получилось, что ему плевать на последствия, он хочет лишь преподать самый незабываемый урок этому наглому альфе. Жестокий? Возможно. Но какое ему дело до боли того, кто попытался его убить? Правильно, никакого, даже если этот маг оказался обладателем весьма привлекательной внешности и миленького голоска, когда он не ругается и не пытается притворяться самым крутым, конечно…       Поэтому энигма без сомнений толкается в девственное лоно, наплевав даже на собственные неудобства от слишком крепкой хватки неразработанных мышц. Он почти роняет жертву на свой член, входя сразу полностью, разрывая и явно причиняя не мало боли, ведь альфа сначала резко прерывает вскрик шокированной тишиной, а после широко раскрывает рот в полном боли крике, почти оглушая красного мага.       Тело в его руках дрожит уже по-настоящему, хотя его скорее даже колотит. Слёзы потоком льются из глаз, а крик прерывается судорожным всхлипом.       Роджер же не может налюбоваться этим полным настоящей агонии выражением лица. Он и не представлял, что его жертва окажется, настолько привлекательной… Вероятно, он действительно серьёзно заинтересовался этим юношей, а не просто как разовым развлечением… Впрочем, у него ещё есть время, чтобы решить, стоит ли ставить ему свою метку и обращать в омегу или гамму… Пока он может просто насладиться видом дрожащего от боли девичьего юного тела, даже если грудь уже весьма велика и явно привлекала бы сотни взглядов зевак, пройдись янтарный маг по улицам в своём женском обличии.       Оай же утопает в боли. Внизу всё режет просто невыносимо, а по позвоночнику гуляют горячие болезненные волны. Силы покидают тело и он утыкается лбом в плечо своего насильника, чуть щекоча мягкими смоляными кудряшками подбородок Роджера, внезапно замершего от этого жеста, будто выстрела.       – Ха, а ты умеешь быть милым, какое открытие… – издевательски комментирует красный маг и, прежде чем жертва смогла бы ответить, приподнимает его, выходя почти до конца и толкает обратно, на этот раз вырывая из горла младшего жалобный болезненный скулёж.       – Я ненавижу тебя и всю твою проклятую семейку, – едва способен выдавить в ответ Оай, несдержанно вскрикивая от тяжёлого хлёсткого шлепка, ожёгшего ягодицу ближе к бедру. – Ублюдок… – новое оскорбление сопровождается новым шлепком, в то время как Роджер начинает толкаться короткими, но быстрыми движениями, вбивая его в стену.       – Не беспокойся над твоим лексиконом мы поработает в следующий раз. Поверь, порка тебе понравится не меньше, чем наша сегодняшняя маленькая игра.       – Ты правда больной, если это твой способ отомстить мне.       Оай снова скулит, прикусывая губы, чтобы хотя бы не кричать от новых шлепков и толчков, разрывающих его и снаружи, и изнутри…       – Мне нравится твоя кислинка, она придаёт особой пикантности, – жадно вдыхает аромат альфы энигма, окончательно для себя решив присвоить этого юного мага, заклеймить, изменить, запереть и оставить только для себя.       Толчки становятся глубже и сильнее, когда Роджер покрепче ухватывается за мягкую попку своей жертвы и находит идеальный для себя угол проникновения. Хочется заставить пару застонать от удовольствия, но он прекрасно понимает, что это может не получиться, ведь он взял младшего силой. Причём реально младшего, ведь тому только недавно восемнадцать исполнилось, тогда как Роджеру уже почти стукнуло двадцать.       Внезапно магия с глаз пропадает, тогда как руки удаётся лишь ненадолго выпрямить, ведь оковы на них вбиваются в стену над головой. Оай открывает слипшиеся от влаги ресницы, упираясь взглядом в чёрный пиджак, от которого его насильник и не подумал избавиться, оставшись одетым, будто чтобы в очередной раз показать разницу между беспомощность альфы и силой и властью энигмы…       Вот только Роджер сделал это не просто так. Он хотел увидеть глаза своей будущей пары. Поэтому приходится чуть пожертвовать удобством, чтобы протянуть руку к волосам и ухватить смоляные кудри в кулак, оттягивая лицо жертвы от его плеча. Тот жмурит полные слёз глаза, пытается отвернуться. Всхлипывает от боли, когда хватка в волосах становится крепче.       – Ты знаешь, что весьма очарователен, будучи столь уязвимым? У тебя милое личико и неплохой голосок, когда ты кричишь. А уж про тело и говорить нечего, все бы шеи посворачивали, пройдись ты в женском облике по городу.       Оай молчит и крепко сжимает губы, с трудом сдерживаясь, чтобы их не прикусить, потому что иначе он точно в итоге прокусит одну из них. Внезапно приходит понимание, что лучше молча слушать весь этот бред, ведь тогда у старшего будет меньше поводов его ударить или как-нибудь ещё поиздеваться. Да и доставлять ему наслаждение своими криками он точно лишний раз не хотел. И так оказался слишком несдержан и слаб…       – Молчишь? Умничка, уже учишься слушаться, – тут же отмечает это Роджер, заставляя кровь альфы вскипеть, брызнув новой порцией злых слёз, хотя комментарии всё же удаётся сдержать. Он слишком устал и кажется, что больше не выдержит этих издевательств. Значит нужно терпеть, чего бы это ни стоило. Даже если это именно то, чего хочет от него насильник.       Красный маг ухмыляется, внезапно опуская на миг голову и коротко касаясь губами искривленных от боли губ пары, оставляя двухцветные необычные глаза широко раскрытыми от шока. Янтарная и чёрная радужки в чёрной склере, с лишь едва обозначенными иным тоном зрачками. И странное пятно серой кожи на лбу, наполовину окружающее чёрный глаз.       Рука покидает волосы и возвращается вниз, помогая вновь нарастить темп, ворваться в узкую глубину, отмечаясь кривым болезненным прищуром на лице жертвы, его шипением сквозь зубы, но ненарушенным молчанием. Теперь наклониться и спрятать лицо было слишком проблемно, локти грозились вывернуться, попытайся он провернуть подобное, так что оставалось только отворачивать лицо, утыкаясь в собственную руку, с отвращением ощущая, насколько мокрым оно было от слёз.       Роджеру внезапно приходит в голову интересная мысль и толчки чуть замедляются, тогда как ладони сильнее сжимают задницу, а затем тянутся меж ягодиц, пощекотав касаниями крепко сжатый сфинктёр.       – Ты знаешь, мы можем попробовать и кое-что другое. К тому же я слышал, что анал в обоих ипостасях един, так что ты будешь чувствовать меня всегда, как ни пытайся спрятаться…       – Нет, – загнанный испуганный взгляд тут же обращается к ярким вишнёвым глазам с алой склерой. Они оба имели весьма необычные глаза… – Не думай даже… – со слишком отчётливой дрожью в голосе шепчет Оай, а в конце голос вовсе срывается на короткий испуганный писк, окончательно наплевавшего на своё поведение юноши, который так рьяно молился в мыслях о том, чтобы это был конец. Он точно не выдержит большего. – Я-я ведь не ругался, ничего не… – испуганно бормочет младший, обрывая фразу всхлипом. Разум почти полностью сменяется инстинктами, оставляя только одну самую яркую мысль, сохранить хотя бы остатки "себя", которое у него столь активно пытались забрать. – Хватит, пожалуйста! – отчаянно молит уже вслух юноша, чувствуя как настойчиво продолжают толкаться в его вторую дырочку пальцы красного мага. Прямо на сухую. Но всё же не проникая, а лишь обозначивая своё присутствие… Просто для измученного сознания Оая и этого слишком много.       – Разве ты остановился, когда я просил тебя прекратить нападение?       – … Н-нет, – дрожаще всхлипывает янтарноглазый, не смеющий разорвать зрительный контакт, что с каждым мигом всё сильнее подавляет его волю. Он видит своё отражение в красных глазах – заплаканный, беспомощный, способный только молить о милости. Поистине отвратительное зрелище…       – Именно, – жестоко усмехается старший, но не предпринимает попыток что-то изменить, только возобновляет толчки. – Можешь считать, что я сегодня добрый, анал мы оставим на другое время. К тому же ты и так чертовски узкий и задницу следует для начала как следует растянуть. Мне не улыбается, совать свой член куда-то, откуда его потом не вытащишь…       Отпускает взгляд покорённого альфы и ускоряет толчки, любуясь зажмуренными от боли глазами и вновь отвернувшимся лицом. Тянется ближе, касаясь губами щеки, а затем уха, почти осторожно прикусывая мочку, лаская её языком у себя во рту. С удивлением слышит прерывистый вздох, а с продолжением своего дела, ловит едва слышный стон. Значит, у его пары очень чувствительные ушки, удивительно. Столь интересное местечко и столько возможностей…       Роджер чувствует, что уже слишком близко, перенося одну руку вперёд и активно массируя клитор, отчего его жертва буквально взвивается, выпуская жалобный полустон от внезапной стимуляции чувствительной точки. Только кольцо на талии удерживает его на месте, не позволяя сбить устоявшийся темп. Тем не менее от этих действий Оай мечется как в бреду, слишком поглощённый внезапным удовольствием, чтобы осознавать свои действия в полной мере.       Оба стремительно приближаются к финалу, но первым кончает слишком непривычный к подобному удовольствию Оай, с криком сотрясаясь от волн финала и недолгого продолжения стимуляции клитора. Крепко сжимает член внутри, особенно остро ощущая последние толчки, а затем почти болезненную наполненность, постепенно сходящую на нет…       Однако это не совсем конец, ведь есть ещё одна маленькая деталь. Сцепка. Быстро увеличивающийся узел, заставляющий младшего взвыть от новых разрывов и просто заплакать, выплескивая слезами все свои страхи и переживания. Уже наплевать на чужой взгляд и собственную беспомощность. В конце концов именно узел стал последним гвоздём в крышку его гроба.       Роджер позволяет ему расслабиться. Удивительно бережно поглаживает по спине по так и не снятой рубашке, вместе со своей жертвой опускаясь на пол, опираясь спиной о стену и оставляя младшего упираться всё ещё скованными вместе кулачками ему в грудь. Позволяет сидеть на нём и медленно успокаиваться, хотя дрожь скорее только нарастает.       …       – Я тебя ненавижу, – сдавленно бормочет Оай, когда узел спадает, однако он вновь оказывается скованным на полу с широко разведёнными бёдрами. Сопротивляться сил нет, но от этого менее отвратительно он себя ощущать точно не станет.       – Лучше бы радовался, что мама настойчиво советовала мне изучать целительство. Я сильно тебя порвал, так что потерпи немного, будет гореть и чесаться, – спокойно произносит старший, осмотрев испачканное в крови влагалище и прижав слабо светящиеся целительским заклинанием пальцы к мягким складкам.       – Чему радоваться, если ты же меня и порвал? – не ехидно или остро, а скорее устало вопрошает Оай, кое-как смирившийся со своим положением.       – Но я же и вылечил, верно? – спокойно уточняет красный маг, будто насилие ранее не было чем-то стоящим внимания и переживаний. – В любом случае, это сейчас не так уж и важно. Я оставлю тебя на пару минут, нужно кое-что взять из дома. Не сбегай, хотя здесь особенно и некуда, снаружи слишком опасно, – почти игриво предупреждает Роджер и исчезает в портале. Откуда у него вообще столько магии, чтобы использовать её в Обители Богов?       Впрочем, Оай всё ещё не был до конца беспомощен. Ему просто нужно было как следует сосредоточиться и… Радостный возглас всё же вырывается из горла, когда физическая сила с примесью его магии всё же перебарывает красные оковы, заставляя их исчезнуть и дать своему пленнику волю…       Его мучитель в любой момент может вернуться, поэтому стоит поторопиться. На штаны взгляд падает лишь мимолётно, они окончательно испорчены. Остаётся только рубашка, едва прикрывающая самое важное и сзади, и спереди.       Юноша кривится от слабости в ногах и боли между ними, ведь исцелил его красный маг явно только поверхностно, что легко доказывается новыми дорожками крови, резво побежавшими по внутренней стороне бедра. Но предаваться унынию времени нет. Он спешит покинуть небольшую пещерку с единственным выходом, тут же видя знакомый пейзаж долины песка душ, где он уже бывал однажды из-за этого же мага. Опасное местечко для него в подобном состоянии, особенно учитывая, что самостоятельно выбраться из этого места он не сможет. Либо найти портальный камень, которые изредка встречаются в полуразрушенных строениях неизвестной древней цивилизации, исчезнувшей задолго до их времён. Либо встретить Божество или Хранителя Обители, что окажутся достаточно милосердны, чтобы не убить на месте, а просто выкинуть прочь с запретных земель.       Шаг за шагом, он не перестаёт двигаться, хоть и оглядывается постоянно по сторонам, надеясь заметить опасность заранее. Скрыться особо некуда, да и слишком это опасно, так что остаётся брести в открытую, мысленно взывая о помощи к кому бы то ни было, только бы успеть до возвращения его мучителя…       – Неужто сбежать удумал, мой драгоценный враг? – насмешливо вопрошает ненавистный голос над самым ухом, пока тело вновь сковывает красная магия, вдавливая его в стенку спиной, оставляя лицом к лицу с вернувшимся магом. – Ты ведь не глупый и сам должен понимать, что тебе не удастся это сделать живым.       – Я дважды возвращался из Обителей Богов, в которые ты меня закидывал и до сих пор жив. Так что не смей меня недооценивать, – тихо огрызается Оай, стараясь сосредоточиться и вновь разорвать магические оковы. Главное, чтобы его насильник не решил снова взять его прямо здесь в наказание за непослушание.       – И правда, моё упущение, – признаёт ошибку Роджер, что на самом деле не уставал поражаться силе этого альфы. Чисто физически он был в несколько раз сильнее, да и магически едва ли уступал. На стороне красного мага был только его пол, его сущность, что оказалась сильнее, выше по рангу, так сказать. Да и без элемента неожиданности от перевоплощения и перемещения с заранее заготовленными накопителями с заклинаниями он ни за что не смог бы ничего ему сделать. Не смог бы подчинить, даже будучи энигмой.       Красный маг с любопытством наблюдал за попытками своей жертвы перебороть его магию, с восхищением отмечая, как быстро тают запасы маны в его амулетах, даже если он зарядил их под завязку, специально сделав крайне немалые хранилища для магии. Совершенно неописуемые ощущения от осознания, что он подчинил своей воле настолько сильное существо…       Однако его ликование прерывает внезапное нападение. Стрелы летят криво, втыкаясь куда угодно, но не в цель. Скелеты не такие уж и хорошие стрелки на больших расстояниях, однако они уже их заметили и поспешно приближались, заряжая луки по новой.       Роджер уже хочет схватить свою жертву и уйти, как кольца его магии лопаются, и Оай ударяет своего мучителя в грудь, желая оттолкнуть подальше от себя. Всего мгновение и младший невольно вскрикивает, тогда как голова старшего дёргается от попадания стрелы и он валится на песок…       Секунда ступора прерывается грохотом появления Божества, разгневанного присутствием чужаков, но слишком сонного, чтобы их убивать. Он просто выкидывает обоих прочь из своей Обители, не дожидаясь стража, что скорее всего убил бы нарушителей. Ему просто плевать на этих мошек, хотя один и чудится смутно знакомым…       …       Оай не может поверить своему счастью, в мгновение ока перемещаясь в свою комнату. Несколькими прыжками, чтобы у его мучителя не было ни шанса за ним проследить, если вдруг тот каким-то чудом выжил после попадания стрелы в голову.       Альфу начинает колотить лишь через десять минут, которые он проводит, забившись в угол и почти полностью спрятавшись в одеяле. Даже рубашку не снял, так и оставаясь в пропитанной отвратительными запахами крови и специй одежде. Истерика постепенно набирает обороты, грозясь перерасти в полноценную паническую атаку…       …       Кэ чувствует беспокойство за своего кузена, что так внезапно пропал, лишь ненадолго отойдя с поля боя. Нет, она и сама вполне могла справиться с белым магом и парочкой рогатых парнишек, явно несущих в себе кровь народа асур из южных областей Империи. Вот только её беспокоило то, что его и дома не было видно. Ни в библиотеке, где он проводил большую часть времени. Ни в кабинете, где за бумагами просиживал всё остальное. Ни в зале для приёмов достаточно внушительного полузаброшенного дворца, где они решили обосноваться на время поездки. Всё равно эти территории принадлежали короне, отречённые от имущества предателей, казнённых Императрицей за измену. Не проверяла она пока только в личных покоях. При заселении они договорились, что восточное крыло остаётся за ней и альфа не может без спросу войти на её территории, а северное принадлежит Оаю и уже ей запрещено врываться в обитель тишины и покоя её любимого кузена.       Однако она не видела его уже несколько часов, что было невероятным сроком, учитывая, что это ей было позволено в любой момент покинуть замок… Ну, не в любой момент, но ради миссий на любой срок, что для этого потребуется. А вот её брат всегда был здесь. Даже начав выходить ради помощи с её поручениями, он отказывался оставаться вне дворцовых стен, стоило только закончить дело. Он был ужасным домоседом и параноиком, хотя она и не могла его в этом винить, прекрасно зная, как все эти годы он выживал вместе со своей матерью в бесконечном сплетении дворцовых интриг.       Поэтому она решается нарушить их договорённости и войти на территорию кузена. Потому что если он не здесь, ей стоит как можно скорее начать его искать. Тётя Оти с неё живьём кожу спустит, если с его сыном что-то случится. Им едва удалось его уговорить их отпустить сюда и исключительно под ответственность Кэлис, как старшей кузины, пускай она и обгоняла брата всего на год и несколько дней.       Однако не успевает она постучать, уже занеся руку над дверью, как её до глубины души пугает протяжный отчаянный даже не крик, а вой, быстро затихающий и обращающийся едва слышными всхлипами, явно исходящими из спальни. Ошеломлённый ступор длится не больше минуты и она без сомнений врывается в комнату, обводя помещение взглядом и с трудом замечая комок из одеял в дальнем углу.       – Оай! – испуганно зовёт Кэ, подбегая к брату и осторожно касаясь его через одеяло. Правда её только сильнее испугало, что он моментально замер как подстреленный кролик, едва ли выпуская хоть вздох. – Брат, не смей мне тут помирать! Дыши давай, придурок! Ты хоть представляешь, как я переживала? Неужели ты всё время здесь прятался? – тараторит девушка, старательно выпутывая брата из этого комка.       Вот только когда ей удаётся это сделать, омега замирает в полном шоке, улавливая слишком сильный чужеродный аромат, буквально въевшийся в кожу и одну единственную рубашку, в которую был одет её кузен. Да и сидит он сжавшись точно его вот-вот ударят… И запах крови самого Оая, что далеко не сразу пробивается через оттенок чужого аромата…       – Ох, братец, что же с тобой случилось… – растерянно тянет девушка, пока беспокойство внутри достигает апогея, сразу же предполагая худшее.       – Уходи, – едва слышно всхлипывает Оай, мало осознавая, что рядом с ним сейчас именно сестра, а вовсе не его мучитель, вновь отыскавший и желающий испытать новый метод в качестве наказания за побег…       – Брат Оай, – уже куда более твёрдо зовёт Кэ, едва ощутимо касаясь волос. Лишь лёгкой лаской, как делала всегда тёплыми тихими вечерами, измотанная собственным хаосом и желающая лишь отдохнуть. Альфа слабо вздрагивает, но она продолжает его гладить, замечая как постепенно расслабляются плечи, слыша сиплый дрожащий вздох…       – Никому и никогда, Кэ, – хрипло приказывает Оай, поднимая на сестру заплаканное покрасневшее лицо с горящими чем-то странным глазами… О! Это был страх. Она ни разу не видела в его глазах этого оттенка абсолютного ужаса, потому и не узнала сразу.       – Хорошо. Если ты расскажешь мне, что случилось.       В ответ в янтарном зрачке на миг взметается злость, быстро подавленная новой волной страха. Он явно не хочет этим делиться, но именно поэтому она не оставляет ему выхода. Да и запах его крови пугает девушку просто безмерно, хотя она никак не может найти раны в ближайшем доступном пространстве.       – Он запер меня в Обители Богов. И обратил… – горло перехватывает спазм и Оай замолкает, вместо этого откидывая голову и пару раз стукаясь затылком о стену, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. А заодно открывая вид на весьма крупную женскую грудь, что в миг ломает мир Кэ на до и после.       Её брат был альфой и был рождён мужчиной. Это значило, что женского облика у него просто не должно было быть, как у неё девушки-омеги не было мужского. Но прямо сейчас она пялилась на опровержение этого факта, пока что-то противно скреблось на грани сознания…       – Ч-что… Это тот красноглазый маг сделал? – вспоминает, откуда знала этот душный раздражающий запах девушка, с беспокойством отмечая волну дрожи, прокатившуюся по телу брата. То, как он обхватил себя за плечи, крепко впиваясь пальцами в кожу. – Оай, не рань себя. Ты не сможешь отомстить ему, если сам себя в могилу загонишь.       – Отомстить?! – почти истерически всхлипывает альфа, совсем не похожий на самого себя. Слишком сломленный, слишком хрупкий. – Он меня поэтому и решил поиметь, под шумок похитив посреди битвы. Решил преподать урок за то, что я пытался его убить, что продолжаю мешать этим идиотам загонять себя в могилу! Повезло, что только там порвал, и не полез дальше, как намекал.       – Порвал! Боже мой, так вот откуда запах твоей крови! Оай, немедленно покажи мне свою вагину! От такого можно и насмерть кровью истечь!       – Н-не трогай, – тут же теряя запад ярости всхлипывает Оай, но сжимает колени слишком слабо, чтобы она не смогла их раздвинуть, с ужасом глядя на кровавые потёки на бёдрах и весьма ощутимое пятно, впитавшейся в одеяло жидкости.       – Прости кузен, но с психическими травмами будем разбираться потом. Сначала нужно тебя зашить, магия тут мало поможет, да и я не так много знаю. Чёрт поймёт, о чём думал отец, когда давал мне эти знания, но, смотри-ка, пригодилось!       Кэ старательно забалтывает брата, магией перенося свою личную аптечку, собранную как раз её отцом, магом-целителем. Почти впихивает альфе в рот успокоительное и анальгетик, мысленно начиная отсчёт до начала действия обезболивающего.       Видит, как снова из глаз брата текут слёзы, стоит ему осознать свою слабость из-за сильного болеутоляющего. Скрепя сердцем отвлекается от едва слышного жалобного скулежа, укладывает брата на одеяло на пол и опускается между ног, осторожно раздвигая мягкие складки. Его явно хотели помучить, потому что так порвать ненамеренно точно не получится, если ты не полный идиот с огромным членом. Красноглазый явно был не идиотом, а садистом, что не делало ситуацию лучше, но зато заносило мага в список особо опасных психов, которых девушка всегда с удовольствием будет готова прикончить.       …       Когда Кэ заканчивает, Оай едва воспринимает мир вокруг. Его мутит и одновременно ни на что нет сил. Тепло и забота сестры немного успокаивают, однако в глубине души он знает, что уже никогда не сможет стать прежним…       – Оай… Твоя рука, – как-то слишком придушенно зовёт Кэ, испуганно вглядываясь в его запястье.       Разноцветные глаза послушно опускаются на его руки только чтобы зависнуть на том, чего у него никак не должно было быть. Шипастый браслет метки более сильного пола. Этот ублюдок не только взял его силой, но ещё и пометил, точно он принимающий!       – Я его прикончу, – яростно тянет Оай, в миг забывая обо всех страхах под волной чистой непримиримой ярости, направленной лишь на одного конкретного мага. Твари, что воспользовалась его телом и явно планировала продолжить его мучить.       ***       Янтарноглазый маг не показывался уже очень давно. Его магия всегда присутствовала на поле боя, поддерживая и защищая хаотичную тёмную колдунью, с особой яростью начавшую кидаться на их друга-альфу.       Новый бой и всё как всегда. Хоан и Баки отвлекают внимание и стараются добраться до обожающей парить вне их досягаемости ведьмочки, а Роджер и Лиам старательно пытаются спустить её на землю, а заодно защитить друзей и себя от призрачных рук и янтарных копий.       Однако в этот раз что-то меняется. Кэ кажется особенно злой, не играя как обычно, когда она просто отгоняла их подальше от руин подземных храмов, в которых они надеялись найти некоторые особенно ценные артефакты, а реально пытаясь убить, что в итоге вывело из строя асур, которым она повредила ноги, Баки сломала, а Хоану проткнула икру копьём янтарного мага, попавшимся под руку. Лиама частично оглушила и придавила, облепив своими помощниками. И остался только Роджер, на которого она периодически бросалась сама, точно злая кошка, защищающая котят. Это не считая атак её прячущегося в тени леса помощника и собственной магии девушки.       Ситуация была до крайности скверная, однако Баки смог помочь Лиаму вырваться из-под кучи мелких помощников колдуньи, так что белый маг поспешил отвлечь огонь на себя, давая другу перерыв.       Кэ не менее яростно переключается на ещё одного красноглазого, что бесил её не меньше красного мага и сероглазого асуры, не стесняющегося её избивать, стоит только подобраться поближе.       Битва продолжается чуть в стороне, постепенно отдаляясь от раненых и Роджера, кидающего в их сторону пару целительных плетений в качестве первой помощи.       Он внимательно вглядывается во внезапно затихший лес, высматривая обладателя столь запавшего ему в душу аромата хвойной смолы и лимона.       Баки и Хоан устраивают себе небольшую передышку, периодически поглядывая то в сторону Лиама и ведьмы, то на чуть отошедшего Роджера, слишком уж сосредоточенно всматривающегося во тьму леса.       – Попался, – внезапно слышится странно-хищная усмешка от красноглазого мага, что в миг привлекает внимание двух асур.       Они с изумлением наблюдают как из леса почти под ноги их другу вылетает янтарный маг, в последний момент ломающий красное кольцо чужой магии у себя на шее. Вот только Роджеру достаточно и шага, чтобы подойти к нему вплотную, неожиданно для невольных зрителей прижимая помощника ведьмы к себе, будто в объятиях. Впрочем, это едва ли пара секунд, и их враг начинает вырываться, пока друг что-то пытается сделать сзади. Янтарный маг вырывается после едва слышного щелчка и отскакивает сразу на несколько шагов, буквально дрожа от ярости… Но ничего не происходит. Его магия не проявляет себя, а вот тяжёлый запах крови и специй достаёт даже асур, тут же окруживших себя своими ароматами, чтобы банально не задохнуться от давления более сильного пола.       И они в полном шоке наблюдают, как едва заметно покачивается и отступает из враг, которого по силе личного запаха они приписывали к альфам. Миг и вязаный свитер на груди их врага растягивается, плотно обтягивая холмы немаленькой груди, а янтарный маг неопределённо вскрикивает, зло одёргивая чуть задравшуюся от этого натяжения одежду.       – Ублюдок! – яростно сплёвывает враг, так и пышущий яростью, хотя асуры с изумлением отмечают крохотные шажки назад и какое-то загнанное выражение в его глазах.       – В этот раз не сбежишь. Ошейник, сколько бы ты ни был силён, не сломаешь, это мифрил. И он полностью блокирует твою магию.       – Вот как? Тогда, пожалуй, воспользуемся людским методом, – раздражённо тянет янтарный маг и зло ухмыляется, вставая в незнакомую никому стойку, явно принадлежащую какой-то школе боевых искусств. Скорее всего достаточно малоизвестной, потому что Баки обожал драки и за двадцать один год жизни успел изучить не мало разных стилей.       – Опять же, ты силён, но это тебе не поможет против магии, – спокойно пожимает плечами Роджер, однако его глаза заинтересованно блестят в ожидании раскрытия новых талантов своей пары. Ощущение, что с каждой битвой он влюблялся в этого юношу всё сильнее и сильнее. Всё желаннее были встречи и интереснее планы на "продолжение более близкого знакомства"…       От первых ударов Роджер легко уворачивается. Потом начинает прикрываться магией, однако пока отказывается нападать. Вот только всего он предусмотреть не может, да и стиля этого не знает, а потому пропускает невероятно мощный удар по рёбрам, из-за которого его буквально проносит через всё поле и впечатывает в дерево на окраине, осыпая на красного мага листики и сухие веточки со всяким мелким мусором.       – Вот это да! – восхищённо восклицает Роджер, не обращая внимание на расцветающую в затылке боль. – Не прикрой я себя магией, твоя рука насквозь бы меня пробила! Просто превосходно! Представить только, какими сильным будут твои дети.       – Ты… – ошеломлённо замирает от таких слов их враг, а после бросается к магу, явно желая выбить из него всю дурь одними лишь кулаками. – Ублюдок!       – Рождён в законном браке, не распространяй дезинформацию, – спокойно отряхивает Роджер и небрежно взмахивает рукой, пытаясь накинуть на противника новые оковы, но тот ловко отскакивает в сторону, а красноглазому в голову на всей скорости прилетает один из помощников ведьмы, что уже успела вернуться, мгновенно бросаясь на защиту своего коллеги.       Порой им казалось, что она уж слишком ярко реагирует на него. Подозревали даже любовную связь, но эти двое вели себя скорее как брат и сестра, нежели любовники.       Однако сейчас не время для отдыха, Хоан и Баки готовы ринуться в бой, но всё же остаются на месте, внимательно наблюдая за противниками. Ведьма атакует Роджера, едва ли замечая что-то вокруг, а её подручным уже занимается Лиам, двигаясь с ним по кругу, как рыцари на тренировочном плацу… Вот только стоит янтарному магу оказаться ближе к лесу, как он в миг разворачивается и убегает прочь, оставляя всех в полном шоке от внезапного отступления.       – Не дай ему уйти, – почти рычит Роджер, обжигая ведьму своим особым заклинанием, выученным от отца, хотя использовал он его до крайности редко из-за проблем с контролем. В этот раз, наверное на чистом адреналине, он сумел удержаться и не влить весь резерв за раз. А вот Лиам, застигнутый внезапным приказом врасплох, на одних только рефлексах посылает, наверное, целый десяток колец, обхватывающих беглеца буквально везде. Одно обхватывает шею, другие два прижимают плечи к туловищу, весьма эффектно обрамляя и так впечатляющую грудь мага, ещё три прижимают локти к талии, и одно – ладони к бёдрам. И ещё три сковывают ноги над и под коленями, а также за лодыжки. Их враг полностью обезврежен и падает на землю с тихим ругательством от ушибленного при падении плеча. Тут же перекатывается на спину и отталкивается ногами, отодвигаясь дальше.       И, пожалуй, это даже было бы забавно если б не стремительно наполняющийся ужасом взгляд, направленный только на быстро приближающегося красноглазого мага.       – Не трогай меня, – почти истерически звенит голос янтарного мага, когда Роджер доходит и наклоняется, стараясь подцепить одно из белых колец. Они не были замершими в пространстве, как красная магия их друга, скорее как тонкие на вид, но крепкие оковы из металла, которым чтобы зафиксировать противника, необходимо было к чему-то прикрепиться, воткнув дополнительные отростки в материю.       Впрочем, взять его их другу не удаётся, ведь враг изворачивается и ударяет обоими ногами в колени Роджера, заставляя того ругнуться и отступить, лишь чудом успев подставить щит, чтобы он не сломал ему к чертям ноги. Теперь подходит быстрее и сбоку, решительно настроенный на пленение противника. Опускает свои красные почти недвижимые кольца на лодыжки, бёдра и под грудь…       И тем страннее для наблюдателей звучит отчаянный почти животный полный ужаса вопль малознакомого, но слишком хрупкого для альфы голоса, стоит только их другу поднять врага на ноги, прижав связанного противника к себе спиной.       Впрочем, вернее, незнакомого для троих из команды авантюристов голоса, что в миг приводит ведьму в настоящую ярость. Она тут же бросается к красному магу, но застывает недалеко от него, замечая приставленный к горлу помощника кинжал.       – Я бы на твоём месте не приближался. Убивать его я конечно не хочу, но ты не оставляешь мне выхода. Уходи, пока можешь, – почти насмешливо тянет их друг, тогда как юношу в женском облике в его руках буквально начинает трясти. Губы дрожат, глаза на мокром месте и с таким ужасом в глубине, что авантюристам становится по-настоящему жутко. Что-то не так во всей этой ситуации, но они не могут понять что…       – Чтобы ты снова вытворял с ним чёрт пойми что?! Тебе мало было того, что произошло на прошлой неделе? Ты хоть представляешь, в каком он был состоянии после твоих издевательств, чёртов ты садист?! – яростно сжимает кулаки ведьма, не говоря прямо, раз уж обещала, но намекая хотя бы на часть правды. Они в невыгодном положении, и она готова ухватиться за любую возможность. – Мне его в прямом смысле слова пришлось зашивать, чтоб не умер от потери крови!       – Не умер бы, я прекрасно знал, что делал. Он сам решил использовать свои силы и повредил целительные плетения, что я на него накинул.       – Как будто это имеет значение, когда ты же его и ранил! Да и посмотри поближе, ему плохо просто от того, что ты его касаешься!       – Ничего привыкнет, – спокойно пожимает плечами Роджер, хотя у его друзей невольно мурашки ползут по спинам от того, как легко он отбрасывает столь серьёзные обвинения, как легко обесценивает вред, что нанёс своими руками просто потому, что потом немного подлечил… – У меня кончается терпение, Кэ. Убирайся и даже не думай мешать нам более, иначе Оаю придётся заплатить за каждую минуту твоих раздумий.       – Значит так. Что же… Тогда я, Анналина Кэлис Закари Раджио, наследница герцогства Раджио и ученица целителя высшей категории Элевейра Закари Вильемона Раджио, объявляю тебе, Алиум Роджер Руперт Россо, наследник герцогини Россо, предупреждение о вреде, – неожиданно официально объявляет девушка, даже спустившая на землю, чтобы встать во весь рост, даже если тот не был столь уж впечатляющим.       Вот только поза, манеры и тон внезапно преобразили непоседливую порывистую и простоватую во многом колдунью в настоящую аристократку, коей она и оказалась на самом деле. Шутка ли, дочь самого талантливого целителя Империи, что служит при дворе короля Орлоса! Не при Императорском, да, однако там были личные причины, которые сама Императрица запретила обсуждать.       – И, прости кузен, но я напишу тёте Оти. Это уже не просто исследовательская поездка с мелкими опасностями, а угроза твоим жизни и здоровью. А я поклялась ему, что не позволю тебе навредить. И так уже проштрафилась по полной, – и без перерыва внезапно возвращает острый, но на этот раз полный жестокой насмешки взгляд на Роджера: – Посмотрим, кого выберет госпожа Венера. Благородного гамму и любимого племянника, которого воспитывала с пелёнок, и его единственное драгоценное дитя. Или ублюдочного энигму, воспользовавшегося своим превосходством, чтобы насильно обратить альфу. Молись, чтобы твоя мать выбрала тебя, а не тётю Оти и Оая, тварь.       Ошеломив тем самым присутствующих до глубины души, ведьма бросает последний полный обещания взгляд в сторону янтарного мага и переносится прочь.       Кстати говоря, предупреждение о вреде было почти клеймом, когда было озвучено давшим медицинские клятвы магом. Оно означало, что носящий его человек либо презрел природу, изменив свой пол на более сильный или насильно пол другого человека на более слабый, либо совершил нечто, что можно считать бесчеловечным. Описания размытые, но ещё ни разу такое клеймо не занимало места на ком-то, кто по-настоящему не провинился. Хотя бы потому, что целитель отдавал ему часть собственной жизненной силы и мог вовсе умереть от отдачи ложного обвинения. И раз уж клеймо на ауру их друга легло как влитое, значит он и правда сделал что-то совершенно неописуемое и скорее всего его жертвой был именно их противник, буквально парализованный страхом, оставшись наедине с врагами, да ещё и в руках своего мучителя.       – Роджер, что ты такого натворил? – нерешительно спрашивает Хоан, первым отмирая и тут же задавая вопрос, читающийся у всех троих на лице.       – Она преувеличивает. Да, я обратил его. Да, против воли. Зато теперь он прекрасно понимает, что он сделал не так, верно же?       Оай не двигается, рассеянным полным непролитых слёз взглядом высматривая первые звёзды на западном склоне вечернего неба.       – Я предупреждал его. Дважды. Оба раза он проигнорировал. На третий я изменил его. Заставил стать слабее, подчиниться. Это всего лишь урок. Единственный и, я очень надеюсь, последний. Хотя бы потому, что последнюю неделю его магия лишь мешалась нам, пыталась побыстрее вывести из строя, а не готовилась бить на поражение как раньше. И это значит, что мой метод сработал, – Роджер спокойно улыбается друзьям и тянется к уху своего пленника, ожигая кожу тёплым дыханием: – И пока ты будешь послушным, ничего плохого не случится, ты ведь понимаешь?       Оай тяжело сглатывает и коротко резко кивает, не отрывая глаз от неба. Лучше так, чем биться в истерике от касаний своего мучителя. Лучше погрузиться в мрачный океан небес, где нет никаких забот и тревог. Нет сосущего ожидания беды. Нет ползущего холодным потом по позвоночнику ужаса от предстоящей ночи и того, что с ним сделают за побег и новые битвы…       Товарищи Роджера принимают это объяснение, верят своему другу, хоть и с трудом могут смотреть также спокойно, как прежде. Они ведь правда боялись янтарной и теневой магии своего врага. Правда раньше верили, что он хочет их убить. Даже строили планы по его устранению или поимке и обсуждали, что будут делать, если они сработают…       Просто это было больше шутками, пустым бахвальством, и все это понимали… Вероятно, все, кроме Роджера, воспринявшего отдельную бредовую мысль Баки как руководство к действию…       Тогда, вечером за кружкой пива в небольшом съёмном домике Лиама, сероглазый асур предположил, как бы выглядел их враг, будучи девушкой. Фантазировал о невероятной красотке, которую любой будет рад затащить в постель… Да и не ошибся он по сути, девица из альфы получилась на загляденье хорошенькая. Фигуристая, боевая, миловидная и абсолютно точно невероятно сексуальная…