Искры внутри

[POV Сакура] Коноха готовилась к вечеру празднества в честь завершения миссии, но для меня не было предвкушения веселья, а только вязкое, удушливое напряжение. Я потратила два часа, собираясь на этот вечер, пытаясь превратить свою неуверенность в нечто, что можно было бы носить как броню. На мне было ярко-красное вечернее платье, которое подчеркивало каждый изгиб фигуры, словно вторая кожа. Оно было вызывающе открытым, но я чувствовала себя в нем, как в доспехах. Высокие каблуки заставляли меня держать спину идеально ровно, а каждый шаг по деревянному полу бара отдавался уверенным стуком. Волосы я убрала в тугой высокий хвост, открывая шею — ту самую шею, на которой еще пару дней назад были его отметины, теперь тщательно скрытые плотным слоем тонального средства. Я выглядела как женщина, у которой всё под контролем. Но внутри я рассыпалась. Прошло три дня с той ночи. Три дня, которые я провела, пытаясь склеить разбитое сердце, хотя знала — осколки порезали меня слишком глубоко. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала его руки на своих плечах, слышала его хриплое «уходи».

***

Я зашла в бар, чувствуя на себе любопытные взгляды. Красный цвет платья привлекал внимание, но я видела только одно — как скрестились взгляды мужчин в зале. Акира ждал меня у стойки. Он был воплощением всего того, что Саске так яростно презирал: открытость, доброта, простота. — Ты выглядишь ошеломляюще, Сакура, — Акира мягко отодвинул стул для меня, его глаза расширились от восхищения. — Но ты уверена, что хочешь провести этот вечер здесь? — Я в порядке, — ответила я, садясь так, чтобы видеть вход. Высокий каблук зацепился за край ковра, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не потерять равновесие — мой внутренний баланс был таким же шатким, как и внешний. — Просто хочу... отвлечься. Он улыбнулся и заказал нам по бокалу саке. Я видела, как он смотрит на меня — с заботой, с искренностью. Но мое сердце предательски колотилось каждый раз, когда открывалась дверь. А потом вошел он. Саске выглядел безупречно — холодный, отстраненный, в привычном темном, с непроницаемым выражением лица. Он вошел один, не удостаивая присутствующих даже мимолетным взглядом. В нем не осталось и следа той ярости, той искры безумия, которую я видела пару дней назад. Сейчас он был просто льдом. Он сел за дальний столик, заказал выпивку и погрузился в свои мысли. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, словно магнит, который тянул меня к обрыву. Я знала, что красное платье — это сигнал. Я хотела, чтобы он посмотрел на меня, чтобы он увидел эту женщину, которую он так жаждал, а потом так жестоко отверг.

***

— Сакура, ты меня слушаешь? — Акира легонько коснулся моей руки. Я вздрогнула. В этот момент я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, ледяной, пронизывающий насквозь. Я подняла глаза и встретилась с Саске. Он смотрел прямо на меня — мой наряд, эта яркость красного, строгость прически — всё это он увидел. Но в его глазах не было ничего — ни ревности, ни гнева. Только безразличие. Холодный, отчужденный взгляд, которым он мог смотреть на пустое место. Он медленно отвел глаза, словно мое платье цвета крови и моя попытка выглядеть эффектно были для него менее интересны, чем содержимое его чашки. Это ударило больнее, чем любой крик. Он не просто оттолкнул меня — он вычеркнул меня. — Конечно, слушаю, — я ответила Акире громче, чем следовало. Внутри меня закипала обида, замешанная на отчаянии. — Ты что-то говорил о Стране Железа? Расскажи мне еще. Я начала смеяться над шутками Акиры, слишком звонко, слишком наигранно. Я видела, как рука Саске, сжимающая чашку, на мгновение замерла. Значит, он все-таки чувствует? — Ты прекрасно выглядишь сегодня, — Акира наклонился ко мне, и я позволила ему остаться в моем личном пространстве. Я специально положила ладонь на его руку, чувствуя, как внутри меня все сжимается от вины, но я не могла остановиться. Я бросила взгляд в сторону Саске. Он допил саке и встал, не издав ни звука. Его движения были грациозными, хищными, как у пантеры. Проходя мимо нашего столика, он не замедлил шаг, не повернул головы. Он прошел так близко, что я почувствовала холод, исходящий от него, — запах дождя и озона. — Надеюсь, вы прекрасно проводите время, — бросил он, не глядя на нас, и его голос звучал абсолютно ровно, без единой эмоции. — Саске, подожди... — вырвалось у меня до того, как я успела подумать. Он остановился, но не обернулся. Его спина была прямой, как натянутая струна. — У меня нет времени на пустую болтовню, — сухо произнес он, наконец мельком взглянув на меня через плечо. Его взгляд был пуст, как зимнее небо. — Развлекайтесь. Он вышел в ночь, не оглядываясь. Я смотрела на закрывшуюся дверь, и внутри меня что-то окончательно рухнуло. Весь этот вечер был лишь моей жалкой попыткой доказать себе, что он еще жив. Что внутри того льда, который он возвел, еще тлеет уголек. Но теперь я поняла: он не просто поставил стену. Он выжег всё дотла. И я, сидя рядом с человеком, который был мне симпатичен, вдруг осознала, что этот вечер — самый одинокий в моей жизни. «Смотри на меня», — сказал он тогда. Но теперь он даже не желал видеть меня в одном пространстве с собой. — Сакура? Ты дрожишь, — обеспокоенно спросил Акира. — Мне нужно идти, — прошептала я, вставая. Мои каблуки гулко ударили по полу, унося меня прочь. — Прости, Акира. Я... я не могу сегодня. Я вышла на улицу, пытаясь вдохнуть влажный ночной воздух, но он не помогал. Я знала, что он где-то там, в тени, наблюдает за мной, или, что гораздо хуже, ему действительно было все равно. Эта неизвестность была пыткой, и я поняла: игра в «равнодушие» только начинается, и я уже проигрывала её, едва начав.