Искры внутри

После возвращения из Страны Гор жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Если та миссия что-то и изменила, то лишь для меня одной. Саске больше не искал встреч, не задерживал на мне взгляд дольше положенного и вел себя так, словно той ночи в гостинице никогда не существовало. Иногда мы сталкивались в деревне — возле резиденции Хокаге, на главной улице или у тренировочных полигонов. Все ограничивалось коротким кивком в знак приветствия, после которого каждый шел своей дорогой. И каждый раз я ловила себя на мысли, что начинаю сомневаться в собственных воспоминаниях. Может, я действительно придала слишком большое значение тому, что для него ничего не значило. Поэтому я сделала единственное, что всегда помогало мне справляться с болью, — полностью ушла в работу. Под руководством Цунаде-сама мои дни превратились в бесконечную череду тренировок и дежурств. Еще до рассвета я уже была в госпитале, помогая принимать пациентов после ночных миссий. Простые перевязки давно остались позади — теперь мне доверяли сложные операции, извлечение ядов и восстановление внутренних органов. Любая ошибка могла стоить человеку жизни, поэтому времени на собственные переживания просто не оставалось. После госпиталя начинались тренировки. Цунаде будто чувствовала, когда у меня оставались силы, и именно тогда увеличивала нагрузку. Часами я отрабатывала контроль чакры, совершенствовала медицинские техники, училась экономить каждую ее каплю. А затем следовали спарринги. Иногда с самой Цунаде, иногда с другими дзёнинами. Домой я возвращалась лишь поздним вечером, когда руки дрожали от усталости, а ноги едва слушались. — Недостаточно, — спокойно говорила Цунаде после каждого поединка. — Ты стала сильнее, Сакура. Но можешь стать еще сильнее. И я снова вставала. Иногда мне казалось, что Цунаде намеренно не оставляет мне ни минуты свободного времени. Лишь спустя несколько недель я поняла: она видела меня насквозь. Она знала, что стоит мне остаться наедине с собой, как мысли снова вернутся к нему. По вечерам в госпиталь часто заглядывал Наруто. То с разбитым носом после очередной тренировки, то с вывихнутым запястьем, то с десятком мелких порезов. — Ну чего ты опять? — устало вздыхала я, обрабатывая очередную ссадину. — Я почти победил! — возмущался он. — Просто в последний момент немного не повезло. — Ты это говоришь каждый раз. — Потому что это правда! Я невольно улыбалась. С ним невозможно было долго грустить. Наруто будто специально не позволял никому вокруг погружаться в уныние. Иногда после смены меня встречала Ино. — Ты вообще домой ходишь? — однажды спросила она, складывая руки на груди. — Конечно. — Врешь. У тебя уже круги под глазами, как у Какаши. — Просто много работы. Ино тяжело вздохнула. — Работа никуда не денется. А вот ты такими темпами скоро свалишься прямо посреди операционной. Я лишь отмахнулась. Наверное, она была права. Но усталость оказалась лучшим лекарством. Когда сил хватало только на то, чтобы добраться до кровати, в голове уже не оставалось места для мыслей о Саске.

***

Лишь изредка я выбиралась к родителям. Мама, как и прежде, пыталась накормить меня так, словно я не ела несколько недель, а отец внимательно слушал рассказы о работе, время от времени задавая вопросы о пациентах и миссиях. С ними я почти не говорила о себе. Не рассказывала о Стране Гор. Не рассказывала о Саске. Просто наслаждалась редкими вечерами, когда можно было забыть, что за пределами их дома существует мир, в котором каждый новый день может оказаться последним. Время шло. Деревья, еще недавно утопавшие в розовом цвете, постепенно сменили его густой летней зеленью. Жизнь Конохи текла своим чередом. Команды уходили на задания и возвращались обратно, торговцы шумели на улицах, дети носились по деревне, играя в шиноби. Иногда мне казалось, что и моя жизнь наконец начала приходить в норму. Боль никуда не исчезла. Она просто стала тише. Я больше не вздрагивала каждый раз, услышав имя Саске. Перестала искать его взглядом среди прохожих. Даже если мы случайно сталкивались на улицах деревни, это были лишь несколько секунд неловкого молчания, после которых каждый продолжал идти своей дорогой. Наверное… так было правильно. Я почти убедила себя, что смогу отпустить его.

***

Все изменилось одним обычным утром. Я только закончила сложную операцию и уже собиралась снять медицинские перчатки, когда по коридорам госпиталя разнеслись торопливые шаги. Кто-то громко отдавал приказы, двери одна за другой распахивались, а мимо операционной пробежали сразу несколько медиков. — Срочно подготовьте третью палату! — крикнул один из них. — Цунаде-сама уже в пути! Я переглянулась с Шизуне. — Что произошло? Но она лишь нахмурилась. — Не знаю. Однако раз Пятая лично идет в госпиталь, значит, дело серьезное. Не успела она договорить, как в помещение стремительно вошла Цунаде. По одному выражению ее лица стало ясно — случилось что-то действительно страшное. — Сакура, за мной. Немедленно. Я без лишних вопросов последовала за ней. Пока мы быстрым шагом шли по длинному коридору, навстречу нам один за другим выбегали шиноби, а воздух словно пропитался тревогой. — Что произошло? — не выдержала я. Цунаде ответила не сразу. — В деревню проникли двое членов Акацуки. У меня внутри все похолодело. — Акацуки?.. — Итачи Учиха и Кисаме Хошигаки. Я резко остановилась. Итачи… Значит… — Саске… — едва слышно прошептала. Цунаде ничего не ответила. Но мне уже не нужен был ответ. Я сорвалась с места раньше, чем успела подумать. Только бы он не успел. Только бы не столкнулся с братом… Но было уже поздно. Мы едва успели добежать до приемного отделения, как двери с грохотом распахнулись. Несколько шиноби внесли носилки. И на них лежал Саске…мой Саске…

***

На мгновение мне показалось, что время остановилось. Его лицо было непривычно бледным, волосы растрепались, по виску стекала тонкая полоска крови. Но страшнее всего были не раны. Он не двигался. Не реагировал ни на голоса, ни на прикосновения. Казалось, его сознание осталось где-то далеко, там, куда никто из нас не мог дотянуться. — Не стой столбом! — резко окликнула меня Цунаде. — В операционную, быстро! Я словно очнулась. Вместе с остальными мы переложили Саске на каталку и повезли его по длинному коридору. Медики расступались перед нами, кто-то уже готовил инструменты, кто-то раскладывал медицинские свитки. Весь госпиталь пришел в движение. — Давление падает. — Чакра нестабильна. — Подготовьте поддерживающую печать. Команды звучали одна за другой, не оставляя времени на эмоции. Когда двери операционной закрылись, Цунаде сразу приступила к диагностике. Ее ладони окутало мягкое зеленое свечение. Я заняла место рядом, стараясь сосредоточиться только на работе. Внешних повреждений почти не было. Несколько ушибов, поверхностные порезы, сильное истощение чакры. Но чем дольше длилась диагностика, тем мрачнее становилось лицо Цунаде. — Странно… — тихо произнесла она. — Что такое? — спросила я, не отрывая взгляда от медицинской техники. — Его тело восстановится. Проблема не в нем. Она положила ладонь ему на лоб и на несколько секунд закрыла глаза. — Цукуёми… У меня похолодели руки. Я слышала об этой технике только на лекциях. Гендзюцу, в котором за одно мгновение человек способен пережить несколько суток непрерывных мучений. Даже сильнейшие шиноби не всегда выдерживали подобное. — Продолжай поддерживать поток чакры, — спокойно сказала Цунаде. — Нельзя позволить организму окончательно истощиться. Я молча кивнула. Несколько часов мы практически не отходили от него. Лишь когда показатели наконец стабилизировались, Цунаде устало сняла перчатки и вышла в коридор. Я последовала за ней. Несколько секунд она молчала, глядя в окно. — Его тело мы спасли, — наконец произнесла она. — Но с разумом все гораздо сложнее. — Он очнется? — тихо спросила я. — Очнуться — да. Вопрос лишь в том, каким он проснется. Я непонимающе посмотрела на нее. Цунаде тяжело вздохнула. — Цукуёми не оставляет обычных ран. Оно ломает человека изнутри. Итачи заставил его снова пережить тот день… снова почувствовать собственное бессилие. Такие вещи не лечатся медицинским ниндзюцу. Я невольно перевела взгляд на дверь палаты. — Мы можем хоть чем-то помочь? — Можем только ждать. И надеяться, что он сам найдет в себе силы выбраться. После этих слов Цунаде молча ушла, оставив меня одну в пустом коридоре. Я еще долго смотрела на закрытую дверь палаты, не решаясь войти. Почему-то именно сейчас мне стало страшнее, чем во время операции.