Упущенное детство

      Оставив детей под бдительным (и, как оказалось, весьма эффективным) надзором Лань Цижэня, супруги вернулись штурмовать загадку восточной деревни в сизых сумерках.       Вернувшись на знакомую тропу, Лань Чжань резко замер, вытянув руку и останавливая супруга. Вэй Ин присмотрелся. Через покосившуюся изгородь, испуганно озираясь, проскальзывала невысокая фигура в накидке. Она двигалась прямо к хижине, прижимая что-то к груди. - Лови! - выдохнул Вэй Ин и метнулся наперерез.       Прежде чем фигура успела вскрикнуть, Вэй Усянь ловко перехватил её за запястье, блокируя движения. На землю с тихим стуком посыпались вещи, и, опустив взгляд, мужчина обнаружил на траве расписную погремушку и горсть конфет! - Вэй Ин, отпусти женщину, - негромко попросил Лань Чжань, подходя ближе.       Из-под накидки на заклинателей смотрело бледное лицо немолодой женщины, в глазах которой залегли страх и отчаяние.       Вэй Усянь тут же разжал пальцы: - Ох, простите, почтенная! - и повторил приветственный поклон вслед за мужем.       Женщина прерывисто дышала, прижимая руки к груди, а затем посмотрела на благородные белые одежды Ханьгуан-цзюня. - Вы… вы пришли забрать их?.. - Скорее, уничтожить, - просто ответил Вэй Ин. - Не надо! – взвыла женщина и упала на колени. - Они не злые, они… Они просто несчастные!       Вэй Усянь присел перед ней на корточки. - Давайте для начала во всем разберемся. Это ведь вы носите сюда игрушки? Расскажите нам всё. Кто вы? И что здесь произошло?       Женщина судорожно сглотнула и, глядя на темные окна пустой хижины, негромко заговорила. - Меня зовут Мэй, - ее голос дрожал. - Женщина, что жила и повесилась здесь… моя младшая сестра, А-Лянь. Мы жили бедно и нанимались на работу в богатые дома служанками. Почти двадцать пять лет назад в соседнем городе жил господин, у которого и работала А-Лянь. Он соблазнил ее… А когда узнал, что она понесла, испугался гнева законной жены и вышвырнул ее, как ветошь.       Мэй всхлипнула, поднимая с земли конфеты. - Сестра сбежала от позора и поселилась здесь. Родила мальчика… А-Цяна. Он родился совсем слабеньким… Ноги не держали его, а глаза не видели. Но сестра души в нем не чаяла! Пела ему колыбельную день и ночь. Я работала в городе и втайне от всех помогала ей. Всё шло хорошо, пока… пока в один день А-Лянь не отлучилась из дома.       Лицо Вэй Усяня потемнело. Он инстинктивно сжал Чэньцин, предчувствуя финал. - Знаете, дети в деревнях часто остаются без присмотра… - Мэй закрыла глаза. - А иногда и вовсе без воспитания. Какая-то группа мальчишек, здоровых и сытых, играла у подножья гор и забрела к этой хижине, когда сестры не было дома. Увидели слепого, ползающего по грязи ребенка, стали смеяться, бросать в него камни и палки… Представляю, как А-Цян испугался и звал маму… Говорили, он оступился. Упал в колодец и свернул шею. Когда А-Лянь вернулась и достала его тельце… В тот же день она… она… - Почему же их дух проснулся только сейчас? – тихо перебил ее Вэй Ин. - Я видела, во что они превратились… - прошептала женщина. – Но при мне они успокаивались. Все эти годы я носила сюда игрушки, сладости, все было спокойно! Сестра как будто узнавала мой голос, А-Цян думал, что тетушка пришла поиграть. Но несколько недель назад в городе устроили пир, музыка гремела так, что даже здесь стены дрожали. Мальчик, который когда-то возглавил шайку детей, избивших моего племянника, оказался законным сыном того господина. У него родился собственный первенец… И дух сестры словно озверел: убийца её сына счастлив и празднует рождение своего здорового дитя!       Мэй закрыла лицо руками, содрогаясь от рыданий.       Вэй Усянь медленно поднялся, переглянувшись с Лань Чжанем. Мозаика наконец-то сложилась. Проклятие, поразившее Сычжуя, Цзинъи и Цзинь Лина, не было порождением чистой тьмы. Это был концентрат материнского горя и детской обиды, которые требовали лишь одного - справедливости.