Упущенное детство

      Бережно забрав у плачущей А-Мэй погремушку и конфеты, Вэй Усянь настойчиво приказал женщине возвращаться домой. Это дело не должно было больше касаться простых смертных.       Супруги вновь переступили порог заброшенного дома, но теперь, зная изнанку всей истории, они смотрели на вещи иначе. Вэй Ин медленно шел по комнате и талисманом огня подсвечивал углы пола. - Старейшина не раз упоминал, что отправлял сюда мужчин, - глухим, изменившимся голосом заговорил Вэй Ин, остановившись у дальней стены. – Наверняка, крепких и высоких…       Лань Ванцзы молча подошел ближе. Его проницательный взгляд опустился на полусгнившие половицы, сквозь щели которых пробивался едва заметный белый свет детских скелетов.       Взрослые мужчины, пришедшие сюда с факелами, воспринялись безумным духом матери как прямая угроза. Её магия точно так же насильно превратила их в беззащитных детей: они остались запертыми в этой хижине и умерли от страха. От этой мысли у Вэй Усяня болезненно сжалось сердце: на мгновение перед глазами встали заплаканные лица Сычжуя, капризного Цзинь Лина и Цзинъи. Если бы не Вэнь Нин… - Ну уж нет, - процедил сквозь зубы Вэй Ин и резко вскинул руку. - Хватит с этого дома смертей!       Между его пальцев материализовалось сразу три кроваво-исписанных талисмана - Вэй Усянь подбросил их в воздух, и они закружились так быстро, что со свистом рассекали воздух. Из Чэньцин вырвалась резкая и требовательная нота. Старейшина Илин заставил свою темную энергию хлынуть во все щели дома, проникая под половицы и в стены, а затаившуюся обиду – захлебываться собственной яростью. - Выходи! - резко обрывая свист флейты, приказал он. - Выходи и посмотри на меня, А-Лянь! Я знаю, что случилось с твоим сыном!       Дом содрогнулся. В ту же секунду из дальнего темного угла, прямо из гнилого подпола, с оглушительным ревом вырвался сгусток черной энергии. Это был дух матери, превратившийся в огромную лишенную лица тень с длинными когтями. Она бросилась прямо на Вэй Усяня, стремясь разорвать заклинателя, посмевшего потревожить покой ее сына. С оглушительным свистом из ножен взмыл Бичэнь. Лань Чжань тут же прорезал удушливую тьму хижины, прочертив в воздухе дугу - нападающая тень с воем отшатнулась назад. Белые одежды Ханьгуан-цзюня взметнулись от поднявшегося вихря энергии, а сам он встал несокрушимой скалой прямо перед Вэй Ином, надежно закрывая его спиной. - Вэй Ин, - ровно произнес Ванцзы, не сводя взгляда с мечущегося по углам духа. - Я держу её. Действуй.       Фигура А-Лянь истошно взвизгнула. Обида, копившаяся в ней десятилетиями, не желала сдаваться так просто. Тень снова ринулась на них, когтистые лапы были почти в цуне от лица Вэй Ина, когда Ханьгуан-цзюнь, просчитав траекторию, безупречным круговым движением Бичэня воздвиг перед супругом меч. Черные когти с оглушительным скрежетом ударились об этот барьер, рассыпаясь снопом искр. Этого мгновения было достаточно. Вэй Усянь упал на колени, схватил с пола глиняную свистульку и приставил ее к губам – потяжелевший воздух внезапно заполнился мягкими и тягучими звуками колыбельной мелодии.       Теперь Вэй Усянь направлял музыку в усмирение и заставил посмертную обиду матери услышать голос человека, который всё это время помнил их и любил. И нападающая тень действительно замерла. Её когти задрожали, а багровое пламя начало медленно угасать. В ту же секунду Лань Чжань, уловив замысел мужа, убрал Бичэнь в ножны и грациозным движением перехватил гуцинь: к мягкому плачу свистульки присоединились глубокие чистые аккорды Очищения.       Звуки гуциня омывали хижину, словно прохладный горный родник, снося вековую грязь, застарелую боль и ярость. Вэй Усянь продолжал играть колыбельную, протягивая вперед руку, в которой лежало несколько конфет. - А-Цян, - в голосе Вэй Ина зазвучала неподдельная нежность. - Смотри, тетушка прислала тебе подарок. Мама здесь. Всё хорошо. Вас больше никто не обидит.       Огромный черный силуэт начал стремительно уменьшаться, превращаясь в полупрозрачный силуэт женщины в простом деревенском платье, а рядом с ней из подпола соткался крошечный силуэт мальчика. А-Лянь бережно подхватила сына на руки. В её призрачных глазах больше не было безумия - лишь умиротворенная материнская любовь. Она подняла взгляд на мужчин и благодарно склонила голову.       Последний аккорд гуциня растворился в ночном воздухе, и в этой исцеляющей тишине наконец-то раздался заливистый детский смех. Два призрака - мать и дитя - рассыпались тысячами серебряных осколков, плавно взмыли вверх и исчезли в звездном небе.       Вэй Усянь обессиленно выдохнул. - Ну вот и всё, - улыбнулся он мужу. - Проклятие снято.       Лань Чжань, убрав инструмент за спину, протянул Вэй Ину руку, помогая подняться. В его светлых глазах отражалось тепло. - Мгм. Возвращаемся. Нас ждут дети.