Основание. Часть 4.

Аркканцлер Незримого Университета Наверн Чудакулли велел притащить омнископ в зал, где стоял таумометр. Подснежники убрали самым немагическим образом — руками и лопатами, но между каменными плитами повсюду виднелись остатки белеющих корешков. Когда омнископ установили неподалёку от таумометра, который сейчас молчал и делал вид, что ни при чём, Чудакулли буквально вырвал из рук Думминга Тупса список всех происшествий, зарегистрированных прибором, и выгнал присутствующих из зала. Он чесал бороду, глядя в список. — Магический всплеск, — читал он записи Тупса, хмуря брови, — разноцветные линии и искры… Боги милосердные! Он тяжело вздохнул и обратил свой взор на омнископ — большую хрустальную сферу полтора футов в диаметре. Пространство внутри омнископа потемнело, стало непроглядным. Затем появились крохотные светящиеся точки. Весь фокус — и сложность, разумеется — заключался в том, чтобы не приближаться к точкам слишком близко. Свет звёзд, видимый в омнископе, мог спалить вас дотла в самом буквальном смысле. Собственно говоря, пепел нескольких сотен волшебников до сих пор забит в щелях между каменными плитами Незримого Университета. Через полтора часа аркканцлеру наконец удалось найти нужную галактику и звезду, вращающуюся вокруг Плоского мира. Ещё через полчаса — сам Плоский мир, а в нём — Анк-Морпорк. Чудакулли облегчённо вздохнул, закурил трубку. Что ж, он жив — несмотря на красные, слезящиеся глаза. Значит, совсем доберётся до правды. И как же не поздоровится тому идиоту, по вине которого аркканцлер пропустил два завтрака! Когда Ваймс открыл глаза, за окном уже белело утро. Хэвлока рядом не было. Он полежал ещё несколько минут в постели, глядя то в окно, то на стол, где дымилась большая кружка кофе. Закрыл глаза, вспоминая прошедшую ночь. На губах появилось что-то вроде улыбки. Пальцы сами собой согнулись, будто надеясь обнаружить там что-то ещё, кроме тепла собственной ладони. Он вдруг поморщился: «Дурацкая сентиментальность!», но улыбка так и не исчезла. Через полчаса Ваймс уже входил в приёмную Продолговатого кабинета. Стукпостук, склонившись над бумагами, лишь поднял глаза и слегка кивнул, когда командор вопросительно указал на дверь. Ветинари стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на город, по которому растекались слякоть растаявшего снега, привычная суета и толпа митингующих вампиров черноленточников на Повращательном проспекте. Он улыбнулся краешком рта, почувствовав приближение Ваймса и касание губ к своей шее. Развернулся и внимательно оглядел его. — Сэм? — тихо спросил он, заменяя этим сразу несколько фраз — от «доброго утра» до «по какому делу?». — Нужно твоё содействие, — Ваймс потянулся к его губам и прошептал: — Как патриция. Он всё же поцеловал Хэвлока. Коротко и аккуратно. Усевшись за стол, Ваймс подробно рассказал, как обстоит дело с заказчиком бриллиантов. — Ты уверен, что Лакруа погасили часть своего долга через Счетоводов? — спросил Ветинари. Ваймс призадумался на несколько секунд. — Полной уверенности нет, — честно ответил он, — но это единственная возможность проверить. Если это окажется правдой, я смогу допрашивать Лакруа уже официально. «И без дурацких адвокатов, которые за отдельную плату мешают правосудию» — мысленно сказал он, но вслух не добавил. — Сэм, ты не должен забывать о том, кто они, — Ветинари откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Ваймс меняется в лице. — Я дам только это, одно единственное, разрешение и больше ничего. Ты должен воспользоваться им правильно. Иначе метафорический навоз с метафорической мельницы будет лететь ещё долго. Аристократы и прочее, ты сам понимаешь. Ваймс кивнул. Внутри уже начинало взакипать, но он сдержался. — Они лишь посредники, — почти спокойно проговорил он. — Мой информатор дал понять, что настоящий заказчик — не аристократ. Просто богатый человек. Без титулов. — Как интересно, — в голосе Ветинари послышалось весёлая нотка, он сложил пальцы домиком, размышляя о чём-то своём. — Стукпостук пришлёт бумаги через час в твой кабинет. Действуй. Мне действительно интересно, кем окажется этот человек, дерзнувший поиметь бриллианты эмира. Ваймс поднялся. Ветинари придвинул к себе стопку бумаг. — Сэм, — он посмотрел на него прямо, не сводя ледяных голубых глаз. — Завтра заседание Городского совета. Ты должен присутствовать. — Боги! — не то простонал, не то прорычал Ваймс, прикрыв глаза рукой. — За что ты так со мной? — За то, что ты рядом, — ответил Хэвлок, улыбаясь и раскрывая папку. Он углубился в чтение. — Обещаю, тебе понравится десерт. — Десерт? — Да, именно он. Ваймс закатил глаза, развернулся и чеканным шагом направился к выходу. Ну, если десерт, то, пожалуй, он выживет. Конечно, если это не еда. Хотя с Ветинари никогда толком не знаешь, что именно будет. Ветинари смотрел ему вслед, поджимая губы и скрывая улыбку. После того, как за командором захлопнулась дверь (а как иначе?), он открыл ящик стола и взглянул на тонкий чёрный ремень. На долю секунду выражение его лица стало мечтательным и предвкушающим, пока вновь не обрело холодность и непроницаемость. Ваймс вошел в участок, отмечая, что входная дверь снова стала поскрипывать. В дежурке пахло кофе и стиральным порошком, о котором его стражники вспоминали примерно один раз в год — в момент, когда в форме начинало что-то жить и копошиться. Он почти добрался до лестницы, как вдруг раздался скрипучий возглас: — Куда по помытому?! Миссис Полипп стояла в коридоре, сжимая швабру, как боевое знамя. — Что? — Ваймс озадаченно уставился на неё, а потом догадался взглянуть вниз. Деревянный пол словно перекрасили в другой цвет. Из привычного серо-коричневого неопределённого оттенка он стал почти желтым. — Миссис Полипп, вы что, отмыли пол? — Конечно, отмыла, командор! — старушка упёрла руки в бока. — А вы снова его пачкаете! Ваймс насупился. — Я просто иду в свой кабинет! — Надо подождать, мистер Ваймс, пока не подсохнет, — неумолимо парировала миссис Полипп. — И сколько ждать? — уже совсем угрюмо уточнил командор. — Пока не высохнет, Боги милосердные! — она всплеснула руками. — А мне говорили, что вы самый догадливый человек в этом здании… И миссис Полипп продолжила размашисто водить шваброй по полу, ворча себе под нос. Ваймс из чистого упрямства и желания доказать, что здесь всё-таки он главный, широким шагом направился к лестнице, оставляя за собой грязные следы. На втором этаже обнаружилось с десяток стражников. Они сгрудились в коридоре, как беженцы от стихийного бедствия, потому что, по сути, так оно и было. Все кисло и понимающе переглянулись. Ангва подавила смешок. — Вы б ещё на крышу залезли, — буркнул он. — Ну, раз вы здесь, — Ваймс открыл дверь в свой кабинет, — заходите. У меня есть работа для тех, кто не боится мокрых полов и разъярённых монстров с тряпкой. Все неуверенно прошли внутрь, устраиваясь и опасливо ёрзая. Ваймс плюхнулся в кресло за столом, придвинул пепельницу, раскурил сигару и осмотрел присутствующих. — Буквально через час, — начал он, выпустив кольцо дыма, — у нас будет разрешение проверить счета семейства Лакруа в Гильдии Счетоводов. — Сэр, — отозвался капитан Моркоу, — позвольте уточнить, а откуда… — От патриция, — перебил его Ваймс. — Моркоу, пойдешь к счетоводам вместе со мной. Если Фрострип и его люди найдут хотя бы одну крупную сумму, то это даст нам основание привезти всех Лакруа на допрос. И даже если они снова явятся с адвокатом, у них не будет возможности просто отмалчиваться. — Но, сэр, — Ангва сидела на подоконнике у открытого окна, — разве нам есть что спрашивать у них? Они же только вчера все тут были. — Ну, во-первых, не все, — спокойно ответил Ваймс, закинув ноги на стол. — Мы опросили только детей покойного Лакруа, но не тронули жену Джорджа — Ирен, и мужа Софии — Винсента. Чем больше людей, тем больше шансов, что их версия начнёт расходиться. А когда врут всей семьёй, рано или поздно кто-то ошибётся. — А во-вторых? — спросил Моркоу. — А во-вторых, — продолжил Ваймс после паузы, — мой информатор намекнул, что один из Лакруа точно замешан в этом деле с бриллиантами. И будь я проклят, если мы не выясним этого. — Сэр, — спросил сержант Колон, — а нам что делать? — А ты, Фред, возьми капрала Шноббса и костебля Башмака. Отправляйтесь на прогулку. — Сэр, — терпеливо прошелестел Редж Башмак, — а с какой целью? — Молодец, что спросил, — сказал Ваймс. — Вам, ребята, нужно до вечера найти все новые банки, которые открылись за последние полгода. Запишите адреса, поспрашивайте местных жителей, кто туда приходит, на каких каретах приезжают. Понаблюдайте сами. А самое главное, — он снова сделал затяжку, — найдите банки со смешными или глупыми названиями. Повисла тишина. — Это какими, например? — оживился капрал Шноббс. Ваймс пожал плечами. — Понятия не имею, — честно ответил он. — Но, думаю, вы поймете, если такие найдутся. — А зачем, сэр? — не унимался Колон до сих пор не понимая, зачем их отправляют шататься по городу до самого вечера в такую мерзкую, сырую погоду. — Нужно для дела, Фред, — туманно объяснил Ваймс, а потом напомнил себе, что сержант Колон вовсе не был глупым стражником. Неуклюжим и ленивым — да, возможно. Но не глупым. — Вчера информатор намекнул, что бриллианты эмира заказал кто-то из новых богачей, ни титулов, ни родословной, просто человек с огромными деньгами. И, возможно, — Ваймс подчеркнул это слово, — управляет банком. И поручил именно одному из Лакруа встретить груз. Фред присвистнул. — Ах да, Шнобби! — спохватился Ваймс, поворачиваясь к коротышке, который старательно ковырял кочергой в камине в поисках хороших окурков. — Как ты там вчера сказал? Как тебе Рон передал? Шноббс уставился непонимающим взглядом, потом его осенило. — Вы имеете в виду «свистящую» фамилию, сэр? — Точно! — Ваймс щёлкнул пальцами. — Помнишь, труп в реке, который Рон или его дружки видели? Информация подтвердилась. Все молчали. — Ангва, — Ваймс повернулся к стражнице, — вы с Детритом и Халцедоном сделаете круг почёта по старым докам и портам. Особенно, в районе Теней. Хотя нет, паромный причал и Порт-Анк тоже проверьте. Понюхайте, посмотрите внимательно, может, кто-то что-то действительно видел или слышал. Труп мы, конечно, уже не найдем, но хоть какая-то информация нам не помешает. Ваймс взглянул на часы. — Как думаете, пол уже высох? — раздраженно спросил он, скорее самого себя, чем других. — В любом случае, сэр, — весело сказала Ангва, — мы не можем ждать вечно. — И то верно, — рассеянно согласился Ваймс. Все дружно поднялись и стали выходить в коридор. Через минуту донёсся грозный старушечий крик: — Только что помыла, недоумки! Ваймс закрыл лицо руками, чтобы не расхохотаться в голос, покачал головой и принялся за бумаги («Будь они прокляты, прах их побери!») Менее чем через час на столе Ваймса лежал длинный чёрный конверт, внутри — подготовленное разрешение на проверку счетов с подписью и печатью патриция. Ваймс ликовал. Правда, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он решительным быстрым шагом пересёк Медный мост, длинноногий Моркоу едва поспевал. — Сэр, — обратился капитан, — разрешите выдвинуть предложение. — Валяй, — кивнул Ваймс, пытаясь прикурить сигару. — Если мы снова приведём на допрос Лакруа, можно подготовить на каждого из них для документы. — Мы и так это делаем каждый раз, Моркоу, — раздражённо буркнул Ваймс. Сигара никак не разоралась, а ветер с реки словно издевался. — Сэр, раньше мы просили только прочитать протокол допроса и, если всё верно, поставить свою подпись. Так требует устав. Ваймс воззрился на него в ожидании. — А теперь мы попросим их написать по паре предложений, — продолжил Моркоу. — Зачем? — Чтобы у капрала Задранец были образцы почерка. Она сможет сравнить их с записями в тетради покойного Лакруа. Чёрт! А ведь Моркоу прав. Ваймс совсем забыл о той просьбе Шельмы. Он кивнул, убрал сигару и спички обратно в карман, а затем глянул на громаду дворца патриция. В груди заныла лёгкая грусть, но Ваймс мотнул головой, прогоняя её, и зашагал ещё быстрее. Мистер Фрострип как раз подошёл к окну своего кабинета, чтобы прикрыть створки. Сильный ветер успел оставить беспорядок на столе. Увидев стремительно приближающихся стражников, Фрострип закатил глаза. Хотелось в отпуск, надолго и подальше. Но было ощущение, что если командору что-то понадобится, он его где угодно найдёт, даже в глубоком подполье. Глава Гильдии как раз успел сложить бумаги обратно по стопкам, когда дверь распахнулась. Ваймс решительно отказывался входить в помещение так, как это делают нормальные люди, то есть со стуком и ожиданием приглашения. Фрострип устало потёр переносицу. Ваймс бросил чёрный конверт с чёрным гербом на стол. — Нужно прямо сейчас, — заявил он без лишних церемоний и уселся в кресло напротив. Капитан Моркоу остался при этом стоять, ровный, как стрела, и дружелюбный, как сияющий наконечник копья. Мистер Фрострип, уже немного привыкший к манерам командора, а также к тому, что слова на того не действуют совершенно, молча вскрыл конверт, прочёл документ и вздохнул. Никакие правила и уставы гильдии не способны остановить личную печать и подпись патриция Анк-Морпорка. Он потянулся к шнурку на стене и несколько раз нервно дёрнул, после чего указал на второе кресло рядом с Ваймсом. — Присаживайтесь, капитан, — проговорил мистер Фрострип. — Вам придётся подождать, пока мы всё проверим. — Благодарю, мистер Фрострип, — с вежливой улыбкой на добром лице ответил Моркоу, — вы очень любезны. И остался стоять. Ваймс возвёл глаза к потолку, достал портсигар и принялся нетерпеливо крутить его в пальцах. Фрострип работал молча, быстро и сосредоточенно. В одной руке он держал перо, другой перелистывал сразу несколько бухгалтерских книг, водил пальцем по строчкам, делал пометки, а под конец удовлетворённо хмыкнул, аккуратно закрывая книги и ставя точку в записях. Ваймс, уже весь измученный ожиданием, посмотрел на него в упор. — Ну?! — требовательно спросил он. — Итак, командор, капитан, — начал Фрострип, игнорируя его спешку. — Я проверил все поступления в Гильдию от семейства Лакруа за последние полгода. Около двух месяцев назад действительно была внесена крупная сумма, которая тут же ушла на оплату долгов кредиторам. — От кого? — Ваймс убрал портсигар. — На какую сумму? — По документам числится Джордж Лакруа, но на деле деньги мог принести любой из них. Гильдия не фиксирует, чьи руки принёс мешок с монетами. Мы фиксируем документы, подписи, доверенности. Сумма около пяти тысяч анкморпоркских долларов. К тому же, эта сумма не фиксировалась как перевод на их счёт от какого-либо лица или фирмы. Деньги были доставлены мешками напрямую. Мы понятия не имеем, откуда они взяли их. Ваймс забарабанил пальцами по подлокотнику. — Получается, они смогли погасить долги. Хотя ещё недавно были банкротами и прятали серебряные ложки под подушки, чтобы их не конфисковали. А тут такое счастье в виде пяти тысяч. Нехило. — Часть долгов, если быть точным, — поправил Фрострип. — И да, именно это и вызвало моё внимание. Если хотите моё мнение, командор, такие деньги не берутся из воздуха. И уж точно не зарабатываются честным путём. «Вы бы ещё сказали, что они не пахнут», — мысленно добавил Ваймс, но вслух лишь хмыкнул. Моркоу, уже державший раскрытый блокнот в руках, сделал полшага вперёд. — Мистер Фрострип, скажите, платёж был единым или разбит на части? — На две части, капитан, — Фрострип взглянул на свои записи. — Первый платёж был внесен ещё в начале декабря, второй — сразу после Страшдества. Моркоу старательно записал. Ваймс напрягся. — Получается, первый платёж внесён до смерти Артура Лакруа, а второй — уже после? — уточнил обстоятельный Моркоу. — Именно так, капитан, — чуть увлечённее, чем следовало, подтвердил Фрострип. — И это после того, как нотариус огласил, что они — полные банкроты. «Значит, кто-то из них соображает быстрее, чем кажется», — подумал Ваймс. «Или отчаяние делает чудеса». Он спрятал портсигар и резко поднялся. — Спасибо, мистер Фрострип. Этого нам достаточно. Фрострип пожал плечами и протянул ему бумагу с записями. — Благодарим за содействие, — с искренней улыбкой сказал капитан Моркоу. — Хорошего вам дня. После того как за стражниками закрылась дверь, Фрострип ещё раз нервно дёрнул шнурок и, достав из нижнего ящика стола пузатый графин, не глядя плеснул себе бренди. Поднимая стакан к свету и разглядывая янтарную жидкость так, будто искал в ней ответы, он подумал о том, что встречи с командором следовало бы заносить в отдельный реестр повышенного риска. И запивать чем-то покрепче. Фрострип залпом опустошил стакан. — Сэр, вам не кажется, что второй платёж, сделанный уже после смерти Артура Лакруа… — начал Моркоу, широким шагом пересекая Противовращательный проспект. — Делает его абсолютно невиновным? — закончил за него Ваймс. — Именно так мне и кажется. Ваймсу не терпелось вернуться а Псевдополис-Ярд и отправить стражников за всей семейкой. К тому же, ему так и не удалось покурить. — Сэр, это означает, что кто-то из Лакруа подставил его, — продолжил капитан, сгорбившись от ветра. — Да. — Кто-то действительно подделал записи в тетради. — Да. — Значит, кто-то из них действительно замешан в краже или транспортировке бриллиантов. — Да. Они пересекли Медный мост и стремительно шли по Брод-авеню. — Сэр? — Да? — Если на документах стоит имя и подпись Джорджа Лакруа, возможно, стоит начать с него. — Нет, — отрезал Ваймс. — Но, сэр… — Моркоу, его мы допросим в самую последнюю очередь, — раздражённо сказал Ваймс, перекрикивая ветер. — Но, сэр, он успеет всё продумать, пока будет ждать. — Нет, он успеет хорошенько понервничать. Особенно если мы не дадим им возможности переговорить. — Вы уверены, что они не станут возмущаться на подобное обращение? Ваймс хотел было ответить, куда и как глубоко Лакруа могут засунуть свои возмущения, но тут ему вспомнился Хэвлок с его выражением про навоз. Он промолчал. «И тогда мне снова придётся выслушивать про метафорическую мельницу!» Под тем же бушующим ветром, разносящим мусор по улицам Анк-Морпорка и замораживая мостовые, трое стражников, пригнувшись и подняв вороты плащей, брели по Королевскому проспекту. Ну и задание им сегодня досталось! Сержант Колон мечтал о большой кружке горячего чая, капрал Шноббс — о стаканчике чего-нибудь горячительного, а констебль Башмак переживал за свои конечности. Однажды он уже потерял свою руку и правое ухо, когда на Анк-Морпорк обрушился ураган с сельдью и лягушками. На перекрёстке с Апустной улицей они остановились и, не сговариваясь, свернули в трактир «Три апусты». — А что командор имел в виду, когда говорил о глупых или смешных названиях? — спросил Редж, усаживаясь за стол у большого замызганного окна. — Ну, наверное, что-то вроде этого трактира, — недовольно буркнул сержант Колон, обжигаясь горячим чаем. — А что с ним не так? — Шнобби с удовольствием потягивал пинту пива. — Складывается ощущение, что все на этой улице не любят букву «К», — пояснил Колон, трогая язык пальцами. — Ты имеешь в виду «апуста» вместо «капуста»? — уточнил Редж. — Именно. — Тогда что вы скажете о «ЗППП»? — будничным тоном произнёс Редж. Колон поперхнулся и воззрился на констебля Башмака. — Реджи, тебе не кажется, что о таком не говорят с коллегами? — Почему? — искренне удивился Редж. — Ну, — Колон слегка смутился, — это ведь немного личное, не так ли? — А что такое «ЗППП»? — спросил Шнобби, осушив кружку. Колон вздохнул. — В данном случае, господа, — степенно сказал Редж, — это Земельно-промышленный пансион прибыли. — Да нет же, — возразил Колон. — Я точно знаю, что «ЗППП» — это букет. — Какой ещё букет? — встрял Шнобби. — Ну такой, — Колон начал краснеть, — который передаётся. Путём. — Что плохого в букете? — Шноббс почувствовал, что теряет нить разговора. — Увы, сержант, в этот раз вы не правы, — парировал Редж. — Как это не прав, если прав?! — не сдавался Колон, который порой стыдился собственных познаний. — ЗППП — это болезни, которые могут доставить вам массу неприятностей, если не… Если не предпринимать меры. — Да? — Шнобби с тоской посмотрел на пенистое дно пивной кружки. — Вот прыщи доставляют мне массу неприятностей, хотя я часто предпринимаю меры. — Нет, Шнобби, мы не об этом. — А о чём тогда? — О банке! — быстренько вставил Редж, пока разговор окончательно не потерял смысл, и указал серо-зелёным пальцем в окно. Колон и Шноббс присмотрелись, а затем, как по команде, ахнули. — Ну и ну! — присвистнул Колон. — Это ж у кого ума хватило? — Да уж, — кивнул Редж, — глупее не придумаешь. — И смешно, должно быть, — подтвердил Шноббс. — Банк с болезнями, а? Колон вздохнул. Что ж, у него ещё будет время, чтобы объяснить Шнобби эту маленькую «смешную» деталь. После обеда в двух каретах доставили всех Лакруа. Слишком недовольных и слегка напуганных. Адвокат первым делом направился в кабинет Ваймса, но вышел оттуда буквально через минуту, красный и злой. За ним с каменным лицом следовал командор. Он велел Моркоу привести Марию Лакруа. Когда все уселись, Ваймс, совершенно не обращая внимания на явно нервничающего мистера Слиптона, внимательно глянул на Марию. — Леди Лакруа, позвольте предупредить вас сразу, — спокойно, почти скучающе начал он, — у нас имеются железные доказательства из Гильдии Счетоводов, — Ваймс придвинулся к ней лист бумаги с записями Фрострипа, — что кто-то из ваших родственников внёс две крупные суммы на ваш семейный счёт. Он с вежливой улыбкой уставился на Марию. Женщина поджала тонкие губы, глянула на адвоката. Слиптон ещё раз покраснел. — Командор, вчера я уже говорила, что не лезла в дела отца и брата, — сухим тоном сказала Мария. — Ничего не изменилось на сегодняшний день. Ваймс улыбнулся чуть шире, правда улыбка получилась хищной. — Вы полностью доверяли своему отцу, а теперь и брату Джорджу, все финансовые дела семьи? — Именно так, командор Ваймс. — И вы понятия не имеете, сколько у вас денег на счету, леди Лакруа? Мария сделала паузу прежде чем ответить: — Командор, все мои потребности закрываются по первой просьбе. Но потребности, к слову, весьма скромны. — Что ж, я вам верю, леди, — смиренно и с пониманием ответил Ваймс. — Женщине в наше время трудно добиваться успеха, когда миром и финансами правят мужчины… — Я вовсе так не считаю, — надменно произнесла Мария, — но я действительно никогда не вела дела. — И вы ни разу не слышали о долгах? Ни разу не испытывали нужду в средствах? — Конечно, я слышала о долгах отца, командор, я же не глухая. — Как хорошо, что вы сказали это, — Ваймс ухмыльнулся. — Тогда, должно быть, вы слышали, что часть долгов была уплачена? Ведь это могло бы облегчить вашу жизнь. Мария поджала губы так, что рот практически исчез с её лица. Она взглянула на адвоката. Тот сдержанно кивнул. — Да, я слышала разговор, в котором не участвовала, — быстро уточнила она, — что часть долгов погашена, командор. Но я понятия не имею, какие именно долги и кто именно заплатил. Ваймс достал портсигар и принялся им мелко постукивать по ногтям. — Леди Лакруа, последний вопрос, — он продолжал стучать. — Что вы знаете о бриллиантах под названием «Слеза Морпорка», «Розовая киска» и «Пустынный фаллос»? На лице Марии Лакруа появился бледный, едва заметный румянец. Она сжала сухие пальцы в кулаки и благочестиво подняла голову, будто старая монахиня. — Ничего, — сдержанно, едва размыкая губы, ответила она. — Какие ужасные названия! — Да, — понимающе согласился Ваймс, — иногда чувство юмора отказывает богатым людям! Мария сделала микроскопический кивок. — Вот только вы лжёте, леди Лакруа, — продолжил Ваймс, и на его лице не было ни капли сочувствия. — Ваш брат вчера сообщил, что именно вы принесли в дом журнал, где как раз писалось о пропаже этих бриллиантов. Мария сжала челюсть. — Возможно, я читала, но выбросила эту ересь из головы! — уже менее сдержаннее ответила она. — Такие сплетни не для приличных леди. — Ну, разумеется, миледи. Даже произносить «Розовая киска» и «Пустынный фаллос» в одном предложении — уже святотатство, не так ли? Румянец сделался ярче. — Командор, — вмешался побраговевший уже до кирпичного оттенка адвокат, — к чему вы клоните?! — К тому, что леди Лакруа, — чуть насмешливо ответил Ваймс, не сводя с неё глаз, — знает того, кто причастен к транспортировке этих бриллиантов. Кто достал деньги, миледи? Скажите сейчас, иначе потом будет поздно. — Командор Ваймс, — адвокат поднялся, — вы оказываете давление на мою клиентку! — Это официальный допрос! — рявкнул Ваймс, взглянув на дрожащего Слиптона. — И вашей клиентке грозит реальный срок за соучастие. — Он снова повернулся к Марии. — Всё зашло слишком далеко, миледи. Если вы сейчас не сделаете признание, я больше не смогу вам помочь. Ваймс замолчал, откинулся на спинку кресла и закурил. Он видел, как Мария и адвокат ведут немой диалог, обмениваясь взглядами. Затем леди Лакруа холодно произнесла: — Мне нечего вам сообщить, командор Ваймс. Ваймс хмыкнул. — Что ж, дело ваше, — он придвинул к ней подготовленный лист бумаги. — Прошу вас в таком случае написать следующие слова. Готовы? Записывайте: «Я, Мария Арабелла Лакруа, отказываюсь от содействия в расследовании Городской Страже с полным пониманием всей ответственности перед законом». Подпись и дата. Леди Лакруа аккуратным почерком подписала бумагу, взглянула на командора сверху вниз своим самым презрительным взглядом и удалилась. Адвокат засеменил за ней. Ваймс улыбнулся. Заглянул Моркоу. — Сэр, у нас небольшая проблема, — начал он. — Нам никак не удалось найти мужа Софии Доблер — Винсента Доблера. — Неужели? — Ваймс улыбнулся. — Тогда прямо сейчас это и выясним. Пригласи Доблер. Он поднялся и открыл окно настежь. Холодный ветер и сырость тут же ворвались в жарко натопленный кабинет. Через минуту без стука вошёл злой адвокат, придерживая дверь для Софии. — Присаживайтесь, прошу вас, — вежливо пригласил Ваймс. София поежилась, покосившись на распахнутое окно, но Ваймс намеренно проигнорировал этот жест. — Леди Доблер, — голос звучал мягко и почтительно, — мне жаль, что вам снова приходится терпеть эти расспросы. — Командор, — произнесла она взволнованно, — всё это какое-то недоразумение. Я совершенно не понимаю, чем ещё могу вам помочь? — На самом деле, можете, миледи, — по-прежнему терпеливо ответил Ваймс. — Видите ли, сегодня мы узнали, что часть ваших долгов была недавно погашена через Гильдию Счетоводов. Вы что-нибудь знаете об этом? София взглянула на адвоката. Тот коротко кивнул. — Ах, вы про это, командор! — чуть расслабленнее заговорила она. — Да, недавно Джордж как раз сообщил мне эту прекрасную новость. И у меня стало на одну причину меньше беспокоиться. — Как я вас понимаю, — Ваймс покачал головой, — эти вечные проблемы с деньгами… Они же никогда не заканчиваются, верно? — Увы, командор! — София всплеснула руками. — Миледи, не представляю, как вы и ваш супруг живёте в таком напряжении? София вновь бросила взгляд на адвоката, но тот сидел с застывшим лицом. Тогда она принялась сминать кончик меховой шали, висевшей на её плечах. — Командор, нельзя ли закрыть окно? — попросила она. — Здесь становится холодно. — Да, конечно, — с готовностью отозвался Ваймс и поднялся. — Кстати, а где он? — Кто? — Ваш муж, — Ваймс сделал шаг к окну. — Винсент. Он видел, как дрогнула её нижняя губа, которую она тут же закусила. — Ах, Винсент, — София нервно засмеялась. — Он, знаете… Мы же не знали, что вы снова вызовете нас на допрос… Командор, прошу вас, закройте окно. — Ах, простите, миледи, конечно, — Ваймс подошёл к окну и взялся за створку. — Так где, вы говорите, Винсент? — А он, — София бросила недовольный взгляд на Ваймса, который так и не закрыл окно, — он сегодня поехал по делам в Сто Лат. Ваймс прикрыл одну створку. — Какая жалость, — сочувственно произнёс он. — А когда он вернётся? — Боги, я не знаю, — София укуталась в шаль. — Командор, у меня слабые лёгкие. — Ох, прошу прощения, миледи! — Ваймс взялся за ручку второй рамы. — Леди Доблер, понимаете в чём дело, часть ваших долгов была погашена потому, что кто-то из ваших родственников положил на ваш счёт крупную сумму денег. Ваймс хлопал створкой всё громче, пытаясь закрыть плотнее, но она никак не поддавалась. Пронизывающий сырой ветер так и свистел по кабинету. — Может, вы слышали какие-то разговоры между родственниками о деньгах? — Ваймс с силой треснул по раме, но та всё равно не закрывалась. Он повернулся к ней. София выглядела раздражённой и уставшей. — Командор, я полностью доверяю мужу, — она опустила плечи вперёд. — Однажды он поклялся мне, что я ни в чём не буду нуждаться, и так оно и выходит. Ваймс ещё несколько раз громко стукнул оконной рамой, та наконец поддалась и закрылась. В кабинете наступила тишина. Командор не спеша прошёл к своему столу, уселся и спокойно взглянул на Софию. — Миледи, вы слышали что-нибудь о пропавших бриллиантах эмира? «Слеза Морпорка», «Розовая киска»… Удивительно, но София улыбнулась уголком рта. — Да, командор, весь город только об этом и говорит, — с весёлой ноткой в голосе ответила она. — Миледи, а кто из вашей семьи причастен к транспортировке этих бриллиантов? — без тени улыбки спросил Ваймс. — Из моей семьи? — изумлённо воскликнула София. — Да что вы такое… Я не понимаю! — Леди Доблер, кто подставил вашего отца, Артура Лакруа? Чья это была идея? Адвокат вскочил. Ваймс устало вздохнул. — Командор Ваймс! В чём именно вы обвиняете мою клиентку? — Разве обвиняю? — Ваймс перевёл на мужчину долгий немигающий взгляд. — Пока только задаю вопросы. — Мы уходим! — возмущённо заявил адвокат. — Не так быстро, — Ваймс повернулся к Софии. — Леди Доблер, почему ваш муж прячется? — Он не прячется! — не терпеливо ответила София. — Винсент уехал по делам. — Он прячется, миледи, и вы это знаете, — тихо, почти ласково произнёс Ваймс. — Винсент впутался в дело с бриллиантами. Он достал деньги, которые потом ваш брат положил на счёт в банке. Он замолчал, оставляя слова висеть в воздухе. София вновь принялась нервно мять кончик шали. — Вы знали, чем занимался ваш муж до встречи с вами? София молчала. Её голова была опущена. — Леди Доблер, — голос Ваймса стал ещё тише, — вы напуганы, как и ваш муж. Он хотел провернуть лёгкое дельце, но что-то пошло не так, верно? Если вам кто-то угрожает, то Стража — единственное место, где вам помогут. Скажите мне правду, и тогда я смогу защитить вас и вашего мужа. Скажите мне правду, миледи, пока не случилось что-нибудь ужасное. Вы уже потеряли отца. Неужели вы хотите потерять ещё и супруга? Пальцы Софии отчётливо дрожали. Она подняла на него глаза. — Я… — Леди Доблер! — адвокат шагнул к ней. — Вы не должны сейчас говорить! — Нет, я скажу! — горячо воскликнула София и резко поднялась. Кулаки были сжаты, нижняя челюсть упрямо выдвинута вперёд — и весь её вид вдруг приобрёл ту самую семейную холодную надменность. — Благодарю вас за помощь, мистер Слиптон. Клайв Дж. Слиптон замер в изумлении с открытым ртом. Он перевёл взгляд на командора, увидел его каменное лицо и понял, что победы в этом деле ему уже не видать. Мистер Слиптон подхватил портфель и покинул кабинет, пытаясь сохранить остатки своего достоинства. Ваймс подбросил пару поленьев в камин, огонь весело затрещал, распространяя тепло. — Прошу вас, леди Доблер, — он указал на кресло у камина, сам же опустился напротив. София помедлила, но затем присела и вздохнула. — Командор, — начала она, — всё, что я говорила вам о Винсенте — о том, что он моя опора, что я действительно ни в чём не нуждалась рядом с ним — это правда. Я знаю, что Винсент до встречи со мной был пройдохой, как любил называть его отец, — она грустно улыбнулась. — А ещё папа называл его плутом и мошенником. Я знала, что Винсент женился на мне ради денег. Но потом он полюбил меня, и я видела это. Даже несмотря на то, что денег-то у нас как раз и не было. Ваймс слушал, не перебивая. София протянула руки к огню. — Время от времени Винсент приносил деньги. Говорил мне, что выиграл в карты или на скачках, — она усмехнулась. — Но жизнь рядом с отцом научила меня отличать правду от лжи. Отец после выигрыша приходил весёлый, довольный, щедрый. Но когда деньги приносил Винсент, то это всегда было каким-то мрачными событием. Он был раздражительным. Или даже напуганным. Я не спрашивала. Лишь однажды спросила, но Винсент прикрикнул на меня, чтобы я не лезла не в своё дело. София замолчала, глядя в окно, куда-то вдаль. Ваймс ждал. — Перед Страшдеством мы собрались в доме отца, чтобы провести с ним время, так как ему становилось всё хуже и хуже. И вот там-то, проходя мимо бильярдного зала, я услышала некий разговор. Честное слово, командор, я не должна была этого слышать, ведь уже было за полночь, но мы с Ирен заболтались, и я слишком поздно отправилась в свою спальню. Винсент и Джордж говорили о каких-то камнях, о том, что это надёжное и прибыльное дело, что мы все будем в плюсе, что мы наконец-то сможем расплатиться с долгами моего отца и жить, как нормальные люди. София вновь затихла. — Миледи, как вы поняли, что тот разговор был о бриллиантах? — тихо спросил Ваймс. — Когда Мария принесла этот журнал. Она сказала не «бриллианты», а «камни». И я вспомнила тот разговор. Я показала журнал Винсенту, хотела посмеяться над названиями, а он побледнел, разозлился вдруг. И тогда я догадалась. Начала расспрашивать его, но Винсент велел мне забыть об этом и ни с кем про эти дурацкие камни не говорить, — она вновь вздохнула. — А потом он принёс деньги. — Вы видели их? — Нет, — София покачала головой. — Я слышала их разговор в нашем доме. Его и Джорджа. Они стояли на заднем дворе возле экипажа. И Джордж сказал, что «они должны положить их на счёт». — Леди Доблер, где сейчас находится ваш муж? — Я не знаю, — с очередным вздохом ответила София. Ваймс побарабанил пальцами. — Как долго он скрывается? София вдруг всхлипнула. Она посмотрела на командора, в её глазах стояли слезы. — Уже больше двух недель! — слезы покатились по щекам. — Он чего-то или кого-то очень боится! За всё это время он прислал мне лишь одну весточку. София дрожащими пальцами раскрыла свою сумочку и принялась рыться в ней, затем, не выдержав, вывалила всё содержимое себе на колени и отыскала маленький клочок бумаги, сложенный несколько раз. Она передала его Ваймсу. Тот раскрыл и прочитал вслух: — «Моя дорогая Софи, мне придётся покинуть тебя на какое-то время. Но обещаю, что как только я разберусь со всеми неприятностями, мы снова будем вместе. Твой Винсент». София заплакала. — Я не знаю, где он прячется! — она спрятала лицо в ладонях. — Я даже не знаю, в городе ли он или уже на другом конце света. Ваймс, не говоря ни слова, вышел и вернулся со стаканом воды. София с благодарностью приняла его и сделала несколько глотков. — Миледи, — Ваймс чуть подался вперед и заглянул ей в глаза, — я знаю, вам сейчас очень трудно. Вы скучаете по мужу, боитесь за его жизнь. И именно поэтому вы должны помочь мне. София закивала, вытирая слёзы. — Вспомните, — продолжил Ваймс, — может, Винсент упоминал места, где он мог бы спрятаться? Может, это его старая квартира или дом? Или жильё его друга, приятеля? Леди Доблер медленно покачала головой. — У Винсента ничего не было до меня, кроме пары тысяч долларов. Анк-Морпорк не его родной город, он родился и вырос в Гадском лесу, в деревушке Ползучая. Я не знаю, у кого или где он мог бы спрятаться. — Хорошо, миледи, — терпеливо сказал Ваймс. — Может, вы слышали о каком-то месте из его разговоров? — Нет, командор, ничего такого. Если бы я знала, я бы уже давно отправилась к нему. Ваймс кивнул. Он верил ей. — Поезжайте домой, леди Лакруа, отдохните. Сегодня вы сделали всё, что могли, — он поднялся и подал ей руку. — Но если вы что-то вспомните или узнаете, дайте мне знать. София ещё раз промокнула глаза и удалилась. Ваймс прислонился лбом к дверному косяку, чувствуя голод и усталость. Выпрямившись, он заглянул в пустую кружку на столе, недобро хмыкнул и спустился вниз. В старом кофейнике на самом дне ещё оставалась чёрно-коричневая жижа. Ваймс плеснул, разбавил кипятком и сделал пару глотков. Ну хоть что-то, подумалось ему за секунду до того, как из-за угла коридора на него налетел сержант Колон. Тёмное кофейное содержимое выплеснулось на Ваймса, рубаха под нагрудником промокла. — Какого дьявола, Фред?! — выругался командор. — Ох, сэр, простите! — Колон стоял с виноватым видом. — У нас срочные новости, шеф! Ваймс попытался привести себя в порядок, но безуспешно. Зло уставился на сержанта. — Ну?! — Мы нашли его! — с плохо скрываемой радостью сообщил Колон. — Банк с тупым названием. — Конкретнее, Фред, — Ваймс широким шагом отправился в свой кабинет. Где-то там, в каком-то ящике стола должна быть чистая рубашка. — Ну, помните, вы просили найти новые банки… — Да помню, — перебил командор. — Ближе к сути! — ЗППП! — выпалил Колон. — Это оно! Ваймс замер, воззрившись на Фреда. — Повтори. — Земельно-промышленный пансион прибыли, сэр. ЗППП! Банку не больше года. Находится в здании бывшего музея военной истории. Говорят, владелец выкупил… Но Ваймс его уже не слушал. Он мысленно усмехнулся — вспомнились слова Харви: «Вывеска как у шлюхи». — Спецификация? — коротко спросил он. Тут как раз подошёл младший констебль Башмак. В руках он держал набор для шитья и собственное ухо. — Продажа и аренда недвижимости и земельных участков под строительство и производство, сэр. И стандартные услуги вложения и кредитования, — чётко и без запинки отрапортовал он, кашлянув в конце с пыльным звуком. — Мы наблюдали за посетителями. Дорогие экипажи, хорошо одетые люди. — Кого-нибудь узнали? — спросил Ваймс, пялясь на безухого Реджа. «Наверное, он никогда не привыкнет к этому» — подумал он. — Нет, сэр, но деньги у этих людей определённо водятся. Ваймс удовлетворённо кивнул. — Отличная работа, — сказал он, открывая нижние ящики стола. — Отчёты покороче, запятых поменьше. Свободны. Запасной рубашки так и не нашлось. Ваймс чертыхнулся и спустился в кабинет капитана Моркоу. Рядом с капитаном сидела Ангва, а в старом кресле ожидал своей очереди на допрос Джордж Лакруа. — Как удачно, что и вы здесь, милорд, — ровно начал Ваймс. — Прямо сейчас и поговорим. Хотите позвать адвоката? Джордж Лакруа переменил позу, но лицо оставалось спокойным. — Не утруждайтесь, командор, — ответил он, чуть усмехнувшись. — Мистер Слиптон уже сообщил, что София собирается дать показания. — Всё верно, — коротко кивнул Ваймс. — С этого момента Винсент Доблер находится под следствием и в розыске. Вы проходите по делу как соучастник. Челюсть Джорджа едва заметно напряглась. Он промолчал. — Но я могу облегчить вашу участь в суде, лорд Лакруа, — Ваймс заговорил тише. — Вас не посадят в камеру — простой домашний арест и подписка о невыезде. И всё это взамен на адрес. — Адрес? — Джордж принялся крутить обручальное кольцо. — Да, милорд, адрес, по которому я могу найти вашего зятя. — Я не знаю, где он. Ваймс вздохнул. Уселся за стол Моркоу, откинулся на спинку и закурил. — Вы знаете, лорд Лакруа, — устало, почти буднично проговорил Ваймс, выдыхая дым в потолок. — Вы боитесь его? Или того, кто ищет его? Джордж молчал, продолжая крутить кольцо на пальце. — Я знаю одно, милорд: тюрьмы вы боитесь больше. Бриллианты эмира, — Ваймс хмыкнул. — Это международный скандал. Поверьте, если патрицию придётся улаживать это дело с Клатчем, он точно не пожалеет вас, даже несмотря на родословную. Работающий город для него гораздо важнее, чем вы, милорд. В кабинете повисла тишина, постепенно наполняясь сизым дымом. — Давайте на чистоту, лорд Лакруа. Я не смогу сделать так, чтобы вас полностью оправдали, но я могу повлиять на меру пресечения, отметить в деле, что вы сотрудничали со следствием. Скорее всего, срок вы будете отбывать в своём особняке. Я считаю это хорошей сделкой. И Ваймс замолчал. Он плнимал: Джордж уже согласился, но требовалось время. Через минуту лорд Лакруа кивнул. — Старое складское помещение, недалеко от Порт-Анка, — наконец произнёс он. — Винсент не оформлял его, держал для своих тёмных делишек, — Джордж вздохнул. — Там он и прячется. Ваймс тяжело поднялся и шагнул к двери. Пустой желудок неприятно сжался — пара глотков кофе не помогли. — Капитан Моркоу, принесите милорду чай и снимите с него показания. — Он строго взглянул на Джорджа: — Нам нужна полная и правдивая история, лорд Лакруа, иначе сделки не будет. Наверн Чудакулли последний раз тяжёлым взглядом посмотрел в омнископ. Его покрасневшие глаза слезились. Он отодвинулся, набросив на магический прибор чёрное бархатное покрывало, и выудил из кармана мантии трубку. Медленно, уже никуда не спеша, он набил её лучшим табаком «Премиум Голд Нуар» и затянулся. Только что в омнископе он увидел то, чего ему, возможно, видеть не полагалось. А уж другим — тем более! Чудакулли наконец обнаружил источник магических аномалий. Он искал артефакты, заклинания и прочие магические формулы, а нашёл двух людей, которые любили друг друга так, что ткань реальности начала искажаться и перестала подчиняться законам. Он вздохнул, плеснул себе бренди, прогоняя образ двух сплетённых обнажённых тел из головы, и принялся мерить зал широкими шагами. Аркканцлер злился. Он ученый, в конце концов, и привык, что у всего есть причина. Разумеется, у того, что он узнал, причина тоже есть. Но ведь нельзя наказать или запретить любовь, не так ли? Чудакулли сделал последний глоток и поперхнулся, закашлялся, глядя на свои руки. Это унизительно! И страшно. Ведь это нельзя контролировать. Да и как вообще этот грубый мужлан, который десятилетиями твердит, что терпеть не может магию и волшебников, сам — вот вам, пожалуйста! — явился источником магии?! Ведь Ваймс не колдует. Он просто любит, и мир не выдерживает. Требовалось что-то сделать, но в этом исключительном случае аркканцлер совершенно не знал, что именно. Признаться, вариантов не так уж и много. Первый заканчивался смертью командора Сэма Ваймса, второй — лютым недовольством самим собой, а третий… Ну а третий был меньшим из трёх зол. А как ещё иначе назвать разговор с Хэвлоком Ветинари, в котором вы осмеливаетесь что-либо требовать у него? Чудакулли нервно затянулся.