Основание. Часть 4.

Пробило шесть вечера. Стемнело. Желудок Ваймса пытался урчать, требуя хоть что-нибудь помимо гадского кофе, но командор даже не чувствовал голода. Он бежал. За ним, пересекая Анкский мост, следовали сержант Ангва и сержант Детрит. Ваймс категорически запретил Детриту тащить с собой «Миротворец» — это всё же розыск, а не облава. Тролль неразборчиво и нежно ворчал о том, что любой розыск может стать облавой, если разыскиваемый не захочет разыскаться. После того, как Джордж Лакруа сообщил точное местонахождение старого склада, принадлежащего Винсенту Доблеру, командор практически стрелой вылетел из участка. Впрочем, не забыв мрачно предупредить, что подозреваемого нужно взять тихо. Все трое обогнули Порт-Анк со стороны Гад-парка и нырнули в район Мраколодца, петляя между неосвещёнными переулками и заброшенными постройками. За одной из них на минуту спряталась Ангва, а чуть позже выбежала уже в облике волчицы, прижав нос к сырой земле. Ваймс сбавил ход: они приближались к цели. Ангва бесшумно проползла под воротами и обследовала территорию склада. Ваймс ждал. Детрит неподвижно сидел рядом, больше похожий на огромный валун, чернеющий в тени, чем на живое существо. Вдруг у калитки, примыкающей к воротам, раздался шёпот: — Сэр, он здесь, — сказала Ангва. — Сейчас я открою, но не заходите сразу, мне нужно будет перекинуться. Ваймс кивнул. Потом сообразил, что в темноте его не видно, и прошептал в ответ: — Действуй. Послышался тихий скрежет засова, а затем живой и уже знакомый органический звук. Ваймс на всякий случай выждал ещё несколько секунд и только потом медленно, без резких движений толкнул калитку. Та едва слышно, но протяжно заскрипела. Детрит по уговору остался стеречь снаружи. Ваймс, следуя за волчицей в полной темноте, наконец добрался до двери шаткого одноэтажного здания. Присел, приоткрыл её и оглянулся на Ангву — та кивнула. Он просунул голову и увидел в глубине длинного помещения свет одинокой свечи. Холод, сырость и запах гниющих досок ударили в лицо. Ваймс пополз внутрь на четвереньках, чувствуя рядом движение и дыхание волчицы, затем закрыл дверь. Поднявшись на ноги и почти бесшумно вскинув арбалет, он продолжал идти вслед за Ангвой, прижимаясь к стене и прячась в тенях. Винсент лежал на полу на грязном матрасе и, судя по всему, крепко спал. Рядом стояла почти догоревшая свеча, несколько пустых бутылок «Лучшего пойла Джимкина Пивомеса», какие-то объедки в бумажных пакетах и заряженный арбалет. В углах копошились крысы. В комнате стойко пахло перегаром. «Спасибо, что не в луже собственной рвоты» — подумал Ваймс, поморщился и потянулся к поясу за наручниками. Ангва обошла Винсента с другой стороны, готовая схватить его в любой момент. Но этого не понадобилось. Тот, с трудом продрав глаза, проснулся только тогда, когда Ваймс защёлкнул наручники на одной его руке и стал подтягивать вторую. — Мммггх?! — вырвалось у ничего не понимающего Винсента. Ваймс хмыкнул. — Винсент Доблер, вы арестованы по обвинению в контрабанде, краже и соучастии в организации незаконной перевозки бриллиантов эмира Клатча. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Если у вас нет адвоката — наймите. Вопросы есть? Он рывком поставил Доблера на ноги, одновременно пытаясь его удержать в вертикальном положении. У Винсента подкашивались колени. Он постарался сфокусировать взгляд на командоре. — Знамени… тый командор… Ваймс! — заплетающимся языком проговорил Доблер и улыбнулся, обдавая Ваймса спиртным зловонием. — Ммм?! Ваймс устало вздохнул и подтолкнул его к выходу. — Похоже, нам понадобится «Кудрявый». В восемь вечера капрал Шнобби Шноббс вернулся в Псевдополис-Ярд с «Кудрявым горным простым» кофе, зажимая маленькую жестяную чашку железными щипцами. Аромат крепчайшего клатчского кофе мгновенно заполнил весь участок. Поговаривали даже, что только его запах кофе способен прогнать сон и привести мозговую деятельность в порядок (не всю, разумеется, у некоторых никакого порядка не было, не говоря уж о мозговой деятельности). Винсенту Доблеру в этот раз полагалось аж три глотка, так как по прибытии в камеру номер два он всё ещё был чертовски пьян и уже успел дважды облегчить свой желудок от содержимого, чем весьма разозлил младшего констебля Молотобоя, посланного с ведром и шваброй. Однако Ваймсу некогда было ждать, пока этот немытый, неудачливый аристократ протрезвеет и начнёт говорить. Поэтому, велев Моркоу удерживать задержанного строго по стойке смирно, он методично, с хирургической точностью вливал по глотку обжигающий кофе в раскрытый и ухмыляющийся рот Доблера. Через минуту Доблер стоял уже сам и, зажимая голову руками, попросил сигарету. Ваймс достал две сигары, прогнав мелькнувшее сожаление о том, что к Хэвлоку он вернётся ещё не скоро, и протянул одну из них Винсенту. Прикурил от свечи и молча уставился на него. Ваймс взглянул на часы — половина девятого. В его кабинете пылал камин, на столе — несколько свечей. Сдвинув пару бумажных башенок, чтобы освободить место, он поставил пепельницу на край стола, ближе к Доблеру, сидящего напротив. Винсент не был скован наручниками — видно, что бежать он не собирается. Протрезвев, с тяжёлой головой и горечью во рту после кофе и виски, он смотрел на командора покрасневшими глазами. Позади, в креслах у камина, сидели капитан Моркоу и сержант Ангва. Все молчали. Ваймс не стал торопиться, даже несмотря на то, что сейчас, в этот момент, хотел находиться вовсе не здесь. — Мистер Доблер, — наконец нарушил он молчание, — вы знаете, почему вас задержали? Доблер нервно затянулся и опустил голову, выдыхая дым на колени. — Вы можете молчать, — продолжил Ваймс, голос его был уставшим и приглушённым, — вы имеете право. Однако если сейчас вы ничего не скажете, я передам ваше дело в Гильдию Воров. А они не любят, когда кто-то крадёт бриллианты без их разрешения и лезет в их бизнес, понимаете? Они начнут копать сами и, поверьте, не будут вежливыми. Доблер сделал последнюю глубокую затяжку, потушил окурок и провёл рукой по лицу. — Я не крал бриллианты. — Я знаю, — Ваймс сделал большой глоток кофе. — Вы должны были только доставить их из порта к заказчику. Получили за это немалые деньги, мистер Доблер. Кто заказчик? Винсент сжал кулаки, жилка на его виске напряглась. — Ваш партнёр мёртв, — сказал Ваймс. — Есть свидетели, которые видели, как его топили в реке. Да вы и сами это знаете, не так ли? Винсент продолжал молчать. — Если вы думаете, что ваш заказчик заплатит вам вторую половину и отпустит, вы ошибаетесь. Вы сами успели убедиться в этом, мистер Доблер, вы знаете, что они подчищают концы. Именно поэтому вы прятались. Знали, что вы — следующий. Ваймс оставил висеть эти слова в прокуренном воздухе, наблюдая, как бледнеет Доблер. — Назовите имя, — совсем тихо проговорил командор. — Я арестую его, а вы получите защиту. Конечно, срок в Танти вам тоже обеспечен, но если продолжите молчать — вы умрёте. Вопрос не в том, будете ли вы сидеть или нет, а в том, чтобы выжить. Доблер стиснул челюсть и поджал губы. Его голова была низко опущена. Он смотрел на свои кулаки. Казалось, что имя заказчика превратилось в неподъёмную ношу, а напряжение вот-вот сломает ему шею. — Вы знаете, что это за человек, — Ваймс откинулся на спинку своего старого кресла, глядя в тёмный потолок. Он потёр переносицу и со вздохом продолжил: — Это не старые аристократы, имеющие понятие о чести, репутации или хотя бы о стиле. Это беспринципные и беспощадные хищники. И вы знаете, что они не успокоятся, пока не накажут вас или ваших близких. Ангва чуть подалась вперёд, Моркоу замер с карандашом, не дописав слово. В кабинете стало тише — если такое вообще было возможно. Винсент резко выпрямился. Только что муки выбора в его глазах сменились на решительность. Он смотрел на командора ещё несколько мгновений, затем обречённо прикрыл глаза и наконец выдохнул — так, будто вдыхал последнюю надежду: — Бакстер. Сайлас Бакстер. Банк ЗППП. Ваймс кивнул Ангве. Та поднялась и быстро исчезла за дверью. Он прикурил, протянул раскрытый портсигар Доблеру, но тот отказался. — Расскажите вкратце, мистер Доблер, пока мои люди готовятся к аресту. Винсент вздохнул. — Бакстера я знаю с юности, мы выросли вместе в Сто Гелите. У Сайласа ум мошенника и герцогские замашки. Ему всегда нужно было больше и лучше. Так мы и сдружились, Бакстер, я и Микки Вистл, — Винсент сглотнул, сделав небольшую паузу. — А пару лет назад Сайласу крупно повезло на скачках в Аль-Хали. Обычно он просаживал все деньги сразу — карты, забеги, женщины, путешествия. Но не в этот раз. Он приехал в Анк-Морпорк, нашёл нужных людей, быстро обзавёлся нужными связями и вот — уже открывает собственный банк. Доблер снова замолчал. Ваймс, выдохнув дым, спросил: — С дурацким названием? — Вот именно, — Винсент хмыкнул. — Чувство юмора у Бакстера всегда было странным. Ему казалось, будет весело. Вот только смеялся он один, конечно. Да ещё приговаривал, мол даже лорды готовы закрыть глаза на шутовское название, если им пообещать хороший процент по вкладам. — А как Бакстер узнал о бриллиантах? — Там же, на том забеге в Аль-Хали. Тогда прибыл эмир со своей женой. У обоих на шеях красовалась эти бриллианты. А чуть позже Бакстер узнал, что есть ещё и третий — «Слеза Морпорка», — Винсент горько усмехнулся. — Бакстер очень хотел этот бриллиант. Говорил, что это символично — навариваться на глупых аристократах и держать потом в своих руках слёзы Морпорка. Ваймс покачал головой и тоже недобро хмыкнул. — Не он один желал подобного, — а потом решил вернуть разговор в нужное русло: — Как вы влезли в это дело? Из-за долгов? Винсент кивнул. — Бакстер узнал, что у семьи Софии огромные долги. Он ведь на короткой ноге со всеми букмекерами и кредиторами. И предложил мне подзаработать пятьдесят тысяч долларов. Я сначала не хотел, но тут Микки вмешался, сказал, что дело непыльное. Нужно всего-то встретить груз в Порт-Анке, увезти стулья на склад, разобрать и доставить камни Бакстеру. И я согласился, — Доблер понуро повесил голову. Ваймс молча ждал. — Я переговорил с Джорджем, — продолжил Винсент. — Он был не в восторге, но и разорятся тоже не хотел. Джордж пообещал посодействовать, приглядеть, чтобы отгрузка и переправка стульев прошла гладко. Мы должны были встретиться с Микки на паромном причале, но он не пришёл… Микки был моим другом, — Винсент шмыгнул носом и вскинул глаза на командора. — Настоящим другом! Ваймс тяжело вздохнул. Через некоторое время, взяв себя в руки, Винсент снова заговорил: — Я искал Микки везде почти сутки. Ведь уже на следующую ночь мы должны были забрать груз. Я пробрался на другой корабль, который стоял ближе всех, и наблюдал, придёт ли кто-нибудь за стульями. Микки не было. И тогда я понял, что в живых его уже нет! — Винсент с силой сжал свои колени руками, качнулся вперёд и назад. — Этот ублюдок убил его, я точно это знаю! Не лично, не своими руками, но по его приказу. — Вы можете это доказать? — осторожно спросил Ваймс. Винсент мотнул головой. — Нет, но я знаю, почему он это сделал! — Почему? — Потому что Бакстер рассказал Микки, как он провернул эту кражу, начиная от шкатулки во дворце эмира и заканчивая арендованного аптекарского склада в Тенях. Бакстеру просто необходимо было похвастаться своей хитростью и ловкостью! — Винсент зло прищурился. — Но Бакстер не знал, что Микки всё рассказал и мне тоже! — И тогда вы решили залечь на дно, — сказал Ваймс. Винсент кивнул. — Всё так, командор. Вы были правы: я знал, что Бакстер найдёт меня и убьёт, как и Микки. Но я успел переговорить с Джорджем, объяснил ему всё, и оставил записку для Софии, — голос Винсента дрогнул, на глаза навернулись слёзы. Он закрыл лицо руками и глухо произнёс: — Я подставил её под удар. Я понимал, что Бакстер может навредить ей, но в глубине души надеялся, что он не тронет ни её, ни остальных Лакруа после того, как вышел этот идиотский новостной листок, в котором говорилось о пропаже бриллиантов. — Всё верно, мистер Доблер, — хриплым голосом сказал Ваймс. — Иронично, но именно этот идиотский журнал спас жизнь вам и вашим близким. Очевидно, Бакстер не мог привлекать к себе лишнего внимания разборками с вашим семейством. А кто подделал записи в тетради Артура? — Я, — просто и без затей признался Винсент. — В тот последний день перед тем, как исчезнуть, я прокрался в его спальню и вписал туда имена, о которых мне рассказал Микки. Эти имена реальны, в отличие от подставных, которыми пользуются клатчские поставщики. Ваймс кивнул, постучал по бумаге карандашом, который до этого крутил в руке, и задал последний вопрос: — Мистер Доблер, вы говорили о пятидесяти тысячах. Сколько заплатил вам Бакстер в качестве аванса? — Десять тысяч. — Вы отдали Джорджу Лакруа только пять. — Да, остальные я положил в Королевский банк на счёт моей жены, — Винсент сглотнул, — на случай, если со мной что-нибудь случится. Ваймс поднялся, открыл окно, впуская морозный свежий воздух. Пламя в камине и на свечах затрепетало. Он посмотрел на сгорбленную спину Винсента, затем на часы — начало десятого. Устало прикрыл глаза, сердце вновь кольнуло острое сожаление. Вместе с ним вернулись голод и тоска. Пристукнув кулаком по подоконнику, Ваймс отключил все чувства и обратился к капитану: — Моркоу, запри мистера Доблера в камеру, — он метнул взгляд на Винсента, — там его точно никто не достанет. И быстро наверх, через пять минут выдвигаемся. Он вновь обратился к Винсенту. — Вы поступили правильно, мистер Доблер. Никто не обещает вам свободы, но вы будете живы. — А моя жена? — беспокойно спросил Винсент. — Как же София? Капитан Моркоу положил протокол допроса перед Доблером на стол и вручил ему перо. Ваймс, уже открывающий дверь, наконец ответил: — Ваша жена не знала деталей. Это скажется на её деле, максимум — домашний арест на несколько месяцев. Для вас арест Бакстера — ваша страховка. Доблер выпустил облегчённый выдох. Уходя, он слышал, как капитан Моркоу просит Винсента прочитать бумагу и написать несколько слов о том, что протокол составлен верно. — Хоровод мне в рот! — негромко выругался Ваймс, глядя на огромные золотистые буквы «ЗППП», которые висели над главным входом в банк Сайласа Бакстера. Ниже, уже гораздо меньшими по размеру буквами, было написано «Земельно-промышленный пансион прибыли». — Он действительно считает это смешным. — Да уж, — согласилась Ангва, отстёгивая нагрудник и вручая его вместе с коротким мечом в руки капрала Шноббса (Шноббс при этом никак не мог отвести взгляда от её груди, которая как раз находилась на уровне его глаз). — Порой чувство юмора бывает паршивым. И это уже неизлечимо. Ваймс, швырнув окурок в лужу, вскинул арбалет и шагнул к зданию банка. — Городская Стража, — рявкнул он толстому охраннику с пышными усами. — Где кабинет Бакстера? Охранник, до этого пытавшийся преградить путь командору, вдруг разглядел его лицо и отпрянул назад, указывая на лестницу. — Второй этаж, направо первая дверь, — услужливо проговорил он. — Но его нет, он спешно уехал с час назад. Ваймс уже взбежал наверх, приготовясь к выбиванию дверей или борьбе. Но ни того, ни другого не понадобилось. Двери кабинета были раскрыты, окна напротив распахнуты настежь. Холодный ветер гулял по комнате, поднимая и кружа разбросанные по всему полу документы. Остро пахло анисовым маслом. — Проклятье! — прорычал Ваймс сквозь зубы. Моркоу и Ангва вошли вслед за ним, держа в руках зажжённые фонари. Командор перехватил фонарь из рук сержанта Ангвы, которая кривилась и морщилась, и подал ей знак. Вскоре она, уже в облике волчицы, обнюхивала кресло, хрустальные стаканы и вешалку для верхней одежды, а затем, выбежав из кабинета, устремилась к выходу. — Она возьмёт его след, сэр, — попытался приободрить командора Моркоу. — Ангва рассказывала, что анисовый след сильно выделяется среди других. Ваймс, стоя на коленях перед камином, мрачно пробурчал. — До ближайшего перекрёстка, Моркоу, — сказал он, шаря кочергой в огромной куче пепла и сажи. — Не дальше. Посвети-ка вот сюда. В камине лежали уголки сожжённых документов, корешки почти полностью обгоревших бухгалтерских книг и края длинных лент клик-сообщений. — Кто-то предупредил его, сэр, — заметил Моркоу, осматривая открытый пустой сейф и переходя к огромному письменном столу, в котором тоже все ящики были выдвинуты, а их содержимое перевернуто вверх дном. — Да. Руки Ваймса уже по локоть были вымазаны чёрной сажей. Он тщательно подцеплял каждый уцелевший клочок и аккуратно откладывал их в сторону на пол. — Значит, Сайлас Бакстер знал, что в Страже служит вервольф, — продолжил Моркоу. — Очевидно, — бросил Ваймс. — Значит, у него есть только один путь — уйти по воде. — Да, — раздражённо подтвердил Ваймс. Он выудил клочок побольше и поднёс ближе к свету. — Посмотри. Моркоу склонился к фонарю. — «…натная, 3»? — прочитал он. — Натная три, натная три… — повторял капитан, а потом вдруг воскликнул: — Канатная, три! Аптекарский склад! — Именно, — с каменным лицом кивнул Ваймс. — Доблер говорил, что туда они должны были отвезти стулья. — Вы думаете, он побежал туда? — Не дури! Зная, что в Страже вервольф? — И то верно, — взгляд Моркоу немного потух. — Что же нам тогда делать? Ваймс тяжело поднялся на ноги, пытаясь стряхнуть сажу с рук, и взглянул в окно, в сторону дворца. — То же, что и всегда, капитан, — вполголоса произнёс он. — Искать преступника. У главного входа уже образовалась небольшая толпа. Не уличная из зевак и любопытных, а из охранников и нескольких сотрудников, наспех одетых в пальто и плащи, под которыми виднелись пижамные штаны. Двойные стеклянные двери загораживала огромная фигура сержанта Детрита. — Сэр, — прогремел он, — туточки вот энти всё пытались прорваться внутрь. Они утверждают, что им было велено явиться на собрание. — В десять ночи? — осклабился Ваймс, оглядывая встревоженные лица. — Ну что ж, впусти их, сержант. Детрит всматривался в каменное лицо командора, силясь понять, что тот задумал. — Агась, — лишайник вокруг рта расползся в стороны. — Всех впускать и никого не выпускать, так что ли? Ваймс хлопнул сержанта по предплечью. — Именно, Детрит, именно. — Надобно тогда их запереть где-то, дабы не сбежали, — выдвинул инициативу сержант. — Вот и займись этим, — Ваймс снова глянул в сторону дворца. — А я пока улажу одно дело. Коротко переговорив с Моркоу и Шнобби, которые уже провожали незадачливых охранников, клерков и бухгалтеров в большой зал на экстренное собрание, Ваймс поймал кэб и велел гнать во дворец. В руках он сжимал обгоревший клочок с адресом аптекарского склада. В Продолговатом кабинете ярко горели свечи. Ветинари только что отпустил клерка Уилфри, явившегося с докладом о том, что Ваймс находится в «Земельно-промышленном пансионе прибыли», но владелец подался в бега, оставив после себя лишь беспорядок и пепел. Стукпостук, мягко ступая своими бархатными туфлями по старому вытертому ковру, остановился перед столом патриция. Ветинари сидел в кресле, прикрыв глаза и сложив пальцы домиком. Он выглядел спокойным, даже слегка равнодушным. — Разбуди Фрострипа и его людей, — невозмутимо и буднично произнёс он, так и не открыв глаз. — Сегодня им предстоит длинная ночь. Стукпостук удалился, тихо прикрыв дверь, которая тут же вновь с грохотом распахнулась. Влетел Ваймс, весь перемазанный сажей. Он тяжело дышал, волосы торчали в разные стороны, на щеке и под носом виднелись чёрные пятна. Взгляд Ветинари потеплел. — Садись, — мягко приказал он, наблюдая за каждым движением командора и отмечая каждую деталь. Ваймс плюхнулся в кресло напротив и положил на стол клочок с адресом. — Я нашёл Винсента Доблера, — начал он. — Он раскололся. Рассказал, что он и его убитый друг должны были отвезти груз на аптекарский склад. А это, — он указал на бумажку, — адрес этого склада, который я нашёл в камине у Сайласа Бакстера в его банке. Это он заказал и организовал кражу бриллиантов. Ветинари, не касаясь, прочёл «…натная, 3» и снова глянул на Ваймса. — Этот ублюдок сбежал! — Сэм вскочил и сделал круг по кабинету. Достал портсигар и нервно прикурил. — Разбил анисовую бомбочку, гад! Знал, что мы идём по его следу, что мы взяли Доблера. И сейчас наверняка уже вышел в море на каком-нибудь судне. Ветинари продолжал молча наблюдать, как рвёт и мечет Сэм, проводя ладонью то по лбу, то по подбородку, пачкая себя ещё больше. Он сжал длинные пальцы в кулак, собирая остатки самоконтроля, медленно поднялся и подошёл к нему. Ваймс замер, почувствовав на своих плечах ладони Хэвлока. Скользнул глазами по его губам, сделал глубокий вдох, прогоняя горячее желание впиться в эти губы, и уже спокойнее проговорил: — В банке наверняка можно найти доказательства, что Бакстер заказывал и оплачивал контрабанду, платежи, подставные счета, переводы посредникам в Клатче. Расходы на наёмников, клик-сообщения, имена людей, которые работали на него. Но я не могу… — Именно что не можешь, Сэм, — не дал договорить Ветинари, он мягко прикоснулся к его скуле, стирая большим пальцем пятно. — Это не твоя юрисдикция. Ваймс выглядел подавленно, он коротко кивнул и опустил голову. Ветинари молчал, позволяя тишине расшириться, затем подцепил его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и с тихой, убийственной улыбкой сказал: — А моя. Лорд Ветинари стоял на балконе второго этажа, нависающим над ярко освещённым холлом. Он смотрел вниз, прислонившись бедром к каменной балюстраде, и с хладнокровным, почти надменным видом наблюдал за работой аудиторов. На мраморном полу первого этажа «Земельно-промышленного пансиона прибыли» чёрным мелом были нарисованы три больших круга. Внутри, выровненные тщательнейшим образом, лежали стопки документов и гроссбухи. Аудиторы, внимательно изучавшие эти документы вплоть до последней запятой, иногда убирали их из одного круга и переносили в другой. Чуть позже образовался четвёртый круг, начертанный красным мелом. Стопки внутри него росли. И весь этот завораживающий канцелярский танец во имя бюрократии сопровождался звуками непрестанно щёлкающих счётов. В два часа ночи прибыли капитан Моркоу с сержантом Ангвой и двое ревизоров. Они только что провели обыск дома Сайласа Бакстера, обнаружив там два тайника, и теперь принесли новые бумаги, которые с мрачными видом были переданы мистеру Фрострипу. После изучения почти все они отправились в красный круг. Документы из чёрных кругов постепенно смешивались с нужными страницами в красном. Стопки росли, распределялись, соединялись вновь, но уже в другом составе. Два чёрных круга были стерты. С холодной, бесстрастной эффективностью ревизоры лорда Ветинари курсировали по холлу, иногда тихо переговаривались между собой, склонив друг к другу головы, и заставляли спрятанные и ложные цифры, счета и суммы плясать и прыгать в нужные колонки и столбики. Ближе к рассвету к банку стали съезжаться кареты с серьёзными, хорошо одетыми и упитанными людьми. Среди них были личные бухгалтера лорда Вентури, лорда Растлена и леди Силачии. Им пришлось долго ждать, прежде чем патриций разрешил войти в специально выделенный небольшой кабинет, где мистер Фрострип без капли сожаления сообщил, что все счета и вклады временно заморожены до окончания следствия. Затем — всё же родственные души — они поговорили менее официально, выражая друг другу сочувствие и пожимая руки, что среди этих людей значило гораздо больше, чем печати, подписи и контракты. В шесть утра лорд Ветинари объявил, что банк прекращает своё существование как финансовое учреждение. Отныне он — собственность города. Точнее, то, что от него осталось после ночного аудита. Владелец объявлен в розыск, а его средства — конфискованы. Чёрная карета с чёрным гербом отбыла во дворец, мягко покачиваясь на рессорах. Ветинари устало прикрыл глаза. — Последние донесения, милорд, — вполголоса сказал Стукпостук, протягивая тонкие серые листки. — О командоре. Хэвлок беглым взглядом изучил информацию и, чуть улыбнувшись уголком рта, облегчённо вздохнул: клерк Джефри сообщал, что полчаса назад Ваймс вернулся во дворец. Ночка у командора выдалась та ещё! Сразу после того, как он покинул Продолговатый кабинет, Ваймс забежал в участок. Сержант Ангва сообщила, что анисовый след прервался у моста Презрения, где, судя по всему, Бакстер разбил ещё один пузырек, запах которого растащили сотни пар ног. Ваймс угрюмо поблагодарил её, отправив на обыск дома, опрокинул в себя кружку кофе и вместе с Колоном, Шнобби, Реджи Башмаком понёсся в доки. Из банка он захватил с собой иконографию, на которой Сайлас Бакстер в дорогом костюме, стоя в уверенной позе, широко улыбался и показывал большой палец вверх. Ваймса подташнивало каждый раз, когда он глядел на этот снимок. Хотя, возможно, это было из-за того, что он уже больше суток ничего, кроме кофе и сигар, не ел. Ни в старых, ни в Жемчужных доках никто Бакстера опознать не смог. Вахтёры и сторожа утверждали, что за последние несколько часов никакие судна не отплывали, только прибывали на разгрузку и ремонт. На паромном причале спрашивать было бесполезно — там через речные ворота каждые десять минут приходили и уходили корабли. Но Ваймс всё равно показывал снимок банкира всем и каждому, получая один и тот же ответ: не знаем, не видели. У старого причала Мраколодца их нагнала сержант Ангва, перекинувшись в волка. Она обнюхивала каждую посудину, не обращая внимания на возмущённые возгласы владельцев, мотала головой и переходила дальше. В Порт-Анк они добрались уже на рассвете. Ваймс понимал, что Бакстер, скорее всего, уже ушёл в море, но он не мог остановиться, не проверив всё до последнего. Злой, голодный, уставший и грязный Ваймс прошёл по длинным дворцовым коридорам до спальни, надеясь, что Хэвлок уже там. Но комната оказалась пустой и холодной. Сняв только плащ и нагрудник, он упал в кровать. Чуть позже Ветинари прилёг рядом с ним и закрыл глаза. Пары часов сна, разумеется, было мало, но небольшая передышка требовалась им обоим. Крысиный зал гудел, словно растревоженный улей. Аристократы, главы Гильдий, советники — все, кто имел право голоса в Городском совете — собрались за длинным столом, в центре которого лезвием в дереве и рукоятью вверх торчал боевой топор. Лорд Ветинари сидел во главе, сложив пальцы домиком. Лицо его оставалось невозмутимым — ни торжества, ни усталости, ни даже обычной холодной вежливости. Он ждал, когда шум утихнет. Безмолвие тяжёлой волной распространялось вокруг него, пока присутствующие один за другим не застыли в напряжённом ожидании. В полной тишине Ветинари скрупулёзно подправил уголки бумаг, лежащих перед ним, а затем ровным, почти скучающим голосом заговорил: — Я собрал вас, господа, чтобы официально объявить: сегодня утром банк «Земельно-промышленный пансион прибыли» прекратил своё существование. Его владелец Сайлас Бакстер объявлен в розыск. На данный момент все счета заморожены. Вкладчики… — он сделал паузу, и в этой паузе многие затаили дыхание, — вкладчики смогут вернуть свои деньги только после того, как закончится расследование. По залу прокатился возмущённый ропот. Кто-то недовольно заёрзал, кто-то схватился за сердце, некоторые побледнели и принялись приглушённо перешёптываться с соседями. Ваймс, опершись лбом на руки, пытался продрать хотя бы один глаз. Всё, что он успел сделать за это утро, после того, как его, надо сказать, не без труда растолкал Стукпостук, — вымыть лицо и руки, сделать пару глотков кофе и выкурить сигару по пути до Крысиного зала. Окурок он затушил об ступню статуи лорда Ветруна и там же его и оставил. Возле дверей Ваймс — ненамеренно! — вновь едва не сбил господина Кривса, который на свою беду не заметил командора, так как о чём-то шептался с лордом Растленом. Кривс, налетевший в свою очередь на Растлена, яростно зашипел в спину Ваймса, но напрасно — тот уже нетвёрдым, но по-прежнему широким шагом шёл по залу. И сейчас весь этот гул и ропот лишь раздражал его, в отдельные моменты доводя до бешенства. Поэтому, когда лорд Вентури, багровый от злости, подал голос: — Это возмутительно! Мои средства… Ваймс посмотрел на него до того суровым и ненавидящим взглядом, что за столом вновь повисла тишина. — Будут возвращены, — спокойно сказал Ветинари, — сразу после того, как аудиторы отделят законно нажитые капиталы от тех, что были получены преступным путём. Разумеется, если такие найдутся. Лорд Вентури побраговел ещё сильнее и отодвинулся назад, прячась за внушительную фигуру главы Гильдии Торговцев. Леди Селачия, сидевшая напротив, изящно промокнула губы шёлковым платочком, хотя ничего не ела и не пила. — Я всегда говорила, — негромко, но так, чтобы её услышали все, произнесла она, — что доверять свои честные деньги выскочке с нелепым названием — сомнительное удовольствие. Лорд Растлен, сидевший справа от неё, скривился. Его бухгалтер уже сообщил, что счета заморожены, а вклады, если и вернутся, то только в размере первоначального взноса. — Мои счета были открыты задолго до того, как этот… господин… приобрёл такую известность, — процедил он. — Тем хуже для вас, милорд, — отрезала леди Селачия. Госпожа Лада, сидевшая на своём обычном месте, тихонько хихикнула в кружевной платочек. Все обернулись на звук. — Простите, — сказала она, — я не над вами, господа. Я просто вспомнила, что этот банк предлагал мне особые условия. Говорили, «эксклюзивное обслуживание для избранных». — Она снова хихикнула, бесцеремонно и звонко. — Я сразу поняла: пахнет палёным. Мы, знаете ли, видим проходимцев и мошенников за версту, — она поправила кружевной воротник. — Долгие годы опыта. Лорд Вентури метнул на неё злобный взгляд, но промолчал. С госпожой Ладой связываться себе дороже — у неё были длинные руки и короткая память на обиды. Ветинари поднял руку. Шум стих. — Вопросы, господа, будут приниматься в письменном виде. Ревизоры уже приступили к работе. Все, кто желает дать показания о деятельности банка, могут обратиться в Продолговатый кабинет. Аудиенции — по предварительной записи. — Но это же произвол! — завопил глава Гильдии Торговцев, Хамфри Вантер. — Мне обещали повышенную ставку! Куда смотрела Стража, пока всех нас обворовывали?! Тишина, образовавшаяся после слов «куда смотрела Стража», наэлектризовалась и стала колоть пальцы у всех присутствующих. Если в этом зале и были люди, на дух не переносящие командора Ваймса, то им, по крайней мере, хватило ума не задавать глупых вопросов в его присутствии и уж точно не будить этого полуспящего и, по всей видимости, разъярённого человека. Но Хамфри «Две цены» Вантер давно прославился своей несдержанностью на грани хамства и отсутствием понимания границ. Все, замерев, смотрели на Ваймса. Ваймс смотрел на Хамфри, которому, в отличие от Вентури, спрятаться было негде. Глаза командора были красными от ярости. — Боги, — процедил он, стиснув челюсти, — вас что, обокрали, мистер Вантер? Хамфри Вантер заёрзал. — Я только хотел сказать… — неуверенно начал он. — Что я не предсказал и не предотвратил кражу за год до её свершения? — голос командора звучал тихо, но с отчётливой угрожающей ноткой. — Вы так себе это представляете? — Я лишь… хотел сказать, что… — Вантер умолк, поймав на себе долгий, неподвижный взгляд лорда Ветинари. — Господа, у вас имеются ещё вопросы? — наконец проговорил Ветинари, после чего все немного расслабились, откашливаясь и разминая затёкшие спины. В голове Ваймса стоял противный плотный туман, тело ныло от усталости, голода и прочих издевательств, которые над ним учинил хозяин. Но он, сделав над собой усилие, выпрямился и взглянул на Ветинари. Лениво мелькнула мысль о том, что Хэвлок спал ещё меньше. Если вообще спал. Ваймс не видел и не слышал, как тот приходил и уходил из спальни. Вспомнился вдруг вчерашний разговор. Что-то о десерте. Ваймс догадался, что речь не о еде, но сейчас подумалось, что этот десерт он получит ещё не скоро. —…создать комитет по возврату средств, — донеслось до него со стороны лорда Растлена. — И кто, позвольте узнать, возглавит данный комитет? — спросил Ветинари, бросая быстрый оценивающий взгляд на Ваймса. — Ну вот пусть сам лорд Растлен и возглавит, — надменно предложил лорд Вентури, злобно сверкая глазами, — ему же просто необходимо знать, у кого сколько денег! — И посчитать их, — согласилась леди Селачия. Снова поднялся шум. Ваймс вздохнул. Эта пытка никогда не закончится. Зачем он здесь? В участке наверняка появились какие-то новости. А если нет, то необходимо эти новости добыть. Если Бакстер отплыл, то вариантов прибытия у него не так много. Разослать ориентировки в Щеботан, в клатчские порты — аль-Аммар обещал содействие. Нет, в Клатч Бакстер точно не поплывет — слишком рискованно. Ваймс попытался вспомнить карту. Куда мог на корабле отправиться Бакстер? Взмывоуст, Щеботан, Голывуд, Шепотан? Джоджинопль в Истаназии? Иль-Дрим или Ком в Омнию? Возможно, да. Но путь туда не близкий, а корабли отплывают два раза в месяц. Надо будет снова отправить кого-нибудь в Порт-Анк и узнать, не отплывали ли вчера корабли в Омнию? Как много денег успел с собой прихватить Бакстер? И сможет ли он ими воспользоваться в чужой стране? Эфеб или Новый Джейли… Ваймс вскочил на ноги. Чёртов ублюдок не покидал Анк-Морпорка! Если Бакстер не знает, что бриллианты найдены и уже давно возвращены эмиру, то он всё ещё надеется их заполучить. Разом вся усталость, сонливость и голод исчезли. Шестерёнки в мозгу закрутились с бешеной скоростью, быстро собирая кусочки пазла один за другим, наконец точно зная изначальную картинку. Томас Томпсон! Бессмертный новичок, который ел мышьяк, купленный на аптекарском складе! Не произнеся ни слова, под удивлённо-возмущённые взгляды и возгласы, Ваймс сорвался с места, распахнул двери и стремительно покинул Крысиный зал. Ветинари, улыбнувшись уголком рта, проводил его взглядом и вернулся к назначению главы нового комитета. Он знал, что Ваймс ушёл не просто так. Наверняка, этот неугомонный, неудержимый — его Сэм — уже спланировал какую-нибудь облаву и арест. Через десять минут Ветинари обвёл присутствующих холодным взглядом и добавил: — Это всё, дамы и господа. Все свободны. Зал опустел быстро — кто-то спешил к своим бухгалтерам, кто-то к адвокатам, кто-то просто уносить ноги, пока патриций не передумал и не задал лишних вопросов. Госпожа Лада задержалась. Поправила шляпку и, проходя мимо Ветинари, сказала негромко: — Ваша Светлость, если командор захочет узнать, кто из наших общих знакомых особенно громко кричит о потерях, пусть зайдёт ко мне на чай. Я угощаю только тех, кого люблю. Ветинари чуть склонил голову. — Передам, Розмари. Она ушла, оставив после себя аромат дорогих духов и лёгкое ощущение того, что проигравших в этом зале сегодня было куда больше, чем победителей. В Псевдополис-Ярд Ваймс ворвался как цунами. Особенно, если учесть, что дверью он сбил ведро с водой и шваброй. Проскользил на мокром полу до самой конторки и, тяжело отдуваясь, тут же выпалил: — Моркоу, Ангву и Томпсона в мой кабинет, — сказал он сержанту Колону, замеревшего с кружкой у рта. — Живо! Фред поставил кружку, разлив кофе на бумаги, и побежал в общую столовую. Миссис Полипп сверлила командора свирепым взглядом. — Мистер Ваймс! — Прошу прощения, миссис Полипп, — чуть виновато сказал Ваймс, оценивая причинённый ущерб, а потом вдруг вспылил, поднимаясь по лестнице: — Не ставьте вёдра близко к двери. А то мало ли… Миссис Полипп сердито прищурила глаза, подняла швабру и погрозила кулаком ему вслед. Через минуту все собрались в кабинете Ваймс. Ангва принесла пирог с мясом, Моркоу — большую кружку кофе. Ваймс пытался жевать и говорить одновременно. — Зря мы всю ночь рыскали по портам, — начал он, проглатывая пирог. — Бакстер не собирался бежать из города. — Сэр, почему вы так думаете? — спросил Моркоу. — Я уверен, что Бакстер всё ещё надеется забрать бриллианты. — Сэр, — обратилась Ангва, — мы тоже всё утро думали над этим. Если Бакстер убил Микки Вистла, значит, он думал, что Винсент не узнает и заберёт груз в одиночку? Ваймс кивнул, откусывая огромный кусок. — Но Винсент узнал, — сказал Моркоу. Ваймс снова кивнул, рот у него был полон. — И не забрал груз, залёг на дно, — продолжила Ангва. — Капитан корабля продал стулья мистеру Гэвину. — Распространённая практика, — подтвердил Моркоу. — Если за грузом никто не приходит, капитан имеет право продать его, чтобы окупить транспортировку и место на корабле. — Верно, — подхватила Ангва. — Тогда Джеймс Лакруа обратился к Гэвину, предъявил документы, утверждал, что груз принадлежит ему. — Но Гэвин уже распродал стулья и ничего не мог поделать. — Только поделиться списком покупателей. — За пятьсот долларов. — И Джеймс принялся вламываться в дома и резать сиденья. — Пока мы его не взяли, — сказал Моркоу. Младший констебль Томпсон переводил взгляд с капитана на сержанта и обратно, будто следил за игрой в настольный теннис. — Тогда возникает вопрос, сэр, — проговорила Ангва. — Почему Бакстер или его какие-то другие наёмники не сделали то же самое? Почему не обратились к Гэвину, не потребовали, не купили или не украли список покупателей, чтобы начать охоту за стульями? Все трое смотрели на Ваймса, ожидая, пока тот дожует последний кусок и даст ответ: — Потому что к тому моменту информация о пропаже бриллиантов эмира просочилась наружу, — наконец ответил Ваймс. — Помните тот журнал, который притащил Шнобби? — Новостной листок печатни «Ежедневный Таймс», — дополнил Моркоу. — Хотите сказать, что Бакстер просто запаниковал? После организации похищения бриллиантов и убийства Микки Вистла? — Именно это и хочу сказать, — подтвердил Ваймс. — Бакстер — игрок. Он всегда рисковал чужими деньгами, чужими жизнями. Но когда пришло время рискнуть самому, он струсил. И упустил время. Я думаю, он ждал Винсента. Не знал точно, прячется Винсент или просто попал в переделку, а, может, просто предал его и забрал камни себе. — Бакстер догадался, что Микки проболтался Винсенту? — спросила Ангва. — Возможно, — ответил Ваймс. — Но суть заключалась в том, что Бакстер не знал точно, что именно происходит. Он не мог послать людей к Гэвину или тем более пойти сам, чтобы узнать про груз или список покупателей. Возможно, он даже не знал, что именно Гэвин выкупил груз. А светиться, общаясь с капитаном корабля, он не мог. — Значит, он просто ждал, пока объявится Винсент, или не просто ждал, а искал его? — ещё раз уточнила Ангва. — Да, но такой дерзости и риска, как с Микки Вистлом, он себе уже не мог позволить. Он искал Винсента, но по-тихому. Бакстер далеко не глупый, но он не понял, как именно работает Анк-Морпорк, какие люди здесь живут и как много они видят. Он был слишком самоуверен. Думал, что об убийстве Вистла никто никогда не узнает. Повисла задумчивая тишина. Все переваривали информацию. Кроме Ваймса, он допил кофе и прикурил сигару. — Сэр, — вдруг подал голос Томас, сжимая в руках шлем. — Разрешите спросить: почему я здесь? Ваймс посмотрел на Томпсона, отметив изменения в его облике в лучшую сторону. На нём была чистая, хоть и старая, форма стражника, его доспехи начищены, волосы аккуратно подстрижены, а сам Томпсон — гладко выбрит. Выражение лица стало более спокойным и менее печальным. — Потому что вы, младший констебль, — единственный, кто сейчас нам поможет. Все недоумённо уставились на командора. Ваймс нетерпеливо выдохнул дым: — Сегодня вы вернётесь на аптекарский склад и снова устроитесь туда на работу. Ваша задача будет состоять в распространении слухов о том, что в арендованное помещение, которое раньше пустовало, свезли какой-то хлам — зелёные стулья. И будете находиться там до тех пор, пока не заметите подозрительных посторонних людей. Вам ничего не нужно делать, только зорко следить за приходящими и уходящими. — Сэр, — вмешался Моркоу, — вы хотите устроить засаду? Ваймс кивнул. — Но младший констебль Томпсон ещё не работал в поле, — продолжил Моркоу. — Я справлюсь, капитан, — сказал Томпсон, поднимаясь на ноги. Его голос звучал неуверенно, но он всё же повернулся к командору. — Что именно я должен сделать и сказать, сэр? Ваймс удовлетворённо хмыкнул и хлопнул Томаса по плечу. — Вы не будете там один, не переживайте, — он взглянул на Ангву и Моркоу. — Кто-то из наших всегда будут поблизости. Сразу после обеда младший констебль Барит — тролль без каких-либо клановых отличий (и без формы стражника, разумеется), но со здоровенной дубиной на поясе, небрежно свалил с пару десятков зелёных стульев в угол складского помещения на Канатной, 3. — Энто, — Барит указал на стулья, — для мистера Винсента Доблера, как он и просил. Хозяин склада озадаченно посмотрел на изрезанную мебель, потом пожал плечами, решив, что не его это дело, и проводил тролля к выходу. Томас Томпсон сидел в маленьком грязном кабинете — только что хозяин склада снова принял его на работу. Такие аккуратные и старательные работники всегда нужны. Томас грустно взглянул на тюки с сухими травами, которые ему предстояло разбирать и сортировать в ближайшее время. Ваймс лежал в горячей ванне и смотрел на расписной потолок. В руке дымилась сигара, её дым смешивался с паром. Камин пылал, а свечи в канделябрах тихонько потрескивали. Тело и мышцы расслабились, но все его мысли были заняты предстоящей засадой и арестом Бакстера (и ещё немного волнением за Томпсона). Но когда двери открылись и в ванную комнату вошёл Хэвлок в одном лишь чёрном халате, Ваймс улыбнулся, позабыв обо всём, и положил сигару в пепельницу. — Это был очень длинный день, — вполголоса произнёс Хэвлок и скинул халат. — Чертовски длинный, — согласился Сэм, наблюдая, как Хэвлок забирается в ванную. Вода поднялась до самого края. Сэм притянул того поближе и нетерпеливо поцеловал. Пальцы Хэвлока сомкнулись на его члене, нежно, но плотно. — Я, знаешь ли, скучал, — произнёс он в губы, с которых только что сорвался приглушённый стон. — Тогда не останавливайся. Сэм в одно движение, крепко обняв Хэвлока за талию, усадил его на свои бёдра. Вода плеснулась за край, шикнула сигара. Хэвлок приник к губам Сэма, чувствуя колкую щетину, потёрся щекой и снова поцеловал, глубоко, медленно, наслаждаясь каждым прикосновением рук, жадно блуждающих по спине от затылка до бёдер, ловил уже сбившееся шумное дыхание и не намеревался прерывать поцелуй, даже если… Сэм заставил Хэвлока прогнуться в пояснице, прижимая его к своей груди, и пробрался пальцами ко входу, надавливая и плавно оглаживая вокруг. Хэвлок тихо застонал, прильнув губами к мокрому виску, понимая, что не может даже пошевелиться под тяжёлой сильной рукой Сэма, и это понимание вдруг остро и лихорадочно забилось во всём теле, хотелось раствориться в этой уязвимости, позволить вести себя и брать, ни о чём не думая, лишь бы эти руки обнимали, губы скользили по шее и плечу, пальцы проникали… Сэм осторожно, не торопясь, нырнул внутрь, нащупывая, растягивая, слыша, как тяжелее становятся выдохи Хэвлока, как дёрнулся его член, зажатый между их животами, как задвигались бёдра, прося и требуя, и пробрался вторым, чуть резче и уже не так нежно — желание стучало в голове, звенело и жгло. Хэвлок, упираясь обеими руками в край ванны, прислонился лбом ко лбу Сэма, раскрыв покрасневшие губы и глядя в его тёмно-карие глаза, ритмично насаживался на пальцы и зашептал, прерывисто, почти несдержанно: «Сэм… Сейчас, Сэм!», прикоснулся дрожащим невесомым поцелуем, прошептал ещё тише: «Сэм.!» и отпустил себя окончательно, когда вдруг пальцы вышли из него, оставляя пустоту, которую хотелось тут же заполнить вновь, а Сэм, переместившись назад, склонился над спиной, целуя между лопаток, с силой сжимая и держа за плечо, надавил головкой и стал постепенно, бережно, но не останавливаясь, погружаться в него. Пальцы Хэвлока чуть побелели, когда он схватился за мраморный край, склоняя голову и выдыхая, он расслаблялся, впуская Сэма глубже, сжимался и снова выдыхал с длинным низким стоном. Сэм обнял его под грудью, мерно покачивая бёдрами, накрыл своей ладонью напряжённые пальцы, ласково проводя языком и губами вдоль позвоночника, целуя выпирающие острые лопатки, чувствуя горячую плотность и мягкость одновременно, обволакивающую, тесную, и чувствуя встречное движение, возбуждённое и слегка требовательное, он опустил руку ниже, на член Хэвлока, и прижал его к животу. Хэвлок застонал громче, запрокинув голову, высвободил свою ладонь из-под руки Сэма и всей спиной прильнул к нему. Увлекая за собой Хэвлока и оставаясь внутри, Сэм опустился на дно ванны и усадил его на себя, крепко обнял обеими руками. Он двигался в нём снизу вверх, покачивая и не позволяя шевелиться, впивался зубами в плечо и хрипло дышал, вбиваясь полностью и уже чуть быстрее, чувствуя давление и ритмичную пульсацию, чувствуя, как проезжается каждый раз по набухшему бугру, зная, что вот-вот перестанет себя контролировать, он обхватил широкой ладонью член Хэвлока, а другую положил на его горло, заставляя сильнее запрокинуть голову и обнажить шею, коснулся губами уха, обжигая шёпотом: «Хэвлок…» и, задержав дыхание, сильно толкнулся вперёд и кончил, наконец освобождая напряжение во всём теле. Хэвлок ощутил, как его заполняет и распирает ещё больше, положил свою ладонь поверх ладони Сэма, сжал и сделал несколько резких, быстрых движений, обнажая головку до конца и кончая следом за ним. Сэм глухо застонал, почувствовав сильные сокращения, выталкивающих его член, и уткнулся лицом в спину. Тело сделалось тяжёлым, неподъёмным, но он всё равно обнял Хэвлока и стал целовать шею и затылок, гладя по горлу и лицу, слегка повернул его голову и дотянулся до раскрытых губ. Хэвлок лёг ему на плечо. — Боги, Сэм! — выдыхая, проговорил он. — Ммм! — согласился Ваймс… Через полчаса в тёмной спальне, освещённой лишь пламенем из камина, Сэм выцеловывал живот Хэвлока, нежно, лениво и сонно. Хэвлок улыбался, прикрыв глаза, его пальцы рассеянно гладили Сэма по спине и рукам. Время замедлилось. Минутная стрелка остановилась. Обоих одолевал сон. Хэвлок засыпал, чувствуя размеренное дыхание и становившиеся все реже и реже поцелуи на своей коже. Сэм, позволив наконец туману завладеть своей головой, прижался носом и губами к боку Хэвлока и тоже уснул. Этой ночью в Анк-Морпорке час длился чуть дольше обычного, но никто, кроме волшебников, этого не заметил.