Не подлежит разглашению

Лекси пришла в студию А ровно в шесть утра. Она не спала почти всю ночь. После разговора с Армином в кафетерии она вернулась домой, сварила кофе и долго сидела на диване, глядя в стену. Армин что-то скрывал — это было ясно. Но что именно? И почему он попросил не говорить Леви? В пять она сдалась, приняла душ, надела свежую рубашку и поехала в SINA. По дороге купила влажные салфетки в круглосуточном магазине — вспомнила замечание Леви про запах табака. Она не знала, зачем это делает. Он не был её начальником. Но что-то в его словах задело её — не как профессионала, а как человека, который привык следить за собой и вдруг понял, что перестал. Студия А была открыта. Леви уже сидел за пультом — в той же позе, что и в прошлый раз. Чай. Салфетка. Ровная спина. Он не обернулся, когда она вошла. — Вы не курили, — сказал он. — Что? — Сегодня. От вас не пахнет. Лекси села на стул. Поставила сумку на пол. — Купила салфетки, — сказала она. — Хорошо. Он повернулся к ней. Сегодня его лицо было другим — не то чтобы мягче, но как-то сосредоточеннее. Как у человека, который готовится к сложному разговору и хочет покончить с ним побыстрее. — Я прочитал ваш график интервью, — сказал он. — Три больших, два подкаста, телепрограмма. Вы действительно думаете, что мне нужно столько говорить с журналистами? — Да. — Почему? — Потому что за последние две недели о вас написали больше, чем за предыдущие два года. И почти всё — негатив. «Леви предал Эрена». «Леви продался лейблу». «Леви боится говорить правду». Вы это читали? — Читал. — И что вы думаете? Леви взял чашку, сделал глоток. Поставил ровно в центр блюдца. — Я думаю, что люди имеют право на своё мнение. — Это не мнение. Это репутационный кризис. Если вы не начнёте говорить с прессой, они додумают всё сами. И то, что они додумают, будет хуже правды. — А что есть правда? Лекси посмотрела на него. — Правда в том, что вы сделали то, что считали правильным. Вы защитили группу. Вы приняли удар на себя, чтобы Эрен не пострадал ещё больше. Вы не предатель. Вы — лидер, который принял сложное решение. Леви молчал. — Но вы не можете этого сказать публично, — продолжала она. — Потому что если вы скажете: «Я защищал Эрена», это будет выглядеть как оправдание. А оправдываться — значит признавать вину. Поэтому мы будем говорить иначе. — Как? — Мы будем говорить, что вы сделали то, что должен сделать лидер. Без деталей. Без эмоций. Сухо и чётко. Пусть фанаты сами додумывают — они это любят. Леви чуть склонил голову набок. — Вы понимаете, что это манипуляция? — Это пиар. Разница в том, что при манипуляции вы врёте. А я предлагаю вам говорить правду — только не всю. — Это одно и то же. — Нет. Одно и то же — это когда вы говорите то, чего не было. А я предлагаю вам говорить то, что было, но в такой форме, которая не навредит. Леви долго смотрел на неё. Лекси выдержала взгляд. — Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, я согласен. Но у меня есть вопрос. — Какой? — Зачем вы это делаете? — Моя работа — защищать репутацию группы. — Нет. — Леви покачал головой. — Ваша работа — выполнять приказы Эрвина. Эрвин хочет, чтобы я давал интервью и улыбался. Вы предлагаете мне говорить правду. Это разные вещи. Лекси помедлила. — Эрвин хочет результата. Я предлагаю способ, который даст результат и при этом не заставит вас чувствовать себя продажным. — Откуда вы знаете, что я чувствую? — Я не знаю. Я предполагаю. Леви откинулся в кресле. Впервые за всё время их разговоров он выглядел не как командир перед строем, а как человек, который устал командовать. — Когда я только стал лидером, — сказал он, — Кенни сказал мне: «Не привязывайся. Не доверяй. Не показывай слабость». Кенни был моим менеджером. Он нашёл меня на улице, привёл в SINA, сделал айдолом. Он говорил, что шоу-бизнес — это война, а на войне нет места чувствам. — Кенни, — повторила Лекси. — Это Кенни Аккерман? — Вы его знаете? — Нет. Но я слышала, что он был менеджером WINGS до Эрвина. — Он был. А потом исчез. Забрал деньги с одного из счетов и пропал. Пять лет назад. С тех пор я его не видел. Леви говорил об этом так, как говорят о погоде, — ровно, без эмоций. Но что-то в его голосе дрогнуло, когда он произнёс имя Кенни. Лекси заметила это, но не подала виду. — Он вас предал, — сказала она. — Он сделал то, что считал правильным. Как я — с Эреном. Как вы — с Зиком. Все делают то, что считают правильным. Просто у каждого своё понятие правильности. Лекси не нашлась с ответом. Она смотрела на Леви и впервые видела не статую с плаката, а живого человека — с тяжёлым прошлым, с застарелыми ранами, с привычкой не показывать боль. Она подумала о том, сколько раз он мыл руки за эти пять лет. И о том, что грязь, которую он пытается смыть, может быть не на коже, а где-то глубже. — Ладно, — сказала она. — Вернёмся к интервью. Первое — в среду. Журнал «Seoul Beats». Они пришлют журналиста сюда, в студию. Я буду рядом на случай, если что-то пойдёт не так. — Что может пойти не так? — Журналист может задать вопрос, к которому вы не готовы. Я помогу вам уйти от ответа. — Я сам могу уйти от ответа. — Я знаю. Но теперь у вас есть я. — Лекси встала. — И ещё кое-что. — Что? — Армин просил меня о встрече. Сегодня вечером. Он сказал не говорить вам. Я говорю. Леви поднял бровь. — Почему? — Потому что я не хочу работать за вашей спиной. Я обещала вам это в прошлый раз. Я держу слово. Леви помолчал. — Армин что-то скрывает, — сказал он наконец. — Я знаю это уже несколько месяцев. Он встречается с кем-то за пределами SINA. Я не знаю, с кем, но это серьёзно. — Почему вы не спросили его прямо? — Потому что Армин — взрослый человек. Если бы он хотел рассказать, он бы рассказал. Я не лезу в личную жизнь участников группы. — Даже если это может навредить группе? Леви посмотрел на неё долгим взглядом. — Если это навредит группе, я вмешаюсь. Но не раньше. Лекси кивнула. Она понимала эту логику. — Я расскажу вам, что узнаю, — сказала она. — Если это не будет его личной тайной. — Договорились. — Леви встал. — Идите. У вас встреча. Лекси пошла к двери. — Лекси Ли. Она обернулась. — Салфетки. Хорошо, что купили. Это было самое близкое к «спасибо», что он мог сказать. Лекси кивнула и вышла. Вечером она стояла перед маленькой кофейней в районе Йонсан. Армин прислал адрес в мессенджере — короткое сообщение без пояснений. Район был не из тех, где обычно бывают айдолы. Никаких гламурных кафе, никаких бутиков. Обычные жилые дома, лавка с овощами, ремонт обуви, круглосуточный магазин. Кофейня называлась «Старая мельница» — такая же, как та, где она встречалась с Микасой. Может быть, сеть. Может быть, совпадение. Лекси вошла. Внутри было почти пусто — только пара за столиком у окна и женщина за барной стойкой, протиравшая кофемашину. Армин сидел в углу, спиной к двери. Рядом с ним сидела девушка. Лекси подошла к столику и села напротив. Девушка была невысокая, светловолосая — редкий для Кореи цвет, наверняка крашеный. Острые черты лица, внимательные светлые глаза. Она смотрела на Лекси без улыбки, но и без враждебности — как человек, который привык оценивать незнакомцев с первого взгляда. — Это Энни, — сказал Армин. — Энни Леонхарт. — Журналистка, — сказала Лекси. Это был не вопрос. — Вы знаете? — Армин напрягся. — Я проверяла всех, кто связан с группой. Вы встречаетесь с ней несколько месяцев. Я знаю. Энни не отвела взгляда. — И что вы собираетесь с этим делать? — спросила она. Голос у неё был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Пока ничего. Армин попросил о встрече. Я здесь, чтобы выслушать. Армин выдохнул. Было видно, что он готовился к худшему. — Энни — журналистка издания «The Probe», — сказал он. — Она специализируется на антикоррупционных расследованиях. Это она помогла Эрену собрать информацию о Зике. Лекси перевела взгляд на Энни. — Вы знали, что SINA хранит компромат на Зика? — Нет, — сказала Энни. — Я знала, что у них есть информация. Но я не знала, что они её используют. Когда начался скандал, я думала, что это мои материалы сработали. Только потом поняла, что кто-то дополнил их тем, чего у меня не было. — Тайный сын, — сказала Лекси. — Да. Этого не было в моих документах. Я не знала о Хистории Рейсс. Лекси посмотрела на Армина. — Почему вы мне это рассказываете? — Потому что я боюсь, — сказал Армин. — Эрвин знает обо мне и Энни. Он вызвал меня вчера и сказал, что «личные отношения не должны мешать работе». Он не угрожал прямо, но я понял. Если Энни напишет что-то против SINA, или если кто-то узнает, что она помогает мне и Эрену, — её уничтожат. И меня вместе с ней. — Эрвин так сказал? — Эрвин никогда не говорит прямо. Он улыбается и предлагает чай. Но смысл всегда один: «Не делай глупостей, или я сделаю тебе больно». Лекси знала этот стиль. Она сама так работала. — Чего вы хотите от меня? — Я хочу, чтобы вы помогли нам, — сказал Армин. — Не как пиарщик. Как человек, который понимает, что SINA — не просто компания. Это машина. Она перемалывает людей. И если мы не будем осторожны, она перемолет и нас. Лекси посмотрела на Энни. Та сидела молча, положив руки на стол. У неё были маленькие ладони и сильные пальцы — Лекси заметила мозоли на костяшках, как у человека, который много работает руками или тренируется. — Что вы можете предложить взамен? — спросила Лекси. — Информацию, — сказала Энни. — Я знаю то, чего нет в ваших файлах. — Например? Энни помедлила. — Зик Йегер — не главная цель. Он был исполнителем. Закон, который он лоббировал, заказали люди из строительной корпорации «Мария». Они хотели получить контроль над музыкальным рынком, чтобы отмывать деньги через лейблы. Зик был их человеком в Ассамблее. — «Мария», — повторила Лекси. — Я видела это название в отчётах. — Это огромная корпорация. Недвижимость, строительство, теперь — шоу-бизнес. У них есть связи в полиции, прокуратуре, правительстве. И у них есть свой человек в SINA. Лекси почувствовала холод в животе. — Кто? — Я не знаю точно, — сказала Энни. — Но я знаю, что это кто-то на уровне топ-менеджмента. Кто-то, кто имеет доступ к финансовым потокам и информации. Кто-то, кто мог передать Зику данные о WINGS, чтобы он мог шантажировать группу. — Вы думаете, это Эрвин? — Я не знаю. Эрвин — сложный человек. Он может быть союзником, а может быть врагом. Но он точно знает больше, чем говорит. Лекси откинулась на спинку стула. Кофейня была тихая, только пара у окна тихо смеялась над чем-то в телефоне. Обычный вечер. Обычные люди. А в углу сидели трое и обсуждали то, что могло разрушить карьеру, репутацию, жизнь. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я помогу вам. Но при двух условиях. — Каких? — спросил Армин. — Первое: вы ничего не делаете без моего ведома. Никаких публикаций, никаких заявлений, никаких контактов с журналистами. Если вы хотите что-то сделать — сначала говорите мне. Армин кивнул. Энни помедлила, но тоже кивнула. — Второе: я расскажу Леви. Армин вздрогнул. — Леви? Но он же... — Он лидер группы, — перебила Лекси. — Вы не можете держать его в неведении. Если то, что говорит Энни, правда, — Леви должен знать. Он имеет право знать, что кто-то в SINA работает против группы. — Леви не доверяет журналистам, — сказала Энни. — Леви не доверяет никому. Но мне он доверяет чуть больше, чем остальным. Пока что. Я не хочу это терять. Армин переглянулся с Энни. Та чуть заметно пожала плечами — «решай сам». — Хорошо, — сказал Армин. — Расскажите ему. Но только то, что касается группы. Про нас с Энни я расскажу сам. Когда буду готов. — Договорились. Лекси встала. — Я буду на связи. Если что-то случится — звоните в любое время. Она вышла из кофейни. Вечерний воздух был прохладный, пахло дождём и жареным луком из соседней забегаловки. Лекси стояла на тротуаре и смотрела на огни города. «Мария». Строительная корпорация. Свой человек в SINA. Она не знала, верить ли Энни. Журналисты часто преувеличивают, чтобы получить союзника. Но что-то в её словах звучало правдиво. И Армин — осторожный, расчётливый Армин — верил ей. А он не стал бы верить без причин. Лекси закурила. Первая сигарета за день. Табак был горький, и дым обжёг горло. Она думала о Леви. О том, что должна ему рассказать. И о том, что он, возможно, уже знает больше, чем говорит. Она выбросила сигарету и пошла к метро. Завтра её ждал разговор с Леви. Потом — интервью. Потом — бог знает что ещё. Работа продолжалась.