Не подлежит разглашению

Суббота выпала из рабочего графика случайно — перенесли запись телешоу, отменили интервью, и вдруг оказалось, что у всей группы свободный день. Такое случалось редко, раза три в год, не чаще, и каждый раз заставало их врасплох. Они просыпались утром, проверяли телефоны, не веря, что календарь пуст, а потом не знали, куда себя деть. Жан решил уехать за город. Он проснулся в шесть, хотя мог бы спать до полудня, — привычка, въевшаяся за годы тренировок. Полежал, глядя в потолок, потом встал, оделся и вышел из квартиры, стараясь не шуметь. В гостиной на диване спал Эрен — видимо, вчера опять смотрел что-то до ночи и отрубился прямо там. Жан накрыл его пледом, который валялся на полу, и пошёл к лифту. В гараже его ждал мотоцикл. «Дукати», купленный два года назад, — первая крупная трата после того, как контракт перезаключили на новых условиях. Жан помнил, как Эрен тогда смеялся: «Тебе что, машины мало?» А он ответил: «Машина — это чтобы ездить. Мотоцикл — это чтобы думать». Эрен не понял, но Жану было всё равно. Он вывел мотоцикл из гаража, проверил бак, надел шлем и выехал на пустую утреннюю трассу. Сеул остался позади быстро — полчаса, и город растворился в зеркалах заднего вида, уступив место холмам, покрытым осенним лесом. Дорога вилась между сопок, серая лента асфальта, мокрая после ночного дождя. Жан сбавил скорость на поворотах — он не был безрассудным, в отличие от некоторых, — но на прямых участках выжимал газ до предела, и ветер свистел в ушах, заглушая мысли. Он думал о группе. О том, что последние недели были похожи на затяжной шторм. Скандал, слив, отставка Зика, ссора Леви с Эреном. Он не лез в это — не потому что ему было всё равно, а потому что он знал: иногда лучше не вмешиваться. Леви и Эрен должны были разобраться сами. Армин пытался мирить, но Армин всегда пытался мирить, это была его роль. А Жан... Жан просто держался в стороне и делал свою работу. Он не всегда был таким. Когда-то, в первые годы, он тоже спорил, доказывал, лез в драку. Но потом понял: в группе из четырёх человек всегда будет лидер, всегда будет бунтарь, всегда будет миротворец, и всегда будет тот, кто просто держит строй. Ему досталась четвёртая роль, и он с ней смирился. Через два часа он остановился на смотровой площадке над рекой. Заглушил мотор, слез с мотоцикла и подошёл к краю обрыва. Внизу текла река — широкая, спокойная, серая под осенним небом. На другом берегу темнел лес. Ни души вокруг. Жан снял шлем и вдохнул холодный воздух. Пахло мокрой землёй и палой листвой. Он стоял и смотрел на воду, и впервые за долгое время не чувствовал ничего — ни злости, ни усталости, ни тревоги. Просто пустота. Приятная, чистая пустота. Он достал телефон и сделал снимок: река, лес, серое небо. Выложил в инстаграм с подписью: «Наконец-то тишина». Через минуту посыпались лайки, комментарии — «Оппа, ты куда?», «Возьми меня с собой!», «Красавчик». Он перевернул телефон экраном вниз и больше не смотрел. Тишина. Настоящая. Армин проснулся поздно, почти в одиннадцать. В квартире было тихо — Жан уехал, Эрен, судя по звукам из гостиной, всё-таки проснулся и что-то смотрел на ноутбуке. Леви к себе не заходил. Армин полежал немного, глядя в телефон. Сообщение от Энни: «Сегодня в три?» Он улыбнулся и написал: «Да. Где обычно». Потом встал, принял душ, оделся. Вышел на кухню. Эрен сидел на диване с ноутбуком на коленях и смотрел новости — опять про Зика, опять про отставку, опять про WINGS. Его лицо было сосредоточенное, почти хмурое. — Ты с утра это смотришь? — спросил Армин. — Там про меня говорят. — Про нас. — Нет, про меня. «Эрен Йегер — голос поколения». «Эрен Йегер сказал то, о чём молчали другие». Про тебя и Жана — ни слова. Про Леви — только плохое. Армин налил себе чай и сел рядом. — Тебя это беспокоит? — Меня бесит, что они делают из меня героя, а из вас — массовку. Как будто я один всё сделал. — Ты действительно был самым громким. Леви выступил с заявлением, мы с Жаном вообще молчали. Кого им цитировать? Эрен захлопнул ноутбук. — Но это же неправильно. Леви меня не предавал. Я просто... я просто злился на него за то заявление. А теперь все думают, что он трус. Армин отпил чай. Чай был горячий, с привкусом жасмина. — Ты можешь это исправить. — Как? — Скажи правду. Публично. Что Леви не предавал тебя, что у вас были разногласия, но вы их уладили. Что вы — группа и держитесь вместе. Эрен поморщился. — Это будет выглядеть так, будто SINA заставила меня это сказать. — А если не скажешь — будет выглядеть так, будто ты согласен с теми, кто называет Леви трусом. Эрен замолчал. Армин видел, как в нём борются гордость и совесть. Гордость требовала ничего не объяснять, не оправдываться, не идти на уступки. Совесть напоминала, что Леви прикрывал его все эти годы, даже когда сам Эрен этого не замечал. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Подумай. Но недолго. Следующее интервью у тебя во вторник. Если хочешь что-то сказать — лучше там. Армин допил чай и пошёл одеваться. Через полчаса он уже ехал в метро на другой конец города. Кофейня «Старая мельница» в районе Йонсан была почти пуста в субботу днём. Армин вошёл, заказал американо и сел за столик в углу. Он был в маске и кепке, но привычка прятаться уже стала второй натурой — он автоматически выбирал места спиной к двери, подальше от окон. Энни пришла через десять минут. Она была в джинсах и сером свитере, волосы собраны в хвост. Никакой косметики. Она никогда не красилась для него — говорила, что это глупо, он видел её всякой. Армину это нравилось. В мире, где все постоянно играли роли, Энни была единственным человеком, который не притворялся. — Ты выглядишь уставшим, — сказала она, садясь напротив. — Я спал до одиннадцати. — Это не отменяет усталости. Ты устал не от недосыпа. Армин усмехнулся. Энни всегда видела его насквозь. — Тяжёлая неделя. Эрен и Леви чуть не подрались. Жан делает вид, что ему всё равно, но я знаю, что это не так. А я пытаюсь удержать всё это вместе и не знаю, получается ли. — Получается. Ты всегда держишь. — Откуда ты знаешь? — Потому что группа до сих пор существует. Если бы ты не держал, они бы развалились ещё год назад. Армин взял её руку через стол. Энни не отняла — просто перевернула ладонью вверх и переплела пальцы с его. Они сидели так некоторое время, не говоря ни слова. — Я рассказал Леви, — сказал Армин. Энни подняла брови. — Про нас? — Да. — И что он? — Он сказал: «Я тебя прикрою». Энни помолчала. — Это неожиданно. — Для меня тоже. Я думал, он будет в ярости. А он... не знаю. Он стал другим в последнее время. Или, может, я просто лучше его понимаю. — Или он сам кого-то встретил. Армин посмотрел на неё. — Ты про Лекси? — Я ничего не утверждаю. Просто замечаю. Ты говорил, что он стал с ней работать. Что он её терпит, а это уже много значит. Леви никого не терпит просто так. — Лекси — профессионал. Она спасла группу. — Дело не в профессионализме. — Энни убрала руку и взяла чашку с кофе. — Я знаю этот тип людей. Они не подпускают к себе никого, потому что боятся, что их предадут. Но если уж подпустили — это надолго. Может быть, навсегда. Армин задумался. Он знал Леви много лет и видел, как тот отталкивает людей. Фанатов, журналистов, коллег, даже участников группы иногда. Леви построил вокруг себя стену, и за все эти годы никто не смог через неё перелезть. Но Лекси... она не лезла. Она просто стояла рядом и делала свою работу. Может быть, именно это и сработало. — Ты думаешь, между ними что-то есть? — спросил он. — Я думаю, что если между ними что-то есть, они сами об этом не знают. Но это не наше дело. — Энни отпила кофе. — Расскажи лучше про «Марию». Что сказал Леви? Армин огляделся по сторонам. В кофейне по-прежнему было пусто, только бариста протирала кофемашину за стойкой. Он понизил голос. — Он согласился, что нужно быть осторожными. Сказал, что мы не знаем достаточно. Что если начнём копать открыто, человек «Марии» в SINA заметит и тогда ты окажешься в опасности. — Я могу за себя постоять. — Я знаю. Но он прав. Мы не знаем, кто это. Эрвин? Кто-то из совета директоров? Кто-то из финансового отдела? Если мы сделаем неверный шаг, нас сожрут. Энни поставила чашку на стол. — У меня есть кое-что новое. — Что? — Я нашла связь между «Марией» и одним из подрядчиков SINA. Компания, которая обеспечивает безопасность здания и охрану группы. Угадай, кто её владелец. — Кто? — Подставная фирма, зарегистрированная на Кайманах. Но если копнуть глубже, след ведёт к человеку по имени Закери. Это правая рука главы «Марии». Армин почувствовал, как внутри всё сжалось. — Охрана группы работает на «Марию»? — Не вся охрана. Но ключевые люди — возможно. Те, кто имеет доступ к расписанию, маршрутам, личной информации. Если «Мария» захочет надавить на группу, у них есть для этого инструменты. — Это нужно рассказать Леви. И Лекси. — Расскажи. Но осторожно. Чем больше людей знает, тем выше риск утечки. Армин кивнул. Он взял её руку снова — на этот раз крепче. — Ты не боишься? — спросил он. — Боюсь. Но я делаю свою работу. Как и ты. — Моя работа — петь и танцевать. — Твоя работа — держать группу. Это важнее. — Энни посмотрела ему в глаза. — Когда всё это закончится, мы уедем. Куда-нибудь, где нет камер, нет лейблов, нет корпораций. Просто ты и я. Обещаешь? Армин улыбнулся. У него была редкая улыбка — тёплая, немного грустная. — Обещаю. Эрен провёл субботу в общежитии. Жан уехал, Армин ушёл на встречу, Леви не появлялся. Эрен был один. Он смотрел новости, потом выключил, включил музыку, выключил, открыл ноутбук и начал писать. Он писал рэп. Это было единственное, что помогало, когда внутри всё кипело. Слова ложились на бумагу неровными строчками — злые, рваные, неотшлифованные. Он писал о скандале, о Зике, о прессе, которая делает из него героя. О Леви, который его предал — или не предал, Эрен до сих пор не решил. О себе. О том, что он устал быть символом. «Вы думали, я голос поколения? Я просто парень, который разозлился и не успел закрыть рот». Он перечитал написанное. Строчка была хорошая. Он сохранил файл и закрыл ноутбук. В тишине квартиры он вдруг почувствовал, как накатывает усталость — не физическая, а какая-то глубинная, накопившаяся за недели скандала. Он лёг на диван и закрыл глаза. Перед тем как заснуть, он подумал о том, что сказал Армин. «Скажи правду. Публично». Может быть, он был прав. Может быть, пора перестать злиться и начать говорить. Завтра он позвонит Лекси и спросит, как это сделать правильно. А пока — спать. Леви провёл субботу в студии. Не потому что ему некуда было пойти — он мог бы поехать в город, встретиться с кем-нибудь, просто погулять. Но ему не хотелось. В студии было тихо, чисто и пусто — три качества, которые он ценил больше всего. Он работал над новым треком. Не для альбома WINGS — для себя. Он редко писал для себя, но иногда это было необходимо. Как клапан, который выпускает пар. Трек назывался «Чистый лист». Леви писал его уже третью неделю, но всё не мог закончить. Чего-то не хватало. Какой-то строчки, какого-то звука, какого-то смысла. Он переслушал запись. Фортепиано, бас, бит. Его голос — низкий, хрипловатый, без эмоций. Слова о человеке, который моет руки по пятнадцать раз в день и всё равно чувствует грязь. Он остановил запись и потянулся за чаем. Чашка была пуста. В дверь постучали. — Войдите. Это была Лекси. В джинсах и свитере — не рабочая одежда, выходная. В руке — стаканчик с кофе. — Я думала, вы дома, — сказала она. — Я думал, у вас выходной. — Выходной. Я просто заехала забрать документы. Увидела свет в студии. Леви не ответил. Лекси вошла и села на стул, не спрашивая разрешения. Она уже привыкла, что он не приглашает. — Что пишете? — спросила она. — Ничего важного. — Можно послушать? Леви помедлил. Потом протянул ей наушники. Лекси надела их, и он включил запись. Она слушала, закрыв глаза. Её лицо ничего не выражало — профессиональная привычка. Когда трек закончился, она сняла наушники. — Это хорошо, — сказала она. — Вы так говорите, потому что вы пиарщик. — Я так говорю, потому что это правда. Последняя строчка — «мир не стал чище» — она правильная. Оставьте её. Леви посмотрел на неё. — Я думал, вы пришли за документами. — Я соврала. Я пришла проверить, как вы. После ссоры с Эреном. — Армин рассказал. — Армин волнуется. Я тоже. — Со мной всё в порядке. — Вы всегда так говорите. Это ничего не значит. Леви чуть не усмехнулся. Она использовала его собственную фразу — или он её, он уже не помнил, кто первый это сказал. — Я в порядке, — повторил он. — Эрен злится, но это нормально. Он всегда злится. Пройдёт. — Вы уверены? — Я знаю его восемь лет. У него бывают вспышки, но он отходчивый. Через неделю он будет вести себя как ни в чём не бывало. — А вы? — Что я? — Вы отходчивый? Леви взял паузу. Он не привык отвечать на такие вопросы. Но что-то в её голосе — спокойное, без давления — заставило его ответить честно. — Нет. Я не отходчивый. Я просто не показываю, что задет. — Это нездорово. — Знаю. Но я так устроен. Лекси кивнула. Она не стала говорить банальностей — «вы должны открыться», «вам нужно поговорить с кем-то». Она просто сидела рядом, и это было... нормально. Как будто они оба понимали, что слова не всегда помогают. — Хотите кофе? — спросила она. — У меня в сумке термос. — Вы возите с собой термос? — Я пиарщик. Кофе — это топливо. Леви покачал головой, но спорить не стал. Лекси достала термос, налила кофе в крышку-стаканчик и протянула ему. — Там без сахара. — Спасибо. Они сидели в студии и пили кофе. Музыка была выключена, только тихо гудел компьютер. За окном темнело — субботний вечер опускался на Сеул. — Армин сказал мне про «Марию», — сказала Лекси. — И про охрану. — Я знаю. Он мне тоже сказал. — Что будем делать? — Пока ничего. Собирать информацию. Ждать. — Это опасно. — Знаю. Но других вариантов нет. Лекси допила кофе и завинтила термос. — У меня есть контакт в полиции, — сказала она. — Старый знакомый из Нью-Йорка. Он сейчас работает в Интерполе, занимается финансовыми преступлениями. Я могу попросить его проверить «Марию» по своим каналам. — Это безопасно? — Он умеет быть осторожным. — Тогда сделайте. Лекси встала. — Завтра у вас выходной, — сказала она. — Попробуйте отдохнуть. — Я отдыхаю. — Сидеть в студии и писать трек о том, как мир грязен, — это не отдых. Это работа. — Для меня это отдых. Лекси покачала головой, но ничего не сказала. Она пошла к двери. — Лекси. Она обернулась. — Спасибо за кофе. Она кивнула и вышла. Леви остался один. Он посмотрел на пустую чашку, на наушники, на монитор с недописанным треком. Потом встал, выключил компьютер и пошёл домой. Впервые за долгое время он лёг спать до полуночи.