Не подлежит разглашению

Энни Леонхарт жила в районе Манвон, в съёмной квартире на четвёртом этаже старого дома без лифта. Дом стоял в переулке, зажатом между прачечной и круглосуточным магазином. По вечерам здесь пахло стиральным порошком и жареным луком, а из открытых окон доносились звуки телевизоров и чьих-то ссор. Энни нравился этот район. Здесь никто не узнавал её, никто не задавал вопросов, никто не ждал, что она будет улыбаться. Квартира была маленькая: комната, кухня, ванная. На стенах — полки с книгами, на полу — ковёр, купленный на распродаже. Никаких фотографий в рамках, никаких безделушек. Энни не любила вещи, которые не несут пользы. Единственным украшением была карта Сеула, приколотая к стене над столом, — на ней она отмечала точки, связанные с расследованием. Красные булавки — офисы «Марии». Синие — объекты, которые она ещё не проверила. Чёрная — SINA Entertainment. В понедельник утром Энни сидела за столом и перечитывала документы. Она работала над материалом о «Марии» уже полгода — с тех пор, как наткнулась на странную схему отмывания денег через строительные подряды. То, что начиналось как рутинное расследование, разрослось в нечто гораздо большее. Корпорация «Мария» была не просто строительным гигантом. Она тянула щупальца в политику, в медиа, в шоу-бизнес. И одним из этих щупалец был лейбл SINA Entertainment. Энни отложила бумаги и потёрла глаза. Она работала с шести утра и уже чувствовала, как буквы начинают расплываться. Нужно было сделать перерыв. Она встала, сварила кофе и подошла к окну. Во дворе старуха развешивала бельё на верёвке. Дети играли в мяч у гаража. Обычная жизнь, обычные люди. Энни иногда завидовала им — тем, кто не знал, что за красивыми фасадами корпораций прячутся гниль и коррупция. Но она выбрала эту работу сама, и жалеть было глупо. Телефон завибрировал. Сообщение от Армина: «Всё в силе? В три?» Она написала: «Да. У меня». Армин прислал смайлик — глупый, жёлтый, с сердечками вместо глаз. Энни фыркнула. Он был единственным человеком, который мог присылать ей такие стикеры и не получать в ответ сарказм. Она познакомилась с Армином год назад — на пресс-конференции WINGS, куда её отправило издание. После официальной части она подошла к нему с вопросом о текстах песен — её интересовало, кто их пишет и насколько они автобиографичны. Армин ответил вежливо, но уклончиво — стандартная тактика айдолов. Однако что-то в его взгляде зацепило её. Какая-то глубина, спрятанная за профессиональной улыбкой. Через месяц они встретились снова — случайно, в книжном магазине. Армин стоял у полки с философией и листал Кьеркегора. Энни подошла, не думая, и сказала: «Сложное чтиво для поп-звезды». Он обернулся, узнал её — и улыбнулся уже не профессиональной, а какой-то другой улыбкой. «Я не только поп-звезда», — сказал он. С этого всё началось. Они встречались тайно. Армин не мог афишировать отношения — контракт запрещал. Энни не хотела афишировать — её работа требовала анонимности. Обычно они виделись в маленьких кофейнях на окраинах или гуляли по ночному Сеулу. Но когда у обоих выдавалось достаточно времени, Армин приезжал к ней. Это было безопаснее — никаких камер, никаких случайных свидетелей. Только она, он и её квартира, в которой можно было наконец снять маски. Когда Эрен выступил против Зика, Энни поняла, что её личная жизнь и работа пересеклись. Она помогла Эрену собрать информацию — передала через Армина документы, которые могли подтвердить коррупцию. Она знала, что рискует. Если бы кто-то узнал, что журналистка из оппозиционного издания сливает данные айдолу, её карьера была бы кончена. Но она пошла на это — не только ради Армина, но и потому что Зик Йегер был частью системы, которую она ненавидела. Когда слили компромат на Зика — тот самый, с Хисторией Рейсс и тайным сыном, — Энни сначала растерялась. Это была не её информация. Кто-то другой сделал то, что она планировала. Кто-то внутри SINA. Позже она узнала, что это была Лекси Ли. Теперь они были в одной лодке — Лекси, Леви, Армин, она. И все они пытались понять, кто в SINA работает на «Марию». В три часа в дверь постучали — три коротких, два длинных. Их условный знак. Энни открыла. Армин стоял на пороге в кепке, надвинутой на глаза, в чёрной маске и тёмной толстовке. Он выглядел как сотни других парней на улицах Сеула, и именно это было его защитой. Энни посторонилась, пропуская его внутрь. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Армин стянул маску, снял кепку и выдохнул — длинно, с облегчением. Он всегда так делал, когда оставался с ней наедине. Как будто вместе с маской сбрасывал груз. — Тяжёлый день? — спросила Энни. — Репетиция. Леви опять гонял нас до седьмого пота. Жан огрызался. Эрен психовал. Всё как обычно. Он подошёл к ней и, не говоря больше ни слова, обнял. Крепко, обеими руками. Энни замерла на секунду, а потом обняла его в ответ. От него пахло дождём и простым мылом. Он уткнулся лицом в её волосы и замер. — Я скучал, — сказал он глухо. — Мы виделись три дня назад. — Этого мало. Энни отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза были уставшие, но в них горело что-то ещё. — Иди сюда, — сказала она. Она взяла его за руку и потянула в комнату. Шторы были задёрнуты — она всегда задёргивала их перед его приходом. В комнате царил полумрак, пахло её духами и старой книжной пылью. Армин сел на край кровати, Энни встала перед ним — совсем близко, так что его колени касались её ног. Он поднял руки и положил ладони на её бёдра. Не сжал, не потянул — просто оставил там, ощущая тепло её тела сквозь джинсы. Энни смотрела на него сверху вниз. Его светлые волосы растрепались после кепки, на щеке остался след от маски. Она провела пальцем по этому следу, стирая его. Армин потянул её вниз, и она опустилась к нему на колени — лицом к лицу, грудь к груди. Его руки скользнули под её свитер, легли на голую спину. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые от тренировок. Она почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. — Холодно? — спросил он тихо. — Нет. Он поцеловал её — сначала в уголок губ, легко, почти невесомо. Потом в шею, туда, где кожа была особенно чувствительной. Энни прикрыла глаза и выдохнула. Его губы двигались медленно, изучая каждый сантиметр, как будто он делал это впервые. Хотя они знали друг друга уже год, Армин никогда не торопился. Он всегда начинал так — осторожно, почти благоговейно. Она стянула с него толстовку, потом футболку. Провела ладонями по его плечам, по груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. Он был стройный, почти хрупкий на вид, но в теле чувствовалась сила — танцевальная, жилистая. Армин перехватил её руки и поцеловал запястья — сначала левое, потом правое. Этот жест всегда её обезоруживал. Она не знала, почему. Что-то в том, как он касался губами её ладоней, было слишком интимным, слишком личным. — Ты специально, — сказала она. — Что? — Делаешь вид, что ты нежный. А на самом деле ты просто тянешь время. Армин улыбнулся — той самой улыбкой, которую она видела только здесь, только наедине. — Я не тяну. Я запоминаю. — Что? — Тебя. Она не нашлась с ответом. Вместо этого поцеловала его — глубоко, требовательно, без той осторожности, с которой он касался её. Армин ответил сразу, и его руки наконец сжались сильнее. Он притянул её ближе, так что между ними не осталось расстояния. Она почувствовала, как его ладони скользят вниз, под пояс её джинсов, как пальцы цепляются за ткань. Они переместились на кровать — не разрывая поцелуя, путаясь в одежде. Свитер Энни полетел на пол. Армин навис над ней, опираясь на локти, и на секунду замер, глядя ей в лицо. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Что? — спросила она. — Ничего. Просто смотрю. — Ты всегда смотришь. — Потому что ты красивая. — Армин. — Что? — Заткнись и продолжай. Он усмехнулся и наклонился к ней. Дальше всё происходило медленно и одновременно неумолимо. Он снял с неё джинсы — сначала одну штанину, потом другую, проводя пальцами по её ногам, от бёдер до щиколоток. Она расстегнула его ремень, стянула с него всё лишнее. Когда они наконец остались без одежды, он снова замер, и она почувствовала его взгляд на своём теле — не оценивающий, а восхищённый. — Ты дрожишь, — сказал он. — Это не от холода. Он поцеловал её в плечо, в ключицу, в ложбинку между грудей. Его губы были горячими, и каждое прикосновение отзывалось внутри волной тепла. Энни запустила пальцы в его волосы, сжала их — не сильно, но достаточно, чтобы он понял. Он понял. Когда он вошёл в неё, она выгнула спину и закусила губу. Движения были медленными, размеренными — он давал ей время привыкнуть, подстроиться, почувствовать. Его дыхание стало чаще, горячее. Она обхватила его ногами, притягивая глубже, и он застонал — низко, сдавленно, уткнувшись лицом в её шею. — Тише, — прошептала она, хотя в квартире никого не было. Просто привычка. Просто инстинкт. Он двигался в ней, и с каждым толчком она чувствовала, как напряжение внутри скручивается всё туже. Её пальцы скользили по его спине, ощущая каждый мускул, каждую косточку позвоночника. Пот выступил у него на лбу, на висках. Она слизнула солёную каплю с его щеки — не думая, просто потому что захотелось. Армин приподнялся на руках и посмотрел на неё. Их взгляды встретились. Он двигался уже быстрее, ритм сбивался, дыхание становилось рваным. Энни чувствовала, как её собственное тело откликается, как волны удовольствия расходятся от низа живота к кончикам пальцев. Она закрыла глаза, но он сказал: — Смотри на меня. Она открыла. Он смотрел прямо в её глаза — и это было почти невыносимо. Слишком близко. Слишком честно. В этот момент она поняла, что он видит её — не журналистку, не расследовательницу, не женщину с колючим характером. Просто её. Оргазм накрыл её внезапно — резкой, горячей волной. Она вскрикнула, уткнулась лицом в его плечо и замерла, чувствуя, как тело содрогается. Армин кончил следом — она почувствовала, как он задрожал, как пальцы сжались на её бёдрах, оставляя следы. Он рухнул рядом, тяжело дыша. Несколько минут они лежали молча. Потолок был белый, с трещиной в углу. Одеяло сбилось в ногах. За окном шумел дождь. Армин держал её за руку. — Ты замёрзла? — спросил он. — Нет. — У тебя пальцы холодные. — У меня всегда холодные пальцы. Ты просто раньше не замечал. Он повернулся на бок и посмотрел на неё. — Я всё про тебя замечаю. Просто не всегда говорю. Энни фыркнула, но ничего не ответила. Она не умела принимать такие слова. Проще было перевести в шутку или отмолчаться. Армин понимал это и не настаивал. Они лежали ещё какое-то время. Потом Энни села и потянулась за футболкой. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказала она. — По работе? — Да. Я нашла кое-что по «Марии». Помнишь, я говорила про охранную компанию, которая обслуживает SINA? — Помню. Энни встала и подошла к столу. Армин тоже оделся и сел на край кровати. — Я проверила их учредителей, — сказала она, беря со стола распечатку. — Цепочка ведёт на Кайманы. Но мне удалось раскопать промежуточное звено. Компания зарегистрирована на имя Закери. Это начальник службы безопасности «Марии», правая рука главы корпорации. Армин нахмурился. — То есть охрана SINA работает на «Марию»? — Не вся охрана. Но ключевые посты — да. Люди, которые имеют доступ к расписанию группы, к маршрутам, к личной информации. Если «Мария» захочет надавить на WINGS, у них есть для этого инструменты. — Зачем им давить на нас? — Вы — актив. Ценный актив. Вы приносите прибыль, влияете на аудиторию, можете стать инструментом влияния. Если «Мария» контролирует SINA через своего человека в топ-менеджменте, она контролирует и вас. Армин помолчал. — Ты знаешь, кто этот человек? — Пока нет. Но я сузила круг до трёх имён: Эрвин Смит, Ник Доу — финансовый директор, и Рико Брзенска — глава юридического отдела. У всех троих есть доступ к информации и полномочия влиять на решения. — Эрвин, — сказал Армин. — Леви подозревает его. — Я знаю. Но подозрения — не доказательства. Эрвин — сложная фигура. Он может быть союзником, может быть врагом, а может — вести свою игру. — Что будем делать? — Продолжать копать. У меня есть контакт в налоговой — она проверяет финансовые потоки SINA. Если найдутся переводы в офшоры, связанные с «Марией», это будет доказательством. — Сколько времени это займёт? — Недели. Может, месяцы. — Энни отложила распечатку. — Я знаю, что это долго. Но по-другому нельзя. Если мы ошибёмся и обвиним не того человека, нас уничтожат. Армин встал и подошёл к ней. — Будь осторожна. Если тот, кто работает на «Марию», узнает, что ты копаешь, он может попытаться тебя остановить. — Я знаю. Я умею быть осторожной. — Я серьёзно, Энни. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Она посмотрела на него. В его глазах была тревога — та самая, которую он прятал за вежливыми улыбками на публике. Настоящая. — Я справлюсь, — сказала она. — Я всегда справляюсь. — Я знаю. Но это не значит, что я не буду волноваться. Она взяла его за руку. Просто взяла — без слов. Он сжал её пальцы в ответ. — Расскажи про Лекси, — сказала Энни. — Ты говорил, что она необычный пиарщик. — Она не просто пиарщик. Она слушает. По-настоящему слушает. И она не пытается всем понравиться. Леви её уважает — а это дорогого стоит. — Ты думаешь, между ними что-то есть? — Я думаю, что они сами ещё не поняли, что между ними что-то есть. Но да. Я думаю, что есть. — Это может быть проблемой? Для группы? Армин задумался. — Нет. Скорее наоборот. Леви нужен кто-то, кто не боится его. Кто может сказать ему правду. Лекси — такой человек. Энни кивнула. — Я бы хотела с ней поговорить. — О чём? — О расследовании. О том, что она знает. Может быть, у неё есть информация, которой нет у меня. — Я спрошу у неё. Думаю, она согласится. Энни посмотрела на часы. Время близилось к пяти. — Тебе скоро уходить, — сказала она. — Знаю. — Армин не двинулся с места. — У тебя ещё встреча с Лекси завтра утром. Тебе нужно выспаться. — Я высплюсь. — Он помолчал. — Можно я ещё немного побуду? Энни посмотрела на него. Он сидел на её кровати, в её квартире, в её жизни — и всё равно выглядел так, будто ждал разрешения. Она подошла, села рядом и положила голову ему на плечо. — Можно, — сказала она. Они сидели молча. Дождь барабанил по стеклу. В соседней квартире кто-то включил телевизор. Армин гладил её пальцы — рассеянно, задумчиво, как будто перебирал клавиши. Энни закрыла глаза. Она не знала, чем всё закончится. «Мария», SINA, Эрвин, расследование — всё это нависало над ними. Но сейчас, в этой комнате, с этим человеком, который всё ещё держал её за руку, она чувствовала что-то похожее на покой. Армин ушёл через час. Она закрыла за ним дверь, вернулась в комнату и села за стол. Нужно было работать — проверять факты, готовить статью, писать запросы. Но она ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя на смятое одеяло и две подушки на кровати. На ковре валялась его футболка — он забыл её второпях. Энни подняла её, сложила и положила на спинку стула. Завтра отдаст. Потом она открыла ноутбук и начала печатать. Работа не ждала. Но краешек губ всё равно подрагивал — не улыбка, а её тень. Редкий гость на её лице.