Не подлежит разглашению

Во вторник утром Лекси пришла в офис и обнаружила, что пропуск не работает. Она провела карточкой по считывателю — красный огонёк. Ещё раз. Ещё. Красный. Она выругалась про себя и пошла к стойке охраны. Охранник — пожилой мужчина в тёмно-синей форме — проверил её данные в системе и покачал головой. — Ваш доступ заблокирован, — сказал он. — Нужно обратиться в отдел кадров. — Кто заблокировал? — Не могу знать. Система показывает только статус, не причину. Лекси отошла от стойки и набрала Ханджи. Гудки шли долго, потом щелчок, и сонный голос произнёс: — Алло? — Мой пропуск заблокирован. — Что? — Ханджи, судя по звуку, села в кровати. — Подожди, я перезвоню. Лекси стояла в вестибюле и смотрела на плакаты WINGS. Леви смотрел на неё со стены — как всегда, без улыбки. Она подумала, что он, наверное, тоже ещё не знает. Или знает. От него всего можно было ожидать. Через десять минут Ханджи перезвонила. — Это Эрвин, — сказала она без предисловий. — Он распорядился заблокировать твой доступ к серверной и к некоторым файлам. Офис и кафетерий работают, основная база тоже. Но всё, что связано с архивом, — нет. — Почему? — Он не объяснил. Сказал только, что это временная мера и что он ждёт тебя в кабинете. — Ханджи помолчала. — Лекси, что происходит? — Пока не знаю. Но узнаю. Она повесила трубку и пошла к лифту. Кабинет Эрвина был такой же, как всегда: светлый, просторный, с панорамными окнами и столом, на котором не было ничего лишнего. Сам Эрвин сидел в кресле и пил чай. Когда Лекси вошла, он жестом пригласил её сесть. — У вас заблокирован пропуск, — сказал он. — Я заметила. — Это временно. Мне нужно было ограничить доступ к некоторой информации до того, как мы проясним ситуацию. — Какую ситуацию? Эрвин поставил чашку на блюдце — ровно в центр, как всегда. — Вчера вечером Зик Йегер дал интервью, — сказал он. — Вы видели? — Нет. Я была занята. — Посмотрите. — Эрвин развернул к ней ноутбук. На экране был стоп-кадр: Зик в студии, сидит в кресле, напротив — ведущий с блокнотом. Лекси нажала на воспроизведение. Зик говорил спокойно, почти лениво. Он был в сером костюме, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Выглядел он не как человек, которого загнали в угол, а как тот, кто готовит ответный удар. «Я не буду комментировать обвинения в коррупции — это дело прокуратуры. Но я хочу обратить внимание на другое. На то, как определённые силы используют популярных артистов для достижения политических целей. Молодые люди, которые должны петь и танцевать, становятся орудием в руках корпораций. Им говорят, что они борцы за правду. А на самом деле их просто используют». Ведущий спросил: «Вы имеете в виду группу WINGS?» Зик улыбнулся — холодно, без намёка на теплоту. «Я не называю имён. Пусть зрители сами решат, о ком речь». Лекси закрыла ноутбук. — Он не назвал нас, — сказала она. — Ему и не нужно. Все и так поняли, о ком он говорит. — Эрвин откинулся в кресле. — За ночь это интервью разошлось по всем новостным каналам. Комментаторы спорят, политики комментируют, фанаты в ярости. Половина считает, что WINGS — герои. Вторая половина — что мы манипулируем общественным мнением. А главное — Зик подал в суд. — На кого? — На издание, опубликовавшее компромат. Иск о клевете и вторжении в частную жизнь. Он требует раскрыть источник информации. Лекси почувствовала, как внутри всё холодеет. — Они могут его раскрыть? — По закону — нет. Журналисты имеют право не раскрывать источники. Но Зик давит через суд, через прессу, через свои связи. Рано или поздно кто-то может не выдержать. — Кто-то из моих посредников. — Именно. — Эрвин подался вперёд. — Я заблокировал ваш доступ к серверной, потому что если начнётся расследование, там не должно быть следов. Ваших следов. Вы понимаете? Лекси понимала. Она сама должна была об этом подумать. Серверная, файлы, история входов — всё это могло стать уликами, если дело дойдёт до суда. — Я всё подчистил, — сказал Эрвин. — Историю входов, логи, временные файлы. Сейчас серверная чиста. Но это не гарантирует, что нас не вычислят через посредников. — Посредники не знают, кто я. Они получали информацию через анонимные каналы. — Анонимность — это иллюзия. Если у Зика есть доступ к провайдерам или к записям камер наблюдения, он может отследить цепочку. Я не говорю, что он это сделает. Но мы должны быть готовы. Лекси молчала. Она думала о том, что сказал Зик в интервью. «Их просто используют». Он говорил об Эрене — и он был прав. Она использовала Эрена. Она превратила его в оружие, как сказал Леви. И теперь это оружие могло ударить по ним самим. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила она. — Продолжайте работать. PR-стратегия не меняется. Но будьте осторожнее. Никаких встреч с журналистами без моего ведома. Никаких контактов с посредниками. Если кто-то попытается выйти на вас — сразу ко мне. — Хорошо. — И ещё, — Эрвин помедлил. — Леви знает? — О чём? — О посредниках. О том, как именно вы слили информацию. — Нет. Он знает только, что я использовала компромат. Деталей я не рассказывала. — Пусть так и остаётся. Чем меньше людей знает детали, тем безопаснее для всех. Лекси вышла из кабинета. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. В висках стучало. Она не ожидала, что Зик нанесёт ответный удар так скоро — и так точно. Он не стал оправдываться, не стал отрицать. Он перевернул ситуацию: теперь не он был преступником, а SINA — манипулятором. И у него были доказательства. Точнее, у него был иск, который мог привести к доказательствам. Она пошла в офис. Ханджи уже ждала её с двумя стаканчиками кофе. — Ты выглядишь так, будто увидела призрак, — сказала она, протягивая американо. — Примерно так и есть. Лекси села за стол и рассказала Ханджи об интервью и об иске. Та слушала молча, потом присвистнула. — Он умный, — сказала Ханджи. — Подлый, но умный. Он понимает, что на финансовых махинациях его не прижать — там слишком много запутанных схем. А вот слив личной информации — это то, что можно обернуть против нас. Если суд признает, что публикация была незаконной, издание оштрафуют, а заодно начнут копать под источник. И докопаются. — Если докопаются, пострадаю я. Не SINA. — Ты правда думаешь, что Эрвин даст тебе упасть? Лекси задумалась. Эрвин был прагматиком. Если ситуация станет угрожать компании, он пожертвует кем угодно — в том числе ею. Но пока что она была ему нужна. Пока что она была единственной, кто мог удержать группу. — Не знаю, — сказала она. — Посмотрим. Днём Лекси спустилась в кафетерий. Есть не хотелось, но кофе был нужен как топливо. Она взяла американо и села за столик в углу. Через несколько минут к ней подсел Армин. — Я слышал про интервью, — сказал он. — Эрен в ярости. Хочет записать ответное видео. — Нет. — Я так и думал. Но ты сама с ним поговори. Меня он не слушает. — Поговорю. Где он? — В студии. Пишет новый трек. Говорит, что это будет «ответ системе». Лекси вздохнула и пошла в студию. Эрен сидел за пультом, в наушниках, и что-то быстро печатал. На экране монитора мигали строчки текста — агрессивного, рваного. Увидев Лекси, он стянул наушники. — Если ты пришла сказать, чтобы я ничего не делал, — можешь не начинать. — Я пришла спросить, что именно ты собираешься делать. — Отвечать. Зик говорит, что нас используют. Я скажу, что никто меня не использует. Что я говорил правду и буду говорить дальше. — И это именно то, чего он добивается. Эрен замер. — Что? — Зик хочет, чтобы ты ответил. Чтобы ты вышел и сказал: «Я не марионетка». Потому что тогда ты будешь выглядеть как человек, который оправдывается. А тот, кто оправдывается, выглядит виноватым. — Я не виноват. — Я знаю. Но публика этого не знает. Публика видит только то, что ты показываешь. Если ты покажешь злость — ты агрессивный. Если покажешь обиду — ты слабый. Если проигнорируешь — ты трус. Понимаешь? Эрен молчал. — Зик играет в шахматы, — продолжала Лекси. — Он делает ход и ждёт твоего ответа. Твой ответ — это именно то, что ему нужно. Не давай ему этого. — И что мне делать? Сидеть и молчать? — Нет. Говорить. Но не о Зике. О музыке. О группе. О том, что WINGS — это не политика, а искусство. Если тебя спросят про интервью, скажи: «Я не комментирую слова человека, который находится под следствием». Точка. Эрен смотрел на неё. Его лицо было напряжённым, но в глазах что-то менялось — медленно, как будто он переваривал услышанное. — Это сложно, — сказал он наконец. — Знаю. Но ты справишься. Он кивнул. Лекси вышла из студии и направилась к лифту. Вечером она сидела в своём офисе и пересматривала интервью Зика. Она прокрутила запись трижды, пока не выучила почти наизусть. Зик говорил мягко, с полуулыбкой, но каждое слово било в цель. Он не обвинял SINA напрямую, он создавал впечатление, что за кулисами кто-то дёргает за ниточки. И публика верила. Комментарии под видео были полны людей, которые вдруг «прозрели» и «поняли, как работает шоу-бизнес». Лекси понимала, что проигрывает информационную войну. Зик был опытным политиком — он знал, как работать с аудиторией. Против него нужен был не ответ Эрена, а что-то более тонкое. Что-то, что перевернёт ситуацию, не ввязываясь в прямую конфронтацию. Она начала писать план. Через час в дверь постучали. Вошёл Леви. — Вы всё ещё здесь, — сказал он. — Вы тоже. — Я работал над треком. — Он сел на стул без приглашения. — Я слышал про интервью. — Все слышали. — Что будем делать? — Я работаю над этим. Пока что нужно, чтобы Эрен молчал. Я с ним поговорила, кажется, он понял. — Эрен и «понял» — редкое сочетание. — Он умнее, чем кажется. Просто эмоции мешают. Леви кивнул. Он выглядел уставшим — тени под глазами, плечи опущены. Лекси подумала, что он, наверное, опять работал до ночи. — Эрвин заблокировал мой доступ к серверной, — сказала она. — Знаю. Он мне сказал. — И что вы думаете? — Я думаю, что Эрвин перестраховывается. Это разумно. Если начнётся расследование, серверная должна быть чистой. — А если расследование дойдёт до меня? Леви посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлый, но не враждебный. — Тогда я вас прикрою. — Вы? — Я. У меня есть ресурсы, о которых Эрвин не знает. Если дело дойдёт до суда, я найду способ защитить вас. Лекси не знала, что сказать. Она не привыкла, чтобы кто-то предлагал защиту. Она всегда справлялась сама. — Почему? — спросила она. — Потому что вы защищали нас. Защищали Эрена. Защищали группу. Теперь моя очередь. — Это не ваша обязанность. — Это не обязанность. Это выбор. Они замолчали. За окном шумел дождь. Лекси смотрела на Леви и думала о том, как странно всё сложилось. Она пришла сюда делать работу. А в итоге сидит в офисе с человеком, который готов рисковать ради неё. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Пока что. Он встал. — Завтра у нас интервью. Журнал «Seoul Beats». Вы будете? — Буду. — Хорошо. Тогда до завтра. Он вышел. Лекси осталась одна. Она свернула план на экране ноутбука и начала писать заново — теперь с учётом того, что у неё есть союзники. Настоящие.