Не подлежит разглашению

Лекси начала следить за Энни Леонхарт во вторник. Она не планировала этого. Она вообще не планировала ничего, что делала в последние дни. Решения приходили сами, импульсами, и она просто шла за ними, не оглядываясь. Эрвин дал ей задание — узнать об Энни всё, что можно, найти её слабые места. Лекси сказала «да», потому что сказать «нет» значило бы выдать себя. Но где-то между «да» и первым шагом она решила, что будет собирать информацию не для Эрвина, а для себя. Чтобы понять, кого она отказывается уничтожать. Чтобы убедиться, что её выбор — правильный. Она начала с открытых источников. Энни Леонхарт, двадцать девять лет, журналистка издания «The Probe». Закончила Корейский университет по специальности «журналистика и массовые коммуникации». Стажировалась в «Korea Times», потом перешла в независимое расследовательское издание. Специализация — коррупция, финансовые махинации, связи между бизнесом и политикой. Наград не много, но репутация безупречная. Коллеги уважали её за дотошность и нежелание идти на компромиссы. Начальник в одном из интервью назвал её «лучшим investigative reporter своего поколения». Лекси прочитала это интервью дважды и подумала, что Эрвин, наверное, в ярости — одно дело уничтожить обычную журналистку, и совсем другое — звезду с кристальной репутацией. Потом она нашла статьи Энни. Серия расследований о коррупции в строительной отрасли. Материал о нелегальных схемах финансирования политических партий. Разоблачение сети подставных компаний, связанных с администрацией Сеула. Все статьи были сухие, фактологичные, без единого лишнего слова — никакой эмоциональной подачи, только факты, даты, цифры, имена. Энни не писала о своих чувствах. Она вообще, кажется, не считала нужным их показывать. Лекси это уважала. Она сама работала так же. В среду она нашла то, что искала. Вернее, то, что боялась найти. У Энни не было слабых мест. Никаких сомнительных связей, никаких тёмных пятен в биографии, никаких скелетов в шкафу. Она была именно той, кем казалась: честным журналистом, который делал свою работу хорошо и не боялся наживать врагов. Единственным её «преступлением» была любовь к Армину. Если это вообще можно было назвать преступлением. Лекси сидела в офисе, глядя на экран ноутбука, и чувствовала, как внутри что-то оседает — тяжело и окончательно. Она не будет уничтожать эту женщину. Она не будет писать анонимные письма и сливать фальшивые скриншоты. Она не будет делать то, что делала раньше. Хватит. С неё хватило Хистории Рейсс и её сына, которые до сих пор снились ей по ночам. Хватило политиков и актёров, которых она вытаскивала из грязи, пачкаясь сама. Хватило. Она закрыла ноутбук и пошла к Ханджи. Ханджи была в своём кабинете — комнате, заваленной эскизами костюмов, образцами тканей и пустыми стаканчиками из-под рамёна. Она сидела за столом и что-то рисовала маркером на большом листе бумаги. Увидев Лекси, она отложила маркер. — Ты выглядишь как человек, который принял решение. — Я не буду уничтожать Энни. Ханджи кивнула — медленно, без удивления. — Я ждала, когда ты это скажешь. — Ты знала? — Я знала, что ты не сможешь. Не после всего, что было. Ты уже не та Лекси, которая пришла сюда месяц назад. Та Лекси сделала бы это за день и забыла на следующий. — Та Лекси была дурой. — Нет. Та Лекси просто ещё не знала, что можно иначе. Лекси села на стул возле стола. В комнате пахло маркерами и чаем. — Эрвин ждёт от меня результатов, — сказала она. — Если я не предоставлю ему план дискредитации, он поймёт, что я играю против него. — Предоставь ему что-нибудь. Не настоящий план, а видимость. Выиграй время. — Сколько? — Сколько получится. Пока мы не придумаем, как вытащить Армина и Энни из этой ситуации. Лекси задумалась. Она могла написать черновик — план, который выглядит убедительно, но требует времени на реализацию. Проверка источников, подготовка материалов, согласование с юристами. Она могла растянуть это на неделю. Может, на две. — Хорошо, — сказала она. — Но мне нужно увидеть Энни лично. Поговорить с ней. — Зачем? — Чтобы понять, на что она готова ради Армина. И чтобы предупредить её. Если Эрвин решит действовать без меня, она должна быть готова. Ханджи подумала и кивнула. — Только осторожно. Если Эрвин узнает, что ты встречалась с ней, это конец. — Я знаю. В четверг Лекси впервые следила за Энни по-настоящему. Она не гордилась этим. Слежка была грязной работой, даже если ты делала её из благих побуждений. Но другого способа не было. Она не могла просто позвонить Энни и пригласить на кофе — у неё не было её номера, и любой контакт мог быть отслежен. Поэтому она сидела в машине напротив офиса «The Probe» и ждала. Офис находился в неприметном здании в районе Чонно — старый трёхэтажный дом, зажатый между копировальным центром и круглосуточным магазином. Никакой вывески, только номер дома и домофон. Лекси просидела там два часа, прежде чем Энни вышла. Она была невысокая, светловолосая, в сером пальто и джинсах. Никакой косметики. Никаких украшений. Двигалась быстро, но без суеты — как человек, который точно знает, куда идёт. Лекси завела машину и поехала за ней на расстоянии, стараясь не попадаться на глаза. Энни прошла мимо станции метро, свернула в переулок и зашла в кофейню. Лекси припарковалась и стала ждать. Через пятнадцать минут Энни вышла с бумажным стаканчиком в руке и направилась дальше. Она шла через рынок, мимо ларьков с рыбой и овощами, мимо старух, которые сидели на корточках и перебирали зелень. Потом свернула во двор жилого дома и скрылась в подъезде. Лекси записала адрес. Манвон, старый дом без лифта. Квартира на четвёртом этаже — она увидела, как в окне зажёгся свет. На следующий день она приехала туда снова. На этот раз она не следила за Энни — она ждала Армина. Она знала, что они встречаются, и знала, что рано или поздно он придёт. Он пришёл в пятницу вечером. В кепке, в маске, в тёмной толстовке — стандартная маскировка айдола. Он огляделся по сторонам, прежде чем зайти в подъезд. Лекси сидела в машине и смотрела, как он набирает код на домофоне. Дверь открылась. Он исчез внутри. Она не знала, зачем она здесь. У неё уже было достаточно информации, чтобы принять решение. Но что-то держало её на месте. Что-то, чему она не могла дать названия. Через полчаса она вышла из машины и подошла к дому. Подъезд был открыт — старый замок, который не защёлкивался до конца. Она поднялась на четвёртый этаж и остановилась у двери. Изнутри доносились голоса — тихие, неразборчивые. Она не пыталась подслушивать. Она просто стояла и думала. За этой дверью были два человека, которые любили друг друга. Которые прятались от всего мира, потому что мир не давал им права быть вместе. Которые рисковали всем — карьерой, репутацией, будущим — ради нескольких часов наедине в маленькой квартире с видом на старый двор. Лекси подумала о Леви. О том, как он смотрел на неё в студии. О том, как сказал: «Появились люди, которые не вписываются в схему». О том, как она сама чувствовала, что эта схема трещит по швам. Она развернулась и пошла вниз по лестнице. В машине она достала телефон и набрала Армину. Гудки шли долго. Потом он ответил — запыхавшийся, удивлённый. — Лекси-сси? — Армин. Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. — Что-то случилось? — Нет. То есть да. Но не по телефону. Ты можешь встретиться со мной сегодня? Пауза. — Сегодня... сложно. Я не один. — Я знаю. Я знаю, где ты и с кем. Это важно. Долгая пауза. — Хорошо, — сказал он наконец. — Через час. Где? — Кофейня на углу Манвон-ро и Тонджак-ро. Я буду ждать. Она повесила трубку и откинулась на спинку сиденья. Сердце колотилось. Она только что призналась, что следила за ним. Что знает его тайну. Что может его уничтожить — или спасти. Через час Армин вошёл в кофейню. Без маски, без кепки — просто уставший молодой мужчина с красными глазами. Он сел напротив Лекси и посмотрел на неё. — Ты следила за мной. — Да. — Зачем? — Чтобы убедиться, что я делаю правильный выбор. — И что? Лекси подвинула к нему через стол папку — ту самую, которую дал Эрвин. Армин открыл её и замер. — Это фотографии. Служба безопасности SINA следит за вами уже несколько месяцев. Эрвин знает всё. Он дал мне два дня, чтобы придумать, как решить проблему. — Какую проблему? — Тебя и Энни. Он считает, что ваши отношения угрожают группе. И он прав — если это станет известно, будет скандал. Зик Йегер использует это. Пресса использует. Все используют. Армин отложил фотографии. Его руки дрожали. — Что ты предлагаешь? — Я предлагаю тебе выбор. Не Эрвин. Не SINA. Ты. Ты знаешь ситуацию, знаешь риски. Ты решаешь, что делать дальше. — А если я решу остаться с ней? — Тогда я помогу тебе. Придумаю, как обойти Эрвина. — Ты пойдёшь против него? — Я уже пошла. Армин долго смотрел на неё. Потом закрыл лицо руками и заплакал — беззвучно, только плечи вздрагивали. Лекси сидела и ждала. Она знала, что иногда людям нужно просто выплакаться. Через несколько минут он вытер лицо и поднял глаза. — Я не брошу её. Даже если это будет стоить мне карьеры. — Я знаю. — Откуда? — Потому что я бы тоже не бросила. Если бы у меня был кто-то, ради кого стоило рисковать. Армин слабо улыбнулся. — У тебя есть. — О чём ты? — О Леви. Вы оба делаете вид, что ничего не происходит, но я же вижу. Ты смотришь на него иначе. И он на тебя — тоже. Лекси не нашлась с ответом. Она не привыкла обсуждать свои чувства. Особенно те, которые сама ещё не до конца понимала. — Это другое, — сказала она наконец. — Ничего не другое. Ты рискуешь карьерой ради меня и Энни. Ты рискуешь всем, что построила. Это не просто работа. Это любовь. — Я не знаю, что это. — Узнаешь. Когда будешь готова. Они посидели ещё немного. Армин рассказал ей про Энни — не то, что она уже знала из досье, а то, что не пишут в статьях. Как она пьёт кофе без сахара. Как читает Кьеркегора и говорит, что он слишком оптимистичен. Как у неё холодные пальцы и она вечно забывает перчатки. Как она ни разу не сказала «я тебя люблю», но каждый раз, когда он уходит, стоит в дверях и смотрит ему вслед, пока он не скроется за углом. Лекси слушала и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Не зависть — что-то другое. Надежда, может быть. Или вера в то, что даже в этом мире, полном грязи и компромата, может случиться что-то настоящее. Они расстались около полуночи. Лекси поехала домой, но не смогла уснуть. Она лежала в постели и смотрела в потолок. Она думала о том, что завтра нужно будет что-то предъявить Эрвину. Какой-то план, какую-то видимость работы. Она думала о том, как защитить Армина и Энни, не подставляя себя. Она думала о Леви — о его словах в студии, о его почти-улыбке, о том, как он сказал: «Я вас прикрою». И впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.