Вина уцелевшего

Суматоха сменялась криками, шепотом, непонятными движениями и жарой. Меня знобило от того, как стало душно, и я перестала ориентироваться в пространстве, несмотря на то, что в общежитии, где находится кафе, я была ни раз. Грубые толчки постоянно усиливались и боль в запястье переваливала за человеческую, особенно после первых появившихся ран с выступающей кровью. Лестница на пятый этаж казалась бесконечной. Я волочилась за незнакомцем, постоянно спотыкалась о свои ноги, о лестницу, а когда он останавливался, чтобы посмотреть в телефон, случайно ударялась в спину. И мне кажется, я стала ненавидеть запах стирального порошка. Уже на пятом этаже мы замешкались. С первого все еще доносились какие-то тревожные звуки, а следом и шаги — отдаленные. Люди обыскивают здание. Парень затащил меня в последнюю комнату. Внутри как будто никто не жил. На полу стояло множество коробок, у стены опирались матрасы, а стол завален книгами и папками. Я потянулась включить свет, чтобы лучше понять, что за место, но незнакомец так сильно ударил по руке, что я согнулась, ощутив пылающую боль, и упала на колени. — Вставай. Идем туда, — он указал на окно. — Ты мне… руку похоже сломал… — Не сломал. Кости так легко не сломать. — Мне больно. В свете уличного фонаря его лицо казалось невероятно бледным. Синяки под глазами углублялись, а скулы дергались еще отчетливее, явно он стискивает челюсть из-за раздражения. Тяжело выдохнув, он присел передо мной на корточки. Хотел взять за руку, но я её одернула и это была ошибка, потому что он схватил грубее и сжал запястье. Я пискнула. Больно. — Больно? — безразлично спросил он, уставившись прямо в глаза. — Больно, — прошипела я сквозь зубы. — А так? — он нажал на кость и потом еще на что-то, но большей боли я не ощутила, скорее стало отпускать. — Нормально… — Послушай, если ты время тянешь, то я убью тебя. Прямо сейчас. Где, кстати, твой телефон? Телефон. Точно. — Его нет, — соврала я. — Как думаешь, насколько у тебя хватит сил сопротивляться, пока я не задушу тебя? Или, — перед моим лицом появилось лезвие выкидного ножа, оно блеснуло в свете и я попыталась сглотнуть вязкую слюну, но не смогла, — нахрен вскрою тебе глотку. Тут и сопротивляться не успеешь начать. Он скользнул взглядом по моему лицу, а затем ниже — по шее, футболке, кардигану. А потом ткнул острием в пуговицу и надавил, из-за чего я сжалась, боясь пошевелиться. — Телефон. Страх сам сделал все за меня. Руки вытащили телефон, передали парню, а он одним махом открыл отсек с симкой, достал её и разломил пополам. Я даже не успела пискнуть, потому что телефон он откинул куда-то вглубь матрасов, а меня снова дернул на себя. Открыв окно, незнакомец мимолетом обернулся, а затем выглянул и снова посмотрел на меня. — Будешь кричать и я скину тебя. — Мы прикованы наручниками, полетим вниз вместе. — Да. Полетим вниз вместе. — Куда… куда мы вообще? Ты хочешь выйти на парапет? Это самоубийство! Других путей нет? Он хмыкнул, ничего не ответил и просто перешагнул туда, за окно. Я уперлась в холодный подоконник и выглянула. Пятый этаж. Упадем и скорее всего разобьемся. Холодный ветер обжег щеки, но эта прохлада хотя бы немного привела в чувства, а ноющая боль в руке тянула из-за постоянного натирания наручника. В коридоре послышались шаги. Я обернулась, а незнакомец сильнее потянул на себя и практически вытащил наружу, прижав к стене. Окно закрыл. Почти мгновенно в комнате включился свет, но сразу же выключился и так дальше, в других окнах. Я закрыла глаза. Если мне все равно суждено умереть, то я сделаю это хотя бы не видя. Парень щелкнул перед носом, я дернулась и машинально открыла глаза. Ветер одним сильным порывом подхватил волосы, запутывая их в несуразные косы. Свет фонаря ударил в глаза и я пошатнулась, на мгновение потеряв баланс. Парень схватил меня за руку и сжал ладонь, притянув обратно к стене. Внизу темнота, пустота, что-то непонятное. Что-то, что приманивает обещая хорошее будущее и обрекая на вечное ничто. Почему-то захотелось сделать шаг. Потянуть за собой этого придурка и во имя мира пожертвовать собой. Папа не оценит, Таня тоже. Да и умирать я, на самом деле, не хочу. Мысленно закатила глаза. Мы двинули по парапету вправо. Ноги почему-то успокоились, как и я, наверное перенервничала. Оказавшись у пожарной лестницы, парень потряс ее, а затем хмуро посмотрел на меня. — Спускаемся быстро, без лишних движений. — Как? — я подняла наши скованные руки. — В жопу тебе дышать? Его лицо скукурузилось, словно перед лицо чем-то вонючем поманили. Потом он посмотрел на лестницу, снова на меня, на наши руки и выдохнул, долго выдыхал, с раздражением. — Ну, тогда я сзади, — хмыкнул он, но скорее вымученно, нежели с усмешкой. — Я… — Первая иди, я буду наклоняться, чтобы ты не навернулась. Сейчас! Когда он прикрикнул, я дернулась, ступила на ржавую ступеньку и крепко схватилась за поручни. Задрожало все, включая внутренних органов. Мы спускались, как будто у нас какие-то проблемы. Хотя, проблемы явно есть, но не физические. Похититель наклонялся, чтобы я могла держаться двумя руками, а сам как каракатица пятился назад, кое как держась левой рукой. Время тянулось невыносимо долго. Этаж за этажом, перманентный шум и пугающая тишина внизу, там, на дне. Словно все же я спускаюсь в бездну, к дремлющему монстру. Десяти градусная прохлада сковала пальцы до невозможного больно. После третьего этажа, держаться пришлось наугад, потому что руки не слушались, полность превратившись в ледышки. У первого этажа стало легче. Наконец-то конец. И стоило ступить на следующую ступень, как я повалилась вниз — лестница закончилась.  Наручник натянулся и я повисла, как сопля. — А-ай, — простонал парень. — Внизу ничего нет! Внизу нет ступеней! Что делать? Что делать? — Не паниковать, — раздался голос снизу. Я попыталась понять кто говорит, но не получалось. До ног кто-то коснулся, затем я нащупала хоть какую-то поверхность, наверное плечи и на носочках встала. — Егор, спускайся аккуратно, еще пять и конец. Где ключ от наручников? — говорил тот человек на котором я стою. — Так тебя Егор зовут? — я посмотрела на придурка и нахмурилась, совсем не вязалось имя с этим человеком. — А фамилия какая? Он нахмурился и специально дернул за наручник. Я взвизгнула, а он усмехнулся. — Свинка. — Блять, быстрее! Еще немного и они догадаются, что вас надо искать здесь. Егор, спускайся аккуратно, не сломай ей кисть. — Как спуститься? Она стоит на тебе, а ключи… я не знаю где они. Я не хотел, случайно её взял с собой. — Ты её спиздил? Случайно? Ебанутый? — Случайно? — возмутилась я. — Ты сказал, я твой бронежилет! — Ты реально ей так сказал? Боже, — саркастично-осуждающе произнес парень снизу. — Встану тоже на плечо, — констатировал факт Егор, а затем одной ногой встал на плечо парня. Мы переглянулись, он прищурился, как будто взглядом хотел сказать, что убьет, а затем схватил за ладонь и сжал. — Быстрее! Вы оба под сто килограмм! Я…я упа… Опора стала не устойчивой. Парень зашатался, схватил меня за щиколотку и подскальзываясь упал на спину. Я как акробатка перескочила с плеча на грудь и сразу же упала на чье-то горячее тело, смачно приложившись лбом о чужое колено. Боль пронзила голову, отдала в глаза и слезы не заставили себя ждать. Егор упал рядом, но на землю — так и надо психу. Все как будто в какой-то замедленной съемке. Словно прошло не двадцать минут, а час или два. Я перекатилась на траву и посмотрела на здание. Тут с земли оно не казалось таким высоким. Всего пять этажей, исторический район, маленькие окна… уже не так страшно. Руку снова дернули. Егор сел и я села следом. Он встал и я тоже. Встал и тот парень. Яркий брюнет с волнистыми волосами, карими глазами и смугловатой кожей. Высокий, в очках и одетый во все черное — водолазка и брюки, а поверх жилетка. Он улыбнулся и протянул руку. — Даня.  Я замешкалась, потому что пожать надо правой, а правая прицеплена к придурку. И решила не жать, наоборот спрятала руки за спину из-за чего Егор ударился о меня и дернул руку обратно. — Вы меня похитили. Осознаете вообще последствия? — вскинула бровь я. — Это недоразумение, Мила. Мы все объясним, но нам нужно уехать прямо сейчас! Немедленно. И… ам… — он задумался, как будто мысль была, но вот сейчас ускользнула, — ам… а! Твой котик у меня дома. Жив и здоров. — Не сюсюкайся с ней! — возмутился Егор и просто грубо потащил куда-то к дороге. — Идем, пока все живы. Кот у него. В целом, если я убежусь в этом, то попробую взять чей-то телефон и позвонить отцу. Нахрен. Всех. Посажу. — Думаешь о том, как нас сдать? — дружелюбно спросил Даня, открывая дверь в черную машину на обочине. — Это нормально, я бы тоже об этом думал. Я села следом за Егором. Даня за руль и мы поехали куда-то в неизвестном направлении. При чем, я действительно не понимаю куда. Центр знаю, другие районы тоже, а тут как будто едем больше, за пределы, по странной безлюдной дороге. Сначала мы молчали — все. Потом Даня включил музыку на фон, иногда поглядывая на нас, через зеркало заднего вида. Что удивительно, Егор усох. Просто уснул. По началу казалось так, но стоило хоть чему-то шелохнуться, буквально чуть-чуть, то он сразу же открывал глаза и злобно зыркал. Время тянулось. Долго, мучительно, невыносимо странно. На улице начался ливень и он барабанил по металлу с такой силой, что казалось еще немного и погнет. Вперемешку с дождем началась и гроза. Дальняя, лишь мерациющая, и без грохота. Но она зловеще предупреждала, что ничего хорошего нам не стоит от нее ждать. Когда за окошком не получалось рассмотреть хоть что-то, я начала пялиться на Даню. Он выглядел спокойным, иногда улыбался, когда наши взгляды встречались, но совсем не пугал. Словно мы уже были знакомы. Потому как его лицо, как будто когда-то мелькало в моей жизни. — Даня, — прошептал Егор, — сейчас вырвет. Даня затормозил так резко, что я еле успела упереться в сидение спереди. Егор открыл дверь и его вывернуло, а меня кинуло в жар. Я схватила его за руку, чтобы он не повалился вперед и ладонь оказалось невероятно горячей, словно сейчас у него больше чем тридцать девять градусов. Даня выскочил, совершенно не обращая на дождь и сел перед парнем на колени, преподнося ему бутылку воды. Егор жадно выпил и снова ввалился обратно на диван. Даня тоже вернулся и мы молча поехали дальше. Лично меня волновало все, что происходит. Нет, это озадачило и сбило с толку. Егор полыхает, а Даня без задней мысли помог, и они продолжили путь будто ни в чем не бывало. Значит, подобное случается систематически. У меня много вопросов, и меньше их не становится. — Что произошло? — все же спросила я. — Про что именно ты спрашиваешь? — дружелюбно уточнил Даня и снова посмотрел в зеркало, одаривая своей железной улыбкой — брекеты. — Получается про все. Что за папки? Зачем они вам, и что с этим? — я указала на обливающегося потом, недовольного Егора. Егор усмехнулся, я даже удивилась. — Твой отец убивает меня, вот что со мной, — хрипло сказал он. — Егор один из тех детей, над которыми ставили опыты. Он болен и ищет лекарство. Мы уже давно пытаемся найти хоть какие-то зацепки, и, честно… не собирались трогать тебя, но… — Но я умираю, — ядовито выдавил Егор, да так, будто конкретно я виновата в этом. — Умираешь? Опыты? Чем вы докажите свою правоту? Эти документы мне ни о чем не говорят! Если я должна поверить вам, то как? — Егор входил в третью испытательную группу восьмого образца. Верно? — Егор кивнул. — В то время на них испытывали лекарства от онкологии, первые наработки, потом просто все подряд. Наработки, заражали и лечили, ставили психологические опыты. В целом, много чего. В… две тысячи двадцать первом году, если не ошибаюсь, он и еще три ребенка сбежали из лаборатории. — Где все остальные? — я как будто знаю ответ, но не хочу его слышать. Внутри все превращается в фарш. — Умерли, — с раздражением ответил Егор и снова дернул скулами так, будто еле сдерживается, чтобы не вцепиться в меня и не разорвать на части. — Все умерли из-за твоего ебанутого отца. Псих заразил нас какой-то хренью и наша кровь стала для нас ядом. Мы держались с помощью специальных таблеток, они подавляли токсичность крови, но ко всему рано или поздно привыкаешь. Мне нужно другое, новое. Иначе в ящик сыграю и я. — Для этого вам папки? Почему вы не могли нормально объяснить или как-то по-другому со мной контактировать? Зачем кота похищать и присылать зловещие записки? — я случайно повысила голос. Мы куда-то завернули и машина остановилась возле небольшого домика огороженного каменным забором. Даня обернулся настолько насколько смог и с тяжестью выдохнув, зачесал очками волосы. Он с сожаление покачал головой и потер переносицу, прежде чем смягчить тон разговора. — Прости, я был против. Егор решил действовать категорично. Он хотел… — Я обозначил, что все еще жив. — Мне жаль… — Жаль? — сиденье под ним заскрипело и он наклонился, останавливаясь прямо перед моим лицом. Страшно. — Нихрена тебе не жаль. — Егор! Хватит, Милена не при чем, мы уже обсуждали это! — Она притащила за собой хвост! Не ту папку принесла, у неё просто списки. И смотри, не слишком удивлена нашему расскажу.  Я только сейчас поняла, что Егор сжал моё запястье. Потом щелчок — наручник раскрылся, рану защипало и я выдернула руку, натянув рукава на ладони. Даня просунул руку и толкнул Егора в плечо, тот сразу же заткнулся. — Иди в дом. Не нагнетай. Я повторяю — не плюй в руки, которые могут помочь! Егор хмыкнул и выскочил из машины, громко хлопнув дверью. Я дернулась, а сердце от испуга так сильно застучало, что разболелась голова. Даня тоже вышел, но сразу же открыл дверь ко мне и сел рядом — на место Егора. Протянув мне свою жилетку, я жадно вцепилась и неожиданно для себя разревелась, уткнувшись в неё лицом. Легкие мгновенно пропитались запахом мяты и табака. Сигареты такие же, какие курит папа. Я так хочу к папе, что не могу. — Прости, — подавленно прошептал он и его теплая ладонь легла на мою спину. — Хочу к папе… я хочу к п-папе… — Обещаю, я что-нибудь придумаю. Не злись, Егор действует по мотивам — убей или будешь убит. Он переборщил. Ты не виновата, я знаю. Помогу уехать отсюда. Но сегодня придется остаться здесь. Если тебя пугает Егор, то я могу всю ночь просидеть рядом с тобой. Обещаю, он тебя не тронет. Ни единым пальцем. — Зачем ты помогаешь ему? — я наспех вытерла слезы и посмотрела на Даню. Он пожал плечами. — Потому что он мой друг. Я нахмурилась. Лицо все равно знакомое. Мы как будто где-то виделись. — Я… тебя знаю? — Ам, — он улыбнулся, — мы учимся в одном университете. Может… ты слышала мою фамилию? Я Данила Герц. — Твой отец… — я пыталась вспомнить. — Друг твоего отца. Мой отец… владелец стоматологических клиник «Герц». — Давид… он часто вхож в наш дом. Даня кивнул. — У нас есть что-то общее. Предлагаю перекусить и выпить кофе в тепле, — он указал на дом. — Я отвечу на любые твои вопросы, а ты попытаешься расслабиться. Да? — Попытаюсь… — Отлично. Накинь жилетку и пойдем. Я тебе проведу экскурсию.