Вина уцелевшего

Домик оказался весьма впечатляющим. Большие окна на первом этаже, полностью панорамные, на косой крыше горит гирлянда из шариков. Двор засажен туями, гладко выстриженным газоном и есть тропинкой вымощенная из белого камня. В темноте все выглядит очень привлекательно, даже немного напоминает наш дом, только он у нас в раза три больше. Когда мы зашли внутрь, Даня тут же подсунул мне какие-то белые тапочки и как объяснил — мамины. Этот дом — дача родителей. Они бывают здесь крайне редко, поэтому Даня здесь почти всегда, потому что в университете он в основном во вторую смену, поэтому спокойно выезжает за часа полтора. На первом этаже кухня совмещенная с гостинной. У стены слева большой — огромный телевизор, напротив него кожаный угловой диван, а за ним в двух метрах обеденный белый стол и кухонный светлый гарнитур. Под ногами плитка. В углу обычная нормальная лестница на второй этаж и под ней дверь в техническую комнату — скорее всего. Я неловко прошла внутрь, потирая натертую до крови кисть. Егора не было на первом этаже, но слышались какие-то шорохи на втором. Даня суетливо подскочил к чайнику, проверил его тяжесть и включил, мимолетом помыв руки. Сделав шаг в сторону кухни, услышала истошное “мяу” и быстрые шаги, а потом мне в руки прилетел мягкий белый комок. Облегчение… Хрюшка привычно устроился на руке, как младенец, и заурчал громче обычного. Бедный малыш так перенервничал, что вцепился всеми лапами, как медвежонок за дерево. Я прижала его к себе до очередного “мяу” и села за столом. Даня улыбнулся до ямочем и протянул тарелку с тремя кусочками пиццы. — Он скучал, много мяукал. Но, хороший котик. Пиццу я сам делал, кстати, осталось три кусочка, но она свежая. Может… разогреть? А, — он указал большим пальцем на чайник позади себя, — ты же чай будешь? Или хочешь, у меня кофемашина есть, сделаю кофе. Есть шоколад, какое-то печенье. Тоже шоколадное. — Ам… если можно кофе. Спасибо… — Не благодари, это самое малое, что я могу предложить. Но, ты не стесняйся. Конечно, если тебе хочется чего-то другого, то я придумаю что-нибудь. У меня в холодильнике много продуктов, фрукты есть. Ты любишь бананы? — Бананы? — Ну… ага. Яблоки? Апельсин? — Спасибо, правда, но я не голодная. Максимум кофе попью. — Понимаю, — он повернулся к кофемашине и включил её, указав на капучино — я кивнула, — тебе некомфортно. Ты в незнакомом месте, далеко от папы. Тебе угрожали и тут два парня, тем более незнакомых. Но, — он обернулся подняв руки будто сдается, — зла мы тебе не хотим, просто последний месяц сумасшедший. Действовали уже на эмоциях. Егору действительно нездоровится. Когда машинка оповестила, что кофе готов, он поставил стеклянную чашку передо мной и ближе подтолкнул кусочки с пиццей. Есть я точно не хочу. Мне так тревожно, что не уверена в кофе. Вообще, папа говорил, что лучше не пить натуральный зерновой кофе, когда на душе неспокойно. Думаю, он прав, но я люблю кофе. Тем более капучино. Даня сел напротив и засучил рукава, засветив золотыми часами. Дорогие часики, у папы похожая модель. Герц значит. Их семья владеет клиниками стоматологии и лицевой хирургии. Многие больницы раскинуты по всей России и явно приносят кучу денег. Не удивительно, что у отца Давид ходит в друзьях. Папа любит таких людей — кто добился всего своими силами. Даня все не прекращал улыбаться. Такой лучезарный, даже не по себе на контрасте с поведением Егора. Как будто два совершенно противоположных человека. И даже любопытно, почему они так близки, раз Даня готов рисковать ради такого придурка. — Можно вопрос? — спросила я, но голос дрогнул. — Конечно, хоть все. Я постараюсь ответить на любой. Давай только кроме физики, в ней я херово разбираюсь. Я отпила теплого кофте, Хрюшка сонно обмяк, но все также грелся на руке. Так соскучилась по нему, что хочется впитать его полностью. Наверное, любимее никого нет. Прости, пап. Снова посмотрела на Даню, он все также улыбался, а потом посмотрел мне за спину и я тоже обернулась. К нам вышел Егор, уже переодетый во все белое, как будто уже собрался на тот свет — большая футболка, спортивные штаны, и даже листочки белые. Он противно отодвинул стул во главе стола и плюхнулся, раздраженно скинув пачку листов на стол. Хрюшка дернулся и придурочный кинул колкий взгляд на меня и чуть смягчился, когда посмотрел на котика. — Папку, — он поманил рукой. — Ага, сейчас! Ты меня выкрал, чуть руку не сломал, угрожал ножом и… — Ножом? — Даня прикрикнул и хмуро посмотрел на Егора, а тот виновато отвел взгляд, облокотившись на руку, будто смотрит на что-то важное. — Ты идиот? — Ха, — смешок само по-себе вырвался. — Идиотский идиот. Егор выдохнул и упал лбом на свои листочки. Даня сложил руки в замок и положил на них подбородок, а затем махнул головой и очки упали на нос. — Извинишься? Он покачал головой. — Тц, — Даня закатил глаза. — Тогда, Я прошу прощения за него. Нервы шалят. — Пускай сам извиняется. Егор резко сел ровно и нахмуренное проедал меня взглядом. Очень голубые глаза. Они такие разные — эти парни. Голубые — карие, глаза. Светлые — черные, волосы. Бледная — смуглая, кожа. И характеры… тоже разные. Я по зову сердца и разума, потянулась за портфелем стоящем на полу и вытащила оттуда белую папку. Протянула Дане, а он Егору. Егор одним движением пальцев пролистнул все вложенные листочки, а затем вытащил один, который был заполнен номерами, иногда напротив стояли имена и к каждому человеку в списках — примечание. Он протянул этот список мне. Дом погрузился в тишину. По спине пробежали мурашки, а Хрюшка вскочил, оставив на руке пару кровоточащих царапин. Я взяла этот лист. Наименования ячеек: «Имя», «препарат», «примечание». Все дети до единого. Все пятьдесят человек — мертвы. У каждого из них в примечании — «смерть от… спустя…». Егор протянул карандаш и надавил на лист, я положила его на стол и он обвел четыре строчки — «6», «3», «9» и «0». Напротив каждого стояло короткое «смерть», и только напротив нулевого прочерк. Я посмотрела на Егора, он громко вздохнул носом и коротко кивнул. — Я… а это — Миша, Яна и Денис. Что скажешь? — Мне нечего сказать. Я снова уткнулась в списки. В ушах назревал шум, ладони вспотели, а щеки вдруг вспыхнули. В груди нарастал груз, который тяжело было назвать человеческим. Прошло столько лет… опыты начались до моего рождения и тянулись долгие годы еще после. И какая вероятность, что сейчас это закончилось? Думаю, почти нулевая. Я посмотрела на Даню, он траурно потер лицо и снял очки. Егор щелкнул пальцами и я переместила внимание на него. — В этой папке, — с тяжесть начал он, словно слова платные, — только списки и отстраненные документы, не имеющие никакое дело к «CG-38». Без понятия в чем дело и почему твой отец так хранит документы, но в целом, это просто кусочек. В белых папках всегда хранят всякую скучную чушь. Мне нужна голубая папка, там велись пометки об опытах и препаратах, которые испытывались, описания их и того, что они достигли. — Нам надо понять, — продолжил Даня, - где в принципе может находиться препарат, который Егору нужен. Его запасы даже тех таблеток, которые он пьет — на пределе. До начала зимы не хватит и если ему станет хуже, то тем более. — Ты принимаешь таблетки каждый день? — Если я буду пить их каждый день, то их хватит не больше чем на пару недель. Стараюсь пить раз в три или пять дней. — И что вы хотите от меня? Я ничего не знаю и об этом узнаю впервые. Я почти верю вам, но… прошу, если есть доказательства еще, то покажите. Просто дайте убедиться. Покажите упоминание отца. Егор хмыкнул и раскрепил бумаги, которые притащил. Передо мной появились черно-белые фотографии. Первая: около двадцати ребят, бритые налысо, болезненные и с огромными синяками под глазами. Рядом, по обе стороны, стоял врачи в халатах и… среди них отец, единственный улыбается. Старая фотография, но узнаваемая. Вторая: четыре подростка, уже одетые в обычную одежду. Больше всего выделялся парень, очень худой, с впалыми щеками, а из-под растянутого ворота футболки тянулась трубка от капельницы, видимо стоит катетер под ключицей. Рядом мальчик по выше, улыбается, придерживая за плечи того болезненного и девочку с длинными волосами, на удивление похожую на меня. А вот в самом конце, не прикасаясь ни к кому, с хмурым видом — Егор. Волосы еще не такие длинные, заправлены за уши. Такой же замученный и недовольный всем миром. Хотя, ненавидеть весь мир после такого не так уж и сложно. Егор ткнул на первую фотографию, на детей с краю и указал на себя. Да, я не заметила, это все те же ребята, просто там им лет по шесть. Точно те. И третья, последняя: на ней уже был и Даня. Егор и Даня грустно улыбались, а между ними тот высокий парень с канюлями в носу. И тот улыбчивый парнишка, все также пытался быть веселым, но глаза залиты болью — чувствуется даже через фото. В груди образовался крепкий долговечный узел. Я вдруг почувствовала столько боли, что описать её не смогла бы и под дулом пистолета. Тем более под ним. Верю. Я им верю. Мы с Даней пересеклись взглядами, он снова потер красное лицо и обернулся на Егора. — Этот парень с вами… Миша или Денис? — спросила я. — Денис. Миша умер через пару месяцев после той фотографии, — он указал на вторую. — Маша умерла в семнадцать, а Дениса мы с Даней похоронили в прошлый Новый год. — Где? — Не задавай тупых вопросов, — Егор сжал кулаки, а потом ослабил их, потому что Хрюшка зачем-то начал ласкаться о его ноги, а потом вовсе запрыгнул на колени и замурчал. — Тише, Егор, что за… зачем ты так грубишь? Мила, это не важно где. Мы не планировали тебя похищать. Егор вообще должен был все сделать иначе, но…. — он покрутил пальцем в воздухе, — всё, как в дурном сне. Мы действительно на адреналине, не знаю, как объяснить. Костяк плана появился за час. Мы лишь хотели доказать тебе и… — Просто хотели, чтобы ты помогла. Тут я не прав. Я думал ты обо всем знаешь, но Дима нихрена не рассказывал, скрыл свою деятельность. Ну и отлично. — Что дальше? Ты рассказал, а дальше что? Идти умолять отца вылечить тебя? Ты смеешься? Папа меня запрет в бункере, а вас всех расстреляет. — Естественно, если узнает, что ты с нами заодно, нас сразу убьет, — хмыкнул Даня, — особенно Егора. Меня может просто посадят. — Посадят и прокрутят, — хмыкнул Егор и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Мы хотим, чтобы ты помогла. У нас есть хороший план. — Стой Егор. У нас есть тупорылый план, но он поможет. — План не тупой, он нормальный. — Он тупой и глупый, но, действенный. В общем, — Даня посмотрел на меня, — наши родители, как ты поняла, знакомы. Мой отец давно хотел, чтобы я хоть раз пришел вместе с ним на ужин и бла-бла, но… как-то было не до этого. Короче, придется притвориться, что мы дружим. — Дружим, — передразнил Егор и закатил глаза. — Притворитесь, что встречаетесь. Нужно, чтобы Даня был вхож в твой дом. Уверен, у Димы в кабинете много чего можно найти. Как минимум, — он постучал костяшкой по столу, — у вас должны быть камеры — везде, и Мария Михайловна, вполне, многое может обсуждать со своим мужем. Поняла? — Мой папа плохо к парням относится, — я пожала плечами. — Данина родословная ему понравится, так что, не тупи. — Егор! — Даня потянулся, чтобы дать ему щелбан, но он отшатнулся, да так резко, что Хрюшка спрыгнул и побежал куда-то наверх. — Иди короче спать! — Ты наконец-то останешься здесь? — Да, поэтому поспи, пожалуйста. — Ты не каждый день здесь? — я нахмурилась. Странным образом почему-то в мгновение влилась в компашку, аж худо стало. Не гоже жертве так быстро к похитителям проникаться. Хотя, Дане хочется верить. Не знаю почему. Наверное, если бы мы с Егором были вдвоем, я все его слова делила на три. Есть сомнения. У папы много недоброжелателей, но все выглядит реальнее некуда. И Хрюшка, жив, здоров, да не чувствует опасности. В голове полная каша. Хочется домой. Просто к папе и думать в тишине. Остаться с собой наедине и попробовать переварить все, что узналось. Опыты над детьми? Больно. Страшно. Мерзко. Даже Егор был ребенком. Все те ребята, которых он пережил, никто не заслужил смерти. И Егор тоже не заслужил. Егор громко отодвинул стул и встал собирая бумаги. Я зачем-то тоже вскочила, а следом Даня. Егор смерил нас холодным взглядом, а потом выпрямился и вздохнул. — Пойду посплю. Убери её до утра, пускай возвращается. — Не разговаривай так будто ты босс мафии. — Убери. Её. — Она уйдет. Но, не будь придурком, поблагодари. Она помогает спасать твою задницу. — Может она вернется и сдаст нас! Поблагодарю, если на следующий день сюда не придет куча народа с оружием! Ясно?! — Егор. Давай. Поблагодари. Я сжала кофту. Страшно. Он меня пугает. Слишком агрессивно настроен. Пальцы заболели, а глаза почти окончательно выдавили слезы, но я сдерживаюсь, как могу. Егор снова стиснул челюсть и дернул желобками, а потом грубо притянул меня к себе, наклонился к уху и быстро прошептал: — Устроишь Дане проблем, и я сломаю тебе руки, ноги, а потом шею. Оттолкнув меня от себя, фальшиво улыбнулся Дане, а затем поплелся наверх. Я вдруг осознала, что не просто дрожу. Меня трясет, как старые вибрирующие телефоны. Еще немного и просто повалюсь в конвульсиях. Горячая ладонь упала на плечо. Даня слегка потряс меня и дрожь стала затихать. Я наконец-то вздохнула. — Прости его. Он нормальный, правда. Со своими тараканами, но сейчас точно не лучшее время, чтобы дружить с ним. Когда Егор остается один, он не спит. — Так ты не постоянно здесь? Он покачал головой. — Иногда я уезжаю в город, у меня работа и учеба. Так что, я могу по дней пять здесь не находиться. Сейчас меня не было три дня. — Он не спал три дня? — Да… хотя, урывками все-равно вырубается Я плюхнулась обратно на стул. Даня сел на тот, на котором сидел Егор и продвинулся ко мне. Наши колени коснулись друг друга и тепло даже успокоило. — Как я попаду домой? Ты просто привезешь меня? — Не могу просто привезти. Думаю, логичнее будет тебя выкинуть где-то поблизости. Тебя точно ищет куча народа и кто-то найдет. Дальше, план будет другим. — Что дальше? Нам надо как-то найтись, да? — А, да. Даня суетливо вытащил из кармана маленький неровный листочек и передал мне, вложив в ладонь. — Мой номер. Как появится телефон и симка, напиши мне. Не уверен, что смогу ответить сразу, но ты дождись. На обратной стороне номер Егора, он заканчивается на шесть, а мой на единицу. Не перепутай, желательно. Звони Егору только если будет что-то чересчур важное. Сначала я. — Хорошо, — я сжала листочек и прижала его к груди, — напишу. — Прости, я бы предпочел тебя не вмешивать, но мы в тупике. Я переживаю за Егора. Есть лекарство, он не сказал, но в общем, мы ищем его. — Лекарство, которое полностью лечит? — Да, но об этом позже. Сейчас хотя бы найти “Ре-Патин”. — “Ре-Патин”? Это же, лекарство от онкологии. — Да, в целом — да. Но, нужно найти концентрат для капельниц. Таблетки — чушь. Обычные таблетки более-менее легко найти, но вот капельницы, я не знаю. Честно. Егор рассказывает искажено, только потому что не доверяет тебе. Не обижайся. Это нормальная реакция. Мы имеем право не доверять друг другу. — Я поняла. Помогу чем смогу. Правда. А что насчет кота? — я оглянулась по-сторонам, но Хрюшка куда-то ушел. — Придется оставить. Я за ним присмотрю, да и Егор вполне справляется. Он дотошный человек и не оставит кота голодным. Ладно, — Даня встал и потер ладони, — давай я отвезу тебя к ближайшему парку. У меня в машине есть плед, я укрывался им пару раз, но думаю это лучше чем ничего. На улице холодно. — Что мне говорить отцу? Он будет пытать вопросами? Даня положил руки мне на плечи и наклонился. — А что бы ты сказала? — Ничего… я бы промолчала. — Отлично. Тогда, просто молчи. Ему выгодно, если ты не задаешь вопросы на которые нужно отвечать. Ты ничего не знаешь. Тебя похитили, опишешь Егора, но ты сбежала. Соври, что Егору стало плохо, что он отрубился. Твой отец поверит в это. Добралась до парка не знаешь как. Из-за страха, у людей часто отбивает память. Что Егор хотел? Ты не поняла. Так и скажи, что он хотел знать про “CG-38”. Все. Понимаешь? Я растерянно кивнула. Даня выпрямился, нацепил очки и сунув руки в карманы, не спеша пошел к двери. Страшно. Если я всё-таки скажу папе правду, то это конец? Ребят ждет что-то страшное? Но, как бы это не было странно, как бы много они мне не рассказали — этого недостаточно. Хочу верить. Душа велит мне верить, но папа… Мой папа… Мой папа очень добрый. Он честный. Хороший. Мой папа не мог так хладнокровно относиться к невинным детям. Я дам ему еще один шанс. Если мы с Даней не найдем больше информации, то я все расскажу отцу. Встану на его сторону. Я буду на его стороне. Надеюсь…