Вина уцелевшего

По каким-то причинам, моим спасением стал именно плед, который отдал Даня.  Белый, тонкий, но греющий в мороз, и словно запечатывающий поток беспорядочных мыслей.  Даня был прав, меня искала куча народу и после того, как он высадил меня у лесополосы, я прошла всего пятнадцать минут, прежде чем какие-то люди вернули к отцу.  Папа исходился паникой и тревогой. Меня в ту же ночь проверили все возможные врачи и из клиники мы вернулись лишь к утру. А там еще до десяти дня отец расспрашивал, задавал обходные вопросы из разряда — «сколько людей было?», «как этот человек выглядел?», «куда привез?» и «остался ли он жив?».  Я отвечала, как и положено испуганной жертве — кусками, смешивая правду с ложью. И сколько бы раз не задавалась вопросом — «а точно ли должна врать?», ответ не приходил, он просто засел на подкорке.  И папа замял любой разговор о том кто похитил и зачем ему это. Он отмахивался нелепым — «недовольный сотрудник», и уходил в закат, напевая себе под нос что-то веселое.  А я размышляла.  Хотела оправдать папу, вырисовывала в голове фантазии, что парни все не так поняли. И это бы прокатило, если не живое доказательство опытов — Егор.  Только один его вид говорит, что он болен. Словно он борется с чем-то ужасным всю свою жизнь, как те люди со странными врожденными заболеваниями.  Все две недели, пока я протирала место на кровати, в своем личном безумии, порядок действий и личные переживания все же устаканивались.  Это все еще море, но оно не буйствует и буря вот-вот закончилась. Теперь можно посмотреть и даже попытаться разглядеть горизонт.  Сегодняшний понедельник — дьявольский. Я пообещала отцу, что схожу на учебу и если мне станет дурной, а мне станет, то позвонить ему. Не позвоню.  В университете всегда дурно.  В эту ночь спалось ужасно, и уже в четверг утра я сидела закутавшись в пледе на подоконнике и просто смотрела на наш двор.  Ладонь вспотела. Я лишь вчера решилась написать Дане, но он не ответил. Это почему-то тревожно откликалось где-то в груди. Как будто что-то произошло.  Мысли ворохом вертелись, и часто не самые лучшие. Почти всегда такие. Я представляла, что папа узнал о ребятах, представляла, что их убили или забрали куда-то.  Но думаю, тогда я бы хоть что-то услышала.  Руки чесались написать и Егору, но нарушать просьбу Дани не хотелось.  За прошедшие недели я облазила все группы и сайты университета, в поисках Дани, но ничего не нашла. Ни упоминания, ни фотографий, ни профиля.  Казалось бы, не очень популярная фамилия… Ближе к семи, меня все же вырубило, благо на кровати, и проснулась я от вибрации телефона.  Даня:  «Дура, ты перепутала номера!»  Даня:  «Не удивительно» Вот же придурок.  Бесит.   Надо было сразу подписать, еще в доме.  Вы: «Прикуси язык, зазноба!»  Егор:  «Ага» А когда я хотела написать еще что-то язвительное, сообщения не отправились. Чудик кинул меня в черный список. Ну, зато мои нервные клетки будут целы.  Написала Дане. Он не ответил. Скорее всего спит.  И я бы поспала, но на первом этаже уже слышны шарканья и отчаянный сигнал включенной кофемашины.   Я скатилась с кровати к верх ногами и уперлась макушкой в пол, посмотрела на перевернутую комнату и это даже понравилось. Сразу кажется такой странной, подстать жизни на данный момент.  В дверь постучали, а потом вошел папа. Смешные тапочки собачки.  Он вскинул брови, а затем присел на корточки и улыбнулся.  — Как там перевернутый мир?  — Веселее обычного.  — Иногда полезно на что-то посмотреть под, — он лег на пол и закинул голову назад, — другим углом. Например, вижу, что полочка неровно висит.  — Думаешь? — я прищурилась, рассматривая книжную полку, и действительно — немного кривовата.  — Да. Кстати, — он посмотрел на меня, — я люблю одну книгу про королей. Когда-то очень давно, мне её подарил один писатель, славный друг. Я получил первые несколько экземпляров. Там тоже про перевернутый мир. Хочешь почитать?  — Романтика?  — Ее там нет. В той книге лишь борьба рядом со своим народом и против людей. Другой мир, перевернутые понятия.  — Что значит — перевернутые понятия?  — Искажения с самого начала.  — Этот мир был искаженным с самого начала, с момента зарождения?  — Я тебе так просто и не объясню. Но, просто это параллельный мир. Люди ценят друг друга. Для них, место в котором они живут — особенное. Там нет перевернутых гор или людей ходящих на руках. Но явно противоположны нам. Знаешь, порой стоит читать что-то помимо твоих любовных соплей.  — Мне нравится читать про любовь.  — Ее надо чувствовать, а не читать.  Я перевернулась на живот. Голова налилась жаром от отливающей крови и отдала в глаза какой-то сухостью. Папа сел ровно и ехидно улыбался, будто узнал что-то очень забавное.  — Что? — нахмурилась я.  — У тебя есть любовь?  — У меня? — громко спросила я, но тут же осадила себя. Мне надо придерживаться легенды. Точно. — Ам… у меня… ну-у, мне кое кто нравится и я нравлюсь этому человеку.  — Ого! Кто это? Скажешь имя и фамилию? Я его знаю? Уверена, что он хороший? Надеюсь, это ОН.  — Ты, вроде, знаешь этого человека. Точнее, фамилия тебе точно знакома… — Ну-ка… Руки задрожали. Это точка невозврата.  Я сжала плед и попыталась сглотнуть сухость, прежде чем выдавить эти все неловкие слова.  Даже встречать с кем-то понарошку, все равно неловко и тревожно.  — Даня Герц, — под нос сказала я себе.  — Не понял.  — Ам… говорю — Даня Герц.  Он удивленно вскинул брови и потом расплылся в непонятно счастливой улыбке, нащупывая телефон в кармане халата. Благо его там не оказалось.  — Данил! Отличный парень! Я очень хорошо знаю Давида. Просто супер. И как? Вы встречаетесь? Или как правильно говорить… — Я же сказала, что просто нравится. Мы… пока что не очень близки.  — Вы пока на стадии дружбы? Ну и ну. Хотя, я даже не против. Лучше уж дружба, да. Никаких близких связей. Я так спокоен. Но! Если вы, — он потер указательные пальцы друг о друга, — то дай знать! Делись! Рассказывай всё-всё. А если обидит, ты только скажи и я его, — он усмехнулся, по-доброму, — в асфальт закатаю.  — Па-а-ап! Что еще за пассивная угроза? Мы пока что просто дружим! Ясно? Все! Иди из моей комнаты! Мне надо помыться и собраться!  — Все, я понял, не надоедаю. Он вскочил и подошел к двери, уже почти вышел, но обернулся.  — Кофе или чай? А что к завтраку?  Я вздохнула и пожала плечами, на что папа отмахнулся, сказав — решит сам, и скрылся за дверью.  У меня сердце так сильно стучало, что я уткнулась в плед лицом, вдыхая остатки Даниных мятных духов.  Это так неловко! Врать о таком!  Правильно сделала, что не сразу начала говорить, типо мы встречаемся. Надо чтобы все выглядело более логичным. А то долго молчала и резко бац — парень.  Это неловок… *** Кажется, у меня аллергия на университет. Все три пары страдала от неприятного ощущения во всем теле, словно я сгораю от жара.  На переменах шлындала по корпусу в поисках Дани, хоть и понимала, что он учится во вторую смену и скорее всего пары у него начинаются после обеда. И это как минимум.  Но, хотелось найти любое упоминание его существования в этом богом забытом месте. И перед последней парой — физкультурой, я остановилась прямо у огромного стенда. Актовый зал рядом со спортивным, и там, в холле много фотографий деятельности университета.  Бинго! На одной из фотографий в разделе театрального кружка, была фотография Дани и парочки людей одетых, как бездомные. Все улыбаются, такие веселые. Еще была фотография из постановки, там не очень видно Даню, но его силуэт различимый.  Я сжала лямку рюкзака и отшагнула назад.  Все же реально здесь учится. Не соврал.  На плечи упали тяжелые горячие ладони, и я дернулась, резко оборачиваясь на человека.  — У нас с вами физра!  Даня.  Улыбается так, словно мы знакомы сотню лет. Уже одет в бежевый спортивный, но на плече висит черный портфель.  Сердце кольнуло еще ярче. В голове прокрутились воспоминания того дня, и ладони мгновенно вспотели, прежде чем я успела об этом подумать.  Даня сунул руку в карман, а затем вытащил из неё мятную конфетку и протянул мне. В самый раз. Я взяла её и постаралась улыбнуться в ответ, но почему-то губы задрожали, как в те дни, когда заставляют фотографироваться для отцовских журналов.  — Спасибо, — я покосилась за его спину, на дверь в спортзал — никого.  — Прости, не ответил на твое сообщение. Если честно, я даже не проверял телефон. За две недели ты не писала и я подумал тебе нужно больше времени, хотя.. — он почесал затылок и усмехнулся, — я даже подумал, что ты передумала.  — Мне нужно было чуть больше времени, чтобы переварить все, что вы мне рассказали. Я хотела найти тебя в социальных сетях, но не смогла.  Он покачал головой.  — И не найдешь — меня там нет. Есть только рабочая страница, но личную я давно удалил. Стоило взять твой номер — я затупил. Так бы давно написал. В целом, Егор так и предположил, что ты отходишь от всего.  — Понятно… — я посмотрела в ноги, кроссовки вдруг стали очень интересные, потому что неловко от того, что Даня постоянно смотрит в глаза, — хорошо. Я случайно перепутала номера и написала Егору, а он кинул меня в черный список.  — Боже. Прости.  — Не извиняйся. В целом, — я все-таки подняла голову, надеялась, что он смотрит куда-то в другое место, но нет, Даня улыбался и вцепился глазами в мои, — если я дочь его врага, то не удивительно. Его ненависть почти оправдана.  — Ненависти нет, просто он… болен, Мила. Думаю, когда он сможет хотя бы спать без меня, то ему станет легче.  — Что нам делать? Нужно найти какие-то документы, да? Я сегодня папе сказала, что мы с тобой… ам… — О, — он махнул рукой, — я знаю, мне уже звонил отец. Почти угрожал, чтобы я тебя не трогал, а то Дмитрий Анатольевич меня прибьет. Ты молодец, хорошо, что не огорошила его в лоб. Правильную тактику выбрала — от дружбы к любви.  — Спасибо… ам, ты идешь на физру?  — А ты?  — Я думаю, что не пойду. У меня освобождение, поэтому смысла торчать там нет. До этого были сомнения, но сейчас окончательно решила.  — Окей, тогда и я. В целом, у меня сейчас вторая пара, потом еще третья, но я могу пропустить. Что будем делать?  — А что ты хочешь?  — Для начала переодеться в нормальную одежду. Поэтому, иди в гардероб, я сейчас приду. А там решу. Наверное, надо сводить тебя в кафе или хотя бы кофейню. Ладно, подумаю. Встретимся на первом.  — Хорошо! Я развернулась и почти побежала, но Даня окликнул меня.  — Мила!  — М? — Забыл сказать, ты очень круто выглядишь.  — Спасибо, и ты!  Он усмехнулся и махнув рукой пошел куда-то дальше, в сторону туалетов, а я рванула вниз.  Щеки предали меня и горели адским пламенем. Не часто мне делают комплименты парни. Тем более такие, как Даня. Зачем он вообще это сказал? Просто так? Чтобы расположить?  Я помотала головой, из-за чего гардеробщица нахмурилась и закатив глаза, грубо выхватила номерок, обменяв его на куртку.  Накинув её, села ждать Даню. Он немного задерживался, либо я так сильно нервничала, что время замедлилось, но на часах минуты указывали на то, что нет его пятнадцать минут.  А когда спустился, я даже не сразу его узнала. В сером свитере, вот с этими модными дырками и порвонастями, довольно широкий, закрывающий ладони по середину. Черные джинсы и тот же рюкзак. Он получил черную ветровку, вытащил оттуда шапку и запихал её в сумку, а потом встал передо мной, согнул руку в локте и дернул ей.  — Хватайся и пошли.  — Думаешь я убегу?  — Нет, просто так теплее. Конечно, если ты не против.  — Не против! — я аккуратно схватилась с ним локтями, сжав ветровку и улыбнулась. — Куда пойдем?  Даня зачесал волосы очками и прищурившись указал куда-то вперед, как только мы вышли из здания. Через дорогу была пара кофеен и что-то еще.  — Кафе, кофейня или, — он указал большим пальцев справа, — ресторан? Давай так! Насколько ты голодна и что хочешь?  — Ну-у, на улице прохладно, хочется посидеть в более спокойной обстановке, у меня куча вопросов и нам в целом есть, что обсудить. Может, — я замялась и случайно сжала его куртку, — посидим у меня дома? Там… никого нет, папа работает до вечера, а Маша, то есть мачеха, редко ночует. Но, если ты думаешь, что не надо, то можно и в кафе.  Даня усмехнулся, снова спустил очки и посмотрел на часы расцепившись со мной, а затем достал ключи от машины.  — Конечно, только кое куда зайдем перед этим. А то неприлично идти в гости к девушке с пустыми руками.  — Куда?  — Узнаешь! Как раз магазин там же, где машина стоит.  *** Это было неловко.  Перед тем, как мы поехали к моему дому, Даня посадил меня в машину, а сам куда-то ушел. За это время я успела пролистать всю новостную ленту, да так яростно, что телефон пару раз чуть не вылетел из рук.  А потом он вернулся с большим букетом нежно-розовых пионов и тортиком.  Я уверена, что раскраснелась, потому как мне никто кроме папы и Тани никогда не дарил цветов, естественно не считая всяких папиных гостей.  У меня пропал дар речи. Я повторяла несчастное «спасибо» больше ста раз и все равно казалось мало. Не то что мне кажется, что я не заслуживаю, но просто сам факт…  Даня… Как сказать правильнее. Обычно, такие яркие парни не смотрят на таких мышей, как я. Не хочу сказать, что я уродина или типо того, но мне всегда казалось — не для таких.  Хотя, глупо думать о всяком неловком. Мы лишь играем, и Даня это делает только чтобы все выглядело правдоподобно.  Ехали мы под современную музыку. Даня не сразу спросил где я живу, только лишь на подъезде к частному сектору. Как оказалось, там же где-то и его родной дом.  Мой дом встретил нас прохладой. Я сразу же побежала ставить цветы в вазу, и поставила на барную стойку, пока делала нам кофе и разрезала тортик.  — А что здесь по камерам? — Даня осмотрел периметр кухни-гостиной.  — Внутри дома их нет, но на веранде и по периметру полно. Я бы сошла с ума, если за мной следили и дома. Папа и так проверяет всех с кем я общаюсь. Вкурсе про каждого человека в группе, со школой было также.  — Ого, жесть. Ну, он переживает, понять можно. Тем более, если есть вероятность, что ты встретишь не тех людей. Например, таких, как Егор.  Я отмахнулась.  — Думаю, просто папа любит держать все под контролем.  — Не удивительно. Так, хочешь задать вопрос? Отвечу почти на любой. Кроме… — Физики, я помню. Просто хочу знать, что дальше. Как ты и говорил, мы имеем право не доверять друг другу. Ваши аргументы кажутся правдивыми и Егор подпитал их фотографиями, но мне нужно больше… как бы сказать… больше доказательств.  — Конечно, понимаю. Думаю, доказательства мы найдем. Они должны быть рядом. У твоего отца есть кабинет? — я кивнула. — И он полностью забить документами, верно?  — Да-а… думаешь всё-таки он хранит это дома?  — По крайней мере что-то, да хранит. Какие-то важные документы легче всего прятать дома. Всегда в доступе и никто туда не полезет. Естественно, есть и то, что может находиться в самом БИОНАНО, но уже далеко в других местах, — он ткнул пальцем в стол, — точно ниже, чем первый этаж.  — И нам надо покопаться в его документах? Папа закрывает дверь, постоянно, и ключ уносит с собой. Скорее всего, там вот есть камера.  — Стой, не суетись, — он коснулся пальцем моей кисти и постучал по ней, а я вдруг ощутила рой мурашек и сразу же вскипела, — для этого и наш основной план. Я со всем помогу, так что, пока не думай обо всем остальном. Сначала, нужно чтобы я без проблем мог к тебе прийти. Понимаешь?  — Не знаю… есть ощущения, что план отстой.  — Ну, — он пожал плечами и допил кофе, — какой есть. Но, поверь, у Дмитрия Анатольевича может возникнуть очень много вопросы, если ты пускаешь меня в дом, это видно по камерам, и потом сразу же у него пропадают документы, а следом и его таинственное лекарство. Все нужно делать поэтапно. Так, чтобы он сегодня проверил свой кабинет, убедился, что все в порядке, а потом, — он поиграл бровями, — когда мы будем вместе, так и вовсе можно расслабить булки. И не забывай, я не один. Любой неверный шаг и Егор умрет. Для тебя он ничего не значит, но для меня значит очень много.  Голова шла кругом от информации. Я медленно выдохнула, собирая мысли в одой кучу — они разбежались, как непослушные щенки, а затем перехватила указательный палец и сжала.  — Хорошо. Но, если я почувствую, что пахнет жареным, то мы расходимся.  Даня жалобно подмял губу и с грусть выдохнул.  — Бросишь меня?  — Даня!  — Ну, обидно, когда тебя бросают.  Даня широко улыбнулся блеснув брекетами и хотел уже что-то сказать, но хлопнула входная дверь и я дернулась.  В дом зашел папа. Он удивленно вскинул брови и расплылся в улыбке, а потом еще сильнее, когда увидел букет.  Даня подскочил и они пожали руки.  — Дмитрий Анатольевич, рад вас видеть!  — Даня, как хорошо, что ты зашел! Удачно застал тебя. Я вот заехал кое что забрать. Что делаете?  — Привез Милу после университета, у нас вместе была физкультура. Надеюсь, вы не против.  — Да, все хорошо. Красивый букет. Милеш, все хорошо?  — Да, пап. Давай, забирай что там тебе нужно и не задерживайся, — фыркнула я, на что папа рассмеялся.  — Даня, ты куда потом? Домой? — отец проигнорил! — Мне нужно обратно в университет, так что поеду выгрызать гранит науки из обычного камня.  Папа посмеялся.  — Хорошо, тогда вместе и выйдем, нам в одну сторону. Отвезешь меня? Вечером сегодня хочу выпить по бокальчику вина с Максимом Викторовичем.  Ясно, папа просто не хочет чтобы мы оставались наедине. Даже смешно.  — Да, конечно. Только, раз мы все вместе, можно спросить вашего разрешения, пригласить Мишу в воскресенье в ресторан? Обещаю, это будет хороший ресторан. — Ам, ну, почему бы и нет. Главное верни мне ее до десяти, ладно? — Конечно! Тогда, — Даня обернулся ко мне, — в семь часов. Еще созвонимся.  — Хорошо… да… конечно.  Появилось ощущение, что в целом меня никто и не спросил. Папа с Даней решили все за меня. Даже немного бесит.  Бесит папино это вот.  А Даня… приятно, когда человек знает, что делает.  Когда папа захватил какие-то документы, он вышел первым. А мы с Даней остались стоять у входной двери. Он все также улыбался, но потом его часы завибрировали и он посмотрел на них, затем улыбка пропала.  — Ладно, поеду, мне нужно к Егору. Он плохо себя чувствует.  — Все будет хорошо? — Да, просто я кое что покупал, нужно отдать. А ты отдыхай, поспи, выспись. Понимаю, вряд ли подобная ситуация вообще позволяет нормально спать. Какое-то время и мне было тяжело. Потом будет легче воспринимать эту информацию. И, если будет очень плохо, ты пиши или звони. Я не всегда несу чушь, правда  — Хорошо, напишу сразу, как приснится очередной кошмар.  — Кошмары… да… конечно.  Он слабо улыбнулся, мимолетом притянул меня к себе и вышел, оставив после себя ненавязчивый шлейф мяты.