Моя (белокурая) тревожность

Поезд «Сочи – Санкт-Петербург» наконец добрался до конечной. Утро раннее, по-питерски холодное, и полусонная толпа вагона  №17 медленно задвигалась к выходу. – Пропустите! Ну же, я спешу!  Людей расталкивал белокурый юноша, расталкивал и ругался матом так звучно, что с помятых лиц попутчиков слетела всякая сонливость. – Ты посмотри на него! – Экий разгильдяй!.. Ааай! Плевать на ворчливых бабок, у него – молодость, красота и… Питер. У него вагон №17, под стать названию любимого фильма, у него – красивая улыбка и не менее красивая задница, но в Питере всё ещё семь утра. Местные с приезжими всё ещё слишком сонны, чтобы оценить, насколько Малинин прекрасен. – Город-герой Ленинград! – Илья снимал кружочек в тгк, где неясным образом собралось почти 10к человек, – Дождался меня, я здесь! Бюджетное место в лучшем худ.вузе твоём, северная столица! Малинин отправил кружок и запрыгал на месте от бесконечной радости, его распиравшей. От прыжков выпал из кармана паспорт и завалился чемодан – Илья его пнул не специально. (Специально). На нём задерживали короткие шокированные взгляды, глядя на него, крутили пальцем у виска, кокетливо замечали его ангельскую внешность или просто посмеивались, прикрывая улыбку ладонью.  Илья вызвал такси, естественно, бизнес-класс, и тут же присел на уши водителю. – Мы сможем сделать остановку у ближайшей кофейни? Не начинаю день без чашки капучино… Ещё и плацкарт этот! Говорили родители, что лучше на самолёте, но плацкарт это ведь так нишево! Вот вы ездили на плацкарте?.. Ха-ха-ха, да шучу я!..  Таксист сначала взглянул на Малинина, как на законченного кретина, но затем и сам рассмеялся, не выдержав его солнечной энергетики. Даже зеркало заднего вида протёр, чтоб лучше видеть этот осколок бесконечно огромной звезды. За кофе они всё-таки заехали.  – Вам какой взять? – улыбался Илья, надевая солнечные очки. Питер проснулся.  – Да мне не надо… – Бросьте! Вам ещё весь день по городу мотаться! Илья взял себе большой гранатовый бамбл со льдом – ну, почти капучино – а таксисту принёс американо со стиком сахара. Водила окончательно растаял. Он слушал Илью, иногда кивая, поддакивая, и Малинин изо всех сил пытался поддерживать этот огонёк.  Блондина потряхивало. Экран телефона с маршрутом такси не гас, бамбл не был даже начат, глаз голубой нервно дёргался…  Илья испытывал себя. Весь путь от родного Сочи и до нового, враждебного Петербурга Малинин не спал – не мог. Боялся. Обворуют, убьют, выгонят… за что выгонят? За что угодно! Пути разума тревожника неисповедимы.  Таксист этот ещё… Илья не затыкался – не мог. Боялся. Обворует, убьёт, выгонит. Они на месте. Илья распрощался с водилой, сразу поставив ему пять звёзд и отписав 20% чаевых – чтоб не обиделся, не запомнил, не решил вдруг найти и… – Кофе кончился, – недовольно протянул блондин, – Хоть бы не простудиться в первый же день, залпом лёд пить… Сумки тяжёлые, но даже с ними Малинин не поленился дойти до кофейни и повторить любимый бамбл. Теперь – апельсиновый. Сердце успокаивалось, мысли тревожные затихали, но глаз голубой всё ещё дергался.  Илюша получил ключ поднялся на нужный этаж. Комната 22. Хорошее число, Илья сразу вспомнил любимый мультик. Вставил ключ, провернул, открыл. – Есть тут кто?  Илье не ответили. Парня встретила аккуратная убранная прихожая, где висела всего одна мастерка, а в углу стояла пара чёрных берцев. Малинин повесил рядом с мастеркой свою белую курточку, с тихим стоном свесил с плеча сумки, закатил в комнату чемодан. Комната маленькая, как это и бывает в общежитиях, но чистая. Блондин глубоко вдохнул – чувствовался запах недавней влажной уборки – и завалился на свободную кровать.  Комната выходит на запад – замечательно, будет шанс наделать крутых фоток заката. И тишина, только чья-то тихая уличная игра на гитаре напоминала, что в мире есть кто-то кроме Ильи. Окно приоткрыто, неспокойный ветер тревожил страницы книги, лежащей на занятом столе. Столика было два, оба стояли перед окном, загораживая доступ к подоконнику.  – Неудобно, – буркнул Илья и наконец начал рассматривать комнату.  Сосед у него что надо, конечно. Этот неизвестный сразу заправил кровать не казённым пледом серо-буро-пошкарябанным, а своим, чёрным, с размашистой надписью «Раммштайн – Раммлид». Над кроватью этот повесил несколько дополнительных полок, заставленных книгами, виниловыми пластинками и образами. – Иконы, серьёзно? – опешил Илья. Такого он точно не ожидал. Лишь бы сосед не оказался религиозным фанатиком, хотя, с такими предпочтениями в музыке он вряд ли особо душный. Кого только ни привлекает художественный вуз!  Илья устал слушать звуки копошения страниц под натиском ветра, вложил в книгу ляссе – какой педантичный сосед, однако – и захлопнул её. Книга оказалась о Великой французской революции.  – Ты ещё и историк, – захихикал Илья, – Опять кофе кончился!  Парень поставил баулы у кровати и вылетел из комнаты, на ходу натягивая кроссовки. Ай, чёрт, дверь не закрыл! Закрыл. А окно? А его зачем закрывать? Пусть свежим воздухом комната наполнится… Нет, к нам обязательно залезут воры, надо закрыть! Вернуться, закрыть окно, подумать, могут ли воры пробраться к ним через вентиляцию…  – Да успокойся уже! – умолял себя Илья, вновь закрывая комнату, – Мне нужен мятный чааай, срочно нужен мятный чай… И обязательно в новой кафешке. Малинин должен исследовать все гламурные местечки нового города, и желательно сделать это в первый же день.  Горячий мятный чай приятно обволакивал замёрзшее горло и прогонял остатки тревоги. Илья любовался Питером, Питер любовался Ильёй, взаимность – это прекрасно, и Малинин ею пользовался. Подмигнуть симпатичной девушке с нелегально-прекрасным декольте, подпеть уличным музыкантам и отдать им 5к «на шампусик», взять все возможные рекламные флаеры у подростков-промоутеров.  Почувствовать жизнь, отпустить тревогу, а потом зайти на ближайший мост и ахуеть. – Ты… – Илья вдруг замер на месте. Идя по мосту, он любовался Невой, но вдруг поднял взгляд и обомлел. На железной перегородке-ограждении сидел парень. Даже не сидел, он стоял, держась руками за перегородку, и выгибался, как гимнаст. Но и это ещё не всё – этот полоумный стоял на краю на роликах! Высокий, с очаровывающей смуглостью и длинными волосами. Не убранными пускай даже в хвост, нет – сумасшедший отдал шевелюру на растерзание сильному питерскому ветру.  Малинин прикрыл рот обеими ладонями. Стаканчик с мятным чаем предсказуемо выпал из рук, стукнулся о бетон и полетел вниз. Илья растерянно проводил взглядом толком не выпитый чай и тут же устремил глаза свои светлые на роликового полудурка. Этому вообще плевать. Стоит себе, смотрит в реку. И странно смотрит. Слишком задумчиво для… – Эй-эй! Ты чего это там?! – Илья рванул было к этому, и незнакомец вдруг проснулся. Малинин схватил парня за руку, он вздрогнул, бросил на Илью растерянный взгляд. Ногами не удержался на краю и соскочил. Малинин, крича благим матом, пытался вытащить парня обратно на мост, но этот был слишком тяжёлым для барских ручек. Илья отпускать его не собирался. Тянул, что было сил, но в итоге не удержался. Оба полетели с моста в Неву.