Arkco

Утро в ателье Кифлия всегда начиналось с катастрофы. Не обязательно большой — иногда она бывала до смешного крошечной, размером с опоздание на пять минут или недосоленную кашу. Но катастрофой было непременно. Сегодня ею оказалась Тетия, ворвавшаяся на кухню так стремительно, что стул у двери жалобно скрипнул, едва не опрокинувшись. — Я проспала! — выпалила она, задыхаясь и хватаясь за край стола. — Нет, не проспала, — спокойно заметил Оругио, не поднимая головы от своих записей. — Тогда почему все уже здесь?! — Тетия обвела взглядом кухню, где и правда собрались все обитатели ателье. — Потому что ты последняя, — пожал плечами Оругио. — Это и называется «проспала»! — возмутилась Тетия. — Не спорь с логикой, — вздохнула Риче, не отрываясь от своей чашки. За столом к тому моменту действительно сидели все. Кифлий лениво пил чай, щурясь от солнечного света, пробивавшегося сквозь занавески. Оругио хмурил брови над какими-то хозяйственными расчётами. Коко, забыв про завтрак, что-то быстро рисовала на клочке бумаги, низко склонив голову. А рядом с ней, так близко, что их плечи соприкасались, сидела Агатта. Как обычно. Никто уже давно не обращал на это внимания. За последние два года эта близость стала такой же привычной, как хронический беспорядок в комнате Кифлия или любовь Тетии к сладкому. Коко закончила рисунок и тихонько, почти незаметным движением, подвинула листок Агатте. Та скользнула по нему взглядом и замерла. На бумаге был изображён крайне недовольный Оругио, который с самым решительным видом преследовал Кифлия с метлой наперевес. Уголки губ Агатты дрогнули, и она тихо фыркнула, стараясь не привлекать внимания. Но Коко, конечно же, услышала. Она тут же подняла на неё сияющие глаза, и на лице её расцвела та самая, совершенно не изменившаяся за эти годы улыбка — тёплая, светлая, такая знакомая, что у Агатты до сих пор перехватывало дыхание. Несправедливо. Совершенно несправедливо. Коко слегка наклонилась к ней и шёпотом спросила: — Тебе нравится? — Очень похоже, — так же тихо ответила Агатта. — Особенно метла. — Особенно выражение лица Оругио, — подхватила Коко и тихо рассмеялась. И Агатта снова поймала себя на мысли, что всё ещё любит этот смех. Так же сильно, как два года назад, когда ещё сама не понимала, почему постоянно ищет взглядом одну конкретную девочку. После завтрака ученицы разошлись по своим делам. Часть заданий они выполняли вместе, часть — по отдельности. Сегодня Агатта работала в мастерской. Большая комната, залитая солнечным светом из высоких окон, была почти пуста, и тишину нарушал только тихий скрип её пера. На столах лежали раскрытые книги, баночки с чернилами, смятые листы бумаги и незаконченные магические схемы. Агатта, низко склонившись, сосредоточенно выводила тончайшие линии, полностью погружённая в работу. Она настолько увлеклась, что не заметила, как к ней со спины подошла Коко, пока чужие руки не обвились вокруг её плеч и не сомкнулись на груди. — Коко, — ровно произнесла Агатта, не оборачиваясь. — Что? — отозвалась та, устраивая подбородок у неё на плече. — Я работаю. — И? — ничуть не смутилась Коко. — Ты мешаешь. — Не мешаю, — прошептала Коко, и её тёплое дыхание защекотало ухо. — Мешаешь. — Не мешаю. — Ты буквально закрыла мне половину стола, — вздохнула Агатта, кивком указывая на рукав, наползший на недописанный сигил. — Зато красиво, — фыркнула Коко. Агатта покачала головой, но отстраняться не стала. Коко, по-прежнему обнимая её, заглянула через плечо. — У тебя опять линия ушла вправо, — заметила она деловито. — Я знаю. — Нет, не знаешь. Ты бы тогда её исправила. — Спасибо за невероятно ценное наблюдение, — с иронией отозвалась Агатта. — Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответила Коко и прижалась ещё крепче. Агатта попыталась сделать вид, что продолжает работать. Не получилось, потому что кое-кто буквально повис на ней всем весом. — Коко, — снова позвала она. — М-м? — Почему ты тяжёлая? — Что?! — возмущённый шёпот обжёг ей ухо. — Ты лежишь на мне уже пять минут. — Неправда! — У меня немеет плечо, — сообщила Агатта спокойно. — Тогда скажи нормально! — Я только что сказала нормально. Коко возмущённо ткнула её пальцем в бок, заставив дёрнуться. — Вредина. — Прилипала, — парировала Агатта. — Ты вчера сама уснула у меня на коленях! — выпалила Коко. Повисла короткая пауза. Агатта прикрыла глаза и признала поражение. — Это был удар ниже пояса. — Потому что это правда, — торжествующе прошептала Коко. Некоторое время они просто стояли так, в полной тишине, не нарушаемой ничем, кроме далёкого тиканья часов и шороха листьев за окном. Для постороннего человека эта сцена могла бы показаться странной: ничего не происходило, никто не говорил. Но именно такие моменты Агатта любила больше всего. Когда не нужно ничего объяснять, когда рядом просто есть Коко, и этого более чем достаточно. К вечеру пошёл дождь — сильный, шумный, барабанящий по крыше так, что казалось, будто весь дом превратился в огромный барабан. Капли звонко стучали по стеклу, а ветер раскачивал деревья за окнами, разбрасывая тени по стенам общей комнаты. После ужина все постепенно разошлись: Тетия и Риче скрылись в своей гостиной и, судя по оживлённым голосам, спорили о какой-то книге, Кифлий куда-то загадочно исчез, и Оругио, тяжело вздохнув, отправился его искать. Это была почти семейная традиция. Коко сидела на широком подоконнике общей комнаты, поджав ноги к груди и задумчиво глядя на дождь. Агатта устроилась рядом, привалившись плечом к её плечу. Как всегда. Некоторое время они молчали, слушая, как вода струится по стеклу, и в этом молчании было столько же уюта, сколько в потрескивании свечи. Потом Коко вдруг улыбнулась чему-то своему и повернула голову к Агатте: — Агатта. — Что? — отозвалась та, делая глоток чая из кружки, согревающей ладони. — Мне пришла ужасная мысль. — Тогда лучше держи её при себе, — посоветовала Агатта. — Не могу, — Коко виновато прикусила губу. — Почему? — Она уже пришла. Агатта вздохнула, отставляя кружку на подоконник. — Говори. Коко снова посмотрела в окно, где в сумерках расплывались мокрые силуэты деревьев, и голос её стал задумчивым и мягким: — Через несколько месяцев будет два года. — Чего? — не поняла Агатта. — Нас, — просто ответила Коко. Агатта чуть не подавилась чаем и закашлялась. Коко тут же просияла, наблюдая за ней с откровенным удовольствием. — Ты забыла! — Не забыла! — прохрипела Агатта, пытаясь отдышаться. — Забыла. — Не забыла! — Тогда почему у тебя такое лицо? — невинно поинтересовалась Коко. — Какое? — Агатта подняла на неё глаза. — Будто тебя внезапно ударили книгой, — хихикнула Коко. — Потому что ты всегда говоришь такие вещи без предупреждения, — проворчала Агатта, но в её ворчании не было ни капли злости. Коко засмеялась — тихо и тепло, и придвинулась ближе. — А я помню, — сказала она уже совсем тихо. — Что именно? — спросила Агатта, снова беря кружку. — Как призналась тебе. — Это невозможно забыть, — хмыкнула Агатта. — Почему? — удивилась Коко. — Потому что ты плакала. — Я не плакала! — возмущённо воскликнула Коко, и щёки её вспыхнули. — Плакала, — неумолимо продолжала Агатта. — Совсем чуть-чуть. — Ты рыдала. — Агатта! — Что? — Я пытаюсь сохранить своё достоинство, — с нажимом произнесла Коко. — А я нет, — спокойно отозвалась Агатта и отвернулась к окну, пряча улыбку. Коко обиженно замолчала, но уже через мгновение придвинулась ещё ближе и осторожно переплела их пальцы. Теперь в этом жесте не было ни неловкости, ни страха — только естественность, словно они держались за руки всю жизнь. Наверное, так оно и было. По крайней мере, ощущалось именно так. Коко подняла на неё взгляд, и в её глазах, широко распахнутых и сияющих, отражались огни комнаты, призрачные разводы дождя на стекле, тёплый свет ламп. И весь их дом. Агатта вдруг осознала, что за два года не устала смотреть на это лицо ни разу. Вообще ни разу. Это было удивительное открытие, особенно если вспомнить, как легко её обычно утомляли и раздражали люди. — Что? — спросила Коко, заметив её долгий взгляд. — Ничего, — покачала головой Агатта. — Ты смотришь, — не унималась Коко. — И что? — пожала плечами Агатта. — Просто смотришь. — Мне нельзя? Улыбка, тронувшая губы Коко, была той самой — от которой внутри у Агатты до сих пор разливалось мягкое, щемящее тепло. — Можно, — прошептала Коко. Агатта наклонилась вперёд и коротко, совсем легко коснулась губами её щеки. Коко тут же засияла так, будто получила величайшее сокровище мира, и это было немного смешно и очень, очень мило. За окном продолжал шуметь дождь. Где-то в коридоре наконец раздался грозный голос Оругио — судя по всему, он нашёл Кифлия и теперь читал ему лекцию, причём довольно длинную. Из комнаты Тетии и Риче доносились взрывы хохота и попытки Риче утихомирить подругу. Дом жил своей обычной, тёплой, немного сумасшедшей и невероятно родной жизнью. Коко положила голову Агатте на плечо, и та осторожно обняла её одной рукой, устраивая поудобнее. Где-то в глубине души она подумала, что, наверное, счастье выглядит именно так. Не как великие подвиги, не как легендарная магия, не как захватывающие истории из книг. А как вечер в ателье, шум дождя за окном, мягкий свет лампы, любимый человек, доверчиво прижавшийся к боку, и тихая, спокойная уверенность, что завтра всё это никуда не исчезнет.