Часть 4
4 июня 2026 г., 19:52
В баре было душно — прокисший запах пива, табачный дым, низкий гул голосов. Ян пересел за другой стол, подальше от него, к альфе, который даже не поднял головы от кружки. На секунду поверил, что всё.
Но Кристиан уже встал. Ян видел это краем глаза — как он отодвинул стул, как подошёл, как сел рядом, будто между нами ничего не было. Просто сел. Уперся взглядом.
— Сядь где сидел. Я не уйду, куда бы ты не пересел.
Голос ровный. Стеклянный.
— Иди нахуй. Этот альфа лучше.
Тот, за соседним столом, поперхнулся пивом, отодвинулся на край стула, поднял руки — Я, мол, не при делах. Кристиан поднял бровь. А потом рванул стул к себе — и Ян оказался у него на коленях.
— Правда? Проверим. Пусть он попробует хоть пальцем тебя тронуть. Посмотрим, что с ним будет.
Ян хотел встать. И замер.
Потому что что-то упёрлось мне в бедро. Твёрдое. Горячее.
Он хрипло выдохнул мне в ухо, рука обхватила талию — мёртвая хватка, не сдвинуться.
— Сиди тихо. Я не специально. Ты сам на колени сел, кому ещё виноват?
— Отпусти!!
— Не отпущу. — Он прижал его к груди, губы коснулись уха, дыхание обожгло кожу. Пальцы скользнули под край кофты, дрожали. — Я уже не могу без тебя. Хватит бегать.
— Отпустииии!!!
Он отпустил сразу. Как будто Ян его ударил. Руки упали, он отодвинулся на пару сантиметров — но колени не убрал. В глазах что-то мелькнуло, раненая вспышка, которую он спрятал за жёсткой ухмылкой.
— Ладно. Успокойся. Не буду больше лезть. Сиди, если хочешь.
Ян не сел. Ян встал и вышел на улицу.
Холод ударил в лицо, ветер рвал волосы. Ян почти поверил, что всё кончилось. Но шаги за спиной — быстрые, сбитые, и его пальцы сомкнулись на моём запястье.
— Постой. Поговори со мной хоть раз нормально, без посылов. Что я сделал не так?
— Ничего. Просто я хочу тебя убить.
Он не отпустил руку. Шагнул ближе, подставил грудь — широко, открыто. На скуле всё ещё желтел вчерашний синяк от моего брата.
— Бей. Если это поможет. Всё равно не отпущу, пока не скажешь, что боишься.
Ян ударил.
Он качнулся. Голова дёрнулась, из разбитой губы потекла кровь — яркая, алая на бледной коже. Но руку не отпустил. Только вытер кровь тыльной стороной ладони и посмотрел на меня. В упор.
— Бей ещё. Я не уйду. Пока не выговоришься, всё буду стоять.
— Вот сука… ИДИОТ! — Ян вытащил платок, дрожащими пальцами прижал к его губе. Кровь проступила сквозь ткань тёплой, липкой влагой. — Не еби мне мозги.
Он не двигался. Смотрел — на него , сквозь Яна, в самую середину. И его рука легла мне на талию. Легко. Почти просяще.
— Ты сам меня не отпускаешь. Значит, что-то ко мне чувствуешь. Признайся уже.
Ян выхватил нож.
Лезвие упёрлось ему в шею, и Ян ждал — что он отшатнётся, что в глазах мелькнёт страх. Но он шагнул навстречу. Лезвие царапнуло кожу, выступила тонкая красная полоска. Он взял его руку — и прижал нож сильнее.
— Режь. Лучше умереть, чем каждый день смотреть на тебя и знать, что ты не мой.
— О, сука. Ебанат! Сьеби просто!
Он улыбнулся. Криво, кроваво, нелепо. Держал мою руку с ножом у своего горла.
— Убей меня, или признайся. Третьего нет. Я больше не буду бегать вокруг тебя.
— Я к тебе ничего не чувствую! И убить тоже не хочу! Слишком уж ты жалкий!
Он отпустил мою руку.
Вытер кровь с подбородка рукавом куртки. Медленно. И в глазах у него что-то погасло. Просто погасло — как выключили свет.
Шаг назад. Руки в карманы. Голова опущена.
— Понял. Я пойду. Больше не буду лезть. Прости, что надоел.
Он уже разворачивался — и Ян смотрел на его спину, на широкие плечи, которые вдруг показались такими… сломанными. И слово вылетело само, без разрешения:
— ...Ох, бляяя... Ладно.
Он замер.
— У тебя есть десять дней, чтобы заставить меня что-то чувствовать. Иначе я тебя убью.
Он обернулся. Глаза загорелись — так вспыхивает сухая трава от одной искры. Он вытер кровь последний раз и шагнул к нему. Обхватил за талию. Прижал к себе — крепко, жадно, до хруста позвонков.
— Десяти дней мне много хватит. Через неделю ты сам будешь просить, чтобы я остался навсегда.
— газ, попробуй.
Он прижал меня крепче. Губы коснулись шеи — медленно, мягко, почти невесомо. Рука скользнула по спине. Ветер трепал наши волосы, где-то за спиной гудела машина.
— Я уже начал. Считай, что первый день пошёл. Не пожалеешь.
— ...Идиотина.
Он засмеялся — тихо, в мои волосы. Уткнулся носом в макушку, вдохнул. Пальцы перебирали пряди на затылке, губы чуть коснулись виска.
— Твой идиотин. Только хочу отсос за рану на шее.
— Отсосать?..
Он отстранился на секунду. Глаза потемнели, нижняя губа прикушена — разбитая, распухшая. Рука легла на шею, пальцы чуть сжали, притягивая ближе.
— Ты первый предложил. Пойдём в машину. Пока никто не видит. Покажи, как умеешь.
— Не. Не, не!!
Он ухмыльнулся, не давая отодвинуться. Большой палец прошёлся по его нижней губе — медленно, изучающе. От него пахло мятной жвачкой и кровью.
— Что, испугался? Не дрейфи. Я подожду. Когда сам захочешь — скажи. Я всегда готов.
— Я к друзьям!
Он отпустил — но перед этим быстро чмокнул меня в щёку, оставляя липкий след крови на коже. Потом улыбнулся и показал на свою машину у обочины.
— Иди. Я буду ждать в машине. Когда закончишь — позвони. Я отвезу куда надо.
— Милый!! — крикнул я другу, который уже вышел из бара. Подбежал. Обнял. Поцеловал в щёку.
И краем глаза увидел, как Кристиан сжал сигарету пальцами — так, что пепел осыпался на асфальт. Он стоял у машины, скрестив руки на груди, и смотрел на них. Затянулся. Медленно выдохнул дым в сторону. Губы сжались в тонкую, напряжённую линию.
— Знаю, что ты смотришь. Поторопись там. Я не люблю долго ждать.
Голос — ледяной.
— Понял. Сейчас он у меня за это ответит. Только попробуй ещё раз прикоснуться к нему.
