Сенатор
4 июня 2026 г., 08:06
Дюна проснулся от удушья. Воздух на восьмом ярусе стал слишком тяжёлым. Мех зудел от въевшейся глиняной пыли. Терпеть Сон дальше было невозможно. Осторожно, чтобы не задеть спящего Пятно, Дюна поднялся и пополз вверх по узкому лазу. Он пробирался на четвёртый ярус. Здесь, ближе к поверхности, прохлада Колыбели сдавала позиции под давлением верхнего зноя. Пахло сухим камнем и иссохшей землёй. У колодца пересохшего источника замер Сенатор Скрипучий Саксаул. Старший сын Маршала из самого первого помёта. Его левый глаз был выжжен старой песчаной бурей, а кожа на огромных ушах истончилась, превратившись в сухой лист. Старик сидел неподвижно, намертво прижавшись правым ухом к глухой глиняной стене. Дюна затаил дыхание. Денщикам запрещалось нарушать покой Сенаторов. Но Саксаул шевельнул усами.
— Подойти ближе, Денщик, — голос старика прозвучал как треск сухой ветки. — Твои шаги тяжёлые. Пятно ходит тише.
— Я проверял воздушный лаз, Сенатор, — Дюна опустил голову, прижимая уши к шее в знак уважения к старшей крови. Саксаул не повернулся. Он сильнее вдавил голову в породу.
— Оставь лаз. Иди сюда. Прижмись ухом к стене. Живо.
Дюна повиновался. Опустился на лапы рядом со старшим братом. Пахло пылью и старой шерстью. Он плотно прислонил своё левое ухо к шероховатой глине. Сначала была тишина. Затем в глубине камня родился звук. Низкий, едва уловимый гул. Земля дышала, но этот вдох был чужим. Песчинки глубоко в толще горы осыпались с ровным, неестественным ритмом.
— Что ты слышишь? — глухо спросил Саксаул.
— Песок шуршит. Наверное, мышь-песчанка роет нору, — неуверенно произнёс Дюна.
— Песчанка роет мягко, — старик резко отстранился. Единственный глаз уставился на молодого фенека. — А это — когти. Много когтей. Земля транслирует чужие шаги. Слишком много лап. Они идут со стороны солончаков. Идут в сумерках, когда солнце только падает.
Дюна почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом. Он никогда не уходил дальше границ Оазиса. Мир за пределами родных нор казался ему пустой раскалённой бездной.
— Разве на солончаках кто-то живёт? — тихо спросил Денщик. — Там же нет тени.
— Там живут безумцы, потерявшие свою Колыбель, — Саксаул снова повернулся к стене, закрывая глаз. — Отрезанные от Песочных Предков. Их вожак — выжженная тварь. Песок называет его Миражем. Они идут за нашей прохладой. Хотят забрать норы и выжать Оазис досуха. Земля помнит Великую Посуху, Дюна. Тогда песок стал красным от крови нашей родни. Скоро это повторится.
Старик замолчал, полностью уйдя в созерцание стены. Уши Сенатора едва заметно подрагивали, ловя вибрации далёкого марша. Дюна стоял неподвижно. Он не знал, кто такой этот Мираж. Но дикий страх перед неизвестной угрозой, способной уничтожить Пятно, Золотую Росу и маленьких Барчуков, сковал его суставы. Ему хотелось забиться обратно на восьмой ярус. Зарыться в песок и притвориться, что он ничего не слышал. Но время Сна подходило к концу. Глубоко внизу зашевелилось просыпающееся племя. Приближался вечер. Наступало время действия.
