Пещанные Предки: Дюна

Ночной ветер пришёл с востока, неся с собой мелкую, колючую пыль пустыни. Земля, раскалённая за день, стремительно остывала, и камни каньона едва уловимо потрескивали, отдавая последнее тепло. Древний Баобаб двигался в темноте абсолютно бесшумно. Его массивное, тяжёлое тело, покрытое шрамами и жёсткой шерстью, скользило между скальными выступами со сноровкой старого хищника. Большие, широкие лапы с грубыми, потрескавшимися подушечками не проронили ни единого звука, ни один мелкий камешек не покатился под его весом. Он обходил лагерь. Это была его личная, никем не утверждённая обязанность. У входа в неглубокую нору, где спали младшие, Баобаб остановился. Его чуткие уши уловили едва заметную дрожь. Один из Барчуков свернулся в тугой клубок, тщетно пытаясь спрятать нос в лапах от сквозняка, свистевшего сквозь узкую расщелину. Баобаб недовольно повёл усами. Он не стал подходить, не стал ложиться рядом, чтобы согреть щенка своим теплом — это было не в его правилах. Вместо этого он подцепил когтями густой пук сухой, жёсткой травы, валявшийся неподалёку, и хмуро заклинил им щель в земле. Поток холодного воздуха прекратился. Убедившись, что щенок перестал дрожать и задышал ровнее, огромный фенек двинулся дальше, даже не взглянув на спасённого соплеменника. Укрытие Дюны находилось на самом краю лагеря, там, где скалы обрывались в пустоту саванны. Дюна не спал. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне звёздного неба. Уши фенека были развёрнуты в сторону пустыни, улавливая каждый шорох ночи. Услышав приближение брата, он даже не обернулся — он знал этот шаг слишком хорошо. — Ветер сегодня злой, Баобаб, — тихо проговорил Дюна. Его голос прозвучал сухо, со шуршанием, будто песчинки перекатились по камню. — Ветер всегда злой, когда у тебя тонкая шкура, — глухо проворчал в ответ Баобаб. Он подошёл ближе и грузно опустился на землю прямо у входа в укрытие Дюны. Огромный старый фенек сел так, чтобы его широкая, мощная спина полностью перекрыла проём, став живым щитом от ледяного ночного потока воздуха. Теперь сквозняк бился в его жёсткую шерсть, не долетая до брата. — Младшие спят как попало, — продолжил ворчать Баобаб, укладывая тяжёлый хвост вокруг лап. — Забыли, что ночью змеи выползают на остывающие тропы. Нахватаются укусов, потом выхаживай их. — Ты проверил тропы? — Дюна повернул голову, глядя на брата с абсолютным, спокойным доверием. — Передавил двух гадюк у дальнего склона. Шныряли у самого лагеря. Им там не место. Дюна поднялся, сделал короткий шаг вперёд и на секунду крепко, весомо прижался своим плечом к массивному боку Баобаба. Это не было лаской — это был суровый жест двух, почти равных, воинов, которые держат на себе безопасность всей фракции. Баобаб остался неподвижен, как скала, но кончик его хвоста едва заметно дёрнулся, принимая это приветствие. — Твоя передняя лапа пахнет кровью, брат, — негромко заметил Дюна, принюхавшись. — Ерунда. Колючки акации на склоне стали жёстче, — Баобаб даже не взглянул на поцарапанную подушечку лапы. — Ложись отдыхать, Дюна. Твой дозор на рассвете. Пока я сижу здесь, камни не сдвинутся. Дюна молча кивнул и вернулся вглубь пещеры, укладываясь на защищённую от ветра подстилку. Баобаб остался сидеть снаружи. Его огромный силуэт сливался с тёмным песком, закрывая собой брата от ночного холода и зорко всматриваясь в темноту спящей саванны.