Oleanders In Bloom

Кацуки вытер капли пота, стекавшие по его лбу. Завершив очередную интенсивную тренировку, он решил, что пора отправляться домой и отдохнуть. Он стонет про себя, чувствуя напряжение в бицепсах — завтра, несомненно, будет болеть. Подойдя к машине, Кацуки почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на номер и небрежно отклонил звонок. Не успел Кацуки даже вернуть телефон в карман, как он снова завибрировал. Он скрипнул зубами и отклонил звонок так же быстро, как и раньше. Прошла секунда, и телефон завибрировал в третий раз. Наконец, потеряв терпение, Кацуки неохотно ответил. — Чего тебе надо? — спросил он с раздражением, поднося телефон к уху. — Я хочу поговорить со своим мужем, — потребовал женский голос с явной раздраженностью. Кацуки закатил глаза, уже предвидя грядущую ссору, прежде чем ответить: — Ну, ты же сейчас со мной разговариваешь, так в чем дело? — Нет! — резко крикнула женщина, едва не перебивая его. Ее голос дрогнул в трубке, было очевидно, что она плакала. — Я хочу поговорить с мужчиной, за которого я вышла замуж. А не с этим куском дерьма, который бросил меня и через три дня подал на развод! Кацуки стоял, не зная, как ответить. Не успел он принять решение, как голос продолжил: — Я думала, ты меня любишь… — сказала она, и с другой стороны линии слышались ее тихие рыдания. — Я думала, мы будем вместе навсегда… Почему ты так поступаешь, Кацуки? Я люблю тебя, — с трудом произнесла женщина, находясь на грани полного срыва. Кацуки почувствовал, как его сердце действительно начало болеть. Любовь к его будущей бывшей жене действительно начала вновь пробуждаться. Она тянулась наружу, отчаянно жаждая воздуха, умоляя о питании. В этот момент в Кацуки быстро разгорелось пламя. Оно сжегло ту любовь, которую он все еще испытывал к своей жене, превратив ее в прах. Он похоронил этот прах, покрыв его еще большим гневом и обидой. Очако изменила, все просто и ясно. Если она лгала раньше, то теперь она точно лжет, просто чтобы вернуть его. Ей нельзя доверять, эта женщина не любила Кацуки. Кацуки стиснул зубы и резко выпалил: — Да, ну это было до того, как ты пошла и трахнулась с Деку, не так ли?! Я уже подписал свои бумаги, так что поспеши и подпиши свои, чтобы ты могла навсегда исчезнуть из моей жизни! — крикнул он, прежде чем повесить трубку, выругавшись под нос. Кацуки глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем открыть машину. Он бросил свою спортивную сумку внутрь, когда голос сзади привлек его внимание. Кацуки сразу почувствовал, как напряглись все мышцы его тела. — Что ты делаешь, Каччан? — спросил Изуку, явно раздраженный поведением своего лучшего друга. За эти годы у них, конечно, было немало ссор, но это было не то. Дело было не в соперничестве или победе, а в неверности и предательстве. Кацуки презрительно усмехнулся. Он уже чувствовал, как гнев бушует внутри, прося вырваться наружу. — Ты?! Слушай, ублюдок, ты — последний человек на земле, которого я хочу сейчас видеть. Просто убирайся от меня, пока я тебе морду не набил! — крикнул он, направляя ладонь в сторону Изуку. Он держал руку неподвижно, втайне надеясь на повод выплеснуть свою злость. Изуку не шелохнулся, бесстыдно разоблачая блеф Кацуки. — Давай! — крикнул он в ответ, сделав шаг к Кацуки, — это даст мне отличный повод врезать тебе. За эти годы Изуку сталкивался с бесчисленным множеством преступников. Ужасные, чудовищные злодеи, которые преследуют его до сих пор. Конечно, Кацуки Бакуго не был тем, кого Изуку стоило бояться. Кацуки размял шею, дважды хрустнув суставами, прежде чем ответить: — Я должен надрать тебе задницу за то, что ты наделал, Кацуки с силой захлопнул дверь машины, а затем сделал шаг вперед, молчаливо принимая вызов соперника. Изуку презрительно фыркнул, едва сдерживая смех над нелепыми обвинениями Кацуки. — Что? Переспал с Очако? Ты же знаешь, что это неправда. Кацуки закатил глаза, эгоистично игнорируя любую логику. Неважно, что говорил Изуку, Кацуки никогда не стал бы слушать такого, как он. — Да, конечно, как будто ты не заглядывался на неё с тех пор, как мы учились в UA. Ты всегда был рядом с ней, — прошипел Кацуки. Даже сейчас Кацуки ясно помнит, как Изуку смотрел на Очако, как он ей улыбался. Любой мог ясно видеть, насколько он был очарован ею. — Это правда, но я всегда был ближе к тебе. Каччан, я бы никогда не сделал ничего, что поставило бы под угрозу твой брак. Я твой друг… — умолял Изуку, но его быстро перебил резкий голос Кацуки. — ТЫ МНЕ НЕ ДРУГ! — прорычал Кацуки во весь голос, прежде чем выпустить взрывную волну. Слишком беспокоясь о машинах вокруг, Кацуки с неохотой сдержался, вызвав небольшой взрыв, от которого Изуку легко увернулся. Он отскочил назад, уводя обоих в укромное место, чтобы свести к минимуму побочный ущерб. Кацуки бросился вперед, пока Изуку снова начал спорить. — Ты ведешь себя как идиот, Каччан! Подумай сам, зачем Очако вообще тебя изменять? Вы же были так счастливы! — крикнул он, прежде чем поднять мусорный бак и швырнуть его в Кацуки. Он подпрыгнул в воздух, и бак едва задел его кроссовки. — Потому что она лживая, двуличная шлюха! — крикнул он, снова обрушив на Изуку удар, на этот раз гораздо сильнее. Изуку ловко откатился в сторону, чтобы уклониться от второго удара, и тут же бросился к Кацуки. Он схватил блондина за рубашку и, не теряя ни секунды, перевернул его. Он с силой бросил Кацуки на асфальт. Кацуки хрипло вздохнул, когда его спина с грохотом ударилась о землю, выбив из него дух. Не желая упускать свой шанс, Изуку снова схватил Кацуки за рубашку и поднял его с асфальта. Он притянул лицо Кацуки ближе, глядя прямо в его кроваво-красные глаза. — Она твоя жена. Она никогда не сделала бы ничего, чтобы причинить тебе боль. Если ты этого не понимаешь, то ты ее не заслуживаешь, — заявил Изуку, отпустив Кацуки и бросив его на землю. Изуку бросил на Кацуки последний взгляд, полный отвращения, прежде чем уйти, оставив своего бывшего лучшего друга гнить на месте. Кацуки лежал там, боль в спине постепенно стихала. После всех этих лет даже ему пришлось признать, что Изуку стал гораздо быстрее и сильнее. Достаточно сильным, чтобы одолеть Кацуки, но это не имело значения. Что бы ни говорили другие, Кацуки знал правду. Он знал, что они лгут лишь для того, чтобы замести следы. Все это было лишь спектаклем, тщательно спланированным спектаклем, чтобы еще раз обмануть Кацуки. В конце концов, доктор сам сказал, что он не может иметь детей. Другого объяснения не было.