Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Тьма в запертом баке была абсолютной, давящей и неподвижной, пока в неё внезапно, словно удар колокола, не ворвался чужой звук -глубокая, низкая, вибрирующая на грани ультразвука нота, от которой осязаемо задрожали все кости в его теле. Пространство вокруг разорвалось с тихим хрустом. Алекс резко распахнул глаза. Всего секунду назад он медленно задыхался в вонючей, тесной темноте пластикового бака среди прелых отрубей, но сейчас над ним вздымался... купол. Невероятный, колоссальный, расписанный золотыми, медленно вращающимися созвездиями свод огромного, залитого ярким светом зала . Под его спиной было не грязное дно мусорного контейнера, а гладкий, идеально отполированный и странно теплый белый мрамор, пахнущий озоном и дорогими благовониями. Он судорожно, на одном инстинкте резко сел, мгновенно хватаясь руками за ребра и зажмуриваясь в ожидании привычной, разрывающей сознание вспышки боли от ударов Крейга. Но боли не было. Вообще. Алекс удивленно опустил взгляд на свои руки: его мешковатая серая толстовка, которая еще мгновение назад была насквозь пропитана липкой кровью, грязью подвала и перекисью, теперь была девственно, стерильно чистой, словно её только что сняли с витрины магазина. Кожа под тканью больше не горела от укола циркуля. Рядом, в этой звенящей золотой тишине, послышались резкие шорохи ткани, шорох шагов и испуганные, судорожные вздохи. -Какого, блять, черта... -Марк поднялся на ноги самым первым, лихорадочно оглядывая свои ладони и рукава. На его дорогом спортивном костюме не осталось ни единой пылинки из школьного подвала, а прическа лежала идеально. На его лице застыла маска высокомерного недоумения. Софи растерянно сидела прямо на теплом мраморном полу, судорожно, чисто механически поправляя ладонями свои безупречно уложенные золотистые волосы. Её лицо было абсолютно чистым, а глянцевый макияж и ягодный блеск на губах -безупречными, словно она только что вышла из элитного салона красоты, а не тяжело прыгала последние полчаса на изнуряющей тренировке черлидерш. Магия этого мира выдернула их из земной реальности, начисто стерев любые следы усталости и человеческой грязи, чтобы явить этому миру идеальные инструменты для его новой войны. -Эльза?.. -Крейг растерянно замер на коленях, дикими глазами глядя на свою подругу . Его тяжелые кулаки, которыми он только что дробил ребра задрота, были чистыми и гладкими. Эльза медленно, с царственной грацией поднялась на ноги. Белоснежный шелк её элитной блузки был абсолютно целым: ни одной рваной прорехи от рывка Алекса, ни одной оторванной пуговицы. Переносица, которую она сама с тошнотворным хрустом разбила в кровь всего минуту назад перед кушеткой медпункта, теперь была безупречно, идеально ровной. Тонкая фарфоровая кожа сияла здоровьем, и вена на груди больше не билась в безумной демонической пульсации. Она снова выглядела как недосягаемое, холодное божество, сошедшее с мраморного пьедестала. Она медленно провела бледной рукой по гладкой, дорогой ткани на своей груди, и на её губах снова заиграла та самая знакомая, ледяная и пустая улыбка кукловода .А затем её прозрачные, стеклянные глаза мгновенно сфокусировались, и взгляд упал на сидевшего на полу Алекса . -Посмотрите... на него, -тихо, вкрадчиво прошептала она . В Тронном зале воцарилась звенящая тишина. Все четверо -Марк, Софи, Крейг и Эльза -одновременно уставились на него сверху вниз .В этом величественном мире абсолютного совершенства, где магия Призыва мгновенно исцелила абсолютно всё -от порванного дорогого шелка до сломанных костей лица, -бледное лицо Алекса по-прежнему безжалостно пересекала уродливая, рваная багровая борозда. Их магия стерла следы недавнего избиения Крейга, но этот шрам от ножа не исчез. Он горел на его щеке от самой брови до челюсти, как вечное, несмываемое клеймо .Жуткое напоминание о том, кем они все являются на самом деле под этими сияющими масками . -Почему... -тихий голос Алекса ощутимо дрогнул. Он медленно поднял дрожащую руку и коснулся кончиками пальцев рваных краев раны. Борозда тупо, яростно пульсировала и болела, в отличие от всего остального его тела, которое сейчас чувствовало себя идеально -легким и сильным, будто его и близко не втаптывали в грязь линолеума минуту назад.Этот шрам был единственной по-настоящему реальной, честной вещью в этом фальшивом, ослепительном золотом раю .Мир Литерии принял его уродство, закрепив за ним статус Изгоя с самой первой секунды Призыва. -Видимо, даже здешние боги прекрасно знают, что мусор всё равно остается мусором, как его ни отмывай, -Марк брезгливо усмехнулся, уже окончательно приходя в себя и мгновенно обретая свою привычную, сытую земную спесь. Он расправил плечи, а Софи рядом с ним победно вскинула безупречный подбородок, полностью согласная с его словами. Для них багровая рана на щеке Алекса была лучшим доказательством того, что в этом новом, сияющем золотом мире они -избранные, а он -всё тот же нищеброд и мусор. Резкий, давящий шум в ушах еще не успел пройти до конца, когда в самом дальнем конце колоссального зала с оглушительным, торжественным скрежетом распахнулись тяжелые, монументальные створки кованых золоченых дверей. По зеркальному, безупречно гладкому белому мрамору пола гулким, пугающим эхом застучали тяжелые кованые сапоги королевской стражи, облаченной в сверкающие доспехи и тяжелые лазурные плащи. Солдаты мгновенно выстроились в идеальное, непробиваемое оцепление, а следом за ними, неторопливо и величественно, шел человек в тяжелых, расшитых драгоценным речным жемчугом и золотыми нитями одеждах . Сам Король Одриан явился взглянуть на призванные инструменты своего величия. Марк инстинктивно, по-армейски выпрямился всем телом, мгновенно принимая свой привычный, глянцевый вид «прирожденного лидера» школьной спортивной команды .Он сделал шаг вперед, готовый говорить от лица всех остальных Героев . Эльза молча сложила руки на груди, не заботясь о том, что края её блузки слегка распахнуты. Её прозрачный, стеклянный взгляд мгновенно стал холодным, хирургически точным и оценивающим -она уже примеряла на себя статус великого Героя этого мира, взвешивая силу королевской стражи и величие зашедшего человека .Крейг хищно перехватил кулаки, а Алекс остался сидеть на полу, прижимая пальцы к пульсирующей, горящей багровой борозде на щеке. Он один понимал, что золотые цепи Литерии уже сомкнулись вокруг их душ. -Встаньте, Избранные, -высокий, дребезжащий голос верховного Жреца буквально дрожал от священного благоговения, пока он завороженно смотрел на застывших перед ним Марка и Эльзу.Для его фанатичного разума их фарфоровая, сияющая безупречность была неоспоримым, высшим знаком божественного благословения Литерии. -Великий Обряд Вознесения начисто очистил ваши земные тела от скверны и гнили низшего мира. Вы рождены заново для великих, священных дел нашей империи! Старик медленно, шурша своими тяжелыми, расшитыми жемчугом одеждами, пошел вдоль неровного ряда прибывших, и его глубоко посаженные глаза светились искренним, экстатическим восторгом. Но когда он поравнялся с замершим на полу Алексом, его мерный шаг резко замедлился. Религиозный восторг на лице Жреца в одну секунду сменился глухим недоумением, а затем -липким, суеверным страхом перед неизведанным . -Не может быть... -Жрец растерянно протянул свою сухую, покрытую пигментными пятнами ладонь, почти касаясь дрожащей щеки Алекса, но в самый последний момент в панике отдернул руку назад, словно до смерти боялся обжечься о невидимое клеймо. -Обряд Вознесения абсолютен и свят! Наш великий Гнозис Порядка безболезненно стирает даже самые глубокие, смертельные увечья, мгновенно возвращая человеческой плоти её первозданный, чистый свет. Кровавые шрамы воинов в этих стенах почитаемы и священны, но этот... этот рваный след был получен там, на Земле. Почему же он не исчез?! Почему магия Короля Одриана не смогла его стереть? . Жрец в глубоком ужасе резко обернулся к своим застывшим помощникам-монахам, и в колоссальном Золотом зале мгновенно повисла тяжелая, душная и звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, испуганным дыханием Алекса. Марк и Крейг свысока, со злорадным триумфом косились на Изгоя, а Эльза сузила свои прозрачные глаза, продолжая препарировать взглядом эту «ошибку обряда», которая сделала её новую игрушку еще более уникальной. -Если священная магия Литерии не смогла даже коснуться этой плоти, значит, его земная боль оказалась сильнее нашего первозданного света, -в глубоком, суеверном страхе прошептал один из младших магов, испуганно пряча пальцы в широких лазурных рукавах плаща. -Или… его изначальная суть на каком-то глубинном уровне полностью отвергает наше божественное благословение. Марк брезгливо усмехнулся, картинно расправляя плечи перед испуганными монахами. -Да бросьте вы свои сказки, почтенные, -высокомерно бросил он, упиваясь своим новым, сияющим статусом вожака. -Этот задрот просто бракованный. Там, откуда мы все пришли, его даже бродячие собаки на улицах не кусали -тупо брезговали марать зубы о такое ничтожество. -Слышь, дед, -Крейг бесцеремонно, со скрежетом кованых сапог по зеркальному мрамору перебил испуганный шепот придворных магов. Он нагло шагнул вперед, демонстративно потирая свои тяжелые, налитые новой силой кулаки, и с плотоядной ухмылкой оглядел застывшую рядом Эльзу. Жрец Литерии резко замер, его сухая челюсть дрогнула -старик явно за всю свою долгую жизнь не был привыкш к такому развязному, хамскому тону от призванных «спасителей мира». Он лишь растерянно, ошарашенно кивнул. -Ну, раз уж такое дело... -Крейг сально, прищурился, абсолютно не скрывая своего жадного, грязного взгляда, медленно скользящего по безупречной фигуре Эльзы. От его былой робости перед «дочерью спонсора» не осталось и следа -магия Литерии уравняла их в правах. -Значит ли это, что у нашей ледяной «королевы» и девственность восстановилась вместе с блузкой? Обидно будет, если такой грандиозный божественный апгрейд прошел мимо самого интересного и горячего местечка в её теле. Софи рядом тихо, фыркнула, Марк самовлюбленно хмыкнул, а по рядам королевских магов прошел шокированный, удушливый вздох. Земная грязь, похоть и наглость Крейга ворвались в стерильный Тронный зал Литерии, оскверняя его святость. И только Эльза не шелохнулась. Её глаза оставались прозрачными, как жидкий лед, а на губах блуждала всё та же пугающая, мертвая полуулыбка кукловода. Она запомнила эти слова. -Крейг, -едва заметно процедила Эльза, и в её тихом шепоте явственно, пугающе послышался сухой хруст ломающегося под сапогами льда. Она даже не повернула головы в его сторону, продолжая смотреть прямо перед собой прозрачными, стеклянными глазами.-Если местная магия и впрямь восстановила тебе остатки мозгов -это великое чудо, достойное самых искренних молитв здешних Жрецов. Но, судя по твоему убогому вопросу, ты всё тот же дефектный, тупой экземпляр. Обычный биологический мусор, который по недоразумению завернули в дорогую золотую обертку. -Да ладно тебе, детка, не кипятись! Я ведь просто вежливо уточняю наши новые технические характеристики! -Крейг громко, развязно хохотнул, раскинув руки в стороны и явно упиваясь тем, как ощутимо, липко потяжелел воздух под золотым куполом тронного зала. Маги и стража в лазурных плащах замерли, оскорбленные этой земной грязью, но Крейгу было плевать .Он резко развернулся к Софи, хищно, по-звериному оскалившись смотря на неё плотоядным взглядом: -Кстати, Соф, тебя весь этот расклад тоже касается прямо сейчас . Софи от возмущения задохнулась, её пальцы судорожно сжались, а макияж на секунду показался маской . Крейг же, не давая никому опомниться, снова хохотнул и по-хозяйски, с силой похлопал Марка по плечу, отчего дорогие ткани спортивного костюма глухо звякнули . -Повезло же нашему Марку -парню выпал уникальный шанс вскрыть твою «упаковку» по второму кругу, -Крейг нагло подмигнул вожаку . -Если, конечно, наш лидер не боится ненароком порезать свой обновленный прибор о твою новую святость. Марк резко, до хруста в шее дернулся, и его самовлюбленная улыбка в мгновение ока испарилась с лица . На его безупречной коже выступили багровые пятна гнева -Крейг только что прилюдно, перед лицом королевской стражи растоптал его авторитет «лидера», выставив обычным похотливым подростком. Алекс сидел в стороне, прижимая ладонь к горящему, пульсирующему шраму на щеке, и сквозь пелену черных волос отрешенно наблюдал за этим цирком . Вся эта «сияющая четверка» притащила с Земли свою самую худшую, гнилую суть, и Тронный зал Литерии впитывал этот яд, готовясь сделать их своими новыми монстрами. -Перестань, Крейг... -едва слышно, сквозь зубы выдавил Марк . Но этот его тихий протест прозвучал на удивление жалко, беспомощно, почти как трусливое извинение перед сильным соперником .Капитан школьной команды, привыкший к легким победам, под тяжелым, давящим Гнозисом этого Тронного зала мгновенно потерял свой глянцевый авторитет вожака .Он отвел взгляд в зеркальный мрамор пола, и его плечи невольно поникли . Софи же, вопреки всем суеверным ожиданиям застывших в шоке Жрецов, вовсе не вспыхнула праведным девичьим гневом и не разрыдалась от пошлости Крейга . Напротив, она медленно, с хищной грацией обвела взглядом колоссальный зал, на секунду задерживаясь на багровом от возмущения лице верховного мага, а затем в упор посмотрела на Крейга.От её былой капризности чирлидерши не осталось и следа .В её больших глазах не было ни капли стыда -только холодный, расчетливый и пугающий блеск . Она слегка наклонила голову набок, ловя золотые отсветы люминесцентного купола, и на её губах, покрытых ягодным блеском, заиграла тонкая, змеиная улыбка. -О, Крейг... -её голос прозвучал обманчиво мягко, баюкающе, но в этой мягкости уже явственно слышались те самые первые, смертоносные нотки её будущей магии Сирены .-Тебе определенно не стоит так сильно беспокоиться о моей «упаковке». Тебе стоит по-настоящему беспокоиться о том, хватит ли у тебя самого силенок удержать хотя бы крупицу власти в этом мире, раз уж ты так жадно хватаешь её своими грязными, плебейскими лапами. А Марк... Она мельком, свысока взглянула на поникшего, побелевшего от позора парня, и в этом секундном взгляде на долю секунды мелькнуло такое неприкрытое, ледяное презрение, что Жрецы невольно переглянулись. -Марк со всем отлично справится, Крейг, -вкрадчиво прошептала Софи, переводя взгляд на свои безупречные ногти. -Если, конечно, я сама ему это позволю . Дерзкие, змеиные слова Софи всё еще вибрировали в душном воздухе, заставляя Крейга злобно кривиться, а Марка бледнеть от стыда . Но продолжить этот грязный спор им не позволила сама история Литерии. Кованые сапоги стражи в лазурных плащах синхронно, с оглушительным металлическим грохотом ударили о зеркальный мрамор пола, заставив Героев Земли инстинктивно вздрогнуть и замолчать .Верховный Жрец мгновенно разорвал оцепенение, низко склоняясь в глубоком, благоговейном поклоне и увлекая за собой всех младших магов. -Склоните головы, Избранные! -торжественно и громко провозгласил Жрец, и его старый голос эхом разнесся под куполом созвездий . -Перед вами Творец нового порядка, Защитник Гнозиса и Владыка Белых Стен. Приветствуйте Его Божественное Величество -Короля Одриана! По зеркальной дорожке зала, чеканя неторопливый, властный шаг, приблизился правитель Литерии. Одриан выглядел монументально: его тяжелые, расшитые крупным жемчугом одежды отливали матовым золотом, а на бледном, хищном лице с тонкими, аристократическими губами играла маска абсолютного превосходства .Его темные глаза, лишенные тепла, скользнули по застывшим подросткам, оценивая их как ценное, но еще не обтесанное оружие . Он остановился всего в трех шагах от них, и от его фигуры повеяло таким удушливым, концентрированным жаром чужого Гнозиса, что Крейг невольно сглотнул, а Софи опустила взгляд . -Приветствую вас в Литерии, Избранные, -Одриан заговорил негромко, но его бархатный, глубокий голос обладал такой пугающей физической силой, что воздух вокруг Героев задрожал. -Я благодарен вам за то, что ваши сильные души так покорно и безупречно ответили на мой великий Призыв. Наш мир увяз в войне с нечестивыми расами Туманных топей и болотных отродий, и именно вы станете той стальной рукой, что очистит наши границы от мусора. Король медленно пошел вдоль их ряда. Он удовлетворенно кивнул, задержав взгляд на широких плечах Крейга, оценил безупречную, ледяную осанку Эльзы и глянцевую красоту Софи. Для Одриана они были великолепными, чистыми куклами . Но когда правитель поравнялся с Алексом, по-прежнему сидевшим на мраморе, его тонкие брови хищно взлетели вверх. Одриан брезгливо, с искренним недоумением окинул взглядом его мешковатую серую толстовку и рваную, горящую багрянцем борозду на щеке. На лице Короля промелькнула гримаса разочарования, словно великий мастер обнаружил досадную, уродливую трещину на свежевыкованом клинке. -Обряд Вознесения оставил Изъян? -Король холодно перевел взгляд на дрожащего верховного Жреца.-Почему этот экземпляр выглядит... оскверненным? -Мы... мы не знаем, Ваше Величество, -заикаясь, пролепетал старик, падая на колени . -Его земная суть упрямо держится за уродство низшего мира. Но Обряд наделил его душой Героя, Гнозис внутри него бурлит, требуя выхода. Одриан брезгливо отвернулся от Алекса, словно тот перестал для него существовать, и снова обратился к сияющей четверке . -Что ж. Мощь Героя определяется не только формой, но и силой, которую он способен удержать, -Одриан сделал знак Жрецу, и его лазурный плащ зловеще взметнулся. -Начнем Обряд Дарования. Посмотрим, какие Дары выберут ваши души из великих свитков Литерии. Покажите мне, на что вы способны, Избранные! -Уважаемые Герои! -высокий, дребезжащий голос верховного Жреца ощутимо дрогнул, отчаянно пытаясь вернуть хотя бы жалкие остатки прежней религиозной торжественности в священную атмосферу зала, безвозвратно отравленную цинизмом Крейга и змеиным шепотом Софи . Старик судорожно взмахнул своими иссохшими, покрытыми жемчугом руками. В ту же секунду стерильный воздух Тронного зала перед каждым из пяти «Одаренных» с сухим электрическим треском разорвался, осыпая белый мрамор мириадами ярких золотистых искр. Прямо перед лицами подростков в невесомости плавно развернулись колоссальные призрачные свитки -витиеватые, пульсирующие письмена Системы выбора Дара. Древняя, первобытная магия Литерии мгновенно запульсировала, наливаясь тяжелой энергией, подстраиваясь под скрытые ментальные контуры душ призванных земных детей и безжалостно вытягивая на поверхность их самую глубокую, истинную суть. -Выбирайте... выбирайте мудро, -почти беззвучным шепотом произнес Жрец, и в его глубоких глазах снова испуганно мелькнул суеверный страх. -Эти Дары -не просто боевое оружие в ваших руках. Отныне они станут вашим вечным продолжением. Вашим истинным, неискаженным отражением. Алекс, по-прежнему сидевший на полу и сжимавший челюсти от тупой боли в лопнувшем шраме, внимательно всмотрелся в парящие перед ним строки. Мерцающие золотистые буквы Системы канонично перечисляли стандартные, веками выверенные пути имперской силы: «Путь Праведного Клинка», «Свет абсолютного исцеления», «Щит Незыблемой Истины». Надежные, благородные и чистые варианты, интуитивно понятные любому мифическому защитнику Литерии. Но чем дольше «сияющая четверка» всматривалась в эти идеальные сияющие строки, тем сильнее и уродливее начинали искажаться призрачные буквы. Священное имперское золото прямо на глазах у онемевших магов принялось стремительно плавиться, шипеть и стекать вниз, словно под ним горел невидимый адский огонь, безжалостно обнажая под фасадной святостью совершенно нечто иное -то темное, жуткое и извращенное, что идеально соответствовало их самым тайным земным желаниям. Система сканировала их души и выковывала из них монстров. Марк даже не пытался вникнуть в глубокую суть и философию длинных описаний. Его бледные пальцы хищно, почти лихорадочно скользили по мерцающим строкам призрачного пергамента, жадно выхватывая абсолютно всё, что сулило ему абсолютный статус, власть и недосягаемость для черни. Текст под его руками плавился, превращаясь в тяжелые, как лед, руны имперского Порядка. Система послушно отзывалась на его эгоизм, вплетая в его ауру первые Дары: «Гнев Титана» -разрушительное пассивное умение, чтобы отныне его удары не просто физически били, а сокрушали саму волю врага, заставляя любого противника падать на колени от одного его присутствия . «Несокрушимый Щит» -абсолютный магический барьер Порядка. Марк жаждал ментальной чистоты; этот щит гарантировал, что ни одна капля грязной чужой крови, ошметок плоти или обычная уличная пыль никогда больше не посмеют коснуться его идеальной, сияющей формы . «Мастерство Пространства» -он безумно вожделел власти над самим воздухом и расстоянием, чтобы любой, кто неосторожно оказался в невидимых пределах его магии, мгновенно становился его послушной марионеткой, лишенной права на вдох . Крейг рядом заржал -дико, громко, с утробным животным удовольствием тыкая массивными пальцами прямо в самые мрачные, кроваво-красные иконки Системы, словно выбирал парные куски мяса в лавке у забойщика скота.Вокруг его рук воздух забрил тяжелым, скрежещущим звоном боевой Стали . Призрачные строки под его кулаками взрывались багровыми искрами, закрепляя его Дары: «Берсерк» и «Стальные Кулаки» -теперь его привычные школьные избиения слабых и беззащитных официально превращались в легальную карательную магию Литерии, возведенную Системой в абсолют.Его кости наливались тяжестью железа. «Жажда Крови» -жуткий пассивный голод хищника, заставляющий его Гнозис становиться в сто крат сильнее, быстрее и яростнее с каждым чужим стоном боли, с каждой новой открытой раной его несчастного врага. Алекс все еще сидел сидел на полу, чувствуя, как багровая борозда на щеке пульсирует от тяжелых волн чужой магии, заполняющей зал. Он видел, как эти двое превращаются в легальных, защищенных законом Литерии монстров, и его холодный разум геймера методично фиксировал каждую их новую характеристику .Он запоминал их силу. Запоминал их уязвимости. В то время как парни шумно и жадно забирали свою силу, Эльза выбирала Дары с пугающей, почти эротической, вязкой медлительностью. Она плавно вела тонкими пальцами по призрачному золоту букв, смакуя названия навыков, как капли изысканного, бесценного яда. Роскошные сияющие строки Системы под её касанием мгновенно теряли свой свет, тускнели и покрывались бледным, мертвенным налетом инея, подчиняясь её истинной, извращенной ментальной сути . Древняя магия Литерии с тихим, леденящим душу шелестом вплеталась в её фарфоровое тело, закрепляя Дары: «Некроз» и «Чувство Боли» -ей и близко не нужна была быстрая, милосердная смерть врагов империи.Она искренне вожделела превращать чужую жизнь в бесконечный, извращенно эстетичный процесс медленного разложения плоти, на глубинном уровне чувствуя каждый испуганный нервный разряд и каждую вспышку агонии своей несчастной жертвы . «Ледяная Тюрьма» -её будущая идеальная, кристально чистая витрина для личной анатомической коллекции. Эльза жаждала, чтобы её новые живые «игрушки» застывали в вечном, совершенном и неподвижном крике ужаса, навеки сохраняя безупречную форму страдания под толщей нетающего льда. «Око Коллекционера» -жуткое ментальное зрение, позволяющее ей с первого взгляда, сквозь кожу и мышцы, безошибочно видеть структуру чужого тела и умело выбирать самые изысканные, редкие части для своих будущих стеклянных банок . Эльза убрала бледные руки от свитка, и на её губах снова расцвела та самая мертвая, змеиная полуулыбка, от которой Жрецы в зале невольно содрогнулись .Она медленно повернула голову и обожгла Алекса своим новым, стеклянным взглядом «Ока Коллекционера», словно уже мысленно примеривала скальпель к его разорванной щеке. Она получила легальное право ставить свои чудовищные эксперименты над миром . Алекс, затаив дыхание, сидел на мраморе, и его холодный тактический разум геймера зафиксировал четыре новых, смертоносных маркера в её невидимой карточке персонажа.Ловушка Литерии становилась всё изощреннее, но теперь он точно знал, с каким чудовищем ему придется вести войну за выживание. Софи едва удостоила мимолетным, пренебрежительным взглядом грубые боевые ветки умений, сулившие сталь и физическую силу. Её изощренный, эгоистичный разум с самого детства интересовал только один вид власти -тотальный, безоговорочный и рабский контроль над чужой волей .Призрачные золотые строки Системы под её тонкими, покрытыми маникюром пальцами начали плавно переливаться ослепительным, гипнотическим перламутровым светом, который ловил зеркальные отсветы Тронного зала. Древняя магия Литерии с тихим, певучим звоном вплеталась в её глянцевый образ, закрепляя Дары: «Обаяние Богини» и «Голос Сирены» -смертоносный, дурманящий коктейль ментального воздействия. Отныне перед её обманчиво мягким, баюкающим голосом и божественной красотой любая, даже самая сильная мужская воля должна была бесследно рассыпаться в прах, превращая воинов в её верных, послушных рабов . «Магия Иллюзий» -её идеальная, безупречная фасадная маска .Софи жаждала абсолютного поклонения; этот Дар гарантировал, что весь мир до самого конца будет видеть в ней святую, непорочную деву, пока она сама, с мягкой улыбкой на губах, будет медленно и хладнокровно сжимать свои пальцы на чужом горле . Софи удовлетворенно улыбнулась, поправляя золотистые локоны. Вокруг её фигуры заструился едва заметный, приторный туман, пахнящий ванилью и ягодным блеском .Она победно посмотрела на Марка, который под её взглядом снова попытался выпрямиться, и полностью приняла свою новую, божественную роль в этом Тронном зале. Алекс наблюдал, и его холодный разум геймера зафиксировал последние характеристики «сияющей четверки». Вся банда школьных хищников была полностью укомплектована Системой, превратившись в Золотую Пятерку Литерии .Оставался только один незакрытый пергамент. Верховный Жрец медленно, с тяжелым вздохом повернулся к Алексу, и золотистые искры перед лицом Изгоя задрожали, выстраивая руны для его собственного, бракованного выбора. Алекс молча, с ледяным прищуром смотрел на свой призрачный свиток, парящий перед его лицом. Для него -человека, который на Земле прочитал сотни тактических историй и препарировал логику десятков сложнейших виртуальных миров, -эти глянцевые «базовые пакеты» силы Системы казались очевидной, фальшивой ловушкой.Слишком прямолинейно. Слишком... ограничено и предсказуемо. Он слишком хорошо знал: истинная, монументальная сила заключается вовсе не в том, чтобы громко, на весь зал ударить кулаком в стену, а в том, чтобы уметь в нужный момент полностью изменить сами правила игры в свою пользу . Поэтому он принципиально не стал слепо тыкать в готовые, сияющие золотом кнопки, предложенные Жрецами . Его внимательный небесно-голубой глаз сквозь занавес черных волос зацепился за едва заметные, пустые скрытые поля в самом низу пергамента, предназначенные для «уточнения специфики» . «Если эта древняя магия действительно черпает свою первобытную силу из воображения и воли...» -молнией пронеслось у него в голове. Он мгновенно вспомнил все прочитанные бессонными ночами книги, все скрытые лазейки и недокументированные механики игровых систем, а главное -свой собственный, свежий опыт удушающей земной боли, который теперь из позорного клейма окончательно превратился в его единственного, самого верного союзника . Пока вокруг него яростно полыхали золотые и багровые искры, Алекс лишь безмолвно наблюдал за общим безумием. Марк и Крейг с торжествующими, дикими воплями один за другим подтверждали свои новые разрушительные таланты. Они громко, наглого хвастались перед застывшей стражей, выкрикивая названия полученных умений, словно развязно заказывали запредельно дорогие деликатесы в элитном ресторане, упиваясь своей мгновенной, божественной значимостью. Их гордыня раздувалась с каждой секундой . Алекс лишь еще ниже опустил голову, позволяя растрепанным черным волосам надежно скрыть изрезанное лицо от их победных взглядов .Его тонкие пальцы едва-едва касались колеблющегося призрачного свитка, но его мысли в эту секунду работали с холодным, безупречным изяществом опытного хирурга, готовящегося к первому надрезу . Он твердо знал из сотен прочитанных томов: в любой войне побеждает не тот, кто громче всех орет на площади, а тот, кто понимает скрытые правила игры гораздо лучше, чем сами её создатели. Его разум начал медленно, буква за буквой, вписывать в пустые поля Системы свои собственные, скрытые Дары. «Познание» -это слово стало его самым первым, фундаментальным и ключевым решением внутри Системы. Пока Марк, Крейг и Софи в будущем будут высокомерно пытаться трусливо подчинить этот незнакомый мир своим яростным криком, Алекс осознанно решил -слушать . Слушать тайный шепот болотных трав, понимать гортанное, свирепое рычание диких монстров и без труда читать древние, запретные тайны, веками застывшие на пыльных архивных свитках. Он твердо вознамерился стать единственным среди призванных, кто по-настоящему узнает этот мир изнутри, до самых его потаенных шестеренок, пока остальные Герои навсегда останутся в нём лишь агрессивными, глупыми туристами с мощными магическими пушками .Ведь именно тот, кто знает абсолютно все языки и наречия этого мира, тот, кто способен уважительно общаться на равных с другими расами, сущностями и силами, может в конечном итоге стать по-настоящему ценным, незаменимым и великим. Призрачные строки внизу свитка замерцали лазурным огнем, принимая его волю . Алекс сосредоточился на следующем пустом поле. «Парные клинки» -его личная, осознанная дань искреннего уважения великим мастерам меча из сотен прочитанных им фэнтезийных книг.Будущий длинный, пафосный меч Марка или тяжелые, неподъемные топоры Крейга требовали огромного замаха, свободного пространства и тупой, грубой физической силы . Две легкие, хищные стали в руках Алекса -это совершенно иное. Это смертоносный танец, молниеносная, бритвенная скорость и спасительная возможность защитить свою жизнь даже там, где нет места для широкого, размашистого жеста. Это был идеальный боевой стиль того, кто все школьные годы на Земле вынужден был учиться уворачиваться от чужих внезапных ударов в подворотнях, теперь превращая эту выстраданную защиту в чистое, безупречное искусство. Его пальцы едва заметно скользили по пергаменту Системы, вписывая эти Дары в самую глубину своей души.Воздух перед его лицом наливался ровным, лазурным сиянием, скрывающим его истинный потенциал от высокомерных взглядов Жрецов и Короля .Разум «задрота» переигрывал имперскую магию по её же собственным законам. «Милость Изгоя» -этот финальный, самый сокровенный пункт Системы он вписывал в пустые, колеблющиеся поля призрачного пергамента, буквально затаив дыхание от колоссального ментального напряжения .Это было его абсолютное, скрытое от всех тайное оружие против той первобытной, ненасытной жестокости, которую притащили с собой из земного подворотни его «одноклассники». Видя, как жадно, с каким пугающим эротическим блеском расширяются зрачки Эльзы при одном только слове «Некроз», Алекс отчетливо понимал: жертв в этом новом мире будет много.Опустошающе, невыносимо много . Уникальная, выстраданная способность в одну секунду вернуть гаснущую жизнь, исцелить самую безнадежную слепоту или заново отрастить утраченную в бою конечность -это была колоссальная мощь истинного Бога, тайно спрятанная в худых, исцарапанных ладонях нищего задрота . Но в ту же секунду ирония имперской магии Литерии больно, до глубины души кольнула его в самое сердце, заставив шрам на щеке судорожно запульсировать .Канон этого Гнозиса оказался непреклонен и жесток: Алекс отныне мог спасти, вытащить из могилы и исцелить буквально весь этот чужой мир, но он не имел права убрать ни единой царапины, ни одного багрового следа со своего собственного израненного тела. Его «Милость» была намертво, эгоистично направлена Системой только вовне, оставляя его самого вечным, неизменным и уродливым напоминанием о перенесенной земной боли.Он стал великим Целителем, который отныне был обречен до конца своих дней вечно нести на своей плоти грязные, багровые следы своих безжалостных палачей. Лазурные буквы Системы с тихим, благоговейным шелестом впитались прямо в его ладони, оставляя на коже едва заметный серебристый узор .Алекс медленно опустил руки и закрыл призрачный свиток. Его тайный Обряд Дарования был полностью завершен. Жрецы Литерии еще не догадывались, какого святого мученика и будущего лидера Сопротивления они только что официально впустили в свой сияющий, но насквозь прогнивший золотой рай. -Ну что, урод со шрамом? -Крейг с издевательской ухмылкой бесцеремонно, с силой хлопнул Алекса по плечу своим новым, налитым тяжелой стальной мощью кулаком .Удар был настолько сильным, что парня едва не сбило с ног на скользком мраморе, но он удержался . -Навыбирал там себе в призрачных бумажках «Чистку королевских туалетов» или «Скоростное бегство от стражи»? А, задрот? Алекс промолчал, не издав ни звука боли от тяжелого хлопка. Он медленно, с хирургической аккуратностью свернул свой мерцающий свиток Системы. В его худых руках этот пергамент теперь светился вовсе не ослепительным, давящим золотом Литерии, а тихим, чистым и глубоким лунным серебром -эссенцией той самой «Милости Изгоя», которая навсегда отрезала его от имперского Гнозиса . -Что-то вроде того, -серо, абсолютно безжизненным голосом ответил он, намеренно пониже опуская голову и пряча свои небесно-голубые глаза под занавесом растрепанных черных волос.-Взял пару самых простых, пассивных навыков на обычную физическую выносливость. Чтобы просто подольше не падать в грязь, когда вы все с гордостью начнете здесь „спасать мир“. Крейг громко, самодовольно заржал, полностью удовлетворенный этим ответом. Для него и Марка игра была окончена: Изгой официально признал себя слабаком, который умеет только терпеть удары. Эльза лишь брезгливо, холодно фыркнула, мгновенно теряя к Алексу всякий исследовательский интерес -Системе не удалось сделать из него грозное оружие, а значит, он больше не был ценным материалом для её коллекции .Софи же и вовсе даже не удостоила его своим царственным взглядом . Капитан черлидерш, завороженно улыбаясь, упивалась своим новым, перламутровым «Обаянием Богини», кокетливо разглядывая собственное безупречное лицо и идеальные локоны в зеркальном отражении теплого мраморного пола. Вся сияющая четверка уже окончательно и безвозвратно списала его со счетов, повернувшись к нему спиной. Они получили мечи, щиты и иллюзии . Они праздновали свой фальшивый триумф, абсолютно не подозревая, что этот тихий парень со шрамом только что забрал себе силу изменять саму реальность. Верховные Жрецы Литерии с замиранием сердца и священным трепетом наблюдали за тем, как их древние, безупречно чистые залы стремительно наполняются тяжелой, удушливой аурой истинных первобытных хищников. Магия Призыва окончательно укоренялась в телах земных подростков, и эта сила требовала немедленного выхода . Марк ослепительно светился холодным, пронзительным голубым сиянием «Порядка», которое тонкими ледяными иглами вибрировало вокруг его дорогой куртки .Крейг буквально дышал тяжелым, приторно-багровым туманом «Берсерка», пахнущим каленым железом и яростью, а вокруг Эльзы и Софи воздух раскалился до предела. Пространство вокруг девчонок дико вибрировало от неестественного, пугающего притяжения: мертвенного холода зарождающейся Смерти и ослепительной, Величественной Красоты Сирены, готовой подчинить себе любую волю. Это был сокрушительный коктейль из амбиций и жестокости. -Поразительно... это просто невероятно... -благоговейно прошептал главный Жрец, дрожащими от экстаза пальцами судорожно утирая холодный пот со своего морщинистого лба.Его глубоко посаженные глаза фанатично, безумно блестели, отражая монументальное сияние свитков Марка и Крейга .-Такой колоссальной концентрации чистой первичной мощи в этих стенах мы не видели целыми столетиями! Вы -истинные, несокрушимые бичи наших проклятых врагов на границах! Избранники самих богов! Старик, тяжело дыша от переизбытка энергии, медленно, с легким шорохом тяжелых жемчужных одежд повернулся в сторону застывшего на полу Алекса .Вся фанатичная радость на лице Жреца мгновенно угасла, сменившись брезгливым разочарованием. Призрачный свиток Изгоя погас совершенно иначе .Он не взорвался ослепительным золотым салютом имперской силы Одриана, как у остальных .Он закрылся тихим, почти незаметным, приглушенным серебристым мерцанием, словно бесследно, трусливо растворившись в холодном воздухе Тронного зала .Алекс по-прежнему находился в тени, пряча свои небесно-голубые глаза под занавесом черных волос и позволяя Системе скрыть его истинную «Милость» за фасадом полной, никчемной слабости. Маги Литерии окончательно поверили в его ничтожность. -А ты, чужеземец со шрамом? -в сухом, надменном голосе верховного Жреца мгновенно проскользнула леденящая прохлада, полностью вытеснив недавний фанатичный экстаз Старик брезгливо окинул взглядом его мешковатую серую толстовку. -Какое бремя ты возложил на свои плечи? Что именно ты принесешь этому великому миру? -Владение двумя клинками, -спокойно, без тени вызова ответил Алекс. Он намеренно еще сильнее опустил худые плечи, сутулясь под тяжелым взглядом королевской стражи и изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как можно будничнее, тише, почти жалко. Ему нужно было казаться ничтожным. -И еще... несколько самых простых, пассивных навыков на обычное понимание сути вещей .Чтобы... ну, просто вовремя уходить с линии атаки и не мешаться под ногами у настоящих, сияющих Героев Литерии . Верховный Жрец разочарованно, тяжело вздохнул, и этот сухой, старческий звук разочарованным эхом отозвался под высокими сводами Золотого зала. Монахи за его спиной пренебрежительно переглянулись. Для кастовой, заносчивой Литерии «парные клинки» исстари считались позорным удельным оружием грязных эльфов, бесправных гладиаторов и мерзких зверолюдов, а дар «Познания» -пустой, бессмысленной тратой драгоценной маны, уделом нищих книжных червей, которые за всю свою серую жизнь не видели ни одной настоящей боевой битвы . -Что ж... каждому в этом мире свое, -старик в ту же секунду окончательно потерял к Изгою всякий исследовательский интерес, демонстративно разворачиваясь к нему спиной и возвращаясь к ослепительно сияющим фигурам Крейга и Марка. -Не всем суждено вести великие армии к первозданному свету. Кто-то ведь должен в тылу уметь читать помятые карты, перебирать старые свитки и вовремя точить чужую, благородную сталь. Марк самодовольно ухмыльнулся, Крейг презрительно сплюнул на зеркальный мрамор, а Софи кокетливо поправила локоны, окончательно вычеркнув Алекса из своей вселенной.Они праздновали победу, не понимая, что «книжный червь» со шрамом только что добровольно заперся в тени, чтобы оттуда по кусочкам разобрать их сияющую империю. -Вы слышали это? -Марк со смешком обернулся к Крейгу и Софи, ища у них привычной, одобрительной поддержки и упиваясь своей новой, ослепительной аурой Порядка . -Наш забитый задрот даже здесь, в мире богов и магии, умудрился добровольно выбрать себе трусливую роль вечного подмастерья! Будет послушно чистить нам боевые доспехи после битв и заискивающе переводить меню в местных тавернах, чтобы мы ненароком не съели какое-то не то болотное отродье. Очень, сука, дальновидно, Алекс! Ты всегда чертовски хорошо знал свое истинное место -где-то там, внизу, в ногах у настоящих победителей. Крейг дико, утробно загоготал, одобрительно хлопнув Марка по плечу, а Софи презрительно, брезгливо дернула плечиком, окончательно теряя к Изгою всякий интерес . Эльза лишь на секунду скользнула по нему своим новым, мертвенно-стеклянным взглядом «Ока Коллекционера», в котором теперь отчетливо читалось лишь полное, абсолютное безразличие ученого к бракованному образцу. Зачем ей вообще тратить драгоценное время и силы на исследование «материала», который даже в мире безграничной магии умудрился выбрать для себя рабский путь покорного слуги?Он больше не стоил её циркуля или скальпеля . Алекс продолжал сидеть на теплом мраморе, низко опустив голову под тяжелым воротником серой толстовки. Его лицо было надежно скрыто черными прядями, но прямо за этим занавесом его небесно-голубые глаза горели холодным, хирургически точным лазурным огнем «Познания». Внутренний монолог Алекса был спокоен: он не злился на Марка и не боялся Крейга.Напротив, их глупая, спесивая слепота сейчас была его самой лучшей, непробиваемой броней . Чем сильнее они презирали его сейчас, тем меньше они будут следить за его шагами в будущем . Пусть празднуют. Пусть считают его мусором . Их «идеальный» сияющий мир уже был обречен, просто они еще не умели читать карты грядущей войны. Король Одриан медленно поднялся со своего лавового трона, и его тяжелые, расшитые жемчугом одежды матово блеснули в лучах золотых созвездий купола .Его хищный, аристократический взгляд скользнул по Избранным, окончательно фиксируя их новые роли. -Раз Системе было угодно наделить силой каждого из вас, пусть будет так, -бархатный, леденящий голос Короля разнесся под сводами зала .-Марк, Крейг, Софи, Эльза... Отныне вы -Золотая боевая элита моего двора. А ты, Изъян, -Одриан брезгливо скользнул взглядом по Алексу, -будешь тенью следовать за ними, раз уж твоя суть способна лишь «точить чужую сталь». И мы не станем терять ни минуты. Литерия истосковалась по великим Героям. Жрецы! Открывайте пиршественные залы! Пусть вся столица празднует ответ на мой священный Призыв! Одриан властно взмахнул рукой, и монументальные боковые двери Тронного зала с грохотом разошлись, мгновенно впуская их в совершенно иной мир. Удушливая тишина Обряда Дарования в одну секунду взорвалась безумным, оглушительным торжеством.Главный пиршественный зал дворца Литерии буквально лопался от кричащей роскоши: сотни факелов отражались в золотых кубках, рекой лилось изысканное вино, а придворные музыканты выбивали на лютнях быстрый, победный ритм. Стены, выложенные белым камнем, тонули в лазурных и золотых знаменах империи. Вся сияющая четверка, ведомая Жрецами, триумфально проследовала к главному, П-образному столу, заваленному диковинными яствами .Марк гордо вышагивал впереди, ловя на себе восхищенные взгляды лазурной гвардии, Крейг нагло ухмылялся, а Софи ослепительно улыбалась, уже вовсю пользуясь своим «Обаянием Богини» на придворных графах. Они сели на самые почетные места, прямо по правую руку от Короля, упиваясь своей мгновенной властью. Алексу же пришлось молча сесть в самом конце этого грандиозного праздника жизни .Он остался в своей мешковатой, серой земной толстовке, и его небесно-голубые глаза отрешенно смотрели на это безумие сквозь занавес растрепанных черных волос.Багровая борозда на щеке продолжала тупо пульсировать, напоминая о цене этой фальшивой роскоши.Изгой среди сияющих богов, безмолвный призрак на чужом пиру -его настоящая, скрытая игра в самом сердце Литерии начиналась именно здесь, под звон золотых кубков. Громадный пиршественный зал Литерии буквально задыхался от удушливых, тяжелых ароматов жареного на вертелах диковинного мяса, приторно-сладкого дорогого вина и густого, сизого дыма ритуального фимиама, струящегося из золотых кадил. Верховные Жрецы в своих белоснежных, расшитых тяжелым золотом одеждах наперебой, перекрикивая музыку лютен, возносили пафосные хвалы новым богам войны. Король Одриан с высоты своего лавового возвышения благосклонно, со снисходительной улыбкой кивал подданным, а новоявленные «Герои» уже вовсю, с жадным упоением обживали свои новые роли. Для Крейга и Марка этот грандиозный пир стал легальным, официальным пропуском в тот роскошный мир абсолютной власти и богатства, о котором они на Земле, будучи обычными подростками, могли только тайно мечтать .Хмельное вино лилось настоящей рекой, скрежетали золотые кубки. Тонкие, хрупкие эльфийки-рабыни, чьи большие глаза были до краев полны безмолвного, тихого ужаса, покорно подносили тяжелые блюда знати, то и дело вынужденно подставляясь под сальные, пьяные смешки и грубые, по-хозяйски наглые руки новоявленных «спасителей человечества».Марк уже вовсю вальяжно развалился в кресле, принимая знаки внимания от придворных дам, а Крейг бесцеремонно хватал рабынь за тонкие запястья, упиваясь их беззащитностью. Алекс безмолвным призраком сидел в самом дальнем конце П-образного стола, на стыке каменных колонн, куда почти не долетал свет факелов. Его серебряная тарелка с дичью оставалась практически нетронутой -еда казалась ему безвкусным пеплом. Прижав ладонь к горящему, пульсирующему шраму на щеке, он полностью сосредоточился на Гнозисе. Теперь, с помощью своего скрытого Дара «Познания», Алекс отчетливо видел вовсе не фасадную роскошь империи. Магия Системы снимала золотой глянец с этого зала: он читал запредельный, парализующий страх эльфийских слуг, заискивающее, липкое лицемерие улыбающихся магов и тот самый невидимый багровый яд вседозволенности, который прямо сейчас, с каждым глотком вина, стремительно и безвозвратно разъедал души его бывших одноклассников .Они думали, что возвысились, но Алекс понимал -они просто падали на самое дно. -Эй, задрот! -громоподобный, развязный голос Крейга мгновенно перекрыл праздничный гул сотен голосов и звон лютен в пиршественном зале. Он тяжело поднялся со своего места, заметно пошатываясь, но упрямо сжимая в массивной руке золотой кубок. Его безупречное лицо сильно раскраснелось от крепкого хмеля и пьянящего, первобытного осознания собственной абсолютной неуязвимости в этом новом мире. Он вальяжно подошел к самому краю стола, где в тени колонны безмолвно сидел Алекс, и, словно совершенно невзначай, медленно накренил кубок прямо над его головой . Темно-красное, густое и тяжелое вино ленивой струей потекло прямо на макушку Алекса, мгновенно пачкая и пропитывая его чистую серую толстовку . Вспененная жидкость, пахнущая терпким виноградом и спиртом, тонкими багровыми ручейками поползла по его черным волосам, заливая лоб, затекая в глаза и смывая засохшую сукровицу со свежего шрама на щеке. В отсветах факелов это вино казалось настоящей, дымящейся человеческой кровью . -Ой, упс... рука что-то дрогнула, -Крейг дико, издевательски заржал на весь зал, с силой толкнув Алекса в плечо так, что худой парень едва не свалился со скамьи на мраморный пол.-Слишком много новой силы в жилах, понимаешь меня, Изгой? Да тебе, впрочем, всё равно вообще не привыкать обтекать в канавах. Гляди, Марк, наш великий герой-подмастерье опять выглядит как облезлая, побитая собака! Марк, который в этот момент уже вовсю по-хозяйски приобнимал за хрупкую талию одну из перепуганных эльфиек-рабынь, поддакнул Крейгу коротким, самодовольным смешком .Однако на долю секунды мелькнуло странное, липкое сомнение: его Гнозис Порядка интуитивно чувствовал, что это ледяное, гробовое спокойствие Алекса -неправильное, пугающее. Софи, сидевшая по правую руку от Короля Одриана и уже вовсю примерившая на себя фальшивую маску «целомудренной и святой девы» Литерии, лишь брезгливо, кокетливо прикрыла рот тонкой ладонью с французским маникюром . Она наблюдала за этим публичным, мерзким унижением Алекса перед лицом всего двора как за на редкость скучным, заурядным представлением, которое её величие совершенно не касалось.Весь королевский двор молча наблюдал за этой сценой, окончательно закрепляя за Алексом статус бесправной комнатной собачонки при сияющих Героях Крейг с глухим, тяжелым грохотом опустил пустой золотой кубок на массивный дубовый стол, брезгливо утирая мокрый рот тыльной стороной ладони . Темно-красное, липкое вино, медленно и непрерывно стекающее по бледному лицу Алекса, в колеблющемся, багровом свете настенных факелов казалось самой настоящей, свежей человеческой кровью. Жидкость вязко капала с его подбородка на серебряное блюдо. Эльза, сидевшая чуть поодаль, медленно подалась всем телом вперед, абсолютно не скрывая своего хищного, пугающего научного любопытства. Она демонстративно проигнорировала поднесенный слугами золотой поднос с изысканными имперскими деликатесами. Всё её фанатичное внимание было намертво приковано исключительно к тому, как алая, густая струйка вина медленно затекает прямо в открытый шрам Алекса, четко и контрастно очерчивая рваные, воспаленные края его земной раны. Она медленно, вкрадчиво облизала свои бледные губы, и в этом затянувшемся жесте не было ни капли человеческой страсти или сочувствия -только леденящий, холодный расчет опытного мясника, внимательно присматривающего себе лучший, самый сочный кусок плоти на бойне . -Ты только посмотри на это, Марк... -её серый голос прозвучал обманчиво певуче, мягко и оттого по-настоящему жутко, заставив Жрецов за столом испуганно притихнуть . -На этом густом багровом фоне его мертвенная кожа кажется еще более бледной. Осязаемо сухой. Почти как чистый, дорогой архивный пергамент . Знаешь, если его тело в будущем правильно... законсервировать с помощью моего Некроза, получится просто изумительный, совершенный эстетический контраст . Марк от её слов невольно содрогнулся и поспешил сильнее прижать к себе рабыню, Крейг довольно ухмыльнулся, а Алекс упрямо продолжал сидеть неподвижно, позволяя хмельной жидкости заливать воротник толстовки . Он не шевелился, но внутри его груди, прямо под серебристым узором на ладонях, лазурный огонь «Познания» разгорался всё ярче: он принимал правила этого анатомического театра . Он позволял им верить, что он -всего лишь безмолвный пергамент, на котором они могут писать свою историю крови.Он просто выжидал. Жрецы Литерии, плотным кольцом сидевшие поодаль, в одно мгновение мертвенно замерли, перестав дышать. Лицо главного мага побелело настолько сильно, что его длинная седая борода буквально слилась с кожей. В древних священных летописях империи веками говорилось о благородных Героях, которые плакали от непосильного груза ответственности перед человечеством, которые истово молились на коленях перед великими боями. Но эти... Эти призванные подростки не были напуганы чужим миром ни на одну секунду. Они даже не подумали спросить о своем священном долге перед Короной. С первой минуты они вели себя здесь как истинные, полноправные хозяева, причем хозяева предельно жестокие, циничные и капризные. Король Одриан с такой безумной силой сжал золотой подлокотник своего высокого трона, что костяшки его бледных пальцев хрустнули в гробовой тишине. Жемчуг на его манжетах зловеще задрожал. Монарх с нарастающим ужасом видел, как Крейг бесцеремонно, со смачным хохотом лапает хрупкую эльфийку-служанку, как Марк брезгливо швыряет жирные обмякшие объедки прямо под ноги закованной в сталь страже, и как Софи смотрит на него, на законного правителя Литерии, свысока -словно на мелкого, временного управляющего её новыми личными владениями. «Мы призвали вовсе не святых спасителей... -леденящим душу пророчеством пронеслось в голове оцепеневшего монарха. -Мы совершили роковую ошибку. Мы своими руками открыли железную клетку с бешеной, ненасытной стаей псов». -Довольно! -Одриан колоссальным усилием воли заставил свои тонкие губы растянуться в фальшивой улыбке, хотя его бархатный голос ощутимо дрожал от бешеного, сдерживаемого гнева. Тяжелый Гнозис Порядка вокруг его фигуры пошел рваными волнами. -Наши Избранные гости... очевидно, слишком сильно переутомились после тяжелого межмирового перехода. Слуги! Живо проводите Героев в их роскошные покои! -Да ладно тебе, старик, не суетись, мы ведь только-только начали развлекаться! -Крейг грубо, с размаху оттолкнул подскочившего к нему испуганного слугу в лазурной ливрее так, что тот отлетел к колонне . Герой Стали нагло шагнул к лавовому возвышению, качнув дубовый стол. Его багровая аура Берсерка бабахнула по залу удушливым жаром, заставив гвардейцев инстинктивно перехватить копья. -И слышь, дед, больше никогда не смей называть нас здесь какими-то вшивыми „гостями“, -хищно оскалился Крейг, упираясь кулаками в пояс. -Мы здесь отныне -единственная и абсолютная власть. Ты сам это во всю глотку орал, когда перед всем залом зачитывал свои древние золотые свитки Призыва. Так что теперь привыкай играть по нашим правилам. Алекс, всё еще густо облитый липким темно-красным вином, которое продолжало вязко капать с его подбородка на воротник толстовки, медленно и бесшумно поднялся со своего места на самом краю стола. На его мокрое, испачканное лицо никто из знати даже не взглянул, но прямо сейчас, благодаря активированному Дару «Познания», Изгой видел то, что было недоступно всей сияющей четверке. Он пристально вглядывался в Короля Одриана сквозь занавес мокрых черных волос. Лазурный огонь под его веками препарировал имперское величие монарха: его истинная аура прямо сейчас бешено пульсировала липким, черным страхом и удушающей жаждой тотального контроля. Одриан уже смертельно ненавидел и боялся их всех. И эта тайная, клокочущая ненависть Короля к своим же «спасителям» отныне станет еще одним идеальным, хирургически точным инструментом в руках Алекса. Тень зафиксировал уязвимость трона. Одриан, колоссальным усилием воли подавив Гнозис Берсерка Крейга, медленно выпрямился, и его бледное лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску Порядка. Его расшитые жемчугом одежды матово блеснули, когда он зачитал свой первый официальный указ: -Ступайте, Великие Одаренные, -Одриан заставил свой бархатный голос звучать ровно, перекрывая гул стражи. -Ваша плоть еще слишком слаба после межмирового перехода, а дух требует немедленного единения с выбранным священным Даром Системы. В ваших личных покоях уже приготовлено абсолютно всё для достойного, великого отдыха. Король хищно улыбнулся, бросая взгляд на жадно оскалившегося Крейга и Марка. -Юноши-Герои найдут свое законное утешение в мягких руках тех рабынь нечеловеческих рас, кто от самого своего рождения рожден безмолвно служить вашей высшей воле. Девы же Избранные пребудут в полном уединении, тишине и абсолютной святости! Ибо ваша чистая человеческая кровь отныне драгоценна для всей Литерии, и ни одна грязная тень иного рода не смеет коснуться непорочной чистоты нашей великой человеческой расы. Наша империя будет свято хранить ваше целомудрие как главный, нерушимый залог нашего будущего мирового величия. Софи при этих словах победно, со змеиной грацией улыбнулась Королю, Эльза осталась ледяной, а Марк с Крейгом довольно переглянулись, предвкушая ночь в компании беззащитных эльфиек. Пир завершился тайным объявлением войны. Алекс, всё еще отчетливо ощущая на своих волосах липкую, приторную сладость пролитого Крейгом темно-красного вина, молча и бесшумно двинулся к выходу из пиршественного зала. Он шел позади «сияющей четверки», остро чувствуя, как королевские Жрецы старательно, трусливо отводят от него свои глаза. Для их кастового имперского разума он был опасным системным сбоем, бракованным «Отреченным», чье уродливое присутствие со шрамом на лице намертво портило идеальную, глянцевую картину сегодняшнего триумфа. Когда он проходил мимо верховного Жреца, лазурный огонь под его веками внезапно вспыхнул ровным, ледяным светом. Скрытый Дар «Познания» мгновенно, безжалостно расшифровал энергетические потоки, услужливо подсказав ему в виде системных рун истинную, чудовищную цену этой показной «святости» призванных земных дев: «Закон целомудрия Избранных: древний магический обет Литерии, принудительно превращающий кровь носительницы в живой катализатор для рождения высших сущностей Гнозиса. Побочный эффект -полная, необратимая потеря личности и стирание души при первом физическом контакте с Королем». Алекс едва заметно, горько усмехнулся про себя, даже не сбавив шага. Пока Крейг пьяно шел брать у слуг свое рабское «утешение», а Софи высокомерно праздновала свою «чистоту» перед Одрианном, он единственный во всём зале понимал страшную правду: их всех уже продали с потрохами. Просто кого-то из них Система определила в бордель, а кого-то -на жертвенный алтарь Короны. Алекс медленно брел вслед за гвардейцем по бесконечному, пустому коридору Нижнего замка, чувствуя, как гулкое эхо его собственных шагов бьет по натянутым до предела нервам. Золоченые, тяжелые светильники, массивные бархатные портьеры лазурного цвета, удушливый, липкий запах ладана... Весь этот имперский блеск теперь казался ему лишь дешевой, картонной декорацией в скверном провинциальном театре, где актеры безнадежно забыли свои истинные роли. Тяжелая дубовая дверь за спиной Алекса закрылась с глухим, бархатным щелчком скрытого замка, мгновенно и намертво отрезая его от далекого издевательского хохота Крейга, спеси Марка и всего фальшивого, удушливого золота королевских залов. Алекс так и остался стоять у порога, не решаясь сделать ни шагу вперед. Огромная, чужая комната была полностью залита мягким, приторным и неестественным розовым светом магических ламп, который делал тени в углах каверзно-глубокими. Прямо в самом центре этого просторного покоя, на ледяном отполированном мраморе пола, сжавшись в крошечный комок, тихонько сидела насмерть испуганная девушка-невольница. Длинные, редкого пепельного оттенка волосы эльфийки тяжелым шелковым водопадом ниспадали на холодный камень, почти полностью скрывая от его взгляда её тонкие, судорожно подрагивающие плечи. Её изящные, длинные заостренные ушки были бессильно, плотно прижаты к голове -верный, безошибочный признак предельного, парализующего ужаса перед неминуемой расправой. Она была практически полностью обнаженной, кутаясь лишь в невесомый, полупрозрачный лазурный шелк, который едва ли скрывал нежную линию её ключиц и деликатные ореолы груди, вздымающейся от частого дыхания. На бледной, хрупкой шее рабыни тускло и зловеще поблескивал стальной обод тяжелого ошейника, безжалостно впиваясь в кожу при каждом её новом, судорожном вздохе. Это был изощренный, брезгливый подарок королевства Литерии «бракованному» герою со шрамом. Одриан швырнул ему эту живую игрушку, словно говоря: «Вы оба -мусор этой Системы. Развлекайся с себе подобными». Алекс медленно выдохнул. Липкое темно-красное вино продолжало стягивать кожу на его рассеченной щеке, но его небесно-голубые глаза из-под мокрой черной челки смотрели на эльфийку без капли той плотоядной похоти, с которой Крейг лапал служанок в зале. Он не был хозяином. Он слишком хорошо помнил, каково это -лежать в грязи под чужими сапогами. Алекс судорожно сглотнул вязкий, горький ком, вставший поперек горла. Глядя на эту сломленную, беззащитную эльфийку на холодном мраморе, он видел вовсе не то похотливое имперское «утешение», о котором сально вещал Одриан на пиру. Он до боли в ребрах видел самого себя в тот кошмарный вечер, когда Крейг со своей сворой запер его в ржавом подвальном баке среди технических отрубей. Тот же удушливый запах парализующего страха, та же абсолютная, кричащая безнадежность в опущенной осанке. Верховные Жрецы наивно думали, что милостиво дают бракованному Хранителю живую игрушку, но они своими руками дали ему прямое зеркало его собственной, неизбывной земной боли. -Господин... -едва слышно прошептала Лия, упрямо не поднимая головы и глядя в пол сквозь пепельный водопад волос, а её тихий голосок дрожал, как натянутая до предела струна. -Я... я прямо сейчас приготовлю для вас теплую ванну, чтобы смыть это вино. Или, если пожелаете... я беспрекословно готова исполнить абсолютно любую вашу высшую волю. Моё тело отныне полностью в вашей власти. Алекс почувствовал, как к горлу с новой силой подкатил удушливый, жгучий ком. Благодаря скрытому Дару «Познания», каждое её покорное, заученное под ударами плетей слово транслировалось в его сознание не просто как обычный звук. Магия Системы взрывалась в его мозгу как ослепительная вспышка чужого, глубинного унижения. Он видел перед собой не вещь и не рабыню. Он физически видел самого себя, намертво прижатого лицом к ледяному, грязному бетону в пустом школьном коридоре под издевательский, сытый хохот Крейга и Марка. -Встань, -тихо, сквозь силу выдавил он из себя. Собственный серый голос прозвучал чуждо, сухо и тяжело в этой давящей, залитой розовым неоном тишине покоев. Эльфийка испуганно вздрогнула от этого резкого тона и медленно, с непередаваемой грацией безжалостно надломленного лесного тростника, поднялась на ноги с колен. Она замерла посреди комнаты в своем полупрозрачном лазурном шелке, покорно, затаив дыхание, ожидая нового грубого приказа или очередного удара по лицу -единственных вещей, которые она вообще привыкла получать от людей за годы своего плена. -Посмотри на меня, -уже гораздо мягче, тише добавил Алекс, убирая ладонь от лица. -Пожалуйста. Лия медленно, преодолевая сковывающий мышцы парализующий страх перед стальным ошейником, подняла свою голову. Её огромные, бездонные глаза -глубокие и темные, как лесные озера в предсмертных сумерках -робко встретились с его лазурным взором. Из-под пепельной челки она испуганно ожидала увидеть в его небесно-голубых глазах привычное, сытое торжество очередного имперского «избранного», плотоядную жадность очередного земного хищника или ледяное, убийственное безразличие новоявленного бога Литерии. Но там было нечто иное. Но вместо привычного оскала господина Лия внезапно увидела его Шрам. Багровая, рваная и глубокая борозда, безжалостно пересекающая всю левую щеку Алекса от брови до челюсти, в приторном розовом свете магических ламп выглядела как свежая, кровоточащая открытая рана. Девушка-эльфийка мгновенно замерла. Её большие темные зрачки расширились, но вовсе не от брезгливого отвращения или испуга, а от странного, почти болезненного внутреннего узнавания. В этом фальшивом, сияющем золотом мире «безупречных господ» и идеальных рыцарей, вечно презирающих нелюдей, она впервые в своей жизни видела человека, который был отмечен уродливым клеймом боли так же явно, так же беспощадно, как и она сама со своим стальным ошейником. Дар «Познания» услужливо, мягким лазурным светом мигнул в голове Алекса, безошибочно считывая её ментальное состояние -её страх медленно уступал место ошеломляющему осознанию. -Ты... -Алекс хрипло выдохнул и сделал невольный шаг назад, панически боясь осквернить её своим испачканным вином присутствием. -Ты совершенно не должна этого делать, слышишь? Я не... я никогда не буду твоим хозяином, Лия. И никогда им не стану. Наверное, любой обычный, глупый подросток в его земные пятнадцать лет, начитавшись фэнтезийных книг, только и мечтал бы о подобной покорной рабыне в своих покоях. Но только не он. Не после того, как его самого резали канцелярским ножом в подворотне.Не так гнило, и точно не сейчас, среди лицемерных имперских стен. Алекс молча, стараясь не шуметь сапогами, подошел к чудовищно огромной, застеленной шелками кровати в углу покоев. Одним резким, решительным движением рук он сорвал тяжелый, мягкий шерстяной плед и, изо всех сил стараясь даже случайно не касаться пальцами обнаженной, бледной кожи девушки, аккуратно набросил его на её вздрагивающие плечи. Плотная, дорогая теплая ткань мгновенно, надежным коконом скрыла под собой полупрозрачное рабское платье, которое в этой извращенной империи служило лишь для одной циничной цели -подчеркнуть абсолютную доступность беззащитной чужой плоти. На террасе стало тише, а Лия, укутанная в его тепло, впервые за долгие месяцы перестала дрожать от страха. Лия на мгновение мертвенно замерла под этим жестом, инстинктивно, судорожно вжав голову в хрупкие плечи . За годы рабства в замке её измученный разум привык ждать только резкого, болезненного рывка за пепельные волосы, грубого издевательского смеха или циничного приказа немедленно раздеться. Но вместо этого её обнаженная кожа почувствовала лишь тяжелое, мягкое и спасительное тепло дорогой шерсти, защищающей её от розового неонового света ламп. -Ешь, -коротко, глухо бросил Алекс, кивком головы указывая на ломящийся от тяжелых яств золотой поднос, оставленный слугами у кровати . Редкие сочные фрукты, выдержанное имперское вино в хрустальном графине, запеченное с пряностями дорогое мясо… Вся эта кричащая, сытая роскошь Литерии прямо сейчас казалась ему лишь изощренной, гнусной издевкой над их общей сломанной судьбой . Он резко, со скрежетом подошв по мрамору отошел к распахнутому высокому окну, подставляя залитое липким вином лицо прохладному ночному воздуху и намеренно поворачиваясь к испуганной эльфийке спиной. Алексу было физически, до тошноты невыносимо видеть её рабскую, затравленную покорность -она слишком ярко, слишком безжалостно зеркалила его собственную недавнюю беспомощность перед кулаками Крейга в школьном подвале .Свежий багровый шрам на левой щеке пульсировал дикой, стреляющей болью, словно живой паразит под кожей, упрямо напоминая: все эти сияющие золотые стены дворца Одриана -лишь временная, картонная декорация, а въевшаяся грязь школьного линолеума никуда не делась. Она намертво, навсегда пропитала саму его человеческую суть . Лия несмело, почти не смея дышать в этой звенящей тишине покоев, медленно протянула тонкую дрожащую руку к куску свежего белого хлеба.Она упрямо не сводила своих огромных глаз с его широкой, неподвижной спины под серой толстовкой, в каждую секунду ожидая жестокого подвоха, удара плети или новой ловушки. Благодаря активированному Дару «Познания», Алекс без труда слышал каждое её сбивчивое, прерывистое дыхание, кожей чувствовал, как в теплой шерсти пледа постепенно, капля за каплей затихает её первобытная паника, сменяясь глубоким, оглушительным и болезненным недоумением. Изгой из другого мира только что сломал всю её привычную, жестокую реальность Литерии одним лишь словом «пожалуйста» и куском хлеба. В этом сияющем золотом мире, где великая имперская магия могла с легкостью повернуть вспять время, восстановить дорогой порванный шелк и исцелить буквально любую, самую смертельную рану, кроме его собственного рассеченного лица, он физически чувствовал себя самым чужим, самым инородным элементом во всей вселенной. Но ирония судьбы была в том, что именно эта его явная, уродливая «неправильность» прямо сейчас, в эти секунды, спасала жизнь и рассудок той, кто безмолвно сидела за его спиной в шерстяном пледе.Неидеальный человек защищал неидеальную рабыню . -Господин... -её голос, тихий и несмелый, прозвучал как едва слышный, надтреснутый хрустальный звон в тяжелой, давящей розовой тишине огромной комнаты.Лия судорожно сжала в пальцах корочку хлеба. -Почему вы... почему вы упрямо прячете своё лицо от меня? Алекс криво, почти физически болезненно усмехнулся, всматриваясь в свое тусклое, размытое отражение в холодном, темном стекле высокого окна. За окном, до самого горизонта, расстилалась чужая, величественная магическая ночь Литерии, расцвеченная сиянием летающих островов, но внутри его собственной души по-прежнему царил всё тот же беспросветный, ледяной школьный подвал . -Чтобы ненароком не испортить тебе весь аппетит, Лия, -негромко отозвался он, так и не оборачиваясь к ней и продолжая гипнотически всматриваться в ночную тьму . -В этом новом мире, ровно так же, как и в моем прежнем, земном, любят и ценят исключительно идеальные вещи. Безупречную, холеную кожу Крейга, правильные, симметричные черты лица Марка, ослепительное золотое сияние Даров Софи.А я... я безнадежно не вписался в их выверенные стандарты красоты и силы еще там, в подворотне, откуда пришел. И здесь, под этим золотым куполом, я остался точно таким же бракованным, отбракованным элементом Системы. Отреченным мусором в их анатомическом театре. Он почувствовал, как Гнозис Познания в его ладонях мягко завибрировал, улавливая, как Лия за его спиной медленно опустила хлеб. Она смотрела на его прямую спину, и её эльфийское сердце впервые за годы плена забилось не от страха, а от глубокого порыва сострадания к своему палачу, который оказался жертвой. Он окончательно замолчал, уставившись в темное стекло, и в этой внезапно наступившей тишине комната словно затаила дыхание. Алекс физически чувствовал, как его скрытый Дар «Познания» улавливает хлынувшую со стороны кровати плотную, теплую волну её сострадания -искреннего, глубокого и впервые за долгие годы не замутненного животным страхом перед плетью господина. Лия так и замерла с недоеденным куском белого хлеба в тонких пальцах, неотрывно глядя на его широкую неподвижную спину под серой толстовкой так, словно её эльфийский взор был способен видеть насквозь сквозь плотную земную ткань его насквозь израненную, кровоточащую душу. Алекс принципиально не стал рассказывать ей про холодные бетонные ступени школьного подвала, по которым его тащили за шиворот, про безумный, леденящий стальной циркуль Эльзы в пустом коридоре или про свою собственную великую «Милость Изгоя», которая по жестокой иронии магии была абсолютно бессильна против его собственного уродства. Он не искал дешевой жалости. Он просто неподвижно стоял в густой тени тяжелых лазурных портьер у окна, безмолвно, как верный страж, охраняя её священное право на этот первый в её жизни спокойный и безопасный ужин. В эту долгую, зыбкую ночь под золотым куполом дворца Одриана в роскошных, залитых приторным розовым светом покоях новоявленного «Героя» не было слышно ни триумфального пьяного клича победителей, ни мерзкого звука насильно рвущегося шелка, доносившихся из других жилых крыльев замка. Была лишь хрупкая, звенящая и кристально чистая тишина двух сломленных, израненных этой Системой существ, которые в самой глубине своих одиноких сердец одинаково сильно, до дрожи боялись неизбежного наступления завтрашнего дня. Они засыпали порознь: Лия, свернувшись калачиком в теплом пледе на краю огромного ложа, и Алекс, сидящий в огромном мягком кресле у окна.