Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Утренний солнечный луч Литерии снова ворвался в покои - всё такой же навязчивый, неестественно золотой и стерильный, словно пытающийся силой выжечь ночные тени. Но для Алекса этот ослепительный свет больше не был исцеляющим бальзамом. Он открыл глаза, чувствуя, как каждая мышца его нетренированного тела стонет от глухой, изматывающей боли после изнурительных тренировок. Он сел на краю постели и первым делом брезгливо швырнул в угол вчерашнюю серую рубашку, которая до сих пор едва заметно, удушливо пахла приторным жасмином и розовым маслом «Дома Роз». Запах тлена империи. Алекс быстро достал из шкафа свежие, чистые брюки и простую рубаху, затянул кожаный пояс и умылся ледяной водой из кувшина. На его бледной щеке багровое клеймо шрама горело яростным, живым огнем. Лия еще тихо спала, свернувшись калачиком под шерстяным пледом. Алекс бесшумно выскользнул за дверь. Время иллюзий безвозвратно истекло. Если этот город ломает слабых через удовольствие и боль, значит, он выгрызет себе право быть сильным. Используя свой Дар «Познания», Алекс без труда миновал парадные анфилады верхних ярусов и начал спускаться по крутым каменным ступеням в самую глубь Нижнего замка. Туда, откуда еще с рассвета доносился мерный, тяжелый гул и скрежет металла. Дворцовая кузница и оружейная арена встретили его удушливым запахом каленого железа, горькой гари и сизого угольного дыма. Здесь не было янтарных лилий и белого мрамора - только закопченный камень и тяжелый рабский труд. Каэль уже был на ногах. Одетый в простую серо-стальную рубаху Алекса, темный эльф-воин стоял у массивной наковальни, методично осматривая тяжелые тренировочные клинки. На его шее тускло поблескивал серебряный медальон, позволяющий ему быть хоть в какой-то безопасности, от окружения. Завидев вошедшего подростка, Каэль медленно опустил оружие, и его суровый, пронзительный взгляд хищника замер на лице Алекса. Эльфийский мастер меча оценивал его собранность. - Ты пришел раньше, чем я ожидал, господин, - сухо, на своем певучем наречии произнес Каэль, и в его глазах отразилось суровое воинское уважение. - Помню, как неделю назад во время нашего первого урока ты свалился в позорный обморок от обычного бега, а твоя плоть казалась мне слишком слабой, даже для того , что бы элементарно поддерживать жизнь.Но за эти семь дней ты заставил свое тело слушаться разума. Твои кисти больше не дрожат. Алекс молча подошел к стойке и уверенно, без лишних слов взял в руки два настоящих, тяжелых стальных клинка со сточенными лезвиями. Металл обжёг его мозолистые ладони леденящим холодом, а мышцы предплечий мгновенно напряглись, удерживая вес. Алекс встал в короткую, базовую стойку, упрямо выпрямляя спину и фиксируя локти у корпуса. За прошедшую неделю он научился терпеть. Его небесно-голубые глаза горели такой дикой, сосредоточенной яростью стратега, так что Каэль уважительно скрестил руки на груди. - Забудь про вчерашнюю грязь Нижних кварталов, Алекс, - голос эльфа стал строгим и плотным. - Сегодня сталь настоящая. И твоя боль тоже будет настоящей. Нападай. Посмотрим, насколько быстро твое оружие научится менять правила этой игры. В полумраке закопченной арены скрежетнула сталь. Алекс сделал первый короткий выпад, и лезвия его тренировочных мечей со звоном встретились с тяжелым блоком Каэля. Взмах, уклон, молниеносный разворот - и по залу Нижнего замка эхом разнесся ритмичный, чистый звон сталкивающихся клинков. И здесь, на этой заброшенной арене, вязкая ирония Системы раскрылась во всей своей пугающей красе. Благодаря выбранному Дару «Парных клинков», само оружие ложилось в его мозолистые ладони с какой-то сверхъестественной, неестественной легкостью. Его дух безупречно знал каждую траекторию, Система транслировала в его сознание идеальные углы атаки и финты темных эльфов, накопленные веками. Но его плоть... плоть упрямо отказывалась подчиняться этой магической скорости. Это было похоже на то, как сильный от природы человек впервые пытается поднять колоссальную штангу: у него есть Гнозис и сила, но если он сделает движение неправильно, без выверенного баланса и дыхания, он рискует в ту же секунду с треском порвать собственные мышцы или навсегда потянуть спину. Каждый раз, когда Система внутри него требовала совершить молниеносный выпад, сухожилия Алекса отзывались жгучим, рвущим протестом. Тело приходилось ломать, заставляя нетренированный мышечный корсет догонять безупречную тактическую скорость Дара. - Хорошо! Твои руки помнят сталь, но ноги всё еще отстают! Перенеси вес на левое бедро, держи баланс плоти! - сквозь лязг мечей сурово командовал Каэль на певучем наречии. Они кружили по пыльному плацу под тусклым светом одинокого факела, полностью поглощенные этим изнурительным, ритмичным танцем смерти. И ни один из них даже не обернулся в сторону. Там, глубоко спрятавшись в тени массивной арочной колонны, затаив дыхание, за ними бдительно наблюдал один из младших королевских Жрецов Литерии. Король Одриан не доверял «Изъяну» и приказал тайно фиксировать все достижения и навыки бракованного Героя, чтобы вовремя вписать их в архивные свитки. Маг внимательно всматривался в то, как Алекс тяжело дышит, как пот градом заливает его багровый шрам на щеке, и как парень то и дело спотыкается, сдерживая рвущуюся силу Системы. На заносчивом, «ангельском» лице Жреца играла лишь брезгливая, снисходительная ухмылка. Для его зашоренного имперского ума, привыкшего к пафосным разрушительным взрывам Гнозиса Порядка Марка, этот запыхавшийся, неспортивный подросток со сточенными ножиками казался чистым ничтожеством. Маг лицемерно фиксировал в своей ментальной карте: «Изъян по-прежнему слаб. Его тело немощно, он тренируется с грязным эльфом-рабом угрозы для Короны не представляет». Жрец тайно скользнул прочь из зала, спеша передать Владыке этот успокаивающий вердикт. А Алекс в эту секунду, заметив его уход боковым зрением, едва заметно, леденяще улыбнулся. Слепота империи продолжала ковать его победу. Стоило тяжелой кованой двери за спиной Жреца захлопнуться, как ритмичный, учебный звон клинков в ту же секунду оборвался. Мир вокруг Алекса качнулся, взрываясь чудовищной, хищной скоростью. Каэль изменился в одно мгновение. В его движениях больше не было мягкости наставника - только первобытная, леденящая душу грация профессионального убийцы. Меч темного эльфа смазанной стальной молнией прошил воздух, легко обойдя блок Алекса. Короткий, бритвенно-острый выпад - и сталь со скрежетом рассекла ткань серой рубахи на плече юноши, оставляя глубокую багровую полосу. От резкой боли и толчка Алекс не удержал баланс, потеряв опору и с глухим стуком плашмя рухнул спиной на холодные, закопченные камни пола. Тренировочные мечи с металлическим звоном вылетели из его ладоней, покатившись по пыли. Он не успел даже судорожно вдохнуть горячий воздух, как тяжелый кованый сапог Каэля жестко, до хруста вжал его раненное плечо в мрамор, а ледяное остриё сточенного, но всё еще смертоносного меча намертво замерло всего в миллиметре от его кадыка. Каэль стоял над ним, тяжело дыша, и его пепельное лицо в тусклом свете факела казалось маской безумного, беспощадного демона Тьмы. Серебряный медальон на его шее зловеще качался. В глазах эльфа больше не было сурового уважения - там горела вековая, клокочущая ненависть раба к своим палачам. - Вы, люди Литерии, заносчивые и слепые твари... - прошипел Каэль, и его певучий эльфийский язык сейчас звучал как свист ядовитой змеи. Остриё меча едва заметно укололо кожу на шее Алекса, заставив выступить крошечную каплю крови. - Вы веками морите нас голодом, ломаете наши жизни плетями и держите в кандалах, как скот. А теперь ваш трусливый Король Одриан призвал вас, «ангелов» с Земли, чтобы вы окончательно выжгли наши дома и пропитали кровью наших детей Туманные топи. Вы для нас - не спасители, Алекс. Вы - проклятые монстры. И Системе очень не повезло, что она швырнула тебя в мои руки. Эльф сильнее нажал на клинок, предвкушая, как сталь сейчас перережет горло Избранного. В кузнице не было свидетелей - Жрец ушел, а смерть бракованного Героя на тренировке от «случайного» удара раба Одриан списал бы на обычное стечение обстоятельств. Для Каэля это был идеальный шанс отомстить империи. Алекс лежал в пыли, чувствуя, как горячая кровь из рассеченного плеча быстро пропитывает серую ткань рубахи. Но его небесно-голубые глаза, смотревшие на Каэля из-под черных волос, даже не моргнули от парализующего страха. В них не было паники. В них горело ледяное, хирургическое спокойствие человека, который просчитал этот ход эльфа еще в первую ночь. - Ну же... чего ты ждешь, Каэль? Наноси удар, - ровно, без единой дрожи в голосе, на чистейшем эльфийском ответил Алекс, и на его губах появилась горькая усмешка стратега. - Перережь мне горло. Отомсти за свой народ. Убей ничтожество, которое Крейг резал ножом, а Марк втаптывал сапогами в грязь. Облегчи задачу Королю Одриану. Каэль сильнее надавил на эльфийский клинок, и капля крови медленно поползла по бледной шее Алекса, пачкая воротник рубахи. В суровых глазах темного воина не было жалости - только холодная, вековая решимость палача, готового совершить свой первый акт возмездия империи. Клинок дрогнул, готовый вонзиться в горло Избранного. Но завершить этот смертоносный замах ему не позволил внезапный, хрустальный звон железа. Дубовая дверь кузницы с грохотом распахнулась, и на пороге, затянувшемся сизым угольным дымом, застыла Лия. В её хрупких руках был зажат тяжелый деревянный поднос со свежим обедом - горячим бульоном и хлебом, которые она принесла им после долгих часов утреннего голода. Увидев Алекса, истекающего кровью на камнях, и Каэля, безжалостно прижимающего его сапогом к полу, эльфийка от запредельного шока выронила поднос. Посуда с грохотом покатилась по мрамору, расплескивая похлебку прямо в пыль. - Каэль, стой! - в ужасе и испуге закричала Лия на своем певучем наречии, бросаясь прямо между ними и бесстрашно перехватывая запястье темного эльфа. Её лесные глаза горели диким, парализующим страхом за жизнь парня со шрамом. - Не смей этого делать! Немедленно убери клинок! Каэль раздраженно, хищно оскалился, даже не ослабляя хватку на рукояти, и ядовито бросил через плечо: - Уйди с дороги, светлая дева! Не мешай мне совершить правосудие Тьмы! Этот мальчишка - один из Пяти Сияющих монстров Короны! Сегодня он слаб и валяется у моих ног, но завтра Одриан прикажет ему выжечь наши леса, и он сделает это без капли жалости! Я должен оборвать его Гнозис сейчас, пока его мерзкая плоть не превратилась в оружие! - Ты безумен, Каэль! - со слезами надрыва и злобы наводнилась Лия, закрывая Алекса собственным телом от острия стали. - Посмотри на него! Да, он человек! Да, Система назвала его Героем Литерии! Но разве он за эту неделю хоть раз поднял на нас плеть?! Разве он запер нас в кандалах Нижнего яруса?! Пока Крейг и Марк каждую ночь до смерти мучают и насилуют наших беззащитных сестер в элитном крыле, этот парень со шрамом отдал тебе свои чистые одежды, умыл тебя в ванне и разделил с нами свой хлеб! Если в этом проклятом замке и есть те чудовища, которые заслужили смерть, то это точно не он! Убив его, ты обречешь нас всех на мучительную казнь на плахе Одриана! Каэль застыл, и в его суровых глазах впервые заскрипело глухое, тяжелое сомнение. Эльфийский воин медленно перевел взгляд со взбешенной Лии на Алекса, по-прежнему неподвижно лежащего в пыли. Алекс даже не попытался воспользоваться этой заминкой, чтобы схватится за меч. Его небесно-голубые глаза смотрели на них из-под мокрой черной челки с прежним, хирургически чистым и расчетливым тактическим спокойствием стратега. Он молча позволял им самим взвесить цену его жизни и их собственной свободы в этой золоченой клетке. Каэль долго, тяжело молчал, всматриваясь в лицо Алекса, пока Лия продолжала крепко держать его за руку. В кузнице, затянутой сизым дымом, отчетливо слышалось лишь шипение пролитого на камни горячего бульона. Наконец, темный эльф глухо, яростно выругался на древнем наречии и медленно, со скрежетом убрал свой тяжелый кованый сапог с раненого плеча Алекса, с тихим лязгом пряча клинок в ножны. Опасность миновала, но воздух продолжал звенеть от напряжения. Алекс тихо выдохнул и медленно, превозмогая острую боль в рассеченном плече, приподнялся и сел прямо на холодные, покрытые копотью камни пола. Он поднял худую руку и лениво, тыльной стороной ладони вытер теплую струйку крови, текущую по бледной шее от укола меча. Оглядев расплескавшийся по мрамору обед и застывших над ним эльфов, Изгой внезапно возмущенно, с глубоким подростковым разочарованием покачал головой. - Черт... Ну вот зачем вы всё испортили? - негромко, на чистейшем эльфийском проворчал он, и в его сером голосе впервые за неделю проскользнули чистые, обиженные интонации задрота с Земли. - Я, между прочим, уже приготовил медную монету для Харона. И даже успел до мелочей составить пафосную, трагическую речь, которую собирался лично толкать Аиду, когда предстану перед его троном в подземном царстве. А вы взяли и сорвали мне такое эпичное выступление. Лия испуганно моргнула и растерянно приоткрыла рот, а Каэль и вовсе онемел, намертво застыв на месте с вытаращенными глазами. Эльфийский воин судорожно пытался перебрать в голове все известные ему расы, тайные культы и запретных темных богов этой вселенной, но имена, названные человеком, были ему абсолютно, глухо чужды. - Ха... Харон? - напрочь сбитый с толку, заикаясь, переспросил суровый темный эльф, и вся его былая демоническая жажда крови мгновенно испарилась, сменившись тотальным недоумением воина. - Аид? Что это за страшные сущности из твоего низшего мира, ? Это проклятые духи, которые придут за моей душой, потому что я посмел пролить твою кровь? Алекс, криво усмехнувшись, осторожно ощупал плечо через прореху в рубахе. - Забудь, Каэль. В этой вашей Литерии всё равно нет хорошей литературы и видеоигр, так что вы меня не поймете, - парень спокойно оперся ладонями о камни и, пошатываясь от слабости плоти, медленно поднялся на ноги. Его небесно-голубые глаза снова стали холодными, тактическими. - Считай, что это было мое личное земное заклинание на глупость. Лия, спасибо за заступничество, но наш обед, кажется, погиб смертью храбрых. Придется Каэлю заглаживать вину и делиться со мной тем пайком, который ты принесла ему. Нам обоим сейчас понадобятся силы, потому что до заката солнца этот грозный воин Тьмы будет учить меня держать блоки так, чтобы больше никто в этом замке не смел прижимать меня сапогом к полу. Каэль всё еще ошарашенно перебирал в голове непонятные земные имена «Харона» и «Аида», а Лия робко пыталась собрать с пола осколки разбитых глиняных мисок, когда хрупкий покой заброшенной кузницы был разнесён в щепки . Тяжелые кованые ворота плаца сотряслись от серийных, оглушительных ударов. Сталь загремела о сталь. Плотный угольный дым у потолка качнулся, когда сухой, звенящий голос имперского гвардейца заставил эльфов инстинктивно вжать головы в плечи - Одаренный Алекс! Срочный вызов Владыки! Король Одриан приказал немедленно собрать всю Пятерку в Тронном зале! Не теряйте ни минуты! Лия в шоке округлила глаза, испуганно взглянув на сочащуюся кровью рубаху Алекса: в таком виде предстать перед Короной было равносильно самоубийству. Одриан сразу поймет, что раб поднял руку на Избранного. Каэль судорожно перехватил рукоять меча, готовый к худшему . Но Алекс среагировал со скоростью опытного геймера, у которого на экране замигал сигнал критической угрозы. - Каэль, кандалы. Живо, - бритвенно-острым шепотом скомандовал он на эльфийском, бросая воину цепи со стола . - Лия, уходи в покои через черный ход. Быстро! Парень на чистом авторитете стратега заставил их двигаться без заминки. Пока Каэль лихорадочно защелкивал тяжелое железо на своих запястьях, возвращая себе статус безмолвной «вещи», Алекс резким движением набросил на плечи темный плащ. Плотная, качественная ткань мгновенно, надежно скрыла под собой и рваную прореху, и свежую багровую кровь на плече. Он быстро застегнул серебряную пряжку на шее, прижимая воротник так, чтобы надежно спрятать крошечный порез от меча эльфа . Единственное, что он не мог спрятать - это свой старый земной шрам на щеке, который сейчас бешено пульсировал от прилива адреналина. Когда ворота кузницы со скрипом распахнулись, впуская внутрь двух закованных в латы стражников, перед ними предстала идеальная, привычная имперская декорация. На коленях в пыли, низко опустив серебристую голову, сидел скованный раб-эльф . А над ним, слегка пошатываясь от усталости, стоял герой со шрамом, лениво опираясь на тренировочный клинок. - Я готов, - серо, абсолютно безжизненным голосом подростка-задрота отозвался Алекс, пряча свои небесно-голубые глаза . - Ведите. Посмотрим, зачем Владыка собирает своих Героев. Он зашагал по коридорам Нижнего замка вслед за гвардией, а за его спиной, чеканя шаг кандалами, покорно плелся Каэль . Внешне они снова были хозяином и его говорящим имуществом. Но внутри этой лживой цепочки Гнозис Познания Алекса уже лихорадочно просчитывал варианты: зачем Одриан так спешно рвет их утренний график? Громадный Зал Королевских Аудиенций тонул в тяжелом, удушливом запахе ритуальных благовоний и ослепительном золотом блеске, отражавшемся от белоснежных стен, - от этого кричащего глянца у Алекса уже через минуту начала тупо, изнурительно ныть голова. Король Одриан величественно сидел на своем лавового троне, лениво подперев подбородок бледной рукой. Его аристократический взгляд, холодный, расчетливый и мертвый, медленно скользил по выстроившейся перед ним Пятерке призванных земных подростков, словно он цинично оценивал качество заточки новых клинков, только что поступивших в его личную оружейную палату. Крейг стоял впереди всех, вызывающе широко расставив ноги и нагло игнорируя придворный этикет. Его тяжелый доспех, еще бережно хранивший утреннюю серую пыль тренировочного плаца, ярко сиял в лучах подвешенных к куполу магических светильников, а массивные кулаки то и дело судорожно подрагивали - багровая магия «Черной Стали» Берсерка внутри его жил требовала немедленного разрушительного выхода. Рядом с ним замер Марк, чей пространственный щит Порядка отбрасывал холодные, мертвенно-голубые блики на каменные лица застывших вдоль стен гвардейцев. Софи и Эльза стояли по правую руку от Короля, всем своим видом воплощая пугающий, извращенный союз обманчивой «святости» Сирены и «смертоносного изящества» Некроза. Алекс тихо стоял чуть поодаль от Сияющей Четверки, упрямо стараясь полностью слиться с густой прохладной тенью массивной мраморной колонны. Его темный плащ,скрывал от присутствующих и рваную прореху, и свежую кровь на плече. За спиной Изгоя, низко опустив серебристую челку, безмолвной «вещью» замер скованный в кандалы Каэль. - Мои верные, новоявленные Герои, - бархатный голос Короля Одриана громогласно разнесся под высокими сводами зала, многократно усиленный придворной магией воздуха так мощно, что у Алекса на секунду заложило уши. Монарх хищно прищурился. - Пришло время на деле доказать фанатичному народу Литерии, что их священная вера в вас не напрасна. Лесные кварталы в самых низинах нашей столицы... прямо сейчас там стремительно назревает опасная, зловонная гниль. Грязные твари и отбросы из грязных рас, возомнившие себя равными нам, чистокровным гражданам, посмели взбунтоваться. Они нагло отказываются платить законный имперский «налог на существование» и тайно прячут в своих норах беглых рабов Короны. Крейг хищно, по-звериному оскалился, и тяжелый скрежет элементов его латного доспеха, сдвинувшихся от резкого напряжения мышц, показался Алексу зловещим, отчетливым звуком затачиваемого на плахе палаческого ножа. Берсерк едва сдерживал ликование. - Значит, пришло самое время устроить в этих трущобах небольшую, но качественную прополку, Ваше Величество? - развязно, с плотоядной ухмылкой переспросил Герой Стали. - Именно так, - Король Одриан едва заметно, бархатно улыбнулся одними уголками тонких губ, и в этой царственной улыбке сейчас было гораздо больше мертвенного холода, чем в самых глубоких, заполненных ядовитым дымом шахтах далеких имперских Казематов. Правитель Литерии властно выпрямился. - Ваша прямая боевая задача - немедленно войти в Нижний город. Главарей этого позорного бунта - безжалостно казнить прямо на месте, без суда и долгих разбирательств. Что же касается остальных мятежников... преподайте им всем настолько наглядный и жестокий урок, который эти твари не смогут забыть до конца своих серых дней. Полностью очистите Лесные кварталы от расовой скверны. Пусть багровая кровь каждого, мерзкого создания, отныне станет прочным цементом для нашего великого нового мира. Алекс неподвижно стоял в глубокой, прохладной тени мраморной колонны, физически чувствуя, как всё внутри него судорожно сжимается от этого леденящего, будничного спокойствия Короля, отдающего приказ о массовой бойне. Однако благодаря своему скрытому Дару «Познания», который за эту неделю изнурительного ада он уже научился виртуозно использовать как полноценное, безотказное шестое чувство, Алекс сейчас слышал гораздо больше, чем просто пафосные парадные слова Одриана. Магия Системы снимала фасадный глянец с мыслей монарха, лазурными искрами транслируя в сознание Алекса эхо его истинных, черных имперских мотивов: «Пусть эти глупые земные щенки прямо сегодня по локти запачкают свои руки в чужой крови... Те, кто своими руками безжалостно убьет невинных ради укрепления моей абсолютной власти, никогда в жизни больше не смогут пойти против меня или поднять бунт. Кровь - это самый лучший, самый надежный засов для любой человеческой совести». Алекс ниже опустил голову, пряча свои небесно-голубые глаза от гвардии. Его сердце билось ровно, а разум стратега лихорадочно архивировал эту информацию. Одриан только что открыл клетку с бешеными псами, отправляя Крейга и Марка резать невинных в низинах города. И Алекс отчетливо понимал: этот карательный рейд станет началом их общей, необратимой гибели, но он обязан использовать этот хаос, чтобы сделать свой первый, невидимый ход в этой войне... - Какая великая, неописуемая честь для всех нас! - Софи плавно склонила свою златовласую голову в фальшивом, изящном поклоне, и её дорогое золотое платье с тихим, змеиным шорохом зашелестело по зеркальному мрамору пола. В её глазах вспыхнули перламутровые искры Обаяния. - Мы беспрекословно выполним вашу волю, Ваше Величество. Мы обязательно принесем первозданный мир в эти темные, зловонные закоулки низин. Нашим собственным, проверенным способом. Эльза же, полностью проигнорировав пафосную реплику подруги, не сводила своего стеклянного взгляда «Ока Коллекционера» с огромной пергаментной карты города, которую прямо на массивном дубовом столе только что судорожно развернули испуганные Жрецы. В её лихорадочном, безумном взоре не было ни капли интереса к военной стратегии, расположению баррикад или тактическим маневрам. Она уже видела перед собой вовсе не живые улицы, цветущие магнолии и дома нечестивых рас, а бесконечные, стройные ряды своих будущих каменных «операционных столов». - Одриан, - её сухой голос был обманчиво тихим, монотонным и зловещим, буквально пробирающим до самых костей присутствующую в зале лазурную гвардию. Эльза лениво перевела взгляд на трон. - Надеюсь, нам, как вашим верным Героям, не будет строго запрещено брать... некоторые живые образцы для детального изучения самой природы их животного буйства? Король Одриан при этих словах лишь милостиво, снисходительно кивнул головой, словно с царственным величием разрешал дворовому садовнику просто сорвать ненужный сорный цветок на клумбе своего сада. Монарха полностью устраивала эта холодная, научная жестокость его новой Некромантки. Алекс, продолжая безмолвной Тенью стоять в густой прохладе у колонны, почувствовал, как под его новым плащом раненое плечо тупо заныло, словно предупреждая о надвигающейся катастрофе. Через свое шестое чувство «Познания» он отчетливо видел, как ментальный капкан Литерии захлопнулся над Сияющей Четверкой окончательно. Эльза и Софи добровольно шли резать и клеймить тех, кто не мог им ответить. Но в планах Алекса не было места для покорного созерцания этой зачистки. Если Одриан отправляет их в Лесные кварталы, Он обязан спуститься туда вместе с ними, чтобы прямо посреди хаоса и крови найти тех, кто готов будет поднять мечи против этого сияющего ада. Алекс до судороги, до белых костяшек пальцев сжал рукояти своих клинков. Он окончательно понял: всё происходящее в этих сияющих стенах - никакое не боевое задание Короля. Это - самый настоящий, беспощадный экзамен на полное отсутствие души. Для Крейга этот рейд в низины был лишь веселой пьяной охотой, для Марка - дешевым способом доказать Короне абсолютную силу своего пространственного Щита Порядка, для Софи - грязной, циничной дворцовой политикой, а для Эльзы - извращенным, леденящим кровь анатомическим хобби. А для него самого... для него это будет тот самый роковой день, когда он впервые в этой реальности обнажит скрытую сталь, отчетливо осознавая, что вынужден стоять в одном боевом ряду с теми, с кем сидел на Земле за одной школьной партой. С теми самыми людьми, кто теперь, в слепящем сиянии своих золотых доспехов, казался ему ментально стократно более чужим, враждебным и мертвым, чем скованные кандалами зверолюды Нижнего города. - Мы выступаем на зачистку немедленно, - бритвенно-остро отрезал Марк, упиваясь своей ролью лидера, и яростные синие искры Порядка искрами пробежали по его пальцам. Они один за другим начали шумно выходить из огромного Зала Аудиенций. Алекс, поправив глубокий капюшон, спокойно шел самым последним, остро, кожей чувствуя на своей спине тяжелый, леденящий и пристально изучающий взгляд Короля Одриана. Расчетливый монарх на троне затаил дыхание: он с нетерпением ждал, когда и этот бракованный, «тихий мальчик со шрамом» наконец вернется во дворец с первыми багряными пятнами чужой невинной крови на своем плаще, навсегда повязав себя с Гнозисом Литерии. За спиной Алекса мерно и покорно чеканя шаг тяжелым железом, безмолвной тенью следовал скованный в кандалы Каэль. Темный эльф-воин шел, опустив серебристую голову, но под его веками горел дикий огонь: Алекс намеренно притащил его на этот совет, позволяя рабу своими ушами услышать людоедский приказ Одриана о «налоге на существование» и зачистке Лесных кварталов. Теперь Каэль знал истину. Игра в рабство и подчинение была окончена прямо у подножия трона. Когда «Герои» с громким, хмельным шумом скрылись за поворотом галереи, увлекая за собой Жрецов, Алекс резко замедлил шаг в полумраке пустого перехода. Дождавшись, пока гвардейцы сопровождения немного удалятся, он слегка повернул голову назад. Кандалы на запястьях темного эльфа тихо, предупреждающе звякнули. - Каэль, послушай меня внимательно, - едва слышным, леденящим шелестом заговорил Алекс на безупречном эльфийском, и буквально на секунду блеснул его лазурный огонь глаз. - Твоя утренняя тренировка на стали не прошла даром. Мое тело слабо, и я понятия не имею, вернусь ли я сегодня из этих низин живым или нет. Одриан посылает нас в пекло. Но я не хочу, чтобы Лия оставалась в этих покоях одна. Забирай свои цепи и немедленно возвращайся в мою комнату. Используй серебряный медальон , возьми еды, запри дверь изнутри и будь рядом с ней до самого заката. Защити её, если замок сойдет с ума. Это мой приказ. Каэль на ходу резко замер, и его серебристая челка качнулась. В суровых глазах темного воина, который еще час назад держал остриё меча у его кадыка, впервые отразился глубокий, болезненный шок. Этот человеческий мальчишка со шрамом шел на смерть, но отдавал рабу ключи от своего убежища и просил позаботиться о деве. Эльф молча, с тяжелым уважением склонил голову, принимая эту волю. Кандалы снова заскрипели - Каэль бесшумно скользнул в боковой коридор, уходя к покоям героя. Алекс остался один. Он поправил на плечах свой сухой темный плащ, надежно скрывающий черные клинки и раненое плечо, и мерным, хирургически точным шагом направился вслед за удаляющимся эхом смеха Четверки. Его мозг стратега лихорадочно просчитывал варианты грядущего боя, но глубоко внутри, прямо под Золотым Медальоном, его человеческую суть выжигало глухое, парализующее непонимание. Ему, обычному земному подростку, было невыносимо, страшно тяжело осознать эту истину. Почему? Как это вообще возможно? Марк, Крейг, Софи, Эльза… Они ведь были обычными школьниками. Они вместе сдавали экзамены, списывали контрольные, спорили на переменах и слушали одну музыку. И вот теперь, едва получив от Системы сияющие золотые доспехи и Дары разрушения, они так пугающе легко, с жадным плотоядным азартом соглашаются идти в Нижний город и хладнокровно убивать тех, кто просто не похож на них. Литерия не просто дала им магию - она сорвала с них тонкий налет цивилизации, обнажив первобытную, гнилую жестокость. Алекс сжал кулаки. Ему предстояло спуститься в этот Лесной ад вместе с ними, чтобы не вызвать подозрений Одриана. Но он шел туда не как палач. Он шел туда, чтобы увидеть истинное лицо своих врагов и сделать свой первый ход. Алекс медленно шел по бесконечным, залитым янтарным светом галереям королевского дворца, и глухой звук его собственных одиноких шагов казался ему неестественно громким, зловещим в этой звенящей, мертвенной имперской роскоши. Каэль ушел назад, и теперь он остался абсолютно один. В плотном окружении четырех ментальных маньяков, с которыми он когда-то сидел за одной партой, и целой безумной армии религиозных фанатиков Литерии, готовых без заминки хладнокровно убивать «нелюдей» ради своей фальшивой расовой «чистоты». Впереди, у монументальных массивных ворот из темного железа, ведущих прямиком к внешним, окутанным гарью ярусам Нижнего города, его уже с нетерпением ждали. Крейг, тяжело дыша, нервно похлопывал закованной в сталь ладонью по рукояти своего тяжелого меча, а Эльза с тихой, пугающей и предвкушающей улыбкой кукловода методично проверяла свои хирургические инструменты, скрытые в глубоких складках дорожного платья. Марк и Софи о чем-то негромко, вальяжно переговаривались чуть поодаль, и в их безупречных фарфоровых лицах Алекс видел лишь холодную, пугающую решимость циничных политиков, окончательно решивших провести сегодня кровавую «санитарную уборку» в низинах столицы. - О, глядите-ка, наш Пятый великий Герой всё-таки соизволил явиться на войну! - Крейг нагло обернулся на шаги, и его глаза за глухим металлическим забралом шлема ослепительно сверкнули хищным азартом. Он пренебрежительно окинул взглядом его фигуру. - Что, Нищеброд, слишком долго прощался в спальне со своей подстилкой и ушастой тварью в кандалах? Да ты не бойся, задрот, сегодня в трущобах ты встретишь такое колоссальное количество эльфов, что к самому вечеру напрочь перестанешь отличать их грязные рожи друг от друга! Алекс упрямо промолчал, не удостоив скотину ни единым словом ответа, лишь еще крепче, до боли в пальцах сжав скрытые рукояти своих черных клинков под плащом. Сквозь занавес черных волос он чувствовал, как его Дар «Познания», обострившийся до предела, невольно, пошагово считывает их рваные ауры: от фигуры Крейга удушливой волной несло приторным предчувствием скорой бойни, от Эльзы - извращенным, леденящим душу научным восторгом мясника, а от Марка - сухим, бездушным и математическим расчетом Гнозиса Порядка. Они стояли на пороге Лесного ада, готовые пролить первую кровь. Тяжелые кованые створки железных ворот со скрежетом и лязгом начали медленно расходиться в стороны, открывая перед карательным отрядом совершенно иной вид на столицу. Но на этот раз перед глазами земных подростков предстала вовсе не та сияющая, стерильная янтарная Утопия с её поющими фонтанами и парящими мраморными террасами, по которой Алекс бродил вчера. Покоцаная каменная дорога круто вела вниз, в самую глубь, туда, где далеко за ослепительными золотыми шпилями королевского дворца начинался густой, серый и холодный туман Лесных кварталов, испуганно прижатых к самой сырой земле. - Выступаем! - громогласно скомандовал Марк, упиваясь своей ролью лидера, и резкая синяя искра Гнозиса Пространства на мгновение озарила его бледное лицо. Алекс сделал свой первый, тяжелый шаг за высокий порог дворца. Его сердце билось ровно, но разум стратега был натянут как тетива. Он отчетливо знал: сегодня в этих трущобах он не просто впервые в новой реальности обнажит свои черные клинки. Сегодня, прямо посреди хаоса и крови, он наконец-то поймет, осталось ли в нём самом хоть что-то по-настоящему человеческое, или его великая «Милость Изгоя», которую он с таким изнурительным трудом и болью вшивал в свою судьбу хакерским кодом Системы, безвозвратно сгорит в первом же яростном пожаре обреченного Лесного квартала. Нищие трущобы Лесного квартала встретили их отвратительным, удушливым смрадом сточных канав, запахом дешевой гнили и гробовой, зловещей тишиной наглухо заколоченных деревянных лачуг. После безупречного, стерильного золота королевских залов этот влажный воздух казался Алексу липким, ядовитым и тяжелым, словно пепел. Крейг уверенно шел впереди всего карательного отряда, и его массивные, размашистые шаги в тяжелых стальных сапогах со зловещим скрежетом высекали яркие искры из грязного, покрытого скользким мхом булыжника мостовой. - Выходите наружу, грязные подвальные крысы! - дико, во всю глотку взревел Берсерк, и его хриплый голос, многократно усиленный разрушительным Гнозисом Стали, ударил по ушам присутствующих так мощно, что в ближайших хижинах нелюдей со звоном и треском вылетели последние остатки хрупких стекол. - Ваше мирное время полностью истекло! Время платить по накопившимся имперским счетам! Марк, уверенно вышагивавший следом за Крейгом, резким, пафосным движением вскинул свой призрачный щит далеко вперед. Ослепительный, резкий лазурный свет, зеркально отраженный от вращающихся божественных сфер Порядка, мгновенно залил весь узкий грязный переулок, безжалостно выхватывая из густой серой тени дрожащие, прижавшиеся друг к другу фигуры зверолюдов и в панике застывших у сырых стен эльфов-беженцев. Они щурились, закрывая лица руками от этого режущего глаза сияния. - Именем Короля Одриана! - громогласно выкрикнул Марк на весь Нижний город, и Алекс с брезгливостью отчетливо почувствовал в его дрожащем голосе настоящее, гнилое опьянение безграничной властью над беззащитными. - Любое сопротивление, любая попытка бегства - немедленная смерть! Первая же на их пути дверь, трухлявая, прогнившая от сырости и слабая, со страшным треском в одно мгновение разлетелась в мелкие щепки под коротким, тяжелым ударом кованого сапога Крейга. Из полутемного, нищего дома, насквозь пахнущего старой медью, плесенью и звенящим отчаянием, безжалостные лазурные гвардейцы грубо, за шиворот вытащили на грязный булыжник мостовой исхудавшего эльфа. Крейг, даже не сбавляя своего хищного, размашистого шага, мертвой хваткой схватил несчастного парня за воротник ветхой рубахи и высоко занес массивный кулак, который прямо в воздухе уже начал ослепительно светиться яростным, удушливым багровым пламенем «Черной Стали». Аура Берсерка бабахнула по переулку волной жара. - Где ваше скрытое золото, тварь?! Где вы прячете беглых рабов Короны?! - Крейг вовсе не спрашивал и не ждал ответов, его налитые кровью глаза бешено вращались. Он просто яростно требовал малейшего, любого повода, чтобы наконец со всей силы ударить и превратить эту живую плоть в кровавое месиво. Алекс молча стоял чуть позади них в тени арочного навеса, поглубже натянув капюшон своего плаща. Его пальцы под тканью до судороги сжали эфесы черных клинков, а Гнозис Познания в его ладонях завибрировал от критического перегруза ауры его бывших одноклассников. Прямо сейчас они окончательно наливались мертвым, багровым цветом палачей. Они ломали чужие дома под маской Героев, и Он понимал - секунды до начала настоящей бойни стремительно истекали, и его собственный первый ход в этом аду должен был случиться прямо сейчас. В тот самый критический миг, когда пылающий багровым огнем кулак Крейга уже начал свое стремительное, смертоносное движение вниз, Алекс среагировал мгновенно. Словно совершенно случайно, неуклюже поскользнувшись на разбросанных под ногами гнилых овощах, он всем весом своего тела с размаху врезался в правое плечо стоящего рядом Марка. Тот абсолютно не ожидал подобного глупого толчка со стороны Изгоя, его равновесие нарушилось, и огромный пространственный щит Порядка в его руке резко качнулся в сторону. Ослепительная, концентрированная вспышка отраженного имперского солнца зеркальным лезвием ударила Крейгу прямо под забрало шлема, ослепляя Берсерка. Крейг дико, по-звериному взревел, на короткое мгновение полностью потеряв зрение, и его сокрушительный удар прошел всего на какой-то волосок от головы оцепеневшего эльфа, с грохотом и треском раскрошив в пыль кирпичную стену хижины. Острые осколки камня и лавовая крошка дождем осыпали измученного эльфа, но он остался жив. Мощная аура «Черной Стали» выжгла воздух вокруг, оставив на кирпиче дымящуюся черную вмятину. - Твою мать, Алекс! - Крейг в ярости оттолкнул от себя полуживого эльфа и резко обернулся назад, злобно потирая затянутые в латы глаза кованой перчаткой. - Смотри, куда ты вообще прешь, нищеброд убогий! Под ногами путаешься на войне, как трусливая девка! От тебя в этом рейде проблем больше, чем от мятежников! Алекс медленно, демонстративно неуклюже поднялся с грязных колен прямо посреди сточной канавы, покорно опуская голову под глубоким капюшоном темного плаща и надежно пряча свои горящие лазурным огнем небесно-голубые глаза. - Прости, Крейг... я не хотел, здесь действительно слишком скользко, - едва слышно, заискивающе прошептал он, потирая ушибленный бок. Марк лишь раздраженно, брезгливо сплюнул на землю, поправляя сместившийся Щит Порядка и окончательно списывая Изгоя со счетов как трусливый, мешающийся под ногами балласт. А прямо под темной тканью плаща пальцы Алекса продолжали расслабленно, уверенно лежать на черных рукоятях клинков. Его Дар «Познания» внутри сознания тихо шептал: «Первый спасен. Враг ослеплен. Двигаемся дальше». Алекс успешно начал свою скрытую партию прямо на глазах у палачей, и этот первый сорванный удар Крейга был лишь началом его тайной войны в Лесных кварталах. Когда абсолютно всё внимание тяжелых гвардейцев Короны и разъяренного Крейга было намертво приковано к их внезапной уличной перепалке, Алекс едва ощутимо, мимолетно коснулся пальцами раненого плеча испуганного эльфа. Его взломанная хакерским кодом Система «Милость Изгоя» под покровом серой тени плаща сработала мгновенно: тонкий, невидимый для магов лазурный импульс мягким теплом прошил тело бедняги, за одну долю секунды исцеляя лопнувшие от дикого страха и давления сосуды и вливая в его ослабевшие, истощенные мышцы порцию чистой жизненной энергии Системы. - Беги прямо в стоки, ровно через три дома налево, - едва шевеля сухими губами, бритвенно-острым шепотом приказал Алекс на древнем певучем эльфийском языке, даже не глядя на раба. Эльф, чьи затуманенные глаза внезапно обрели былую ясность, крепость и силу, не стал медлить ни мгновения. Почувствовав невероятный прилив сил, он диким, юрким движением скользнул прямо в густую прохладную тень узкого переулка - ровно за секунду до того, как Крейг успел окончательно проморгаться и снова замахнуться для сокрушительного удара. - Упустили! Мы его упустили! - безумно, ядовито взвизгнула Эльза со своего места. Её бледные пальцы в тонких кожаных перчатках лихорадочно, до белых костяшек сжимали костяную рукоять хирургического скальпеля, а красивое лицо уродливо исказилось от дикого разочарования - она ведь в своих мыслях уже вовсю похотливо предвкушала, как будет препарировать этот живой «образец» на своем операционном столе. - Марк, твой дурацкий сияющий щит нас всех ослепил в самый важный момент! Ты стал невероятно, позорно неуклюжим капитаном! Марк от такой незаслуженной, резкой обиды мгновенно побелел, а его лазурная аура Порядка пошла рваными, испуганными волнами. Пока Четверка взрывалась взаимными упреками, Алекс молча отступил назад под навес хижины, пряча лицо под капюшоном. Скрытый Гнозис Познания в его ладонях тихо ликовал: первая трещина в их земном союзе была пробита. Сияющие боги Литерии начали грызть друг друга прямо посреди грязных сточных канав, полностью ослепленные своей гордыней. Марк и Эльза продолжали ядовито спорить за его спиной, но Алекс спокойно шел дальше вглубь туманного переулка, изо всех сил стараясь дышать ровно и размеренно. Его скрытое Дар «Познания» непрерывно, как радар, сканировало окружающее пространство Нижнего яруса, безжалостно выхватывая на карте новые, пульсирующие багрянцем очаги чужого страдания. За следующим поворотом грязной улицы он резко замер в тени портьеры. Прямо перед ним разворачивалось зрелище, от которого кулаки Изгоя на эфесах черных клинков сжались до хруста. Алекс отчетливо видел Софи. Бывшая королева земной школы, окутанная ослепительным золотистым сиянием своего Дара Обаяния, стояла перед нищей лачугой и мягко, вкрадчиво шептала обманчиво ласковые, теплые слова перепуганной матери-зверолюду. Её зловещий «Голос Сирены» липким туманом проникал глубоко в сознание беззащитной жертвы, ломая волю несчастной женщины изнутри. Под этим ментальным гипнозом исхудавшая мать с полностью остекленевшим, замершим взглядом, словно бездушная кукла, покорно вытянула руку вперед. Она сама, лишившись разума, дрожащим пальцем указала гвардейцам Короны на тяжелую, скрытую под ковром деревянную крышку подвала, где прямо в эту секунду, затаив дыхание, прятались все её испуганные дети. Гвардейцы Короны с глухим, тяжелым лязгом доспехов навалились на деревянную крышку подвала и с силой рванули её вверх, полностью выламывая алебардами гнилые петли. Софи победно, со змеиной грацией улыбнулась, жадно ожидая триумфа своего Голоса. Она была уверена, что её магия Сирены только что вскрыла главное, тайное логово опасных мятежников. Солдаты с обнаженными мечами первыми лихорадочно ринулись вниз, в сырую темноту подземелья, но уже через секунду оттуда донеслись вовсе не звуки яростного боевого сопротивления, а тонкий, душераздирающий детский писк. Вместо вооруженных бунтовщиков в полумраке подвала, тесно прижавшись друг к другу на куче старой соломы, в ужасе сжимались трое крошечных, исхудавших детей-зверолюдов. Их пушистые ушки судорожно прижались к головам, а испуганные глаза ослепли от хлынувшего дневного света. Мать-зверолюд, чей разум наконец начал медленно освобождаться от ментального гипноза Софи, с диким, гортанным криком отчаяния рванулась вперед, пытаясь закрыть собой спуск. Но капитан гвардии безжалостным, коротким движением наотмашь перерубил ей горло. Хлынувшая багровая кровь тяжелыми каплями окропила Стены лачуги. Женщина замертво рухнула на грязный булыжник мостовой, а солдаты, выполняя слепой имперский устав о тотальной Чистоте кварталов, хладнокровно опустили тяжелые клинки прямо в темноту подвала. Раздался короткий, захлебнувшийся хруст ломающихся костей и оборвавшийся плач. Через секунду гвардейцы молча вылезли обратно на улицу, методично утирая окровавленную сталь о шерстяные плащи. Для этих цепных псов Короны произошедшее было лишь механическим, будничным исполнением приказа Одриана. Алекс застыл у колонны, и его небесно-голубые глаза из-под глубокого капюшона темного плаща расширились от парализующего, звенящего ужаса. Он лихорадочно повернул голову, ища взглядом Софи. На её безупречном фарфоровом лице не отразилось абсолютно ни единой крупицы человеческого сожаления или страха. Капитан земных чирлидерш лишь брезгливо поморщилась, когда капля крови матери-зверолюда случайно долетела до подола её золотого платья. Она поправила локоны, и на её губах снова заиграла всё та же безмятежная, одинаковая улыбка «святой девы», ослепленной малым Гнозисом. - Чисто, госпожа, - сухо доложил капитан стражи. - Скверна в этой норе полностью ликвидирована. - Прекрасно, - равнодушно отозвалась Софи, даже не взглянув на тела у своих ног, и изящно перешагнула через багровую лужу на камнях. В её глазах горело только опьянение своей новой, страшной властью над жизнями. - Идёмте дальше, Марк. Мятежники явно прячутся в соседних переулках. Карательный отряд двинулся дальше по грязному проспекту, бряцая оружием и пафосно обсуждая детали предстоящей «санитарной уборки». Алекс медленно, шатаясь, побрел следом за ними в тени стен. Его пальцы под плащом до крови впились в рукояти черных клинков. Вся его «Милость Изгоя», которую он так усердно пытался сохранить в своем сердце, прямо сейчас окончательно сгорала в пепле этого Лесного ада. Израненный подросток с Земли окончательно умер в этой трущобе. На его месте рождалась безжалостная, леденящая Тень, готовая выжечь эту сияющую империю до самого основания. Карательный отряд продвигался всё дальше вглубь туманного Лесного квартала, оставляя за спиной раскуроченный подвал, трупы и удушливый запах гари. Алекс шел в самом конце, бережно баюкая под темным плащом левую руку. Раненое Каэлем плечо горело огнем, а свежая кровь продолжала непрерывно пропитывать серую ткань рубахи. Но его разум был абсолютно холодным. После бойни в лачуге он окончательно принял правила этой империи: чтобы спасать, ему придется носить маску чудовища. За следующим поворотом, у разрушенных ткацких мастерских, туман Нижнего города внезапно разорвал отчаянный, полный детского ужаса и ярости крик. Из дыма прямо на Сияющих на полной скорости несся маленький мальчик-зверолюд лет двенадцати - лисёнок. Его рыжие ушки были плотно прижаты к голове, а в глазах горел безумный, парализующий адреналин. Придя в дикий ужас от того, какой кровавый беспорядок «Герои» творят в его родном квартале, ребенок в отчаянном порыве схватил с земли обычную толстую деревянную палку и бросился в свой самый первый, смертоносный бой против закованных в золото богов Литерии. Крейг хищно оскалился, и багровая магия Черной Стали на его кулаке уже приготовилась испепелить глупого щенка в пепел. Марк начал вскидывать Несокрушимый Щит. Алекс среагировал на долю секунды быстрее их Даров. Активировав всю скорость, которую в него целую неделю изнурительно вбивал Каэль, он молниеносным, змеиным броском опередил Четверку и вылетел вперед, перекрывая Крейгу обзор своим темным плащом. Прежде чем Крейг успел опустить огненный кулак, Алекс с размаху, жестко врезался в лисенка, сбивая его с ног в грязную сырость булыжников. В это же мгновение, скрытый от глаз гвардии широкими складками своего плаща, Алекс резко засунул правую ладонь под воротник, с силой провел лезвием своего черного клинка по собственной кровоточащей ране на плече, густо окрашивая сталь своей багровой, горячей кровью, и точным ударом рукояти в висок намертво вырубил потерявшего сознание лисёнка. Для всех вокруг это выглядело как молниеносная, беспощадная расправа над бунтовщиком. Мальчик обмяк в грязной сточной канаве, а Алекс тяжело поднялся на ноги, тяжело дыша и выставляя вперед окропленный черной сталью клинок. - Готов... - глухо, мертвым шелестом бросил он через плечо, не оборачиваясь к Четверке и пряча свои небесно-голубые глаза. - Этот щенок больше не доставит нам проблем. Двигаемся дальше. Крейг разочарованно сплюнул в грязную сточную канаву, гася багровое пламя на кулаке: «Изъян» просто украл его легкую добычу, лишив Берсерка удовольствия лично раздавить наглого щенка. Марк лишь презрительно хмыкнул, ускоряя свой шаг, а Софи с Эльзой брезгливо перешагнули через обмякшее, испачканное в пыли тело маленького лисенка. Сияющая Четверка вальяжно двинулась дальше вглубь туманного переулка, громко продолжая обсуждать детали карательного рейда. Алекс медленно, тяжело дыша, побрел следом за ними в самом конце строя. Его пальцы под плащом всё еще судорожно сжимали рукоять окропленного собственной кровью черного клинка, а в сознании билась единственная, отчаянная мысль: «Мальчик жив. Он просто спит. Скоро туман скроет его, и лисёнок сможет уйти». Это была его первая, пугающая, но такая важная победа над Системой Литерии. Но этот хрупкий тактический триумф Изгоя был разнесен в щепки ровно через три секунды. Идущие следом за Героями тяжелые гвардейцы Короны в сияющих кирасах-масках даже не замедлили шаг. Для этих слепых исполнителей воли Одриана на грязном булыжнике Лесного квартала лежал не живой ребенок, а обычная сломавшаяся деталь интерьера, которую следовало утилизировать по уставу Чистоты. Один из солдат, шедший замыкающим, совершенно буднично, ленивым механическим движением руки резко опустил массивную стальную алебарду вниз - прямо в лежащее в канаве тело лисенка, пробивая его насквозь, чтобы проверить наверняка. В туманной тишине раздался короткий, влажный хруст разрываемой плоти и глухой стук острия о камень мостовой. Гвардеец с легким скрежетом выдернул окровавленный металл обратно, даже не опустив забрала, и монолитно зашагал дальше, чеканя шаг сапогами. Алекс резко замер на месте, и под его глубоким капюшоном весь мир в одно мгновение перевернулся, покрываясь ледяной коркой коллапса. Его лазурно-голубые глаза расширились от парализующего, звенящего и удушливого ужаса, а к горлу сокрушительным ударом подкатил жгучий, рвотный ком. Всё внутри него онемело. Осознание этого абсолютного, первобытного кошмара империи выжигало его душу до тла. Он ведь просчитал всё. Он обманул Крейга, перехитрил Марка, размазал по лезвию собственную горячую кровь из раненого плеча, готовый выгрызть эту маленькую жизнь у смерти... Но его тактический земной разум оказался бессилен против тупой, конвейерной и бездушной жестокости Литерии. Этот проклятый город Одриана не просто ломал правила - он перемалывал в прах любые попытки проявить милосердие. Алекс медленно, шатаясь, словно безжизненная марионетка, заставил свои ватные ноги сделать шаг вперед, вслед за бряцающим оружием отрядом. Рана на плече от клинка Каэля пульсировала дикой, стреляющей болью, но она была ничем по сравнению с той черной, леденящей пустотой, что окончательно запечатала его сердце в этой сточной канаве. Человеческие чувства Алекса сгорели в пепле Лесного квартала. Тень внутри него открыл свои лазурные глаза, и в этой темноте больше не было места для жалости. Только холодный, математический расчет грядущего тотального уничтожения. Весь влажный воздух в Нижнем городе окончательно пропитался удушливым, тяжелым запахом гари, парной крови и каленого железа. Крейг зверел прямо на глазах, окончательно теряя человеческий облик: его массивные, сокрушительные удары вслепую крушили прочные кирпичные стены хижин, оставляя после себя лишь серую известковую пыль и обломки балок. Алекс боковым зрением отчетливо видел, как Эльза с мертвой, предвкушающей полуулыбкой кукловода уже достает из глубоких складок платья свой любимый хирургический скальпель, сладострастно предвкушая долгие, извращенные часы будущего «изучения их природы» в подвалах. Алекс слишком хорошо знал, что её изощренные анатомические пытки над выжившими могут длиться целыми днями. Весь Нижний город захлебнулся в ослепительном, лицемерном золотом сиянии имперских Даров и истошных предсмертных криках беззащитных нелюдей. Крейг больше не просто выполнял сухой приказ Короля Одриана -он жадно, плотоядно наслаждался самим влажным хрустом ломающихся под его пальцами чужих костей. Его пылающие «Стальные кулаки» Берсерка с легкостью превращали деревянные щиты повстанцев в рваную, бесполезную фольгу вместе с руками тех несчастных, кто до последнего отчаянно пытался их держать, защищая свои семьи. -Смотри, Марк! Ты только глянь на это! -дико, утробно взревел Крейг, мертвой хваткой хватая за горло одного из раненых зверолюдов и с безумной силой впечатывая его спиной в кирпичную стену. Глухой, страшный удар внятно возвестил о мгновенном переломе позвоночника. -Они ломаются под моими пальцами даже стократно проще, чем я думал на Земле! Это вообще не великий боевой поход, это просто веселое раздавливание мелких навозных насекомых! Марк, окончательно опьяненный этой абсолютной, дарованной Короной вседозволенностью, безнаказанностью и слепящим сиянием своего Гнозиса, вел за собой лазурную стражу вперед, как триумфатор древних арен. Его пассивный навык «Гнев Титана» превращал обычные, неуклюжие взмахи меча в сокрушительные, ревущие волны чистой магической силы Пространства, которые с легкостью разрезали хлипкие баррикады трущоб вместе с их немногочисленными защитниками. -Сдавайтесь, грязные выродки! -истошно кричал капитан команды, и его длинный клинок, густо окутанный лазурным призрачным пламенем, одним круговым движением начисто снес голову оказавшемуся на пути молодому эльфу-лучнику. Срубленная голова, всё еще крепко затянутая в простую, испачканную в копоти кожаную повязку защитников низин, с глухим стуком покатилась по грязному, залитому багровой кровью булыжнику мостовой, замирая ровно у носков испачканных сапог Алекса. Парень резко замер посреди этого ада, гипнотически глядя прямо вниз -в застывшие, остекленевшие глаза мертвеца, в которых угасающим бликом всё еще отражалось проклятое золото королевского дворца. Рана на плече Алекса продолжала тупо сочиться кровью под темным плащом, но его разум окончательно превратился в кусок ледяного антрацита. Одинаковые лица «ангелов» Литерии, Крейг, ломающий спины зверолюдов, Марк, рубящий головы ради забавы... Время сомнений было выжжено дотла. Алекс зафиксировал этот взгляд мертвеца как свою главную, нерушимую клятву. Колыбель его Сопротивления была окончательно окроплена этой кровью, и отныне он будет считать секунды до того дня, когда эти сияющие боги ответят ему за каждую лачугу Лесного квартала. Алекс до хруста, сжал кулаки под темным плащом так сильно, что ногти до крови вонзились в его мозолистые ладони. Здесь, посреди этого удушливого, залитого багрянцем имперского мясного цеха, его великая «Милость Изгоя» была абсолютно, пугающе бесполезна. Смерть, которую сеяли Марк и Крейг, была слишком быстрой, слишком необратимой и окончательной. Он мог без труда затянуть рваную рану на чешуе ящера, мог коротким импульсом запустить только что остановившееся сердце, но его магия была бессильна вернуть живую душу в намертво разрубленное на куски, изуродованное коваными сапогами тело. -Эй, задрот убогий! Чего ты там опять застыл как вкопанный? -Крейг вальяжно прошел мимо него, тяжело дыша и брезгливо, с силой пнув срубленную голову эльфа-лучника, словно обычный футбольный мяч на школьном стадионе Земли, прямиком в сторону Алекса. Мертвая голова с влажным, тупым звуком с размаху ударила Алекса прямо в грудь, окропив подол его темного плаща свежими каплями, и покатилась в грязную сточную канаву. Крейг нагло оскалился под забралом шлема: -Быстрее привыкай, нищеброд. Это и есть самый настоящий, правильный мир. Здесь нет твоих дурацких компьютерных игр со спасением вселенной. Здесь либо ты первый хладнокровно режешь чужую глотку, либо режут тебя самого. Алекс медленно, поднял свой взгляд на Берсерка, и его лазурно-голубые глаза из-под черной челки на одну короткую микросекунду вспыхнули глубоким, яростным и пугающим синим светом активированного Дара «Познания». В эту секунду он окончательно осознал самую страшную, фундаментальную истину этой вселенной: пока эти ограниченные, похотливые земные хищники искренне считают себя бессмертными богами Литерии, они будут непрерывно сеять вокруг себя смерть, которую никакая «Милость» исправить уже не сможет. Чтобы по-настоящему спасать чужие невинные жизни, Изгой со шрамом должен сначала научиться любой ценой останавливать тех чудовищ, кто эти жизни так легко отнимает. Он молча отвернулся от Крейга, поправляя капюшон плаща, который надежно скрывал сочащуюся кровью рану на плече. Карательный рейд в Лесных кварталах близился к своему завершению, а в ментальных свитках Алекса уже был четко прописан первый, смертоносный план его будущей скрытой войны против Сияющей Четверки и Короля Одриана. Эльза в это самое время устроила настоящую, хладнокровную бойню в центральной аптекарской лавке квартала, окончательно превратив её в свой персональный филиал ада. Она никогда не рубила сплеча, как Крейг, презирая грубую силу. Её тонкие хирургические скальпели летали в воздухе с пугающей, выверенной точностью, профессионально подрезая сухожилия и вскрывая артерии нелюдей так, чтобы несчастные жертвы ни в коем случае не умирали сразу. Измученные эльфы и зверолюды медленно, в конвульсиях истекали кровью, содрогаясь в предсмертной агонии прямо на полу среди сотен разбитых склянок и пролитых целебных отваров. -Какое изумительное, просто совершенное строение мышц... -безумно шептала она, низко склонившись над тяжело раненым кузнецом-оборотнем. В её стеклянных глазах, зеркально отражавших багровое пламя бушующих вокруг пожаров, не было абсолютно ни капли человеческого гнева -только ледяной, фанатичный научный восторг кукловода. Эльза аккуратно ввела лезвие скальпеля в грудную клетку хрипящего воина: -Я на Земле никогда в жизни не видела таких крупных клапанов в сердце! Крейг, придурок, не смей его добивать! Он мне жизненно необходим живым для моего нового анатомического атласа! Софи шла следом за ней как истинная, безжалостная богиня возмездия, совершенно спокойно ступая по вязкой, дымящейся крови в своих сияющих золотых туфлях. Её концентрированный «Голос Сирены» удушливой волной заполнял грязные переулки низин, напрочь лишая выживших защитников Лесного квартала последних остатков их разума и воли. Сильные, закаленные в боях воины нелюдей безвольно бросали свои топоры, щиты и просто неподвижно стояли на коленях, глядя на её прекрасную фигуру с бездонным, рабским обожанием. А обычные имперские стражники Короны, цинично пользуясь этим ментальным параличом жертв, без единого слова вонзали тяжелые алебарды в их абсолютно беззащитные тела. Софи демонстративно не пачкала свои собственные нежные руки, но её жатва душ в этот день была самой обильной, самой страшной и самой тихой. Алекс молча наблюдал за этим кошмаром из глубины пепельного дыма, баюкая под темным плащом раненое плечо. Код Порядка, Некроза и Стали выжигал Лесной квартал дотла. Маски школьных товарищей были стерты навсегда: перед ним стояли палачи империи. И Алекс отчетливо понимал, что каждая капля пролитой здесь крови станет топливом для его грядущей, безжалостной мести, которую он обрушит на этих богов, когда придет его время. Алекс лихорадочно метался между пылающими хижинами Нижнего города, как бесшумная, израненная тень в удушливом лабиринте смерти. Его обострившееся «Познание» непрерывно фиксировало на ментальной карте сотни новых, кричащих багрянцем очагов боли, которые он физически не мог потушить своей заблокированной Системой магией. Пробиваясь сквозь дым кузниц, он своими глазами видел, как лазурные гвардейцы грубо тащат к импровизированному деревянному эшафоту в самом центре Главной площади тех самых «зачинщиков» -пятерых нелюдей, чья единственная вина была лишь в том, что они из последних сил пытались спасти свой нищий народ от голода и рабских ошейников Литерии. Крейг уже победоносно стоял на высоком помосте, монументально возвышаясь над одним из скованных узников. Его массивный меч, пылающий яростным багровым жаром «Черной Стали», был высоко занесен над головой беззащитной жертвы. «Если я прямо сейчас, любой ценой не остановлю его... -подумал Алекс, чувствуя, как внутри его груди всё разрывается от кричащей несправедливости и тошноты. -То всё, чему я так усердно учился эту неделю у Каэля, просто не имеет никакого смысла». Он рванулся вперед, локтями безжалостно пробиваясь сквозь плотную толпу ликующих, ослепленных погромом гвардейцев. У его тактического разума было всего две секунды, чтобы использовать свою взломанную «Милость Изгоя» и попытаться превратить эту казнь в очередную спасительную иллюзию смерти. -Это слишком просто, Крейг! -во всю глотку выкрикнул Алекс, прорываясь к самому подножию эшафота и отчаянно пытаясь перехватить боевую инициативу, пока багровая ярость окончательно не ослепила здоровяка. Он выставил руку вперед. -Если ты просто тупо отрубишь им головы здесь, перед толпой, мы никогда в жизни не узнаем, где именно эти крысы прячут скрытую казну ! Дай их мне, Крейг! Я... я точно знаю, как быстро развязать им языки без всего этого вашего лишнего шума и крови! -Да плевать мне на их вонючую казну! -яростно огрызнулся Крейг сквозь глухое забрало шлема, даже брезгливо не оборачиваясь на его крик. В его хриплом голосе слышалось чистое, животное опьянение безнаказанностью. -Король Одриан хочет от этих низин рабского страха, а не их грязного золота! Тяжелый меч, густо окутанный разрушительным Гнозисом Стали, со всей силы обрушился на первого из связанных бунтовщиков. Жуткий, влажный хруст от летающей головы заставил Алекса судорожно вздрогнуть всем телом под своим темным плащом. Крейг уже совершенно не слушал его тактические доводы. Окончательно потеряв человеческий контроль над своим безумием, он с диким хохотом переключился на следующего связанного узника, в одну секунду превращая официальную казнь в хаотичное, беспорядочное и кровавое уничтожение плоти. К самому концу этого бесконечного, страшного дня несчастный лесной квартал окончательно захлебнулся в собственной крови. Извилистые улицы Лесного квартала, еще только этим утренним рассветом мирно пахнувшие свежей хвоей, лесной листвой и дорожной пылью, теперь превратились в жуткую, дымящуюся бойню, залитую лицемерным золотым сиянием имперских Даров и густой багряной грязью сточных канав. Призванные «Герои» Земли были в полном, наркотическом восторге от своей абсолютной, дарованной Системой неуязвимости на поле боя. Софи ослепительно сияла в сумерках, её Гнозис Сирены до краев напитался предсмертным, рабским обожанием умирающих нелюдей, а Эльза с деловитым, хирургическим спокойствием упаковывала свои новые окровавленные «образцы» в герметичные стеклянные контейнеры с консервирующим раствором, методично помечая каждый из них аккуратной биркой со строгим порядковым номером. Алекс же отрешенно стоял далеко в стороне от ликующего отряда, бессильно прислонившись спиной к обгорелой, сочащейся сажей каменной стене разрушенной лачуги. Он был практически с ног до головы облит чужой, вязкой кровью и болотной грязью трущоб, а его темный плащ от ударов и летящих щепок превратился в рваное, закопченное полотно. Он молча смотрел на страшное дело рук своих бывших одноклассников и чувствовал себя в эту секунду абсолютно, безнадежно проигравшим в своей первой тайной битве. Да, его «Милость Изгоя» смогла сотворить скрытое чудо, но прямо на его глазах безжалостно погибли сотни невинных существ. «Это всё -только самое начало...» -глухим, леденящим эхом пронеслось в его сознании, когда он своими глазами увидел, как Марк с самодовольной, напыщенной ухмылкой победителя небрежно обтирает свой окровавленный лазурный клинок о брошенный в грязь, разорванный флаг эльфийского приюта низин. Алекс сильнее натянул рваный капюшон, пряча свои горящие лазурным огнем Познания небесно-голубые глаза. «Пусть эти твари в золотых доспехах прямо сейчас называют этот погром своей великой, триумфальной победой. Но я отныне назову этот день их самым страшным, багровым долгом. Долгом, который каждый из них до единого послушно заплатит мне до самой последней капли своего фальшивого имперского золота». Тяжелые железные ворота внешних ярусов Нижнего города со скрежетом захлопнулись за их спинами, мгновенно отсекая карательный отряд от дымящихся руин, стонов раненых и запаха гари. Но стоило им сделать всего несколько шагов по широкому Мраморному проспекту, ведущему к верхним террасам замка, как Лесной ад окончательно сменился ослепительным, оглушительным безумием. Столица встречала своих Героев грандиозным, ликующим триумфом. В лицо Пятерке ударил мощный, оглушительный гул тысяч восторженных голосов, колокольный звон и звуки имперских труб. Безупречно чистые улицы были забиты нарядными гражданами в белоснежных и лазурных одеждах. Ослепленные фанатичной пропагандой Жрецов, люди плакали от счастья, истошно кричали и славили великих Избранных, которые только что «жестоко, но справедливо победили ужасных, кровожадных бунтовщиков», посмевших угрожать их священному покою. С высоких парящих террас и балконов домов дождем хлынули миллионы свежих цветов и нежных розовых лепестков. Они кружились в воздухе, смешиваясь с золотистыми искрами магических лилий, и мягким, ароматным ковром ложились прямо под ноги марширующей гвардии. Крейг шел впереди, гордо выпятив грудь. Он упивался этим шумом, победно махая рукой, а падающие на его начищенную броню лепестки роз казались ему высшей наградой за разорванные тела грязных тварей. Марк шел рядом с ним, ослепительно улыбаясь толпе и царственно поправляя лазурный Щит Порядка. Софи и Эльза плыли следом, как две сияющие богини, благосклонно принимая охапки цветов из рук восторженных детей. Для них эта багровая грязь Нижнего города мгновенно превратилась в чистый политический триумф. Алекс брел в самом конце этого парадного строя. Каждый лепесток, падающий на его рваный, испачканный в чужой крови темный плащ, ощущался им как плевок в лицо. Пыль и копоть трущоб на его коленях на фоне этого стерильного цветочного безумия выглядели для граждан кощунством. Толпа славила убийц, засыпая их цветами, пока в низинах под ногами империи остывали трупы. Алекс сильнее натянул капюшон, пряча свои небесно-голубые глаза. Его Дар «Познания» внутри сознания бесстрастно фиксировал лица этой ликующей толпы, занося каждого фанатика в свои ментальные списки. Рай Короля Одриана праздновал победу над слабыми, но Изгой в этой звенящей роскоши точно знал: этот цветочный ковер очень скоро превратится в погребальный саван для всей их империи. Тяжелая дубовая дверь его покоев открылась с тихим, жалобным стоном вековых петель. Алекс медленно переступил порог, так и не снимая глубокого капюшона, и стерильная, пафосная чистота комнаты мгновенно, беспощадно была осквернена его присутствием. Тяжелый, удушливый запах гари, копоти, жженой плоти и сырого, металлического железа ворвался в помещение вместе с его рваным плащом, в одну секунду грубо перебивая тот нежный, тонкий аромат целебных масел, которыми Лия так усердно пыталась весь день наполнить их маленькое убежище от внешнего мира. Она испуганно вскочила со своего резного кресла у окна. Тяжелый шерстяной плед мягко соскользнул с её плеч на пол, но она этого даже не заметила. Её взгляд, еще секунду назад полный робкой, хрупкой надежды, мгновенно остекленел и замер, едва она своими глазами увидела бурые, почти черные подсохшие пятна крови на его груди и тяжелые хлопья уличной грязи, которые с тихим шорохом осыпались на лазурный ковер с его испачканных сапог. Каэль неподвижно сидел во втором кресле в углу, обдавая вошедшего Алекса леденящим, презрительным взглядом, на самом дне которого яростными огоньками горела первобытная эльфийская ненависть воина к поработителям. На его шее тускло поблескивал серебряный медальон. -Что ж, вижу, наш великий и милосердный человеческий господин сегодня досыта насытился невинной кровью моих соплеменников в низинах, -темный эльф презрительно, брезгливо фыркнул, демонстративно оглядывая окровавленные и разорванные вещи Алекса. Его ладонь инстинктивно легла на рукоять скрытого оружия. -Господин!.. -Лия, не слушая Каэля, в диком испуге рванулась прямо к Алексу, её тонкие, дрожащие пальцы уже отчаянно тянулись к его израненным плечам. -Вы... вы тяжело ранены?! Вы весь в крови!.. -Не трогай меня, -тихо, мертвым, едва слышным шелестом выдохнул Алекс, и этот шепот прозвучал так, словно парень панически боялся, что его сейчас услышат затаившиеся за дверью Жрецы Литерии. Он судорожно, шатаясь от изнеможения, отступил назад, глубоко проваливаясь в прохладную тень у запертой двери, подальше от теплого розового света магических ламп. Но Лия всё равно отчетливо видела его опущенные худые руки -его ладони были полностью покрыты густым, липким и темным налетом, который на поверку не был обычной дорожной грязью трущоб. Эльфийка резко замерла на месте, затаив дыхание, и в её огромных лесных глазах отразилось такое страшное, осознанное понимание произошедшей в Лесном квартале катастрофы, которое в эту полуночную секунду было стократно кошмарнее любого громкого крика боли. -Это... это не моя кровь, Лия, -Алекс медленно, с трудом поднял на неё свой опустошенный взгляд, и его обычно яркие лазурно-голубые глаза сейчас казались пугающе выцветшими, блеклыми от пережитого за день ужаса. -Это багровая кровь твоих родных соплеменников. И всех тех несчастных, кого «божественный» Король Одриан так легко назвал безродными «нелюдями». Лия не вскрикнула и не отшатнулась в испуге. Она просто безвольно, медленно опустила свои тонкие руки вдоль тела, и Алексу в эту секунду кошмарно показалось, что прямо между ними в розовом свете ламп выросла невидимая, леденящая стена высотой до самого неба. Эльфийка молча смотрела на него, и в этом застывшем взгляде было вовсе не земное осуждение, а нечто стократно худшее -тихое, горькое осознание того, что этот человек теперь навсегда пропитан удушливым запахом смерти её родного народа. Алекс молча развернулся и ушел глубоко за резную деревянную ширму в углу покоев. Уже через секунду оттуда послышался резкий, судорожный плеск ледяной воды и яростный, изнурительный скрежет жесткой мочалки по его бледной коже. Он до багровых ссадин тер себя так исступленно, словно безумно хотел живьем содрать саму свою плоть. Алекс ведь не убил сегодня абсолютно никого в этих низинах. На его личном счету не было ни одного смертельного удара черным клинком, ни одного перерезанного эльфийского горла. Но он был там. Он покорно стоял рядом под капюшоном и безмолвно держал факел, пока обезумевший Крейг превращал нищие дома в погребальные костры. Он послушно молчал, пока Эльза с ухмылкой выбирала себе новые живые жертвы для атласа. И эта его вынужденная, шпионская тишина прямо сейчас жгла его скрытый Гнозис Познания стократно сильнее, чем любое реальное пламя Лесного квартала. Прошел целый бесконечный час. Когда окончательно изможденная тяжелой тревогой и тихим, беззвучным плачем Лия наконец забылась тяжелым, тревожным сном прямо в своем резном кресле, Алекс бесшумно вышел из-за ширмы. На нём теперь была чистая, свежая серая одежда, но в самых кончиках его пальцев невыносимо, до боли зудело -его взломанная хакерским кодом «Милость Изгоя» бешено пульсировала в жилах, яростно требуя немедленного завершения. Подросток повернул голову в сторону застывшего в углу Каэля, который всё еще с глухой, вековой ненавистью и презрением смотрел в его сторону. -Ты сейчас пойдешь со мной, Каэль, и это точно не обсуждается, -леденящим, ровным шелестом приказал Алекс на чистейшем эльфийском. Накинув на плечи сухой, чистый темный плащ, Алекс бесшумной Тенью выскользнул в пустой ночной коридор Нижнего замка. Он обязан был тайно вернуться на ту Главную площадь под покровом луны. Вернуться, чтобы любой ценой вырвать у смерти тех, в ком еще еле-еле теплилась жизнь. Его ночная война против Литерии только начиналась. Ночь окончательно опустилась на истерзанный Нижний город тяжелым, удушливым пепельным саваном. Едкий запах гари и горькой крови всё еще плотно висел в прохладном воздухе, а редкие патрули лазурной стражи лениво бродили по главным проспектам, шумно празднуя «успешную санитарную зачистку» пьяным смехом, руганью и звоном кубков с элем. Им не было дела до темных закоулков. Алекс бесшумно скользнул в узкий, заваленный обломками переулок, словно сама ночная тень плавно отделилась от каменной стены. Рядом с ним, почти неразличимым в темноте призраком, синхронно двигался Каэль. Темный эльф угрюмо молчал, но его мозолистая ладонь по-прежнему не снималась с эфеса скрытого под рубахой клинка. -Здесь, -едва слышно выдохнул Алекс, резко останавливаясь у глубокой, погруженной в абсолютную тьму груды тел нелюдей, беспорядочно сброшенных солдатами в сточную канаву. Спрыгнув на самое дно рва, он медленно, затаив дыхание, и предельно внимательно оглядывал мертвые тела, изо всех сил стараясь заметить тех, кому он может сейчас помочь. -Они абсолютно все мертвы, человеческий мальчишка, -голос эльфа за его спиной был сухим, как треск ломающихся веток. Каэль окинул канаву леденящим взглядом. -Или же ты просто притащил меня сюда среди ночи, чтобы похвастаться и лично показать мне тех, кого сегодня днем убил сам, так и не выпустив из своих неумелых рук меча? -Помолчи, -на эльфийском отрезал Алекс, даже не оборачиваясь. Он без малейших колебаний опустился на колени прямо в липкую, холодную кровавую грязь стока. Его худые ладони легли на грудь одного из убитых эльфов. «Вернитесь... -непреклонно, ломая законы вселенной, приказал он в своих мыслях самой смерти. - Я не позволил тебе окончательно забрать их сегодня. Моё выстраданное право Изгоя отныне стократно сильнее твоего смертного приговора». Он упорно, превозмогая жгучую боль в раненом плече, переходил на коленях от одного тела к другому. Яркие серебристо-лазурные искры «Милости» срывались с кончиков его пальцев, бесшумно, как губка, впитываясь в холодную мертвенную плоть эльфов и зверолюдей. Алекс физически чувствовал, как его собственная жизненная энергия стремительно, по капле уходит, оставляя внутри лишь привычную, леденящую пустоту и тошнотворную физическую слабость, но он упрямо не останавливался. Сначала, шумно вздохнул первый из воскрешенных судорожно хватая ртом ночной воздух полной грудью. Затем, с глухим, надрывным хрипом, начал самостоятельно дышать второй. Потом третий. Продвигаясь дальше среди тел, Алекс вдруг резко замер -его взгляд выхватил из темноты маленькое тельце рыжего лисёнка. Того самого мальчика-зверолюда, которого он днем оглушил ударом рукояти в отчаянной надежде спасти от Крейга, но которого стражники безжалостно проткнули алебардой насквозь. Алекс осторожно прижал к своей груди его хрупкое, закоченевшее тельце, и вся его бушующая лазурная магия единым мощным потоком выплеснулась в разорванную грудь ребенка. Изгой буквально вдохнул в него новую жизнь, на глазах у немеющего Каэля полностью, без остатка исцеляя страшную сквозную рану от алебарды и даруя лисёнку второе дыхание. Мальчик с громким, судорожным вздохом распахнул глаза. Оглядевшись вокруг в фиолетовых сумерках канавы и узнав капюшон Алекса, мальчик тихонько, беззащитно заплакал от пережитого кошмара, из последних сил крепко прижимаясь к груди своего великого ночного спасителя. Каэль намертво замер на самом краю сточной канавы, ошеломленно наблюдая за тем, как безжизненные, холодные «трупы» его соплеменников один за другим начали проявлять отчетливые признаки возвращающейся жизни. За долгие годы плена он видел слишком многое в этой жестокой Литерии, но такое открытое, величественное кощунство над незыблемыми законами самой смерти -видел впервые в своей жизни. -Ты... ты самый настоящий безумец, мальчишка, -потрясенно прошептал Каэль, невольно, в суеверном трепете отступая назад на один шаг по грязному булыжнику. -Твой Дар... ты только что средь ночи втихую ограбил саму Судьбу. Но как теперь всем этим несчастным вообще спастись, если для гвардии и Короля они отныне официально мертвы? Любой патруль стражи добьет их на рассвете! Алекс медленно поднялся с колен прямо из липкой кровавой грязи, сильно пошатываясь из стороны в сторону от критической, парализующей потери собственных жизненных сил. Сквозь занавес растрепанных черных волос его небесно-голубые глаза в фиолетовых сумерках ночи горели ровным, пугающим лазурным огнем активированного Познания. -Мы не будем сейчас предпринимать ничего лишнего, Каэль. Им не нужно бежать из города под стрелы. Никто из Жрецов даже близко не заметит этого возвращения, -глухо, прерывисто отозвался парень, бережно удерживая на груди засыпающего исцеленного лисенка. -Для всей этой сияющей Литерии и уж тем более для их Короля Одриана, вы абсолютно все выглядите совершенно одинаково. Безликая серая масса скота. Нам просто нужно помочь им укрыться в подвалах до рассвета. -И всё же... ты действительно вернул их обратно из-за Грани? Всех, без уловок и шуток? -темный эльф перевел свой дикий взгляд на Алекса, и в его глазах, веками привыкших к крови, впервые застыл настоящий, первобытный и чистый страх перед тем, что его воинский разум не мог постичь. Костяшки его пальцев на эфесе меча побелели. -Одриан понятия не имеет, кого на самом деле призвал его священный ритуал на перламутровый пол. Если имперские Жрецы хоть краем глаза увидят то, что ты сделал здесь... они сожгут тебя на костре в ту же секунду. Из чистого, парализующего ужаса перед твоей истинной силой. -Они не увидят, -Алекс с огромным трудом заставил свое изнеможденное тело сделать шаг вперед, тяжело, бессильно опираясь ладонью на крепкое пепельное плечо застывшего Каэля. Каждое земное слово давалось его перегоревшему Гнозису с нечеловеческим трудом, а рана на плече отзывалась острой пульсацией. -Эти боги слишком ослеплены своим золотом. Они просто ничего не заметят. Помоги мне поднять мальчишку, Каэль. Нам пора возвращаться в замок, пока солнце не вскрыло наши маски. Однако, потеряв равновесие Алекс бессильно осел прямо на холодную, мокрую от крови мостовую сточной канавы. Его худые руки мелко, непрерывно дрожали от дикого перенапряжения, а скрытые магические каналы внутри плоти горели настолько невыносимо, словно по его венам вместо крови под колоссальным давлением пустили расплавленный свинец, -такова была страшная физическая цена за новые жизни, только что яростно вырванные им у леденящего небытия. Маленький зверолюд, которого он только что буквально вырвал из безжалостных лап смерти, тихо свернулся испуганным калачиком у его ног, судорожно, всхлипывая и всё еще до конца не веря в свое чудесное спасение. Рядом на сырых камнях, тяжело хватая ртом воздух, медленно приходили в себя и другие воскрешенные им эльфы и зверолюды. Да, сегодня в Лесном квартале были безжалостно убиты многие невинные, но хотя бы кто-то из них благодаря магии Изгоя вернулись обратно из-за Грани. Каэль медленно, очень плавно убрал свои клинки обратно в скрытые ножны. Этот резкий, чистый звук скользнувшей стали в глухой ночной тишине заброшенного переулка прозвучал как окончательный, нерушимый приговор всему его рабскому эльфийскому прошлому. Темный воин осторожно подошел к Алексу и намертво замер рядом, молча глядя сверху вниз на этого изломанного, измазанного в грязи, окровавленного, но ментально абсолютно не сломленного человеческого подростка. В его суровом взоре больше не было и капли вековой расовой ненависти. Алекс медленно поднял голову, из самых последних, крошечных сил откидывая назад намокшую от холодного пота и дорожной копоти черную прядь волос. В тусклом, колеблющемся свете одинокого имперского фонаря его небесно-голубые глаза на секунду вспыхнули чистым, пронзительным лазурным светом Гнозиса. В этом глубоком взоре парня со шрамом не было и близко багрового безумия Крейга, извращенной жажды пыток Эльзы или холодного, эгоистичного расчета Софи. В них горела лишь бездонная, хрустальная синева, в которой прямо сейчас зеркально отражалась вся скорбь лесного квартала. Колыбель их тайного великого братства Отреченных была окончательно выкована в эту ночь на сырых камнях трущоб. -Ты ведь не убил сегодня абсолютно никого в этих низинах, Алекс, -тихий, плотный голос Каэля в наступившей ночной тишине переулка впервые полностью лишился своего привычного, застарелого рабского яда, брезгливости и ироничной насмешки. Темный воин пристально смотрел прямо в эти измученные «небесные» глаза парня со шрамом и впервые за долгие столетия своего кровавого плена не видел на самом их дне той привычной, корыстной «человеческой гнили» Литерии, к которой так горько привык его несломленный народ. Эльф сделал полшага вперед по грязному булыжнику. -Я непрерывно, бдительно следил за каждым твоим шагом там, в разрушенных Лесных кварталах. Ты намеренно спотыкался в канавах, ты локтем мешал Крейгу нанести смертельный удар, ты в самый нужный момент создавал слепые помехи для Гнозиса Марка... Ты за весь этот бесконечный кровавый день не пролил ни одной капли чужой крови, хотя Король Одриан и все твои сияющие земные «друзья» жадно ждали от тебя багровой жатвы ради скрепления совести. -Кровь -это слишком плохой, слишком зыбкий фундамент для любого будущего, Каэль, -тихо, прерывисто выдавил Алекс сквозь сухие губы, превозмогая пульсирующую боль в раненом плече, и его лазурный взгляд на один миг под капюшоном плаща стал еще прозрачнее, глубже, словно само бескрайнее живое небо смотрело на темного эльфа сквозь гнилые, дымящиеся крыши имперских трущоб. -Я пришел в этот проклятый мир вовсе не для того, чтобы послушно строить золоченую империю Одриана на костях всех тех существ, кто просто искренне хочет жить на своей земле. Каэль долго, неподвижно молчал несколько секунд, тяжело дыша и внутренне переваривая, услышанное признание Избранного. В его сознании сокрушительно рушились вековые шаблоны. Затем он медленно, с глубоким воинским почтением протянул Алексу свою открытую мозолистую темную ладонь -священный, редкий жест высшего доверия, который гордые темные эльфы из кланов Тьмы веками крайне редко даруют даже своим самым близким соплеменникам. -В моем народе говорят, что Тень не имеет цвета, -произнес Каэль, помогая Алексу подняться на ноги. -Но сегодня я увидел, что Тень с глазами цвета неба может дарить жизнь там, где «Золотое Солнце» приносит только смерть. Ты не один из «них», Алекс. И сегодня ты перестал быть моим учеником. Каэль сжал его ладонь, закрепляя негласный договор. -Теперь ты -мой союзник.