Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Новое утро в Литерии наступило внезапно, бесцеремонно залив всю комнату тем самым безупречным золотым светом, который Алекс за эти дни уже всем сердцем научился искренне ненавидеть. Но сегодня абсолютно всё было иначе. Вчерашний паралич и удушливый стыд Тронного зала остались позади, перегорев в его жилах. Он неподвижно стоял перед ростовым зеркалом в спальне, сосредоточенно затягивая прочные ремни своего совершенно нового боевого доспеха. Это не была напыщенная, сияющая зеркальная кираса Крейга или нагло расшитый парадным золотом камзол Марка. На Алексе теперь был надежно застегнут глухой черный кожаный доспех -матовый, легкий, искусно подогнанный и перешитый Каэлем за ночь так, чтобы идеально защищать плоть и совершенно не сковывать молниеносных движений в бою. Тяжелый черный плащ из плотной качественной ткани, полностью скрывал его плечи и плечо, и единственным ярким, кричащим пятном на этом мрачном фоне был Золотой Медальон Героя, на этот раз властно приколотый прямо к груди. Он блестел под солнечным лучом так яростно, словно отчаянно пытался прожечь эту окружающую его темноту. Лия, одетая в простое серое платье слуг, покорно стояла у двери, затаив дыхание, а Каэль лениво прислонился спиной к деревянному косяку, бдительно скрестив руки на груди. Темный эльф-воин посмотрел на Изгоя и одобрительно, с глубоким уважением соратника кивнул головой: в этом матовом черном облачении Алекс больше вообще не казался тем немощным, сутулым подростком-попаданцем, которого Система швырнула на перламутровый пол дворца. Он выглядел стократно более мужественно, собранно и опасно -как настоящий, леденящий душу воин, готовый к затяжной партизанской войне. -Идем, -коротко бросил Алекс, даже не обернувшись к зеркалу. В его лазурно-голубых глазах под капюшоном горел хрустальный огонь стратега. Маскировка «Изъяна» была завершена. Он выходил за порог покоев, готовый сделать свой новый, невидимый ход на улицах столицы. Когда они втроем наконец покинули дворец и вышли на широкие центральные проспекты столицы, весь город словно заживо захлебнулся собственным искусственным величием. Нарастающий кастовый контраст в этот утренний час был по-настоящему чудовищным, бьющим по глазам. Вокруг них непрерывным, шумным потоком текли бесконечные человеческие реки прохожих, облаченных исключительно в парадные белоснежные и нежно-лазурные одежды; их холеные лица ослепительно сияли имперской «чистотой», а монументальные высокие дома из девственно-белого мрамора невыносимо, больно слепили глаза под прямыми лучами Гнозиса Порядка. И прямо посреди всего этого фальшивого, стерильного рая Короля Одриана неторопливо, чеканя шаг сапогами, шел он -резкое, матово-черное пятно, живое и пугающее олицетворение всего того первобытного ужаса и гнили, которые эта сытая утопия веками изо всех сил пыталась стыдливо спрятать от чужих глаз за своими коваными воротами. Многочисленные элитные жители Литерии испуганно замирали прямо на ходу, брезгливо и ошарашенно провожая их странную маленькую группу долгими, тяжелыми взглядами. В их зашоренных, кастовых глазах Алекс со своими постоянными неразлучными спутниками-эльфами прямо сейчас выглядел как позорная, жирная уличная грязь, небрежно размазанная кем-то по безупречно чистому белому холсту. Но стоило их надменным взглядам опуститься ниже и в упор наткнуться на тяжелый Золотой Медальон Героя, яростно пылающий на его черной кожаной груди, как нарастающий шепот всеобщего аристократического негодования в ту же микросекунду испуганно сменялся полным, парализованным суеверным страхом перед карающей силой Короны. -Ты только посмотри на них всех внимательно, Каэль, -леденящим шелестом произнес Алекс под занавесом черных растрепанных волос, ни на одно мгновение не замедляя своего мерного, спокойного шага. Его небесно-голубые глаза сканировали лица прохожих. -Эти люди искренне видят во мне опасное чудовище только по одной единственной причине -потому что я принципиально не ношу их стерильные цвета и не улыбаюсь по их имперскому уставу. Они все здесь настолько панически, до дрожи в коленях боятся любой естественной ночной тени, что в своей слепоте упорно не замечают главного: как их собственное золотое солнце Литерии медленно, капля за каплей выжигает им их живые человеческие души. -Ну и пусть себе боятся дальше, - сдержанно отозвался Каэль, и его закованная в кандалы темная рука привычно, бдительно лежала на рукояти скрытого под плащом клинка. В его лесных глазах отразился холодный блеск. -Страх перед высшей силой -это, пожалуй, вообще единственная по-настоящему честная и искренняя эмоция во всем этом проклятом городе. Абсолютно всё остальное, что ты видишь на этих Белых Стенах, -лишь фальшивая, навязанная Жрецами иллюзия вечного всеобщего мира. Лия уверенно шла прямо рядом с Алексом, плечом к плечу, и сегодня был самый первый раз за всё время после Призыва, когда она подсознательно даже не пыталась трусливо спрятаться за его широкую спину от косых взглядов толпы. Она своими глазами видела, как эти напыщенные, холеные люди-боги империи в панике и суеверном страхе отступают в стороны перед этим бледным парнем в матово-черном боевом доспехе, и отчетливо, глубоко понимала: в этой прогнившей утопии истинная, праведная чистота отныне носит исключительно цвет глухой ночи. Алекс внезапно резко остановился посреди парадного проспекта Верхней Литерии. Он замер прямо перед монументальным входом в «Золотую кровь» -самый роскошный, баснословно дорогой и кастовый ресторан для высшей элиты империи. Огромные, монолитные стены этого заведения, искусно вытесанные магами из чистейшего прозрачного кварца, позволяли абсолютно всем уличным прохожим и нищим рабам Нижнего яруса со стороны во всех деталях видеть, как сытая имперская знать лениво вкушает амброзию из золотых чаш. Изгой кожей почувствовал, как стоящий рядом Каэль мгновенно напрягся всем телом, а Лия непроизвольно, на чистых рабских рефлексах испуганно вжала свою голову в плечи. Для них обоих это блестящее место веками оставалось запретной, смертельно опасной территорией, где любая эльфийская жизнь по закону Чистоты стоила в сто крат меньше случайно разбитого хрустального бокала. Находиться здесь невольникам было равносильно немедленной казни на плахе. -Мы прямо сейчас без лишних разговоров идем внутрь, - абсолютно ровным голосом сказал Алекс, даже не оборачиваясь к своим спутникам. -Но... господин, ведь рабам под страхом смерти строжайше запрещено даже приближаться к Верхним ресторанам знати... - судорожно сглотнув комок в горле, начала было умолять Лия, пятясь назад к мостовой. Алекс бесцеремонно, жестко перебил её речь на полуслове, просто со звоном прикоснувшись пальцами в черной перчатке к своему Золотому Медальону Героя, властно пылающему на его матовой кожаной груди. Высший имперский пропуск Короля Одриана давал ему право переписать любые законы этого города, и он намеревался прямо сейчас вскрыть этот фасадный склеп их роскоши изнутри, сделав свой первый, разрушительный шпионский ход на глазах у вельмож. Они вошли. Прозрачные кварцевые двери с тихим звоном закрылись за их спинами, и легкая струнная музыка внутри роскошного зала мгновенно, испуганно стихла. Десятки глаз высокомерных аристократов, веками привыкших исключительно к безупречной белизне, золоту и стерильному свету, в полном оцепенении уставились на матово-черную, леденящую фигуру Алекса. Холеный метрдотель, облаченный настолько роскошно, словно он сам являлся имперским принцем, тут же коршуном преградил им дальнейший путь, брезгливо и ядовито глядя на закованные в кандалы запястья Каэля. -Господин Великий Герой, -он покорно, низко поклонился Алексу, но его высокий голос заметно, предательски дрожал от едва сдерживаемого кастового возмущения. -Мы в ту же секунду с величайшей честью подготовим лично для вас самый лучший, уединенный стол у панорамного окна. Но ваши... хм, сопровождающие грязные существа... могут спокойно подождать окончания вашей трапезы в темном коридоре для дворцовых слуг. Мы великодушно распорядимся, чтобы им туда вынесли утренние остатки еды с кухни... -Они прямо сейчас сядут за один стол вместе со мной, -наотмашь, бритвенно-остро отрезал Алекс. Его небесно-голубые глаза из-под глубокого черного капюшона в одну микросекунду стали ледяными, хрустальными. -И ты лично, своими руками, подашь им ровно то же самое, что принесешь и мне. Самое лучшее выдержанное вино империи и сочное запеченное мясо. -Но... но ведь это... это абсолютно невозможно! Это святотатство! -испуганно, задыхаясь от шока, громко выдохнул кто-то из богатых гостей за соседним столиком, выронив серебряный прибор. -Сажать безродный говорящий скот за один обеденный стол в самой „Золотой крови“?! Да это же прямое, публичное оскорбление первозданной имперской чистоты всего нашего квартала! Алекс даже не повернул головы на этот трусливый выкрик из толпы. Его Дар «Познания» прямо сейчас, как невидимый радар, препарировал ауры всех присутствующих вельмож, считывая их парализующий страх, смешанный со спесью. Золотой Медальон на его черной груди продолжал властно, предупреждающе пульсировать. Изгой со шрамом заставил эту сытую элиту замолчать, ломая их законы прямо посреди их хрустального рая, и Каэль за его спиной впервые за сотни лет перестал чувствовать себя вещью. Алекс медленно, с леденящим хладнокровием обернулся всем телом к затихшему кварцевому залу. Его обтянутая в черную кожу ладонь демонстративно, с тяжелым шорохом легла на эфес скрытого под плащом черного меча. -Оскорбление, говорите? -негромко переспросил он у толпы вельмож, и в его стальном голосе отчетливо прозвучала та самая глубокая, леденящая «темная» нотка, которую он всю прошлую неделю изнурительно тренировал в глухом полумраке кузницы. -Я -призванный священным пророчеством Герой этой империи. Абсолютно любая моя личная воля в этих стенах -это прямая, неоспоримая воля самого Короля Одриана. Если я прямо сейчас во всеуслышание говорю, что эти двое эльфов сегодня -мои личные почетные гости, значит, абсолютно любой из вас, кто посмеет открыть свой рот против моего решения, открыто пойдет против воли самого королевского трона. И такое ничтожество будет немедленно, без суда и следствия казнено моим собственным мечом прямо здесь, на этом мраморном полу! Он уверенно, грубо отодвинул тяжелый резной стул для Лии, мягким, но непреклонным движением заставляя её сесть за стол Верхней Литерии. Каэль молча сел следом сам, и в глазах темного воина-эльфа сейчас горел дикий огонь мрачного, праведного торжества союзника. Весь элитный ресторан «Золотая кровь» в ту же микросекунду окончательно замер в полном, парализующем ужасе. Люди за столиками попросту не знали, что им теперь делать: вся тоталитарная матрица империи веками учила их беспрекословно, рабски подчиняться воле Героев, но то, что прямо сейчас творил этот пугающий Отреченный в матово-черном доспехе, в одно мгновение вдребезги ломало их зашоренный имперский мозг. Алекс спокойно опустился в свое кресло и, сохраняя ледяную маску безразличия, краем глаза внезапно заметил в самом дальнем углу зала испуганного официанта-ящеролюда, у которого от всеобщего хаоса мелко дрожали руки с подносом, а на покрытой чешуей шее отчетливо виднелся свежий, кровоточащий след от страшного ожога имперским магическим ошейником. Под надежным прикрытием широкой дубовой столешницы Алекс незаметно, коротко щелкнул своими пальцами. Крошечный, невидимый лазурный импульс взломанной «Милости Изгоя» бесшумным ручейком пролетел через весь сияющий зал, и измученный ящеролюд в углу внезапно во весь рост выпрямился, ошеломленно почувствовав, как адская жгучая боль в его шее мгновенно исчезает, а чистые физические силы Системы стремительно возвращаются в его тело. Это был по-настоящему идеальный, хирургически точный тактический хаос. Алекс неподвижно сидел в самом эпицентре этого ослепительного «белого» имперского рая как непреклонная, леденящая черная дыра, демонстративно и властно, желая накормить своих эльфов-нелюдей с золотых королевских блюд, и при этом тайно, абсолютно невидимо для всех исцеляя и собирая под свои знамена всех тех, кто веками безмолвно страдал в глубокой, бесправной тени Белых Стен Литерии. Пожилой метрдотель с крупно трясущимися от парализующего страха руками дрожащими пальцами поставил перед испуганной Лией белоснежную тарелку из тончайшего имперского фарфора. Светлая эльфийка испуганно сидела на самом краю роскошного стула, а её тонкие пальцы судорожно, сжимали расшитый золотом край шелковой скатерти. -Просто ешь, Лия, -негромко, ровным голосом произнес Алекс, методично и спокойно разрезая сочное запеченное мясо на своей тарелке. Сквозь занавес черных волос его лазурный взгляд был непоколебим. -Это вовсе не чья-то милостивая подачка. Это -всего лишь самая первая, крошечная законная плата этого сияющего города за всё твое многолетнее рабское терпение в этих Белых Стенах. -Господин... -Лия медленно подняла на него свои большие лесные глаза, в которых сейчас застыл глубокий, немой вопрос, смешанный с парализующим благоговением. Она испуганно огляделась по сторонам, ловя десятки ненавидящих взглядов знати. -Абсолютно все вельможи в этом чертоге смотрят прямо на нас. Мне кожей кажется, что если я прямо сейчас просто посмею взять в руку этот серебряный прибор, то сами небеса Литерии сокрушительным ударом обрушатся на этот зал. Каэль, неподвижно сидевший напротив неё, вальяжно, с истинной грацией эльфийского воина откинулся на высокую спинку резного дубового стула, лениво попивая из хрустального кубка дорогое выдержанное вино, реальная цена которого в Верхнем городе равнялась целому годовому доступу к чистой питьевой воде для семей в Нижних ярусах. -Поверь мне, девочка, никакие небеса сегодня не обрушатся, - сочно усмехнулся темный эльф, и его зрачки хищно сузились , когда он в упор поймал испуганный взгляд одного из богатых аристократов за соседним столом, заставив вельможу судорожно отвернуться. Каэль перевел взгляд на капюшон Изгоя. -Наш необычный «Герой» сегодня очень красиво решил наглядно показать всем этим изнеженным, накрашенным имперским куклам, что их фальшивое золото на самом деле пахнет ровно так же удушливо, как и наши ржавые железные кандалы. Тебе ведь искренне нравится это маленькое шоу, Алекс? Ты прямо сейчас своим ледяным молчанием буквально заставляешь всю эту элиту задыхаться от их собственной беспомощной, трусливой желчи. -Я просто искренне хочу, чтобы абсолютно все присутствующие в этом чертоге навсегда запомнили сегодняшний обед, -тихо ответил Алекс, и его небесно-голубые глаза из-под глубокого черного капюшона на одно короткое мгновение вспыхнули леденящим, хирургически чистым холодом Познания. Он лениво отложил приборы в сторону. -Пусть эти изнеженные твари твердо знают: матово-черный цвет в этом сияющем зале -это вовсе не покорный траур. Это -моё прямое, и последнее предупреждение для всей империи. Звенящую, удушливую тишину ресторана, в которой до этой секунды был отчетливо слышен лишь мерный звон столовых приборов Алекса, внезапно разрушил тяжелый, оглушительный грохот кованых сапог. Прозрачные кварцевые двери «Золотой крови» с грохотом распахнулись настежь, и внутрь элитного заведения монолитным строем вошел вооруженный отряд специальной городской стражи -«Золотые щиты». Их капитан, массивный мужчина с жесткой квадратной челюстью и холодным, мертвым взглядом заправского имперского палача, чеканя шаг по мрамору, остановился всего в паре метров от их обеденного стола. Знать за соседними столиками победно, хищно зашепталась, ожидая позора Изъяна. -Господин Великий Герой, -капитан с глухим лязгом доспехов приложил закованный в сталь кулак к своей бронированной груди, но в этом механическом жесте не было абсолютно ни крупицы истинного человеческого уважения, только сухая, бездушная и тоталитарная воинская дисциплина Порядка. Воин скрестил руки на эфесе. -Нам прямо сейчас от высокопочтенных гостей заведения поступила официальная жалоба на грубое нарушение общественного порядка и открытое, кощунственное осквернение священных мест нашей Утопии. Присутствие любых не-людей и рабов за обеденным столом элитного чертога „Золотой крови“ строжайше запрещено официальным сводом законов города Литерии, параграф три, пункт пять. Я требую, чтобы эти твари немедленно покинули зал и вернулись туда, где им место! Каэль при этих словах палача лишь лениво прищурился, и его мозолистая рука под плащом незаметно, со скрежетом на миллиметр приподняла лезвие скрытого меча из ножен. Лия испуганно замерла, перестав дышать, а Алекс медленно, плавно поднял голову сквозь занавес черных волос. На его матовой кожаной груди золотой знак Героя полыхнул настолько яростным, карающим огнем, что двое передовых стражников за спиной капитана инстинктивно, на чистых рефлексах страха сделали полшага назад. Тяжелый капитан «Золотых щитов» брезгливо перевел свой мертвый взгляд палача на испуганную Лию и замершего Каэля, и его массивная рука в кованой перчатке демонстративно легла на эфес широкого имперского меча. В зале повисла звенящая тишина. -Прошу вас немедленно выдать лично нам ваших эльфийских рабов для проведения публичного телесного наказания за несанкционированный вход в строго запретную зону Верхней Литерии, -тяжело пророкотал стражник, чеканя каждое слово. -Вам же, господин Великий Герой, следует прямо сейчас без лишнего шума вернуться в свои королевские покои во дворце. Поверь мне на слово, Король Одриан никогда не одобряет подобные... глупые социальные эксперименты с мерзкими тварями. Алекс молча, с леденящим хладнокровием стратега медленно отложил столовый нож в сторону. Звук кованого металла, глухо ударившего о тончайший фарфор тарелки, в этой гробовой тишине чертога прозвучал для присутствующих аристократов как реальный, оглушительный выстрел на поражение. Он неторопливо поднялся со своего резного кресла во весь рост, и его глухой черный кожаный доспех словно физически, за секунду поглотил в себя абсолютно весь ослепительный дневной свет в этой огромной кварцевой комнате. -Капитан, -голос Алекса под занавесом черных растрепанных волос был обманчиво тихим, вкрадчивым, но от его серого звучания по всему залу мгновенно повеяло могильным холодом самых глубоких, заполненных ядовитым дымом Казематов. Его лазурные зрачки сузились. -Сделайте два шага вперед и подойдите ко мне еще ближе. Я искренне хочу, чтобы вы прямо сейчас своими собственными глазами максимально внимательно посмотрели на этот Золотой Медальон у меня на груди и попробовали повторить свой имперский приказ еще один единственный раз. Все передовые стражники отряда, переглянувшись, невольно, на чистых животных рефлексах паники сделали один синхронный шаг назад от его стола. Они прямо сейчас видели перед собой вовсе не хрупкого земного подростка-задрота, а жуткую, беспощадную фигуру. С таким жутким Избранным Отреченным даже просто находиться в одном замкнутом помещении элите было смертельно страшно, не то что послушно подходить ближе под остриё его возможных скрытых клинков. Особенно учитывая ту безумную, кровавую «славу», которую Крейг, Марк и Эльза уже успели заработать в Нижнем городе своими имперскими Дарами. Капитан «Золотых щитов» намертво застыл на месте, чувствуя, как его хваленая воинская дисциплина Порядка рассыпается в прах под этим леденящим небесно-голубым взглядом стратега. Алекс отчетливо чувствовал, как его испуганное сердце бешено, судорожно колотится в груди, болезненной пульсацией отдаваясь в висках. Палящий адреналин изнутри обжигал внутренности, а ладони в кожаных перчатках в одну секунду стали влажными от пота. Ему прямо сейчас было ужаса страшно -один-единственный неверный жест, микроскопическая дрожь в голосе, и вся эта его тонкая, смертельно опасная игра в «холодного, безжалостного Героя» с треском рассыплется перед вооруженным отрядом. Но внешне он упрямо оставался абсолютно неподвижным, каменным, как древнее изваяние. Он лихорадочно вспоминал сотни прочитанных на Земле фэнтези-книг, мысленно копируя величественную позу и леденящие интонации тех самых темных владык, которыми в геймерском детстве всегда тайно восхищался. -Подойди еще ближе, капитан, -вкрадчиво повторил Алекс, и его голос, на удивление, ни разу не дрогнул в этой гробовой тишине чертога. Капитан стражи, тяжело поколебавшись под лазурным прицелом его взглядом, всё же сделал один робкий шаг вперед. Алекс медленно, плавно наклонился к нему через дубовую столешницу, так что их лица оказались почти вплотную друг к другу. Его небесно-голубые глаза под черным капюшоном опасно сузились, а левая рука в перчатке осторожно, демонстративно коснулась рваного багрового шрама, тянущегося через половину его лица. -Ты отчетливо видишь это, стражник? -леденящим шепотом произнес Алекс, указывая пальцем на свою щеку, и в этой звенящей пустоте его отчетливый шепот без труда услышал абсолютно весь замерший кварцевый зал. -Как ты сам думаешь, откуда именно у меня взялся этот уродливый «дефект», который так сильно раздражает твоих холеных имперских хозяев во дворце? Неужели ты думаешь, что он просто так, по нелепой ошибке Системы остался со мной, даже после нашего священного Призыва в вашу «девственно чистую и святую страну»?! Верно... твоему мелкому разуму лучше никогда в жизни не знать, с кого именно мне самолично пришлось содрать шкуру живьем, только ради того, чтобы вежливо поблагодарить за это памятное «украшение» на моем лице. Или мне прямо сейчас наглядно напомнить тебе и твоим бойцам, что обычно бывает с теми глупцами, кто мешает великим Героям королевства спокойно проводить свой законный дневной досуг? Капитан «Золотых щитов» побледнел так сильно, что под его железным шлемом выступил холодный пот, а челюсть судорожно сжалась. Весь его карательный пыл и параграфы законов в одну секунду испарились перед лицом этого «безумного мясника», готового сдирать шкуры ради забавы. Каэль за столом едва сдерживал победный, хищный оскал воина, а Лия завороженно смотрела на своего господина, который одним лишь земным блефом заставил содрогнуться всю элиту Верхнего города. Капитан «Золотых щитов» мгновенно побледнел до мертвенной синевы под своим тяжелым шлемом. В его испуганном воинском воображении прямо сейчас вихрем пронеслись самые жуткие, леденящие кровь картины былых пограничных битв с кровожадными химерами или болотными нагами, о которых веками ходили страшные легенды. Он ведь и близко не знал, что этот багровый шрам на щеке Изгоя -всего лишь позорный след от земной школьной травли Крейга; для его зашоренного имперского разума это было священное, пугающее клеймо великого воина, выжившего в самом пекле ада. -Простите меня... мой грозный лорд, -капитан стражи резко, в панике отступил назад на один шаг и с глухим лязгом доспехов изо всей силы ударил кулаком в грудь, покорно склоняясь перед Изгоем в глубоком, подобострастном поклоне. На его лбу выступили капли холодного пота. -Мы более не смеем препятствовать вашему отдыху... Абсолютный Закон призванных Героев Короны всегда стоит стократно выше любых мелких параграфов и уставов нашего города. Умоляю, примите наши искренние извинения за наше непростительное, глупое невежество. Алекс медленно, с леденящим хладнокровием перевел свой прозрачный взгляд на Лию, которая от запредельного шока замерла на краю стула с открытым ртом, боясь даже пошевелиться. -Эти трусливые извинения сейчас приму вовсе не я, -остро отрезал парень, властно указывая пальцем на бледную эльфийку. -А она. Живо извинись перед моей личной помощницей за то, что твой заносчивый рот только что посмел прилюдно назвать её присутствие здесь „зоной осквернения“. Тяжелый капитан судорожно сглотнул, физически чувствуя на своей спине сотни ошарашенных, пылающих ненавистью взглядов застывшей вокруг знати Верхней Литерии. Это было самое высшее, немыслимое и позорное унижение для его касты -элитный страж расовой «Чистоты» Утопии на коленях извиняется перед бесправным рабом. Но сковывающий внутренности первобытный страх перед этим матово-черным кожаным доспехом и Теневой маской Избранного в эту секунду был стократно сильнее любой имперской гордости. -Прошу у вас прощения... уважаемая, -с трудом, едва дыша от удушливого стыда, выдавил воин сквозь зубы, преклонив голову и униженно глядя в лазурный ковер пола. -Свободны, -серо, абсолютно безжизненным голосом задрота бросил Алекс и спокойно снова сел в свое резное кресло, небрежно, со звоном подхатывая столовые приборы. Отряд «Золотых щитов», монолитно чеканя шаг, поспешно ретировался прочь из кварцевого чертога, а Алекс Тень под покровом тишины продолжил свой обед, сделав свой самый первый, оглушительный ход на этой шахматной доске Верхнего города. Внутри него всё кричало от восторга и ужаса одновременно. «Я сделал это! Как в той книге про Лорда Теней!» -ликовал внутренний подросток. Но рука, всё еще мелко дрожала, и Алексу пришлось сжать её покрепче, чтобы Каэль не заметил этой маленькой слабости своего «союзника». Весь остаток обеда в Сияющем чертоге прошел в неестественной, звенящей и давящей тишине. Аристократы за всеми соседними столиками теперь старались даже не дышать в сторону их угла, а перепуганные официанты подлетали к ним с грацией испуганных ночных бабочек, боясь вызвать гнев Избранного. Лия, всё еще мертвенно бледная, начала медленно, робко есть, постепенно, с каждым глотком осознавая, что небеса Литерии действительно не рухнули на землю от её прикосновения к фарфору. Каэль же искренне, вальяжно наслаждался каждым новым глотком дорогого вина, глядя на Алекса с нескрываемым, глубоким интересом соратника. Когда с роскошной трапезой было окончательно покончено, Алекс небрежно бросил на шелковую скатерть стола большую тяжелую золотую монету -колоссальную сумму, втрое превышающую их реальный счет, -и коротким властным жестом приказал своим спутникам встать. Они монолитно вышли из прозрачного кварцевого чертога «Золотой крови» под сотней прикованных к их спинам ненавидящих, но парализованных страхом взглядов. Но стоило тяжелым дверям заведения с тихим звоном закрыться, а сияющему, слепящему глаза имперскому фасаду остаться далеко позади, как весь этот напускной «холодный Герой» внутри Алекса мгновенно, без следа испарился. Он судорожно свернул в первый же пустой, погруженный в тень узкий переулок Верхнего города, обессиленно привалился всей спиной к прохладной каменной стене здания и шумно, прерывисто выдохнул, окончательно стягивая эту хладнокровную Теневую маску со своего лица. Его худые щеки мгновенно пунцово загорелись, а глаза, всё еще ярко-голубые от вспышки Познания, лихорадочно, безумно блестели. -Черт... Каэль, ты только видел его квадратное лицо в этот момент? -Алекс судорожно прижал ладони в черных перчатках к своим пылающим щекам, и его серо-стальной голос сорвался на искренний, восторженный подростковый шепот. -У меня внутри сердце чуть из груди наружу не выпрыгнуло, клянусь! Я до последнего на полном серьезе думал, что этот капитан сейчас либо меня прилюдно арестует по приказу Короны, либо просто своим тяжелым мечом ткнет под ребра! Чистый адреналин просто зашкаливает, меня до сих пор мелко трясет! Алекс вдруг коротко, звонко и по-мальчишески рассмеялся на весь переулок, и в этом чистом, искреннем звуке сейчас не было абсолютно ничего от той леденящей, карающей «Тени», которой он притворялся минуту назад перед знатью. -Я сейчас чувствую себя прямо как на Земле, словно я в одиночку разбил тяжелое окно в кабинете нашего грозного директора школы и каким-то чудом умудрился вовремя свалить до того, как меня с поличным поймали дежурные! Лия, прости меня, пожалуйста, простите, что я так сильно напугал вас обоих там, в зале... но это было... черт возьми, это было просто невероятно! Мы их всех умыли, понимаете?! Прямо там, в их самом элитном, священном имперском месте! Лия завороженно смотрела на него снизу вверх, и на её бледных нежных губах впервые за весь этот бесконечный день наконец-то появилась робкая, искренняя улыбка. Она прямо сейчас видела перед собой вовсе не сурового господина и не грозного, карающего Героя империи, а обычного нашкодившего земного хулигана, который только что совершил самую дерзкую, безумную шпионскую шалость во всей своей жизни. Страх невольной эльфийки перед Белыми Стенами окончательно растворился в этом мальчишеском смехе. - Вы со стороны были по-настоящему, очень убедительны, - сдержанно заметил Каэль, но в глубине его глаз сейчас вовсю плясали искры искреннего воинского веселья и смешинки. Он уважительно качнул серебристой челкой. - Весь твой леденящий кровь блеф про этот багровый шрам... Признаю, это было сделано на удивление профессионально. В ту секунду даже я сам на одно короткое мгновение почти поверил, что ты одолел кого-то чудовищно сильного. - На самом деле всё это до единого слова было из одной старой земной книги, - признался Алекс, смущенно поправляя слегка сбившийся на худых плечах матовый черный доспех. На его губах всё еще играла улыбка. - „Хроники Черного Пламени“, третья часть. Там в финале главный герой-чернокнижник перед казнью стражи говорил точь-в-точь такими же пафосными фразами. Самое главное в этом тактическом деле - смотреть на своего противника так уверенно и жестко, словно ты уже сотни раз в жизни видел настоящую смерть и тебе это зрелище чертовски понравилось. Алекс снова плавным движением руки накинул глубокий черный капюшон плаща на лицо, пряча глаза, но вся его походка после этой адреналиновой разрядки моментально стала стократно легче, увереннее и свободнее. Сегодня прямо здесь, на этих залитых фальшивым золотом проспектах, Изгой со шрамом окончательно понял для себя одну самую важную вещь: ослепительная Литерия сильна, монолитна и непобедима лишь до тех самых пор, пока ты сам рабски и слепо веришь в её незыблемые тоталитарные правила Порядка. Но стоит тебе наперекор Гнозису начать хладнокровно играть исключительно по своим собственным, хакерским правилам - и весь этот пафосный, глянцевый золотой карточный домик Короля Одриана начинает мелко и трусливо дрожать у всех на глазах. Прежде чем окончательно пересечь невидимую, но осязаемую границу Нижнего города, Алекс резко остановился на углу улицы. Одним коротким, точным движением руки он сорвал тяжелый золотой медальон с груди и надежно спрятал этот кричащий символ Короны во внутренний карман своего матового доспеха. Глубокий, плотный капюшон плаща полностью скрыл его лицо, оставляя в густой тени и багровый шрам, и пронзительные, небесно-голубые глаза. - Теперь я на время - просто твой молчаливый сопровождающий, Лия, - тихо произнес он под маской ткани. - Веди нас дальше. Для ленивой, заспанной стражи на пропускных воротах Нижнего яруса вся эта сцена выглядела абсолютно привычно и буднично: обычная рабыня-эльфийка в простом платье возвращается в трущобные кварталы, чтобы навестить родных, сопровождаемая парой угрюмых, безликих наемников в пыльном сером и черном облачении. Никто из гвардейцев даже не подумал досматривать эту подозрительную «пустышку» под капюшоном, пропустив их через железную решетку. Нижний город сразу же встретил их своим привычным, удушливым горьким дымом из кустарных плавилен и тяжелым запахом гнили. Лия теперь уверенно, быстрыми шагами шла впереди по узким, покосившимся лабиринтам улиц, и Алекс сквозь прорези плаща отчетливо видел, как стремительно меняется её походка - здесь, посреди этих серых стен и грязи, она наконец-то была дома. Они аккуратно спустились по склизким каменным ступеням и зашли в один из полуподвалов полуразрушенного дома, где в ужасной тесноте, холоде и сырости ютились сразу несколько бежавших из Лесных кварталов эльфийских семей. Здесь, в глубоком полумраке, насквозь пахло затяжной болезнью, нищетой и застарелым, въевшимся в стены страхом перед карателями Одриана. - Лия! О боги, ты всё-таки вернулась! - навстречу вошедшей девушке из полумрака комнаты отчаянно бросилась исхудавшая эльфийка с точно такими же тонкими, благородными чертами лица, но её измученные глаза прямо сейчас были подернуты мутной, зловещей пленкой голодной лихорадки. Алекс неподвижно стоял в густой тени прямо у самого входа в сырой подвал, молча сложив руки на груди. Каэль монолитно замер рядом с ним, как верный, бдительный страж, готовый в любую секунду перехватить любой удар из темноты. Под глубоким черным капюшоном плаща лазурно-голубые глаза Алекса на мгновение хищно вспыхнули потусторонней лазурью - он на полную мощность включил тактическое сканирование Дара «Познания». Жуткая картина этого места мгновенно открылась его разуму: в этой крошечной, леденящей комнате прямо сейчас находились трое тяжелораненых беженцев с глубокими ожогами после безжалостной зачистки Крейга и двое маленьких детей, заживо угасающих от тяжелой подвальной инфекции. Изгой не произнес вслух ни единого слова. Он лишь медленно, плавно подошел вплотную к лежащему в самом дальнем углу на грязной соломе эльфийскому подростку, чья правая нога была страшно раздроблена тяжелым обломком деревянной баррикады Нижнего города. Алекс спокойно опустился на холодные колени прямо в грязь пола, и его худые ладони в черных кожаных перчатках бережно, мягко легли на окровавленные, загнивающие тряпки повязки. Он действовал абсолютно молча, с хладнокровием опытного полевого хирурга. Тонкие, едва заметные глазу, хрустальные лазурные нити взломанной «Милости» бесшумными ручейками заструились из его пальцев прямо внутрь разорванной плоти и раздробленного сустава. Парень тактически безупречно контролировал импульс Дара, принципиально не позволяя исцеляющему свету вырываться наружу и надежно скрывая его яркое сияние в густых складках своего тяжелого черного плаща. Специфический, глухой хруст костей, стремительно срастающихся прямо под бледной кожей, в тишине подвала был едва слышен, но ровно через минуту эльфийский подросток, до этого исступленно бредивший от жара, внезапно открыл совершенно ясные, чистые глаза и судорожно, глубоко вздохнул полной грудью. Все находившиеся в комнате беженцы-эльфы в ту же секунду намертво замерли в полном, священном ужасе. Они в немом оцепенении смотрели на эту безликую, мрачную фигуру в черном кожаном доспехе, совершенно не понимая, кто именно прямо сейчас явился к ним в это чистилище - древний мифический дух лесов, решивший сжалиться над рабами, или чудом выживший высший мастер-целитель их собственного угнетенного народа. - Кто... кто это, Лия? - едва слышным шепотом прошептала её исхудавшая мать, испуганно глядя на склонившегося над соломой Алекса. - Это друг, - мягко, но уверенно ответила Лия, и в её нежном голосе сейчас прозвучала такая глубокая, чистая гордость, которую в этом мире не мог бы купить за всё золото ни один земной или имперский король. - Просто наш верный друг, который очень не любит лишних пустых слов. Алекс молча, методично переходил в полумраке от одного тяжелораненого беженца к другому, оставляя после каждого своего тактильного прикосновения не уродливые ожоги, а спасенную жизнь. Он покорно, через силу забирал в себя их жгучую боль, физически чувствуя, как его собственные, еще не окрепшие магические каналы «Милости» начинают изнурительно, тупо ныть от дикой перегрузки Дара, но он упорно не останавливался. В этот самый миг, в этом зловонном подвале низин Изгою было абсолютно плевать на Гнозис. Он прямо сейчас был вовсе не навязанным пророчеством Героем Системы, а истинным, смертоносным Изъяном, который своими руками отчаянно чинит то, что их жестокий Бог Порядка Одриан приказал безжалостно сломать. В комнате по-прежнему стояла тяжелая, болезненная и напряженная тишина, прерываемая лишь редкими тихими стонами. Пока Алекс, принципиально продолжал усердно исцелять больных детей, мать Лии осторожно отвела девушку в самый дальний угол подвала. Родной брат Лии, молодой эльф с перебитым плечом, которое Изгой всего пару минут назад вернул к полноценной жизни, не сводил с замершей у стены фигуры в черном плаще своего яростного, дикого взгляда. - Лия... умоляю, - прошептала мать, её сухие руки дрожали от пережитого ужаса карательного рейда. - Скажи мне чистую правду. Тот страшный Герой... Король Одриан накануне их призыва прилюдно объявил на всю площадь, что ты отныне - его личная законная собственность. А потом, мы своими глазами видели их всех. Они шли по нашей родной улице как безжалостные жнецы по спелому полю. Девчонка Эльза безумно смеялась, когда резала наших соседей... а этот Крейг... - она горько всхлипнула, в панике закрывая лицо руками. - Твой новый „хозяин“ ведь был там, прямо вместе с ними. Скажи мне, он... он сильно бил тебя? Он требует от тебя по ночам того же самого уродства, что все эти человеческие монстры требуют от своих беззащитных рабынь? - Нет, мама! Пожалуйста, выслушай меня, он абсолютно не такой, как они! - попыталась оправдать его Лия, но её нежный голос в ту же секунду бесцеремонно потонул в глухом, зверином рычании её брата. - Не такой?! -молодой эльф резко подошел к ним вплотную, с ненавистью смотря в лицо родной сестры. Его кулаки скрежетали. - Я лично, своими собственными глазами видел всё на Главной площади, Лия! Этот ублюдок в черном плаще спокойно стоял плечом к плечу рядом с Марком, пока тот своей лазурной стражей хладнокровно сносил головы нашим последним защитникам-лучникам! Он равнодушно смотрел, как заживо горят наши лачуги! Абсолютно все люди - циничные, прогнившие твари, а те эгоисты, кого Одриан наделил божественной силой, - в сто крат хуже любого гвардейца. Ты для этого Извращенца сейчас - просто очередная живая секс-игрушка! Красивый, покорный трофей, который он каждую божью ночь безжалостно портит своей грязной человеческой похотью! Алекс кожей почувствовал, как абсолютно каждое яростное слово эльфийского брата из глубины подвала мучительно, до крови впивается в его душу, словно ржавая хирургическая игла безумной Эльзы. Он продолжал стоять совершенно неподвижно, каменной статуей, и под глубоким капюшоном плаща его небесно-голубые глаза наполнились невыносимой, удушливой человеческой горечью. Алекс прекрасно понимал их логику: для этих испуганных беженцев он в любом случае оставался неотъемлемой частью того самого сияющего имперского лезвия, которое безжалостно кромсало их мирные жизни в низинах. И никакое мгновенное скрытое исцеление Даром прямо сейчас не могло бесследно стереть тот очевидный, пугающий факт, что он - чужак и человек. - Он... он совершенно другой, ! - Лия решительно сделала один быстрый шаг вперед, буквально закрывая своим телом замершего Алекса от безумного, ненавидящего взгляда родного брата. На её глазах снова заблестели слезы. - Он ни разу и пальцем не тронул меня! Это чистая правда! Не смей, слышишь, никогда больше не смей говорить про него такие мерзкие гадости! Разъяренный брат Лии уже открыл рот, собираясь в ответ что-то яростно выкрикнуть сестре в лицо, но Каэль, до этой самой секунды идеально сливавшийся с густыми тенями у сырого входа, внезапно резко вскинул голову вверх. Его зрачки хищно, сузились, а правая темная рука мгновенно, с едва слышным зловещим скрежетом легла на костяной эфес боевого кинжала под плащом. - А ну-ка живо прекратили все свои глупые семейные драмы, - леденящий голос темного эльфа-воина прозвучал в замкнутом пространстве подвала коротко и хлестко, словно внезапный щелчок карательского хлыста. Воин бдительно припал к щели косяка. - За нами прямо сейчас идет плотный, профессиональный хвост. Причем ведут нас очень грамотно, аккуратно, еще с самого того пафосного верхнего ресторана знати. И поверьте мне на слово, это вовсе не неповоротливая, тяжелая городская стража Одриана. Алекс под капюшоном мгновенно, за долю секунды переключил весь свой внутренний геймерский разум на боевой тактический лад. Его Дар «Познания» лазурным радаром зафиксировал далеко за пределами сырого подвала чье-то очень быстрое, легкое и почти стопроцентно бесшумное перемещение. Кто-то невероятно ловко, неуловимо скользил прямо по покосившимся крышам трущоб, используя особую, профессиональную технику скрытности, которой люди Литерии в силу своей кастовой гордыни попросту никогда не владели. Это были нечеловеческие навыки. - Уходим, немедленно, - отрезал Алекс, стремительно направляясь к выходу из полуподвала. - Мы ни в каком случае не имеем права случайно привести этих ищеек к вашим скрывающимся семьям. Он принципиально не стал тратить драгоценное время на долгие пустые прощания. Лия лишь в последнее короткое мгновение отчаянно прижала ладонь испуганной матери к своей горячей щеке, беззвучно всхлипнула и сломя голову бросилась вслед за Алексом прямо наружу, в холодную, сырую и враждебную мглу узкого ночного переулка трущоб. Охота на Изъян Системы в Нижнем городе началась. Алекс не стал трусливо бежать обратно к безопасному королевскому дворцу. Вместо этого он резко свернул вглубь заброшенных портовых складов у самой реки, туда, где мрачные обглоданные скелеты недостроенных зданий низин остро вонзались в туманное серое небо. Каэль и Лия тенью следовали прямо за ним, не задавая лишних вопросов на бегу - они оба прекрасно понимали, что Изгой намеренно, хладнокровно уводит опасного нечеловеческого преследователя в глухую «мертвую зону», как можно дальше от невинных скрывающихся семей. Они наконец остановились на широкой открытой площадке, со всех сторон окруженной высокими грудами ржавого железа и острыми обломками дикого камня. Алекс встал прямо в самом центре, медленным, плавным движением руки откидывая капюшон назад. Его небесно-голубые глаза под черными волосами в сумерках светились потусторонним светом Познания, как два холодных, прозрачных кристалла. - Живо выходи наружу, - голос Алекса прозвучал абсолютно ровно, без явной агрессии или угрозы, но с той пугающей, леденящей уверенностью хозяина положения, от которой даже опытный Каэль рядом невольно вздрогнул. - Ты очень грамотно шел за нами по крышам от самого верхнего ресторана знати. Ты сегодня увидел слишком много наших тайн, чтобы я позволил тебе просто так развернуться и уйти обратно. Мертвая тишина переулка длилась несколько томительных секунд, а затем с высокой поперечной балки одного из полуразрушенных складов совершенно бесшумно спрыгнула гибкая фигура. Это был молодой эльф, но абсолютно не такой чистый и ухоженный, как Лия или Каэль. Его походная одежда была грубо сшита из потемневшей кожи, сплошь покрытой пеплом и уличной грязью, а всё лицо наискось пересекал свежий, ужасный багровый ожог - страшный след карательного магического пламени Крейга. В своих дрожащих руках эльфийский охотник до предела сжимал короткий боевой лук, и острая стрела с черным оперением смотрела в упор прямо в незащищенную грудь Алекса. - Ты... мерзкое отродье... - голос преследователя сорвался на глухой хрип от клокочущей внутри ярости. - Я лично видел тебя тогда, на Главной площади! Ты спокойно стоял на возвышении и равнодушно смотрел, как эти твари заживо сжигали мой родной приют в низинах! А сейчас ты просто надел этот черный плащ и решил втихомолку насладиться нашей болью, цинично наблюдая за последствиями своих кровавых поступков? Алекс даже не шевельнулся под прицелом оружия. Его Дар «Познания» лазурным сканером уже полностью считал критическое физическое и ментальное состояние эльфа, видя его надлом. - Твоя стрела прямо сейчас при всем желании не сможет убить меня, - тихо произнес Алекс, делая один уверенный, спокойный шаг навстречу наконечнику. - Но если ты сдуру выстрелишь, ты своими руками безвозвратно заберешь у своего многострадального народа самую последнюю, хрустальную надежду на того, кто реально способен разрушить всю эту прогнившую кастовую Систему изнутри. Я здесь вовсе не „играю“ перед рабами в дешевое милосердие. Я искренне хочу раз и навсегда исправить весь тот адский кошмар, который творится в Литерии слишком долго. Молодой эльф-охотник весь крупно задрожал от ментального шока. Его пальцы, судорожно сжимавшие натянутую тетиву лука, побелели до костяшек. - Но ты ведь человек! Ты официально носишь на своей груди их высший золотой знак Героя! Почему мы вообще должны слепо верить тебе? Навязанному пророчеством Герою! Убийце нашего народа! - Да просто потому, что исключительно только такой скрытный Герой и может в нужный час хладнокровно перерезать горло спящему имперскому хозяину в его собственной постели, - внезапно подал свой серый голос Каэль, плавно выходя из густой темноты прямо за спиной Алекса. Воин скрестил руки. - Опусти свое оружие, Иллиан, не смеши меня. Этот земной парень под капюшоном всего за один сегодняшний день тайно сделал для наших выживших братьев стократно больше, чем всё ваше хваленое лесное Сопротивление смогло добиться за весь последний год борьбы. Алекс молча посмотрел на замершего эльфа-охотника, медленно опускающего лук. В этот переломный момент Изгой со шрамом отчетливо понял, что его «тайная война» против Короны окончательно перестала быть скрытой и безопасной тайной для тех самых угнетенных существ, ради спасения которых он её так отчаянно вел. Теперь его фигура была на смертоносном прицеле не только у бдительных Жрецов Короля Одриана, но и у тех отчаявшихся смертных, кого он всем сердцем пытался вытащить из этой золотой клетки. Острая стрела Иллиана всё еще заметно дрожала в полумраке заброшенного склада, мертвой точкой нацеленная прямо в незащищенное сердце Алекса. Каэль за его спиной намеренно не двигался с места, тактически давая Изгою возможность самому разрешить этот опасный ментальный спор, но Лия больше не могла безмолвно молчать. Она сделала один решительный шаг вперед, бесстрашно выходя из густой тени проулка прямо на открытую линию огня. - Опусти свой лук, Иллиан, немедленно, - её нежный голос, обычно такой тихий, пугливый и покорный в стенах дворца, сейчас посреди руин трущоб прозвучал с неожиданной, звенящей внутренней силой. Эльфийка расправила хрупкие плечи. - Ты ведь прекрасно знаешь меня с самого детства. Ты отлично знаешь, что я ни при каких условиях в жизни никогда бы не привела имперского врага к скрывающемуся подвалу своей собственной матери. Эльф-охотник на одно короткое мгновение растерянно отвел свой прицел от Алекса, пристально посмотрев в заплаканное лицо Лии. Его мозолистые пальцы на натянутой тетиве оружия напряглись еще сильнее, до скрежета кожи. - Тебя могли цинично заставить это сделать, Лия! - с глухим надрывом выкрикнул парень с ожогом на щеке. - Все эти призванные ублюдки мастерски умеют ломать чужую волю. Тварь Софи... она своими Дарами Гнозиса могла запросто дотла выжечь твой хрупкий разум и превратить тебя в бездушную покорную приманку для поимки остатков нашего Сопротивления! - Неужели ты прямо сейчас видишь в моих глазах это фальшивое золотое сияние магии Софи? - Лия смело подошла к нему еще ближе, почти тактильно касаясь грудью самого острия черной стрелы. - Посмотри на него внимательно, Иллиан. Он - совершенно не Одриан и далеко не безумный Крейг. Когда наш Нижний город тонул в крови и заживо горел, этот несчастный человек... этот наш фальшивый „Герой“... просто стоял в стороне под алебардами гвардии и плакал от собственного страшного бессилия. А после, рискуя жизнью, он тайно пришел в трущобы и спас наших израненных друзей, полностью, без следа исцелив их смертельные раны. Ты правда думаешь, что Софи или Жрецы приказали бы ему тратить свой редкий Гнозис на спасение безродных рабов? Иллиан медленно, ошеломленно перевел свой тяжелый взгляд обратно на Алекса. Тот по-прежнему стоял абсолютно неподвижно под капюшоном плаща, его небесно-голубые глаза в фиолетовых сумерках переулка светились тем самым глубоким, спокойным и понимающим светом, в котором не было абсолютно ни единой капли кастового высокомерия «Чистых» людей империи. - Он... он действительно спас их? - едва слышным шепотом прошептал эльфийский охотник, и его рука с луком начала заметно, слабо дрожать от подступающих слез. - Те самые наши ребята, кого гвардия Крейга безжалостно убила на баррикадах? Кто-то из них выжил? Но я ведь сам видел... я видел, как Крейг своей тяжелой булавой напрочь раздробил его голову... - А наш Алекс буквально по мелким костям заново собрал его тело, - веско, с тяжелым лязгом доспехов добавил Каэль, делая шаг вперед из темноты, и в его суровом голосе воина сейчас отчетливо зазвучала искренняя, леденящая гордость за своего Хранителя. - Я лично видел всё это чудо своими собственными глазами, Иллиан. Пока ты трусливо прятался в глубоких крысиных тенях и копил свою бесполезную ненависть к людям, этот земной парень каждую секунду рисковал собственной головой перед Жрецами, чтобы вырвать из лап смерти наших покалеченных товарищей. Если ты сослепу убьешь его прямо сейчас, ты своими руками убьешь единственного сильного человека во всем этом проклятом мире, который на самом деле воюет на нашей стороне. Иллиан очень долго, тяжело молчал в прохладном полумраке . Наконец, он с резким, судорожным выдохом медленно опустил боевой лук к земле. Тугая тетива со свистом щелкнула, и острая стрела с черным оперением покорно вернулась обратно в кожаный колчан. Молодой охотник обессиленно опустился на одно колено прямо в уличную пыль, тяжело опираясь на деревянное древко лука, словно на дорожный посох. Вся та дикая, слепая ярость, которая мертвым пламенем Крейга питала его израненное тело весь этот бесконечный день, внезапно испарилась без следа, оставив после себя лишь бездонную, выжигающую душу усталость беженца. - Прости меня... - с трудом выдавил он сквозь зубы, униженно глядя в сырую землю у ног Избранного. - После всей той кошмарной резни... мы в трущобах совсем разучились видеть в обычных людях хоть что-то, кроме неминуемой смерти и насилия. Алекс спокойно подошел к нему вплотную и мягким, дружеским жестом бережно положил свою руку в перчатке на его плечо. Крошечная, невидимая для стороннего глаза лазурная искра взломанной «Милости» мгновенно, теплым ручейком согрела насквозь продрогшего эльфа, глубоко под кожей исцеляя его еще не зажившие внутренние раны от карательного пламени Берсерка. Иллиан удивленно, ошеломленно поднял свою голову вверх, внезапно осознавая, что застарелая, зудящая боль в его ожогах на лице отступила навсегда. - Ты во многом абсолютно прав, Иллиан, - тихо произнес Алекс под занавесом черных волос. - Я прямо сегодня при всем желании действительно никак не могу остановить Короля Одриана и его гвардию открытым лобовым ударом меча. По крайней мере, пока что не могу. Но я прямо сейчас вполне могу сделать так, чтобы вы все здесь не погибли от холода и голода в своих сырых подвалах, пока его сытые «Герои» шумно празднуют свои фальшивые победы в Тронном зале. Алекс плавным движением руки достал из-под складок тяжелого черного плаща большой, увесистый кошель, богато расшитый золотой имперской нитью - официальный символ его высшего королевского статуса в Утопии. Внутри ткани глухо, веско звякнули тяжелые золотые монеты. Одриан никогда особо не скупился на роскошное содержание своих послушных «живых орудий»: всем призванным Героям ежедневно выплачивали баснословное государственное жалование, наивно полагая, что имперское золото без труда купит их абсолютную лояльность Короне. Но Король людей тактически не учел одного самого важного фактора - Алексу на Земле и здесь были абсолютно не нужны их дорогие шелка, элитные покои и выдержанные вина. - Возьми это себе, - Алекс твердо вложил расшитый золотом кошель прямо в ладони онемевшего от шока эльфа-охотника. - Здесь хватит золота, чтобы тайно выкупить у контрабандистов Нижнего яруса огромные запасы зерна и полностью восстановить разрушенные крыши домов в Лесном квартале. А уже завтра утром я своим статусом лично добьюсь, чтобы грабительские налоги для вашего пострадавшего сектора низин официально „пересмотрели“ в Канцелярии. Как Великий Герой Утопии, я имею полное юридическое право самолично вносить любые мелкие правки в министерские хозяйственные отчеты. Одриан даже близко не заметит, как его собственные имперские деньги скрытыми ручьями пойдут на полное восстановление всего того ада, который он приказал тут устроить. Каэль едва заметно, сочно улыбнулся в полумраке заброшенного склада, с нескрываемым мужским уважением глядя на всю эту поразительную сцену. - А ведь ты прямо на моих глазах начинаешь по-настоящему мыслить как истинная, расчетливая Тень, Алекс, - негромко прогудел темный эльф-воин, лениво поправляя перевязь скрытого меча. - Зачем глупо и бессмысленно ломать лбом неприступные мраморные стены Верхнего города, если можно прямо сейчас, тихо и невидимо, до основания подточить весь их имперский фундамент тяжелым золотом их же собственного Короля? - Это вовсе не какая-то там слепая благотворительность или глупая земная жалость, Каэль, - Алекс коротким движением руки снова накинул глубокий черный капюшон плаща на лицо, надежно скрывая лазурные искорки глаз. - Это - трезвая, долгосрочная военная стратегия. Мне в этой проклятой Литерии в будущем жизненно необходимы сильные живые союзники, а не мертвые памятники моей былой красивой „доброте“. Иллиан, намотай мои слова на ус и передай их абсолютно всем своим выжившим братьям в подпольях: если в ваши кварталы снова нагло придет имперская стража - не рискуйте головами, просто молча платите им монетами. Но если в ваши дома неожиданно придет голод и холод - немедленно ищите через тайные тропы Лию. Лия молча посмотрела на бледный профиль Алекса с таким нескрываем, бездонным восхищением в лесных глазах, которое невозможно было передать словами. Она сейчас своими собственными глазами отчетливо видела, как этот обычный земной подросток всего за несколько фраз полностью, вдребезги перевернул всю навязанную Гнозисом Литерии уродливую суть кастового понятия „Великий Герой“. Алекс не просто пафосно „спас принцессу“ из клетки - он прямо в этот полуночный час хладнокровно начал строить мощную альтернативную экономику внутри ослепительной империи Порядка, виртуозно превращая свою ежедневную кровавую „зарплату имперского палача“ в главный спасительный ресурс для всеобщего выживания неверных. - Мы без лишних вопросов сделаем абсолютно всё так, как ты приказал, - с суровым почтением ответил Иллиан, аккуратно пряча тяжелый расшитый золотом кошель глубоко в складках своей грязной походной одежды. Его лук больше не дрожал. - Отныне у нашего лесного Сопротивления в низинах есть не только одна лишь слепая, бессильная ненависть, но и реальные материальные средства для борьбы. Алекс молча развернулся всем телом, направляясь к выходу обратно в туман. Парень всем своим тактическим разумом отчетливо, физически чувствовал, как за его спиной прямо сейчас, в єтом месте, рождается нечто совершенно новое, грозное и нерушимое. Он больше вообще не был в Белых Стенах просто случайным бракованным „Изъяном Системы“, забившимся в угол. Отныне Изгой со шрамом на щеке стремительно становился тем самым скрытым, леденящим Теневым сердцем, которое упрямо качало горячую живую кровь по истерзанным, избитым, но всё еще отчаянно борющимся жилам этого огромного Нижнего города. *** Каждое новое возвращение обратно во дворец после мрачных низин Нижнего города неизменно напоминало Алексу слишком резкий, болезненный переход между суровой живой реальностью и напудренной, приторной имперской ложью. Едва они с Лией и Каэлем молча миновали строгий внутренний пост лазурной стражи, как их легкие тут же удушливо окутал густой запах дорогих благовоний, а из приоткрытых дверей малого обеденного зала донесся беспечный, сытый смех. Там, за богато распахнутыми резными створками, Крейг вовсю хвастался перед слугами своим новым парадным мечом, тяжелая рукоять которого была до отказа усыпана редкими чистейшими изумрудами - на эти безумные деньги можно было без труда кормить целый квартал голодающих эльфов полгода. Софи лениво обсуждала с придворными портными срочную поставку эльфийской ткани, которая, по её капризному выражению, «сияла ярче ночных звезд», а Марк высокомерно требовал от министров доставить ему редкий древний магический артефакт для «стабилизации щита», реальная цена которого в каталогах равнялась стоимости небольшого провинциального города. Все они бездумно тратили государственное золото Короля Одриана как обычную воду, искренне считая эти баснословные траты своей законной, священной наградой за внезапно обретенную «божественность» в Системе. - О, глядите-ка, наш вечно унылый Пятый наконец-то соизволил вернуться во дворец, - Крейг лениво, с издевкой покрутил в руках кубок, выточенный магами из цельного кровавого рубина. - Всё бродишь в своем вечном шутовском трауре, Алекс? Ты хоть один единственный раз заглядывал в официальный каталог королевского Казначейства? Одриан выделил нам на карманные расходы такие колоссальные суммы, что ты прямо сейчас мог бы запросто купить себе целый личный гарем из рабынь или хотя бы приличный рыцарский доспех, а не носить эту нищую, потертую серую кожу. Алекс плавно остановился посреди коридора, небрежно, с леденящим хладнокровием поправляя кожаный ремень своей походной сумки, в которой теперь реально не оставалось ни единой монеты. - Я просто слишком сильно привык к своим старым вещам, Крейг, - спокойно ответил Алекс, и его небесно-голубые глаза на один короткий миг презрительно скользили по изумрудам на мече бывшего школьного лидера. - И я всегда предпочитаю тратить имеющиеся у меня ресурсы исключительно на то, что действительно имеет реальную стратегическую ценность, а не просто фальшиво блестит на солнце. - Ой, да брось ты свою унылую философию, - капризно вклинилась в разговор Софи, даже не отрываясь от выбора новых шелковых эскизов. - Ты просто невероятно скучный и забитый. Даже твоё огромное ежедневное жалование Героя, наверное, тупо пылится мертвым грузом где-то под кроватью. Ты хоть сам-то знаешь, что вообще нужно делать с такими деньгами? Или ты панически боишься потратить лишнюю монету, чтобы случайно не перестать чувствовать себя вечным великим мучеником? Хотя... Кого я обманываю. Ты ведь всегда в нашей школе был самым обычным нищим ничтожеством, и даже на Земле умудрялся постоянно ходить в одних и тех же старых, заношенных обносках, которым самое место в мусорном ведре с грязной водой. Алекс под глубоким черным капюшоном лишь едва заметно, леденяще улыбнулся одними уголками губ. - Всё моё законное жалование Героя прямо сейчас находится под самой надежной и верной защитой, Софи, - ровным голосом задрота ответил он, даже не притормаживая шага. - Так что можешь совершенно не переживать на этот счет: абсолютно каждая моя монета прямо сейчас работает именно так, как я изначально и задумал. И да, ты абсолютно права - я действительно не привык тратить ресурсы бездумно. Я искренне люблю, когда любые вложенные деньги в конечном итоге приносят мне колоссальный доход, а не уходят глупо на блестящие безделушки. Он спокойно, размеренно прошел прямо мимо их ломящегося от роскоши стола, отчетливо чувствуя на своей спине их высокомерные, насмешливые взгляды. Одноклассники-мучители искренне считали его обычным забитым скрягой и чудаком-неудачником, даже близко не подозревая, что его мнимая «скупость» прямо в эти минуты вовсю превращается в отремонтированные прочные крыши и свежий хлеб в голодающих подвалах Нижнего города. Пока остальные Великие Герои самозабвенно покупали себе пафосные блестящие игрушки, Алекс хладнокровно покупал абсолютную верность и преданность всех тех угнетенных существ, кто однажды в назначенный час лично откроет ему запертые ворота столицы изнутри. Оставив далеко за своей спиной издевательский смех Крейга и слепящее сияние новых драгоценностей Софи, Алекс мерно шел по фиолетовому коридору восточного крыла, физически чувствуя, как с каждым новым шагом тяжелеет на его изможденных плечах черный кожаный доспех. Каэль бесшумно скользил прямо рядом с ним, едва касаясь подошвами сапог гладких мраморных плит пола. У самого поворота к личным покоям Героя темный эльф внезапно резко остановился и мгновенно, привычно слился с густой ночной тенью массивной статуи прежнего правителя. - Дальше до двери вы вполне дойдете сами, - едва слышным шепотом прошептал эльф-воин, и его зрачки на один миг хищно блеснули в полумраке галереи. - Мне сейчас необходимо тайно вернуться в низины, чтобы лично проверить Иллиана и всех тех наших ребят, кого мы смогли спасти. В этом фальшивом королевском дворце для меня стало слишком много золота и слишком мало чистого воздуха. Я незаметно вернусь обратно в кузницу только тогда, когда тени на плацу станут значительно длиннее. Алекс молча, сдержанно кивнул своему соратнику, и Каэль исчез из коридора настолько мгновенно и беззвучно, что уставшая Лия рядом от неожиданности невольно вздрогнула. Когда тяжелая дубовая дверь их личной комнаты наконец со стоном захлопнулась и замок запер Белые Стены снаружи, Алекс обессиленно привалился к дереву всей спиной. Только здесь, в этом крошечном безопасном убежище, он наконец-то позволил своим напряженным худым плечам устало опуститься вниз. Весь этот сумасшедший, бесконечный день - пафосный кварцевый ресторан, вооруженная стража, сырые полуподвалы Нижнего города и мерзкие издевки Крейга - в одну секунду навалился на его изнуренное тело свинцовой, парализующей усталостью. Лия молча, на цыпочках прошла к деревянному столу в углу. Она уже интуитивно, без слов знала, что прямо сейчас Алексу совершенно не нужны никакие утешения или лишние расспросы. Эльфийка тихо зажгла небольшую масляную лампу, и мягкий, теплый свет уютно озарил всё их скромное, по строгим меркам роскошного дворца, но такое родное убежище. Лия принялась аккуратно разбирать походную сумку Алекса, выкладывая на чистую столешницу его редкие бумажные записи, и вдруг её тонкая рука испуганно замерла на полпути. Она осторожно, с суеверным трепетом вытащила из глубокого бокового кармана его матового доспеха обычный земной смартфон. В этом чужом мире, до краев наполненном рунами, кастами и Гнозисом, гладкий черный прямоугольник из закаленного стекла и темного металла выглядел как нечто запредельное, пугающе совершенное и чуждое. - Вы... вы до сих пор каждую секунду носите его с собой, господин... - едва слышно прошептала она, медленно подходя к Алексу и робко протягивая ему диковинную вещь на своей открытой ладони. - Я еще вчера случайно видела, с какой невыносимой тоской вы смотрели на этот темный экран. Это ведь самая последняя живая часть вашего прежнего дома, верно? Алекс молча взял аппарат в руки. Потухший черный экран гаджета четко отразил его уставшие небесно-голубые глаза и рваный багряный шрам на бледной щеке. - Это... пожалуй, вообще всё, что у меня реально осталось от того прежнего Алекса, который еще не знал истинного, соленого вкуса чужой крови, Лия, - парень горько, сухо усмехнулся, проводя пальцем по ровному стеклу. - Там, внутри этой мертвой коробочки, заперты тысячи человеческих лиц, родных голосов и накопленных веками знаний моей цивилизации. Но в этой магии Системы он навсегда замолчал. Он небрежно, с легким сердцем отбросил разряженный смартфон в сторону, на пушистое шерстяное одеяло кровати, и гаджет, мягко подпрыгнув на матрасе, замер на месте безжизненным куском пластика. - Крейг в коридоре вовсю смеется над моей мнимой скупостью, Софи высокомерно называет меня глупым мучеником... - Алекс снова горько, хищно усмехнулся под занавесом черных растрепанных волос. - Ну и пусть себе думают так дальше. Пока эти недалекие кретины бездумно покупают себе дорогие блестящие побрякушки, я буду каждую свободную минуту тратить на то, что вообще невозможно купить ни за какое имперское золото. В закрытой Королевской библиотеке веками заживо гниют древние исторические свитки Первых Эпох, которые из-за сложности языка никто из Жрецов больше не способен прочесть. Завтра я сам лично пойду туда. Не по чьему-то приказу, а по своему высшему, законному праву Призванного Героя. Он в упор посмотрел прямо в лесные глаза Лии, и в его лазурном взгляде впервые за весь этот тяжелейший вечер появилась монолитная, несокрушительная стальная твердость земного стратега. - Одриан и Четверка искренне думают, что я слаб и беспомощен только потому, что я не кричу на каждом углу о своей разрушительной силе. Но я обязательно найду в их далеком кровавом прошлом тот самый роковой секрет, который они так старательно пытаются скрыть от рабов за своими золотыми шторами. И когда я наконец найду это... весь их фальшивый имперский „рай“ в ту же секунду рассыплется в прах. Алекс задумчиво,подошел к кровати, и снова взял в руки смартфон. В этом безжалостном кастовом мире Гнозиса высокотехнологичный гаджет Земли сейчас был не более чем абсолютно бесполезным, остывшим «кирпичом» - чужеродным, бракованным и мертвым куском чужой цивилизации. На одно короткое, безумное мгновение ему всем сердцем до боли захотелось с размаху разбить его вдребезги о раскаленные камни потрескивающего камина или просто хладнокровно выбросить в грязные стоки Нижнего яруса, но какое-то глубокое, подсознательное чувство упрямо останавливало его руку. Даже в таком полностью разряженном, нерабочем состоянии этот гладкий предмет всё еще свято хранил в своей структуре молекулы совершенно другого, далекого земного воздуха, где не пахло кровью и золотом. - Господин... - Лия осторожно, почти беззвучно присела на самый край резного стула прямо напротив него, кутаясь в серое платье. - Вы, наверное, сейчас очень сильно, невыносимо скучаете по тому своему прежнему миру? Там... на вашей Земле... там ведь наверняка остались те близкие люди, которые искренне любят вас? Кто прямо сейчас преданно ждет вашего возвращения у темного окна, точно так же, как я в детстве часами ждала свою маму с невольничьего рынка? Алекс на мгновение замер, зжав в руке телефон. Он долго всматривался в своё размытое бледное отражение в черном стекле потухшего экрана - худое лицо с багровым шрамом, растрепанные черные волосы и небесно-голубые глаза, в которых застыла пугающая вековая усталость. Внутри его груди прямо сейчас отчаянно боролись два противоположных желания: привычно промолчать, до конца сохранив перед рабыней маску гордого и независимого Веливого Героя, или наконец выплеснуть наружу всё то черное, удушливое месиво, которое годами безостановочно копилось в его душе. - Нет, Лия, - тихо произнес он, и этот глухой звук буквально разрезал мертвую тишину комнаты. - Мой прошлый земной мир... на самом деле он был для меня точно таким же кошмарным, бесправным адом, как эта Литерия для твоего народа. Он медленно поднял на неё свой тяжелый взгляд из-под челки, и эльфийка в ту же секунду с содроганием увидела в глубине его лазурных зрачков вовсе не грозную силу призванного всевышнего бога, а ту самую тупую, старую и до сих пор невылеченную человеческую боль сломленного школьного подростка, у которого на Земле отобрали всё. - У меня на той далекой Земле вообще нет абсолютно никого, кто бы сейчас преданно плакал у ночного окна в ожидании моего возвращения, - с леденящей душу прямотой добавил парень. - Мой родной отец... он всю мою сознательную жизнь искренне презирал и ненавидел меня. Для него я всегда являлся лишь досадной бытовой „ошибкой“, никчемным, бракованным куском плоти, который так и не сумел оправдать его завышенных эгоистичных ожиданий. Верных друзей у меня в том мире тоже никогда не было - Крейг и Марк со своей школьной бандой изо всех сил надежно позаботились об этом. Алекс горько, сухо усмехнулся, упираясь ладонями в столешницу. - В этой прогнившей Литерии я хотя бы четко, тактически знаю, за что именно меня бьют. Здесь, на этих плитах, у всей моей физической боли наконец-то появился осязаемый, высший стратегический смысл. А там, на Земле... там я веками был для всех просто бесправным пустым местом. Обычным никем. Лия молча смотрела на него в мягком полумраке масляной лампы, и в её больших лесных глазах в эту секунду не было абсолютно ни единой капли того холодного кастового презрения или брезгливости, которых Изгой подсознательно всегда так сильно боялся встретить у окружающих. Напротив, в её глубоком хрустальном взгляде сейчас вовсю светилось бесконечное, чистое и почти материнское сострадание к изломанной сиротской душе подростка. - Значит... - прошептала она, ловя его дыхание. - Вы прямо сейчас так отчаянно спасаете весь этот чужой мир вовсе не для того, чтобы в финале триумфально вернуться обратно к себе домой? Вы спасаете Литерию просто потому, что она теперь - ваш единственный настоящий дом во всей вселенной? - Возможно, это действительно так, - Алекс бережно отложил мертвый смартфон глубоко в выдвижной ящик стола и плотно закрыл его, отсекая прошлое. - Я - всего лишь обычное слабое ничтожество, которое в свое время не сумело защитить самого себя в одном мире, и теперь сдуру пытается отчаянно защитить абсолютно всех угнетенных в другом. Звучит чертовски смешно и нелепо, правда? Жалкий школьный слабак, который вдруг возомнил себя нерушимым тактическим щитом для целого чужого народа. - В этом нет абсолютно ничего смешного, мой добрый господин, - Лия плавно подошла к нему вплотную и мягко, заботливо накрыла его дрожащую ладонь своей маленькой теплой рукой. Её тонкие эльфийские пальцы сейчас были удивительно теплыми, нежными и при этом по-воински твердыми. - Быть сильным, пафосным и непобедимым воином, когда у тебя изначально от рождения есть абсолютно всё - это невероятно легко. Но оставаться по-настоящему добрым, милосердным и чистым человеком, когда тебя самого всю твою жизнь безжалостно топтали ногами в грязную уличную пыль... вот это, господин, и есть самый истинный, самый великий героизм на свете. Вы - вовсе не ничтожество. Вы прямо сейчас - единственная хрустальная надежда всего нашего Нижнего города на то, что грядущая справедливость в этой империи не обязательно должна насквозь пахнуть невинной рабской кровью. Алекс физически почувствовал, как тот самый тяжелый, удушливый ком обиды в его горле, который он стальной волей изо всех сил сжимал внутри себя весь этот бесконечный вечер, под тактильным теплом её пальцев наконец-то начал медленно, безвозвратно таять. В этой огромной, лицемерной позолоченной клетке ослепительной Литерии он впервые за все свои пятнадцать лет жизни на Земле и здесь всем существом ощутил, что его наконец-то по-настоящему принимают и ценят таким, какой он есть на самом деле - со всеми его слабостями, геймерскими причудами и багровыми рваными шрамами. Внезапный, оглушительный грохот бесцеремонно прервал их тихую уединенную беседу, когда тяжелые двери личных покоев беспринципно, с треском распахнулись внутрь под мощным натиском закованного в латы королевского гвардейца. На пороге стоял вестник в золоченом шлеме. - Великие Герои! Король Одриан требует вашего немедленного, срочного присутствия перед Золотым Троном! - громогласно проревел гвардеец, даже не думая извиняться за вторжение. - Явитесь в малый Тронный зал в эту же минуту! Лия испуганно отпрянула назад к камину, судорожно прижав ладони к груди, но Алекс внешне не дрогнул ни единым мускулом. В его небесно-голубых глазах за долю секунды выгорели последние остатки тепла, уступая место привычному, хирургически холодному блеску Познания. Напряжение этого дня вернулось с новой силой .. Парень медленно поднялся со стула, одним плавным движением руки накинул на растрепанные черные волосы глубокий капюшон своего плаща и плотно затянул ремни матового доспеха. Он бросил на замершую эльфийку один короткий, леденящий, но понимающий взгляд, безмолвно приказывая ей запереть дверь и оставаться в полной безопасности, пока Тень находится на совете. Оставив за спиной уютное тепло догорающих углей, Алекс молча, с гордо поднятой головой чеканя шаг вышел из комнаты вслед за развернувшимся стражником. Фиолетовые галереи Верхнего замка пролетали мимо него безликим мраморным калейдоскопом. Воздух вокруг становился всё более тяжелым, удушливым, пропитанным фальшивым имперским лоском. Алекс шел вперед, на ходу просчитывая в уме тактические ходы: зачем Одриан зовет пятерку в такой поздний час? Это новый карательный рейд, проверка лояльности или Жрецы уже успели доложить Королю о его дерзкой шпионской выходке в элитном ресторане «Золотая кровь»? Каждая плита пола гулко отдавалась в его висках, пока тяжелые кованые створки малогоТронного зала не распахнулись перед ним, впуская Отреченного в самое логово его главного врага. Малый тронный зал на этот раз встретил их вовсе не парадной струнной музыкой, а тяжелой, давящей и удушливой ночной тишиной. Король Одриан неподвижно сидел на своем лавовом троне, и его колоссальный золотой Гнозис Порядка вовсю пульсировал яростными, предупреждающими всполохами, от невидимой вибрации которых по древним мраморным стенам зловеще бежали тонкие извилистые трещины. Прибывшая Пятерка призванных Героев ровным строем выстроилась прямо перед его возвышением. Крейг до сих пор тяжело, неприятно пах перегаром после вчерашнего пира, Софи самодовольно, капризно поправляла локон у своего уха, а Марк изо всех сил старался испуганно не смотреть разгневанному королю прямо в глаза. - Вы все с каждым новым днем всё сильнее и сильнее разочаровываете меня, - голос Одриана был обманчиво тихим, вкрадчивым, но от его леденящего звучания по перламутровому полу зала в разные стороны стремительно пополз белый морозный иней. - Я священным пророчеством наделил вас безграничной силой богов Литерии вовсе не для того, чтобы вы в ту же секунду превращали мою великую сияющую столицу в грязный средневековый притон для маргиналов. Король резко, с глухим стуком доспехов встал со своего места и быстрыми, хищными шагами подошел вплотную к замершему Крейгу. - Ты, - Одриан брезгливо, жестко ткнул пальцем в закованную в сталь грудь берсерка. - Всё твое вчерашнее скотское „празднование“ на Главной площади... Твои мерзкие, животные попытки совокупляться со случайными рабынями прямо на глазах у изумленных горожан до глубины души оскверняют высший священный статус Великого Героя империи. Ты по моему замыслу - защитник рубежей, а не безмозглый кобель в период течки. Королевское Казначейство сейчас находится в дикой ярости от твоих колоссальных утренних счетов за „разбитую в хлам мебель Верхнего яруса“ и „случайно убитых в угаре шлюх“. Крейг испуганно попытался было что-то дерзко возразить в ответ, но под тяжелым, выжигающим взглядом правителя лишь трусливо прикусил свой язык и втянул голову в плечи. Одриан плавно повернулся всем телом к замершей Софи. - А ты, моя дорогая напыщенная „богиня“... - вкрадчиво протянул Король, оглядывая её расшитый камзол. - Бесцеремонно заставлять свободных, полноправных граждан Литерии униженно целовать твои туфли под прямым страхом магического паралича разума - это вовсе не демонстрация истинной власти. Это - самый обычный дешевый бродячий цирк, который рождает в сердцах моих подданных вовсе не священное почтение к трону, а лишь глухую, смертоносную ненависть к Героям. Ты бездарно, эгоистично тратишь драгоценный Гнозис исключительно на свои пустые, глупые девичьи капризы. Король Одриан медленно, чеканя шаг, остановился прямо перед замершим Алексом. Его тяжелый имперский взгляд из-под короны стал еще на несколько градусов холоднее. - И ты, Отреченный, туда же, - леденящим, свистящим шепотом произнес монарх, оглядывая его матовый черный доспех. - Весь твой сегодняшний утренний глупый „перформанс“ в элитном ресторане знати... Прилюдно сажать бесправный скот за один обеденный стол Героев Короны? Ты что, сознательно решил проверить границы моей королевской терпимости? Запомни, малец: ты вовсе не „милосердный“ спаситель, ты - самый обычный опасный, недалекий дурак, который своими действиями грубо подрывает священные вековые устои кастового порядка всей Литерии. Своей сегодняшней выходкой ты трусливо опозорил высший золотой знак Героя на своей груди стократно больше, чем Крейг всеми своими омерзительными пьяными дебошами. Алекс молча, не двигаясь с места, слушал этот поток королевской брани, отчетливо чувствуя, как внутри его груди снова стремительно закипает горячий адреналин. Но благодаря активному Дару «Познания», его холодный геймерский разум сейчас ясно, как на ладони, видел истинную причину происходящего: вся эта ярость Одриана была вызвана вовсе не его высокой моралью или заботой о порядке. Это был чистый, парализующий страх скорой потери абсолютного контроля над призванными. Стареющий Король Литерии панически, до дрожи боялся, что его новые «боевые собаки» слишком быстро сорвутся со своего золотого поводка и разнесут империю изнутри. Одриан резко развернулся и перевел свой тяжелый, давящий взгляд на замершего с краю Марка. Тот мгновенно вытянулся перед правителем по струнке, словно на школьной линейке, но его побелевшие пальцы, судорожно сжимавшие эфес меча, выдавали сильную, трусливую внутреннюю дрожь. - И ты, Марк... Мой хваленый „страж идеального порядка“, - Король медленно, хищно подошел к нему почти вплотную. - До моих ушей сегодня дошли слухи, что ты вчера так сильно увлекся своей новой ролью верховного судьи низин, что без колебаний приказал страже казнить целую мирную семью торговцев только за то, что они якобы недостаточно низко склонили свои головы перед твоим сияющим щитом? Неужели ты наивно думаешь, что священный Гнозис был дан тебе для корыстного сведения личных мелких счетов с бессильными? Ты своими руками глупо превращаешь спасительный страх подданных в их смертоносную ненависть к трону, Марк. А слепая ненависть толпы - это чертовски плохое, взрывоопасное топливо для абсолютного рабского послушания. Еще один единственный такой твой самоуправный „приговор“, и я лично, навсегда лишу тебя твоего божественного сияния Системы. Посмотрим тогда с большим интересом, как именно ты будешь судить свободных людей Литерии, снова будучи обычным, беспомощным земным калекой. Марк в ту же секунду побледнел до мертвенной синевы, а его сухие губы беззвучно, испуганно задрожали от ужаса перед возможной инвалидностью. Наконец, Король Одриан остановился перед замершей в самом конце строя Эльзой. Она была единственной из всей Пятерки, кто принципиально не опускал своих безумных глаз, глядя на грозного монарха с точно таким же пугающим, исследовательским и фанатичным интересом, с каким обычно часами смотрела на свои свежие анатомические трупы в подвальной лаборатории. - И моя маленькая, ненасытная собирательница... - Одриан обманчиво мягко коснулся холодными кончиками пальцев её острого подбородка, заставляя поднять голову. - Твои безумные анатомические аппетиты растут значительно быстрее, чем все мои государственные доходы. Верховный казначей завалил мой стол официальными жалобами на постоянную таинственную пропажу государственных пленных. Тебе что, искренне мало тех несчастных, кого я и так отдаю в твое полное распоряжение официально? Ты в своей дерзости начала втихомолку красть ценный „материал“ прямо из общих тюремных камер замка, Эльза. Вчера три редких раба-кузнеца, которые должны были ковать доспехи для моей гвардии, просто бесследно исчезли в твоем сыром подвале. Если ты прямо сейчас не научишься жестко сдерживать свою извращенную жажду вскрытия живой плоти, я навсегда закрою твою подпольную лабораторию. И, поверь мне на слово, ты очень не захочешь в конечном итоге сама стать очередным „экземпляром“ для моих собственных, куда более изощренных исследований. Эльза от этих леденящих слов монарха едва заметно, судорожно вздрогнула всем телом, и в её безумных расширенных зрачках на один короткий миг промелькнул истинный, глубокий человеческий страх перед той высшей силой Системы, которая была стократно старше, могущественнее и чернее её собственной некромантской тьмы. - Вы абсолютно все, - Одриан величественно развернулся и медленно вернулся обратно к своему Золотому Трону, и его громовой голос теперь зазвучал под сводами Малого зала как далекий, зловещий погребальный звон. - По своей глупости слишком рано возомнили себя неприкасаемыми всесильными богами. Но запомните раз и навсегда: в этой Утопии вы все - лишь мелкие, временные искры в моей ладони. И если эти искры в какой-то момент начнут слишком сильно обжигать мне пальцы, я их просто хладнокровно затушу в одну микросекунду. Вы свободны. Вон из моих глаз. Когда тяжелые кованые двери парадного зала с глухим стуком захлопнулись за их спинами, в просторном фиолетовом коридоре восточного крыла мгновенно повисла тяжелая, ядовитая и наэлектризованная ненавистью тишина. Крейг, тяжело дыша перегаром и багровея от перенесенного перед Королем унижения, самым первым бесцеремонно нарушил её. Он резко, со скрежетом кованых сапог развернулся всем телом к спокойно стоящему в своем матовом доспехе Алексу, и его огромные стальные кулаки хищно сжались до хруста костяшек. - Ну что, теперь ты доволен, чертов задрот?! - яростно прошипел Крейг, бесцеремонно хватая Алекса за воротник его нового черного доспеха. - Из-за твоих гребаных эльфов и всей твоей дебильной земной „доброты“ старик Одриан только что устроил нам эту позорную ночную порку! Мы абсолютно все теперь находимся под плотным королевским колпаком только из-за того, что ты, ничтожество, никак не можешь держать свои сопливые чувства при себе! Алекс молча, с леденящим хладнокровием стратега точным движением руки отвел его массивную руку от своего горла. Его небесно-голубые глаза под капюшоном плаща оставались абсолютно спокойными, хрустальными. - Король Одриан сегодня детально отчитал нас абсолютно всех, Крейг, - ровным, голосом ответил парень. - Конкретно тебя - за твою грязную похоть, Эльзу - за воровство ценных государственных рабов-кузнецов, а Марка - за его слепую гордыню. Если ты прямо сейчас так отчаянно хочешь найти главного виноватого во всех наших бедах, просто пойди и внимательно посмотри в ростовое зеркало. Только делай это осторожно... а то вдруг оно ненароком треснет от всей твоей великой „божественности“. Этот бритвенный ответ Алекса мгновенно подействовал на разъяренного берсерка как яркая искра, брошенная кем-то в сухую бочку с порохом. Его лицо, еще пунцово-красное от недавнего унижения перед королем, окончательно потемнело от первобытной ярости. Он резко, почти с нечеловечески быстрой, пугающей скоростью, снова мертвой хваткой схватил Алекса за шиворот черного доспеха и со всей дури с силой впечатал его худую спину в холодную мраморную стену галереи. - Ты что-то сейчас против меня вякнул, задрот? - бешено прошипел Крейг прямо ему в бледное лицо, брызгая слюной. Его мощный Гнозис „Стали“ начал яростно пульсировать под кожей, и его огромный кулак, окутанный тяжелым багровым маревом, с глухим, страшным звуком наотмашь врезался Алексу прямо в область груди. Весь остаток чистого воздуха с хрипом в ту же микросекунду вырвался из легких Алекса. Качественный черный кожаный доспех Каэля с трудом, но всё же выдержал этот лобовой таран, но по всему измученному телу Изгоя мгновенно прошла дикая волна обжигающей боли - его худые ребра жалобно, со скрежетом застонали под сокрушительным напором чужой „божественной“ физической силы. Стены коридора перед его глазами на мгновение поплыли, окрашиваясь в багровые тона. - Вы только посмотрите на этого придурка... - Крейг издевательски, мерзко оскалился, еще сильнее вжимая Алекса в стену и даже не думая выпускать воротник его одежды. - Он нацепил на себя новую черную кожу, повесил королевскую блестяшку на грудь и всерьез решил, что в ту же секунду стал кем-то другим? Да ты всё тот же забитый нищеброд, Алекс. Тот самый жалкий червь, которого я часами вжимал лицом в обоссанный кафель в нашем школьном туалете. Видимо, ты за эту неделю слишком сильно соскучился по нашим фирменным земным „урокам воспитания“? Ну что, помнишь то веселое развлечение, Марк? Марк, который до этой секунды лишь нервно, испуганно потирал свои руки в стороне, внезапно замер на месте. На его бледном лице тут же лениво появилась знакомая, кривая ухмылка палача. Весь его недавний парализующий страх перед Королем Одрианом в одно мгновение трусливо сменился привычным, комфортным чувством абсолютного превосходства над «вечным слабаком». - А ведь и правда, Крейг, - Марк неторопливо подошел к ним поближе, и в его тонких пальцах зловеще заплясали синие искры пространственной магии Щита. - Мы что-то слишком сильно расслабились в этом сияющем мире. Совсем забыли, что этого никчемного неудачника нужно постоянно, жестко ставить на его законное место, чтобы он ненароком не возомнил себя высшей совестью всей нашей группы. Он ведь у нас прямо как уличный сорняк - если вовремя не подрезать под корень, начинает нагло лезть вверх, к солнцу. Алекс беспомощно висел на мраморной стене, отчетливо чувствуя, как во рту стремительно появляется солоноватый, металлический привкус свежей крови. Его небесно-голубые глаза из-под занавеса растрепанных черных волос смотрели на ухмыляющихся одноклассников сквозь серую пелену жгучей физической боли, но в их лазурной глубине больше не было абсолютно ни единой крупицы того парализующего страха, который эти монстры привыкли ежедневно видеть в школе . Благодаря активному Дару «Познания», Изгой ясно, как на ладони, видел, насколько сильно весь их хваленый Гнозис сейчас мелко дрожит от внутренней неуверенности, зависти и слепой злобы . Они избивали его прямо сейчас вовсе не потому, что реально были сильнее; они делали это исключительно потому, что только так их трусливые души могли заглушить собственный панический ужас перед Королем. - Ну что, - Крейг хищно занес свой огромный стальной кулак для второго, сокрушительного удара, целясь Изгою прямо в бледное лицо. - Вспомним былые старые добрые времена, Алекс? Наглядно покажем этим придворным стражникам, как Великие „Герои“ королевства на самом деле общаются между собой в тесных коридорах? Алекс молча, до хруста сжал свои зубы, превозмогая боль в травмированных ребрах. Он тактически сознательно не тянулся руками к рукоятям скрытых под плащом черных клинков Каэля - его холодный разум стратега четко знал, что прямо в эту секунду, под стенами Тронного зала, он не имеет права отвечать им лобовой физической силой. Но глубоко внутри его существа прямо в этот миг стремительно разрасталась та самая леденящая, первобытная „Тень“, которая отныне больше не являлась для него просто красивым пустым словом. Это было его нерушимое внутреннее обещание. Жесткое, расчетливое обещание того, что когда он наконец нанесет свой собственный, скрытый Теневой удар по Четверке - этот удар гарантированно станет для них самым последним в их жизнях. Крейг уже занес свой огромный стальной кулак для сокрушительного удара, а его лицо уродливо исказилось в диком предвкушении скорого хруста ломающихся костей Алекса, как вдруг весь воздух в просторном фиолетовом коридоре в одну микросекунду стал леденящим, морозным. Тяжелые кованые створки дверей Тронного зала, которые только что плотно закрылись за их спинами, вновь распахнулись с тихим, зловещим и пугающим шорохом. - Хватит. Этот серый голос не был громким или сорванным на крик, но он ударил по барабанным перепонкам присутствующих, как внезапный раскат весеннего грома. Крейг в ту же секунду намертво замер на месте, а его занесенный кулак мелко задрожал всего в паре сантиметров от лица Алекса. Мощный Гнозис Стали, только что яростно ревевший в его жилах, мгновенно и безвозвратно угас, словно пламя, которое плотно накрыли стеклянным колпаком. Король Одриан величественно стоял на самом пороге зала. Он не делал никаких резких движений, но его колоссальное золотое сияние вокруг тела стало острым, колючим, стремительно заполняя собой абсолютно всё свободное пространство галереи. - Вы все прямо сейчас ведете себя как глупые, бешеные цепные псы, которым бросили одну единственную обглоданную кость на двоих, - Одриан медленно, властно пошел прямо к ним, и каждый его мерный шаг кованого сапога отдавался в мертвой тишине гулким эхом. - Крейг, немедленно отпусти его воротник. Сейчас же. Берсерк, мгновенно ставший бледным как полотно и тяжело, прерывисто дышащий, медленно, с неохотой разжал свои дрожащие пальцы. Алекс бессильно сполз спиной по холодной мраморной стене вниз, лишь с огромным трудом удерживаясь на затекших ногах. Марк поспешно, испуганно отступил далеко назад, пряча свои руки с синими искрами за спину, точно как пойманный Жрецами за позорным проступком маленький ребенок. - Я священным Призывом призвал вас в этот мир вовсе не для того, чтобы вы тупо и мелочно тешили свое эго за счет физического уничтожения друг друга, - Одриан непреклонно остановился ровно между ними. Его тяжелый взгляд мимоходом скользнул по багровой гематоме, которая уже вовсю начала стремительно расплываться на худой груди Алекса прямо под разорванным кожаным доспехом. - Если вы так сильно хотите проливать чью-то кровь - идите и делайте это в Нижнем городе. Если вы так отчаянно хотите ломать живые кости - ломайте их исключительно моим явным врагам. Король плавно повернулся всем телом к замершему Крейгу, и его глаза под золотым венцом вспыхнули недобрым, карающим светом Системы. - Еще хоть один единственный раз я лично увижу, что мои Великие „Герои“ дерутся в моих собственных парадных коридорах как последнее грязное нечеловеческое воронье из трущоб - и я самолично проверю, насколько на самом деле прочна и надежна твоя хваленая сталь, Крейг. Ты хорошо понял меня? - Да... Да, Ваше Королевское Величество, - сухо выдавил Крейг сквозь сжатые зубы, трусливо не смея даже поднять глаз под этим лазурным прицелом. - Немедленно убирайтесь прочь с моих глаз. Все до единого, - Одриан на секунду обернулся к Алексу, и в его холодном взгляде на миг промелькнуло нечто странное, отдаленно похожее на брезгливое, расчетливое любопытство. - А ты, Отреченный... прямо сейчас пойди и приведи себя в полный порядок. Твой избитый, нищий вид глубоко оскорбляет безупречную эстетику этого королевского дворца. Король Одриан величественно развернулся всем телом и ушел обратно в свои покои, а массивные кованые двери за его спиной захлопнулись с таким глухим, зловещим звуком, будто навечно запечатали каменный склеп. Крейг бросил на тяжело дышащего Алекса один последний, испепеляющий и полный первобытной ненависти взгляд, но под воздействием недавнего королевского внушения больше не рискнул даже плюнуть в его сторону. Призванные Герои молча, поспешно разошлись в разные стороны восточного крыла, оставляя Изгоя в полном одиночестве посреди пустого, леденящего и бездушного мраморного коридора. Алекс медленно, превозмогая слабость, шел по галерее, крепко прижимая руку в черной перчатке к своей избитой груди. Абсолютно каждый его новый короткий вдох отдавался резкой, невыносимой колющей болью в области сломанных ребер - Крейг на этот раз ни разу не пожалел своих Гнозис-сил, вкладывая во второй сокрушительный удар всю накопившуюся школьную и имперскую ярость. Белоснежные стены дворца, плотно облицованные дорогим мрамором, мутной пеленой плыли перед его закрывающимися глазами, а вычурная золотая отделка шпилей невыносимо слепила, превращаясь вокруг в размытые, издевательские багровые пятна. Ему прямо сейчас до безумия хотелось просто раствориться в воздухе, бесследно исчезнуть из этого позолоченного ада. Стать той самой безликой ночной тенью, чтобы вообще никто во всей вселенной больше никогда не видел его мимолетной человеческой слабости, его разорванного кожаного доспеха и свежих капель крови на искусанных губах. Когда он наконец обессиленно толкнул тяжелую дверь своих покоев, Лия у камина мгновенно, испуганно вскочила со своего места. Всего один быстрый взгляд эльфийки на его мертвенно побледневшее лицо и неестественно, напряженно прямую спину сразу же сказал её израненному сердцу гораздо больше любых громких человеческих слов. - Господин! - она в панике подбежала к нему вплотную, бережно подхватывая Алекса под руку и помогая его измученному телу аккуратно дойти до глубокого резного кресла. В её лесных глазах застыл парализующий ужас. - О боги... Опять... Опять всё то же самое? Опять это сделали они? Алекс обессиленно осел на мягкое сиденье кресла, чувствуя, как всё его худые тело после пережитого стресса начинает бить крупная, мелкая дрожь. Изнуренное раненое плечо снова изнурительно заныло. - Король Одриан... он сегодня на совете детально, жестко отчитал нас абсолютно всех, Лия. А тупому Крейгу после этого унижения просто жизненно необходимо было прямо на месте на ком-то сорвать скопившуюся злобу, - Алекс с огромным трудом, превозмогая слабость в пальцах, стащил с правой руки мокрую кожаную перчатку и уронил её на пол. - Он сегодня у стены Тронного зала наглядно напомнил мне о том, что в этой сияющей империи я всё еще остаюсь ровно тем самым забитым парнем из земной школы. Абсолютно ничего в моей жалкой жизни не изменилось. Только грязный туалетный кафель сменился на дорогой королевский мрамор. Лия молча, с безграничной нежностью опустилась на свои колени на ковер прямо рядом с ним, аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, расстегивая тугие ремни поврежденного черного доспеха. Под разорванной матовой кожей на его бледной груди уже вовсю расплывался тяжелый, огромный красно-черный кровоподтек от удара стального кулака. - Изменилось, Алекс, - очень тихо, в произнесла эльфийка, впервые за всё долгое время после Призыва открыто назвав его по настоящему имени, полностью отбросив рабский титул господина. Она бережно убрала прядь волос с его лба. - Там, в твоем прежнем земном мире, у тебя никогда не было нас. Совсем не было преданного Каэля. И, самое главное, там у тебя близко не было всей этой великой, леденящей Теневой силы, которая прямо сейчас стремительно зреет глубоко внутри твоей души. Алекс обессиленно закрыл глаза, чувствуя, как приятные прохладные пальцы Лии бережно касаются его горячей, пылающей кожи на груди. - Я не пойду завтра утром на тренировку с Каэлем, - прерывистым, едва слышным шепотом прошептал он, превозмогая жгучую физическую боль при каждом слове. - С первыми лучами солнца я сразу же тайно уйду далеко вглубь закрытых Королевских Архивов. Там царит вековая, мертвая тишина. Там... именно там я наконец-то смогу отыскать то самое скрытое первородное уродство, которое Король Одриан так отчаянно и судорожно пытается скрыть от рабов за всеми этими своими роскошными придворными балами и публичными казнями в низинах. Если я прямо сейчас по закону Гнозиса никак не могу остановить животный кулак Крейга грубой встречной силой, я обязательно найду тактический способ сделать так, чтобы вся его хваленая божественная сила в один прекрасный день вообще больше не имела никакого значения в этом мире. Лия лишь молча, сдержанно кивнула головой в полумраке комнаты, бережно вытирая слезу со своей бледной щеки. В эту самую тихую минуту, в их крошечной уединенной комнате восточного крыла, прямо за надежно запертой замком дубовой дверью, объявленный Короной никчемный «нищеброд» Алекс хладнокровно начал готовить свой самый тихий, невидимый и оттого смертоносный шпионский удар по Системе. Вся оставшаяся ночь в этих позолоченных покоях тянулась для них двоих мучительно, изнурительно долго. Лия до самого рассвета упорно не гасила маленькую масляную лампу на столе, раз за разом аккуратно меняя холодные компрессы из целебных трав на избитой груди Алекса, пока его тяжелое, хриплое дыхание наконец-то не стало полностью ровным, а спасительный, глубокий сон полностью не вытеснил сковывающую тело физическую боль. Тень погрузилась в темноту, уступая место холодному утру грядущей великой войны в Архивах. *** Новое утро в Литерии наступило тихо, совершенно без привычных помпезных фанфар гвардии. Алекс медленно поднялся со своей постели, когда первые бледные лучи фальшивого солнца еще только-только едва коснулись самых высоких золотых шпилей королевского дворца. Всё его худое тело изнурительно, тупо ныло, каждым движением мучительно напоминая о вчерашнем сокрушительном ударе Крейга у стены, но глубоко внутри его груди вместо прежнего страха уже вовсю горел холодный, расчетливый и чистый огонь стратега. Он тактически сознательно не стал сегодня надевать тяжелый черный боевой доспех Каэля - парень облачился лишь в простую серую рубаху и свой плотный темный плащ, который каждую секунду помогал его фигуре невидимо сливаться с фиолетовыми тенями бесконечных дворцовых коридоров. Преданная Лия беззвучно проводила его до самого порога покоев, и её хрустальный лесной взгляд в этот ранний час был до краев полон немой, искренней поддержки, которую им обоим совершенно не нужно было облекать в пустые человеческие слова. Он шел по галереям в абсолютно противоположную сторону от грохочущих Центральных тренировочных площадок замка, откуда до его ушей уже лениво доносился мерный звон учебной стали и яростные крики имперских инструкторов. Его скрытный путь сегодня лежал далеко в заброшенное западное крыло Белых Стен - туда, куда из-за суеверного страха крайне редко заглядывала патрульная стража и где даже расторопные дворцовые слуги изо всех сил старались лишний раз не задерживаться в одиночку. Массивные, огромные двери Королевских Архивов оказались монументальными, наглухо окованными толстыми листами потемневшей от времени древней меди. Когда Алекс всем своим весом тяжело налег на них, они нехотя поддались вперед с долгим, неохотным и тяжелым стоном петель, словно само застывшее время Утопии искренне возмутилось этому внезапному наглому вторжению живого земного существа в свои владения. Шагнув за порог, Алекс в полном ошеломлении замер на месте. После удушливого золотого блеска парадного дворца, лицемерия балов и пьяных криков пиршеств Короны это скрытое место казалось ему совершенно другим, независимым миром. Здесь веками царил глубокий вечный полумрак, изредка пронзаемый сквозь узкие бойницы лишь тонкими, ровными столбами дневного света, в которых медленно, баюкающе кружились мириады серых пылинок. Бесконечные, колоссальные ряды деревянных стеллажей уходили вертикально вверх, к самому невидимому потолку, безвозвратно теряясь в густой ночной тени. Окружающий воздух был удивительно сухим и насквозь пах ветхим пергаментом, старой дорогой кожей фолиантов и чем-то неуловимо магическим - остаточным, едва уловимым энергетическим фоном Гнозиса тех великих Жрецов-летописцев, кто кропотливо писал эти строки тысячи лет назад. Здесь, под этими глухими сводами, наконец-то близко не было безумного Крейга с его тяжелыми стальными кулаками, не было тоталитарного Короля Одриана с его бесконечными кровавыми требованиями чужой невинной крови. Здесь, в глубоком тылу империи, правила бал только первозданная, спасительная тишина. Алекс неторопливо прошел вглубь пыльной галереи, и его небесно-голубые глаза под капюшоном плаща постепенно, шаг за шагом начали привыкать к окружающему полумраку. В ту же секунду его Дар «Познания» мгновенно, радостным лазурным импульсом отозвался на тактильную близость тысяч бесценных источников информации. Древние исторические свитки на многочисленных полках стеллажей начали едва заметно, рунически вибрировать прямо в его сознании, словно живые, наперебой предлагая Отреченному Герою первыми вскрыть все свои самые страшные имперские тайны. Изгой со шрамом на щеке сделал свой самый первый шаг в этой новой шпионской войне умов. Он неторопливо провел тонкими пальцами по потемневшим кожаным корешкам старинных книг, оставляя четкую глубокую дорожку в густой, годами копившейся пыли. Стоя прямо здесь, посреди этих величественных заброшенных знаний ушедших веков, Алекс впервые за всё свое мучительное время пребывания в Литерии отчетливо почувствовал... что он наконец-то находится на своем истинном, законном месте. Здесь не нужно было ломать кости, здесь нужно было думать. - Ну что же, - едва слышным, заговорщическим шепотом прошептал он сам себе под нос, и этот мягкий звук мгновенно, без следа утонул в глухой, баюкающей тишине огромных залов. - Пожалуй, начнем нашу собственную игру. Алекс размеренно прошел мимо самых первых, покрытых паутиной рядов высоких деревянных стеллажей, и окружающая его тишина Архивов в этот миг показалась ему странно живой, выжидающей. Но стоило ему аккуратно миновать массивную полукруглую арку из серого камня, ведущую прямиком в главный зал центральной картотеки, как его тактический разум мгновенно понял: он здесь совершенно не один. В самом центре просторного зала, за огромным дубовым столом, буквально доверху заваленным ветхими свитками, тяжелыми фолиантами и пожелтевшими обрывками древнего пергамента, неподвижно сидел глубокий старик. Он был настолько невероятно худ, иссушен временем и смертельно бледен, что в густом вечернем полумраке Архивов его запросто можно было принять за искусную восковую фигуру из склепа. Его длинная, серая, как пепел, борода почти полностью касалась каменного пола, а пальцы - тонкие, сухие, точно птичьи лапы, и насквозь испачканные несмываемыми чернилами - безостановочно, механически перебирали пожелтевшие карточки в длинном деревянном ящике. - Пятьдесят два года... - глухо, со зловещим скрежетом проскрежетал старик, принципиально не поднимая своей головы от работы. Голос его сейчас больше всего напоминал тихий шелест сухого осеннего листа, гонимого ветром по мостовой. - Ровно пятьдесят два долгих года здесь, под этими сводами, вообще не было ни единой живой души, кроме слепых пауков и моих собственных безрадостных мыслей. И вот, сегодня тяжелая медная дверь наконец-то открывается, и сюда с гордостью входит... Великий Герой Утопии. Старик медленно, с трудом приподнял свою седую голову. Его тусклые глаза под нависшими бровями были безмерно, космически уставшими. Этот древний Архивариус даже не посмотрел на его новый походный плащ или рваный багровый шрам на бледной щеке - он своим блеклым взглядом в упор смотрел прямо в самую суть Изгоя, словно читал скрытые коды его земной души. - Герой... - хрипло, едва слышно выдохнул иссохший старик, и на его бледном лице внезапно появилось слабое подобие приветственной улыбки, из-за худобы сейчас куда больше похожей на оскал обнаженного черепа. - Неужели ты действительно пришел искать скрытую правду именно туда, где абсолютно все другие твои соратники обычно ищут только вечную славу и почет? Меня зовут Малахий. Я еще отчетливо помню священный Призыв прошлой Пятерки Героев в этой вселенной, мальчик. Я самолично, своими руками кропотливо записывал их земные имена в летописи, когда они все еще искренне и наивно верили, что спасают этот сияющий мир от гибели. Алекс медленно, плавно подошел к его столу чуть ближе, изо всех сил стараясь тактически не нарушать первозданный покой этого заброшенного места своими гулкими шагами по мрамору. - Мне совершенно не нужны пустые имена былых героев, Малахий, - тихо, вкрадчивым шелестом произнес парень под глубоким черным капюшоном плаща. - Мне сейчас жизненно необходимо во всех деталях узнать, как на самом деле устроен Гнозис государственной Жатвы. И почему первородная магия в этом ослепительном мире так отчетливо и удушливо пахнет невинной рабской кровью. Старый Архивариус при этих словах мгновенно намертво замер на своем месте. Его сухие, испачканные чернилами пальцы-лапы в ту же секунду перестали безостановочно перебирать пожелтевшие карточки в ящике. - Ты прямо сейчас вслух спрашиваешь меня именно о том, за что в этом позолоченном королевском дворце Жрецы безжалостно вырывают языки до самого корня, - Малахий медленным, дрожащим жестом руки указал куда-то далеко вглубь просторного зала, где колоссальные стеллажи безвозвратно уходили в полную ночную темноту. - Вон там, в самом дальнем и заброшенном секретном секторе под названием „Забытые Истины“, до сих пор тайно лежат те самые запретные исторические свитки, которые когда-то давно приказали сжечь дотла, но у нас Хранителей памяти так и не поднялась рука совершить это кощунство. Монарх до сих пор свято думает, что они полностью уничтожены. Но пока я еще как-то жив под этими сводами, эти свитки дышат и ждут своего часа . Алекс физически почувствовал, как его взломанный Дар «Познания» лазурным радаром мгновенно отозвался на эти опасные слова старика внезапной, резкой вспышкой дикого стратегического интереса . Контуры тайного квеста Системы обрели четкость Алекс молча оставил Малахия у его бесконечной картотеки и уверенным шагом двинулся дальше, в самую непроглядную глубь заброшенного Архива. Чем дальше он продвигался по узким проходам, тем ниже и тяжелее становились каменные своды потолков и тем гуще, удушливее становился специфический запах медленного разложения старой пергаментной бумаги. Здесь, в этом заброшенном крыле, свет парадных магических ламп дворца уже давно не горел, и Алекс со спокойной душой наконец-то позволил своему взломанному Дару «Познания» заработать на полную силу. Его небесно-голубые глаза под капюшоном плаща плавно вспыхнули мягким, хрустальным лазурным светом, хирургически точно выхватывая из плотной темноты пыльные корешки тех редких свитков, которые не открывались живыми существами долгими веками. Многочисленные деревянные стеллажи в секретной секции «Забытых Истин» для надежности были наглухо окованы толстым черным железом, словно хранящиеся внутри книги могли в любой момент ожить и сбежать наружу. Алекс медленно провел рукой по одной из металлических полок, и матрица внутри его геймерского сознания мгновенно начала бешено, со скрежетом обрабатывать поступающие терабайты скрытых данных. Он аккуратно вытянул из плотного ряда один тяжелый, потемневший от времени свиток, наглухо запечатанный круглой восковой печатью с неизвестным гербом, который в Литерии официально перестали использовать еще триста лет назад. Как только пальцы Алекса в черной перчатке тактильно коснулись хрупкого пергамента, мертвые рунические буквы на нем под воздействием лазурных искр начали стремительно перестраиваться и оживать. Благодаря его неистовому внутреннему желанию „понимать абсолютно всё“, Познание не просто сухо переводило древний текст - оно ментально воссоздавало в его голове яркие, осязаемые образы и картины прошлого, стоявшие за этими рукописными строками. Алекс намертво замер посреди темного прохода, жадно вчитываясь в оживающие строки. - „...Священный Гнозис вовсе не является природной маной в чистом её виде“, - едва слышным, надтреснутым шепотом прошептал он в пустоту, и его серо-стальной голос невольно дрогнул от масштаба прочитанного. - „Это искусственная энергия, полученная напрямую от Лорда людей. Она является как легко получаемой, так и в ту же секунду безвозвратно забираемой по его личной воле. Высший титул призванного Героя по своей сути - это абсолютное ничто. Лишь иная, чистая первородная кровь способна полностью, без остатка подчинить себе всю ту колоссальную силу, которую милостиво подарил Лорд“. „Как же это странно“, - напряженно подумал про себя Алекс, лихорадочно переваривая новые тактические данные стратега. - „Я за всё время пребывания в этих Белых Стенах даже близко не думал, что в этой империи реально существует какой-то скрытый Лорд людей, стоящий над Гнозисом. Кто вообще такой этот загадочный Лорд? Сам Король Одриан? Или за его лавовым троном прячется некто куда более могущественный? Вся Система этого сияющего мира на поверку оказывается невероятно странной, лживой и перекрученной“. Алекс лихорадочно, с замиранием сердца перебирал пыльные древние свитки на железных полках. Его взломанное Дар-«Познание» стремительно, как мощный хакерский фильтр, отсеивало горы векового министерского мусора, пока его пальцы в черной перчатке наконец-то в упор не наткнулись на глухой черный тубус без каких-либо опознавательных знаков или имперских гербов Чистоты. Внутри этого скрытого цилиндра обнаружился всего один-единственный лист потемневшего пергамента, исписанный дрожащей, торопливой и почти нечитаемой от времени рукой. Это совершенно не был сухой официальный документ или кастовый отчет Жрецов. Это было прямое, личное и отчаянное предсмертное письмо от того самого несчастного человека, который находился в этих Белых Стенах задолго до него. «...Если ты прямо сейчас своими глазами читаешь эти строки, значит, ты тоже являешься одним из новой призванной Пятерых, - Алекс жадно вчитывался в руны, пока Познание воссоздавало в его сознании леденящие кровь картины прошлого. - Я пишу это послание вслепую, в темноте, потому что больше физически не могу молчать от удушливого стыда. Я до самого конца свято и наивно верил, что мы своей силой спасаем этот прекрасный мир от зла, пока своими собственными глазами не увидел Конец Чешуи. Мы по прямому приказу Короны подчистую, под корень уничтожили великую древнюю нацию драконов . Я лично видел, как тысячи этих величественных, гордых живых созданий в одно мгновение начали иссыхать заживо в ту самую секунду, когда их верховный предводитель Лорд драконов Атарис упал замертво под нашими Дарами. Их страшные, предсмертные крики боли буквально рвали бескрайнее небо, пока вся их плоть на глазах превращалась в серую мертвую труху и безвозвратно развеивалась по ветру, словно их великолепной расы вообще никогда не существовало на этой планете. Это была вовсе не честная, равная битва воинов. Это была тотальная, холодная системная зачистка невинной разумной расы ради одной единственной цели - освободить побольше места для строительства этого напыщенного золотого города. Мы в этой Утопии - вовсе не Великие Герои, как поют Жрецы на площадях. Мы - всего лишь бездушные ластики, которыми Одриан безжалостно стирает подлинную историю этого мира». Алекс судорожно, до хруста костяшек сжал хрупкий пергамент в руке, чувствуя, как от этого страшного лорного откровения абсолютно всё внутри его груди холодеет, покрываясь леденящей коркой. «Твои призванные соратники по Призыву - на самом деле вовсе не твои верные друзья. Все они изначально математически подобраны Гнозисом так, чтобы их первобытная, животная жестокость идеально, кастово дополняла твое собственное человеческое бессилие перед Системой. Я в свое время отчаянно пытался сопротивляться воле Короля, но абсолютно все мои божественные способности являлись частью их имперской матрицы, и Жрецы прекрасно знали, какими кодами их можно мгновенно заглушить. Но если ты... если конкретно ты умудрился принести с собой из своего родного мира хоть что-то свое, личное, чего принципиально нет в их официальных правилах и чертежах - отчаянно борись до самого конца. Ни в каком случае не дай им сломать твою душу и превратить тебя в послушную серую пыль ». Весь дальнейший рукописный текст на листе внезапно обрывался огромным, засохшим густым багровым пятном чужой крови. Катарсис шпионского расследования был завершен. Изгой со шрамом на щеке получил свое главное тактическое подтверждение: его «Изъян» - это его спасение Алекс медленно, в полном оцепенении опустил руку со свитком вниз. Теперь абсолютно всё в его геймерском разуме окончательно встало на свои законные стратегические места. Его уникальное, «придуманное» им самим умение исцелять и сканировать ауры, которое он стальной волей самолично вписал в Систему во время священного Призыва, как раз и являлось тем самым единственным суверенным «взломом», критическим багом, который изначально вообще не входил в кастовые планы правителей этого мира. Его несчастный предшественник отчаянно пытался бороться с Короной исключительно тем Гнозисом, который ему официально выдали Жрецы, и закономерно проиграл, оставив багровое пятно крови на пергаменте. А у Алекса теперь была скрытая сила, к которой у империи до сих пор нет и никогда не будет тактического ключа. - Просто хладнокровно, подчистую стерли с лица земли целую величественную разумную расу... - леденящим, едва слышным шепотом прошептал он, отрешенно глядя в непроглядную пустоту между железными стеллажами Архива. - И теперь эти твари весело празднуют свое лицемерное „великое сияние“, сыто стоя на сером прахе тех, кого они безжалостно убили. Он аккуратно, бережно спрятал хрупкий пергамент погибшего Героя во внутренний карман своей серой рубашки, поближе к сердцу. Теперь Изгой со шрамом на щеке знал всё наверняка, без малейших сомнений: он находится в этих Белых Стенах вовсе не для того, чтобы покорно помогать Королю Одриану вести его новые завоевательные войны. Он здесь исключительно для того, чтобы на деле стать тем самым смертоносным системным сбоем, который в назначенный час раз и навсегда обрушит всю эту огромную, позолоченную кровавую машину империи Порядка. Алекс медленно, бесшумной тенью вышел из густой прохладной тени железных стеллажей секции «Забытых Истин». Его редкие, мерные шаги по толстому слою пыльного каменного пола в этой гробовой тишине Архивов сейчас казались ему самому оглушительными, бьющими по нервам. Старый Малахий всё так же неподвижно сидел за своим огромным заваленным столом, а его костлявые, испачканные чернилами пальцы по-прежнему продолжали свой бесконечный, монотонный танец среди пожелтевших карточек в деревянном ящике. - Ну что, нашел ли ты наконец то, что так отчаянно искал,Герой? - тихо, со зловещим скрежетом проскрежетал старик, принципиально не поднимая своей седой головы от вековой работы. Алекс плавно остановился у самого края дубового стола, стальной волей заставляя себя дышать ровно, чтобы его серо-стальной голос в этот миг звучал как можно более обыденно и равнодушно. - Малахий, скажи мне... в твоих бесчисленных карточках или министерских записях когда-нибудь вообще встречалось хоть какое-то мелкое упоминание о нации драконов? Ну... большие крылатые существа, изначально владеющие колоссальным древним Гнозисом? Сухие пальцы старика на одно короткое мгновение намертво замерли посреди ящика. Он медленно, с трудом приподнял свое бледное, сплошь испещренное глубокими морщинами лицо вверх, уставившись на Алекса. Его незрячие, подернутые вековой катарактой глаза сейчас широко раскрылись от самого искреннего, неподдельного недоумения. - Драконы? - Малахий повторил это странное слово очень медленно, словно бережно пробуя его на вкус, как нечто совершенно чужое, диковинное и несуществующее в природе. - Нет. Во всех официальных хрониках и летописях Литерии от самого начала времен никогда не упоминалось подобных тварей. Дикие наги, ящеры, зверолюды,демоны - да, сколько угодно. Но огромные крылатые хозяева небес? Мальчик, всё это сейчас звучит как обычный бред какого-то безумного придворного поэта. Ты точно уверен, что твоя голова сейчас ненароком не спутала это с какими-то старыми мифами из твоего собственного родного мира? Алекс физически почувствовал, как после этих слов Архивариуса абсолютно всё внутри его груди окончательно похолодело, покрываясь леденящим свинцом. В его сознании пронеслась одна единственная страшная тактическая мысль: «Значит, они стерли их память из этого мира действительно подчистую. Безжалостно выжгли Гнозисом даже из секретных Королевских Архивов». - Да, ты, пожалуй, абсолютно прав, Малахий, - Алекс через силу заставил свои сухие губы вытянуться в едва заметную, спокойную улыбку задрота, искусно скрывая бушующую внутри его сознания бурю ярости. - В моем прежнем мире драконы - это всего лишь красивая древняя легенда. О них на Земле написаны тысячи фэнтези-книг, их гордые профили веками рисуют на боевых флагах, гербах и старинных картинах. Мне просто по-геймерски стало любопытно, не было ли в истории Литерии когда-то чего-то отдаленно похожего. Наверное, это просто моё глупое воображение сейчас излишне сильно заиграло в этой душной вековой пыли. - Книги, боевые флаги и картины... - Малахий сочувственно, тихо покачал своей седой головой и снова монотонно вернулся к своему привычному занятию в ящике. - Чертовски красивая, но бесполезная сказка, мальчик. Но запомни раз и навсегда: здесь, на этих землях, бескрайнее живое небо по закону Гнозиса принадлежит исключительно одному лишь золотому солнцу Короля Одриана. В Литерии никогда не было, нет и не будет места для того могущественного существа, которое невозможно окончательно приручить, сломать или поставить на верную рабскую службу короне. Твои драконы из земных легенд были слишком... слишком свободны для этого прогнившего мира. Даже в виде обычных детских сказок. Алекс молча, сдержанно кивнул головой, беззвучно прощаясь со старым Архивариусом, и размеренным шагом направился обратно к массивному выходу из заброшенного Архива. Там, под серой тканью рубашки, непосредственно касаясь его горячей кожи, надежно лежал ветхий пергамент той самой погибшей «Первой Ошибки Системы». Теперь Изгой со шрамом на щеке отчетливо, со всей ясностью знал: прямо сейчас во всем этом огромном сияющем городе он - единственный живой человек, кто вообще помнит и знает о существовании тех, кого больше нет на свете. И это страшное тайное знание жгло его изнутри стократно сильнее, чем любая свежая физическая рана от тяжелого кулака Крейга. Ведь если этот лицемерный мир за пару десятилетий умудрился полностью забыть о геноциде целой великой расы, значит, в будущем он точно так же легко и бесследно сможет забыть и о нём самом. Он плавно толкнул медную створку и вышел наружу, в фиолетовый коридор западного крыла, где слишком яркий, приторный свет королевского дворца на одно короткое мгновение больно ослепил его отвыкшие глаза. Но перед его внутренним взором в этот утренний час всё еще отчетливо, непрерывно стояли призрачные черные тени огромных крыльев, заживо превращающихся в серый пепел под ударами былых Героев. Алекс медленно шел по бесконечным, пустым галереям дворца, и каждый отчетливый звон его собственных сапог по гладкому мрамору пола теперь казался ему гулким, зловещим эхом далекого похоронного колокола. Он на ходу совершенно не замечал ни испуганных поклонов проходящих мимо слуг-нелюдей, ни яркого золотого солнца Порядка, нагло пробивающегося сквозь высокие хрустальные окна. В его геймерской голове, благодаря активному Дару «Познания», прямо сейчас непрерывно выстраивалась страшная, математически выверенная и пугающая своей логикой картина прошлого. Если старый Малахий, безвыездно проживший в этих бездушных стенах так долго, искренне никогда в жизни даже не слышал о драконах, значит, та кровавая зачистка расы была произведена задолго до его появления в Архивах. Тоталитарная тирания этого ослепительного мира никогда не была делом рук одного-единственного безумного человека - это была отлаженная, смазанная невинной кровью вековая машина Гнозиса. Цикл за циклом священным пророчеством призывались новые Пятерки земных подростков, цикл за циклом мыслящие «Изъяны» отчаянно пытались восстать против Короны и закономерно превращались в безвестные сухие пятна на пергаменте, а целые непокорные народы подчистую стирались в пыль, если их собственный первородный Гнозис был слишком чистым, свободным или непокорным для кастового устава Утопии. «Сколько же их на самом деле было здесь до нашего появления?» - обреченно думал Алекс, вглядываясь из-под капюшона плаща в свои худые пальцы. - «Сколько таких же изломанных „ошибок“ и бунтарей прямо сейчас безмолвно лежит под этими красивыми перламутровыми плитами? Драконы, возможно, прекрасные феи, древние лесные духи низин... Кого еще эти сияющие Лорды хладнокровно превратили в серую труху, только ради того, чтобы обычные люди могли сыто сидеть на своем Золотом Троне и высокомерно рассуждать на площадях о первозданной имперской „чистоте“?». Алекс физически почувствовал подступающую к горлу тяжелую тошноту от всего этого окружающего его навязчивого золотого блеска Белых Стен. Абсолютно каждый изящный завиток лепнины на высокой мраморной колонне, каждая величественная статуя прежних правителей теперь казались его воспаленному разуму лишь помпезным памятником на огромной, забытой богами братской могиле целых разумных рас. Мир Литерии Короля Одриана на поверку являлся не просто жестокой тоталитарной тюрьмой для нелюдей - это была колоссальная, ослепительно красивая и фальшивая декорация, призванная намертво скрыть от живых существ леденящую внутреннюю пустоту Системы. Он вдруг со всей отчетливостью ясно понял, что Крейг и Марк - это вовсе не просто тупые малолетние придурки-буллеры из его далекой земной школы, случайно попавшие под Призыв. Все они были математически идеально подобраны кодами Гнозиса Порядка. Их первобытная, механическая жестокость и эгоизм были именно тем самым безупречным карательным инструментом, который максимально эффективно, начисто «стирает» с лица земли любую неудобную для Короны реальность. Система Литерии никогда не совершает глупых ошибок. Система осознанно призвала этих палачей в Утопию именно за их врожденную, скотскую способность хладнокровно убивать слабых и никогда при этом не задавать лишних человеческих вопросов. «Я в этой клетке - вовсе не просто какой-то там бракованный „пятый герой“», - Алекс тактически замедлил свой мерный шаг по мрамору, когда в самом конце фиолетовой галереи наконец-то показались массивные дубовые двери его личных покоев. - «Я здесь - единственный суверенный Свидетель. Единственный мыслящий человек во всем этом проклятом городе, кто достоверно знает, что за всем их фальшивым божественным „величием“ на самом деле стоит лишь огромная, удушливая куча мертвого пепла. И если я прямо сейчас не смогу найти способ всё это изменить и переписать правила квеста, я неизбежно со временем стану точно таким же безвестным серым пеплом в заброшенном тубусе на полке у старого Малахия». Он аккуратно, сквозь ткань прижал ладонь в перчатке к ветхому свитку, спрятанному под рубашкой. Древняя бумага Отреченного была сухой и опасно ломкой, точно как его собственная земная надежда на спасение. Но теперь, когда Изгой со шрамом на щеке доподлинно узнал страшную правду о Конце Чешуи и уничтоженных драконах, он раз и навсегда уяснил для себя главный закон этой Теневой игры: в этой вселенной Гнозисом можно безжалостно уничтожить живое тело, можно зачистками полностью стереть с лица земли великую свободную расу, но никакая магия Лордов никогда не способна уничтожить сам упрямый исторический факт того, что все они здесь когда-то были. И он, Алекс Тень, стальной волей своего Изъяна станет именно тем самым человеком, который в конечном итоге заставит ослепленную золотом Литерию вспомнить абсолютно всё своё кровавое прошлое. Алекс тихо вернулся в свои покои, когда фиолетовые сумерки уже вовсю начали заливать просторную комнату густыми, тяжелыми ночными тенями Белых Стен. Светлая эльфийка Лия безмятежно спала прямо в глубоком резном кресле у камина, бережно укрывшись теплым шерстяным пледом - полностью изможденная долгим, тихим и нервным ожиданием Алекса. Парень не стал её будить, щадя её покой. Вместо этого он аккуратно подошел к открытому настежь хрустальному окну, посмотрел на погруженную в туман столицу и едва слышно, коротко свистнул, искусно имитируя резкий крик ночной птицы - тот самый секретный тактический знак, который они заранее детально обсудили с Каэлем в кузнице. Густая серая тень отделилась от высокого каменного карниза восточного крыла почти мгновенно, беззвучно. Каэль гибкой пантерой скользнул внутрь проема, бесшумно приземлившись на мягкий лазурный ковер пола. Наметанным глазом опытного воина темный эльф сразу же, за долю секунды заметил странное, взвинченное состояние Алекса: неестественную мертвенную бледность лица, лихорадочный, безумный блеск в глазах и то, как худая рука парня подсознательно, судорожно сжимает какой-то скрытый предмет под серой тканью рубашки. - Ты прямо сейчас выглядишь в этих сумерках так, словно только что лично увидел в коридоре восставшего из могилы призрака, мой необычный „союзник“, - тихо, леденящим шелестом произнес эльф-воин, бдительно косясь на спящую Лию. Алекс коротким, жестким жестом руки попросил его подойти еще ближе к окну и немедленно заговорил. Но он принципиально заговорил вовсе не на привычном общем языке Литерии, а на древнем, певучем эльфийском наречии - тайном языке угнетенных, дабы вообще никто во всем этом огромном шпионском дворце Одриана физически не мог подслушать их тайные планы. Благодаря активному и взломанному Дару «Познания», сложные рунические слова лились из его уст удивительно плавно, естественно и с настолько идеальным, благородным акцентом Первых Эпох, который мгновенно заставил Каэля от неожиданности вздрогнуть всем телом и сурово выпрямиться во весь рост. Изгой со шрамом на щеке окончательно стер границу между ними, перехватывая тактическую инициативу в свои руки. - Каэль, умоляю, ответь мне сейчас чистую, неприкрытую правду, - негромко произнес Алекс, и эти сложные звуки запретного языка Древних мгновенно наполнили полумрак комнаты едва осязаемой магической вибрацией. - Твой израненный народ... те эльфы, кто свободно жили на этих землях задолго до прихода Короля Одриана и его первых жестоких предков. Сохранились ли хоть в каких-то ваших самых тайных, устных песнях низин упоминания о могущественных Крылатых Лордах? О тех великих существах, кого в легендах называли драконами? Каэль на месте намертво замер. Его глаза ошарашенно расширились, а рука непроизвольно, судорожно потянулась к груди, где под одеждой был скрыт старый костяной амулет его вырезанного рода. Слышать это священное наречие от чужака-человека уже само по себе было невероятно, но то, о чем прямо сейчас хладнокровно спрашивал Алекс, являлось самым строгим, запретным пределом во всей Литерии. - Откуда... скажи мне, откуда ты вообще можешь знать это проклятое слово? - точно так же на певучем эльфийском глухим шелестом ответил Каэль, и его всегда уверенный голос воина на миг предательски сорвался. - Это имя намертво стерто из памяти поколений. Мы принципиально не поем и не говорим об этом даже в самых глубоких, глухих лесах низин. Среди рабов веками считается, что само случайное упоминание Крылатых неизбежно приносит на сектор страшное иссушение плоти и смерть. - Значит, абсолютно все они здесь действительно когда-то были, - Алекс медленным, веским движением руки вытащил из-за пазухи ветхий, исписанный лист пергамента погибшей Первой Ошибки Системы. - Я только что самолично нашел это скрытое послание в Архивах. Там черным по белому детально сказано, что их великую цивилизацию трусливо стерли за один единственный миг. Тотальный геноцид целой свободной расы, Каэль. И самое паршивое - это хладнокровно сделали точно такие же призванные существа, как я. Великие Герои вашего далекого прошлого. Каэль аккуратно взял в свои мозолистые ладони хрупкий документ. Его сильные пальцы заметно дрожали, когда он в полумраке окна жадно, строчку за строчкой перечитывал выцветшие, торопливые строки на истончившемся от времени пергаменте. - Старики в наших резервациях иногда шепотом говорили о каком-то страшном „Великом Пепле“, который бесконечным серым потоком шел с небес три дня и три ночи подряд, - потрясенно прошептал темный эльф, не отрывая взгляда от букв. - Мы в Сопротивлении наивно думали, что это было лишь древнее извержение какого-то подземного вулкана. Но если это на самом деле были заживо сгорающие они... Он медленно, с тяжелым вздохом поднял свой взгляд обратно на стоящего перед ним Алекса. В этом суровом взгляде темного воина больше вообще не было прежней высокомерной насмешки или недоверия к человеку. Пришло полное, леденящее душу осознание того, что они оба прямо сейчас - и угнетенный эльф, и объявленный Изъяном земной подросток - стоят на самом краю бездонной, прогнившей бездны, которая уже завтра по воле Гнозиса может точно так же бесследно поглотить и их самих. - Эта тоталитарная Система никогда не меняется со временем, Каэль, - жестко, с абсолютным хладнокровием подытожил Алекс, забирая свиток обратно. - Её правители безжалостно уничтожают абсолютно всё, что они физически неспособны полностью приручить, сломать или кастово подчинить своей воле. В прошлой Эпохе - драконы. А уже завтра на их месте легко можем оказаться мы с тобой. Теперь ты наконец-то в полной мере понимаешь, почему я до самого конца принципиально не желаю быть их послушным, сияющим Героем на этой войне? Каэль аккуратно вернул хрупкий древний пергамент Алексу, и его мозолистая рука воина под ржавыми кандалами всё еще едва заметно, мелко дрожала от ментального шока. - Ты абсолютно прав во всех своих выводах, Герой, - на том же певучем эльфийском наречии глухо отозвался темный эльф, бдительно всматриваясь в темноту за окном. -Старейшины лесного Сопротивления в низинах ни за что в жизни не поверят тебе на слово. Даже если ты однажды лично принесешь и бросишь к их ногам отрубленные головы Короля Одриана и абсолютно всех его Великих Героев. Слишком много бесчисленных раз за эти долгие века плена наш народ подло и цинично предавали те чужаки, кто с пафосом называл себя нашими спасителями. Любой твой земной свет для них сейчас - лишь еще более изощренная, яркая и опасная форма имперской тьмы Литерии. Алекс молча, со спокойным достоинством кивнул головой под черным капюшоном, полностью принимая эту горькую, тяжелую правду трущоб. Он с самого начала своего Призыва и близко не ждал от этого мира глупых оваций или аплодисментов. Всё, чего он так отчаянно ждал каждую секунду своего существования в Белых Стенах, - это реальная, осязаемая возможность действовать по своим собственным хакерским правилам. Он медленно, размеренно подошел к камину, где глубоко под грудой пепла еще тускло теплились горячие угли после утренней уборки Лии. Алекс в самый последний раз внимательно взглянул на неровные, торопливые строки предсмертного послания «Первой Ошибки». Абсолютно каждое прочитанное чужое слово уже было намертво, калёным железом выжжено в его геймерской памяти благодаря активному Дару «Познания». Парень не просто вдумчиво прочитал этот древний текст - его тактический разум Изгоя полностью впитал в себя всю его внутреннюю руническую структуру, его первобытную боль и его главное предсмертное предупреждение. Отныне ему больше была совершенно не нужна хрупкая физическая бумага. - Пусть весь этот пепел прошлого наконец-то вернется к своему пеплу, - тихо, леденящим шелестом произнес Алекс на древнем языке Древних. Он плавно опустил пожелтевший пергамент прямо на тлеющие угли. Сухая, ломкая бумага вспыхнула мгновенно, без дыма. Яркое, ослепительно-лазурное пламя - прощальный отблеск сильной магии Гнозиса, плотно пропитавшей этот свиток за долгие века хранения в секретных Королевских Архивах - на одну короткую секунду причудливыми тенями осветило всю комнату, мистическим огнем отразившись в замерших небесно-голубых глазах Алекса. Еще одно короткое мгновение - и от самого последнего физического свидетельства существования «Первой Ошибки Системы» и трагической гибели нации драконов остались лишь легкие серые хлопья, которые тут же бесследно рассыпались в прах под внезапным резким порывом прохладного ночного ветра из открытого окна. - Отныне вся эта великая и страшная тайна Литерии живет исключительно во мне, - Алекс плавно повернулся всем телом обратно к замершему Каэлю, накидывая капюшон. - И еще в тебе. Если меня завтра внезапно поймают Жрецы, у них физически не будет против нас ни одного материального доказательства. Если меня сломают в подвалах Эльзы - у них не останется ни одной зацепки для уничтожения подполья. Я сам отныне стал этим живым запретным свитком. Каэль долго, в глубоком суеверном почтении молча смотрел на пустой камин, где остывали хлопья серой трухи, а затем перевел свой тяжелый взгляд на этого бледного земного подростка со шрамом на щеке, который только что хладнокровно, без единого колебания сжег свой единственный материальный мостик к исторической правде - исключительно ради абсолютной безопасности тех угнетенных существ, кого он так отчаянно пытался закрыть собой от карающей длани империи. - Ты по-настоящему странный и удивительный человек, Алекс, - тихо, вкрадчиво произнес эльф, постепенно возвращаясь к своему привычному, холодному и сдержанному тону воина, но теперь в его сером голосе отчетливо слышалось бездонное, глубокое мужское уважение. - Ты хладнокровно уничтожаешь любые материальные улики своего тайного милосердия точно так же тщательно и профессионально, как все остальные люди в этом дворце обычно прячут свои самые страшные ночные преступления. Но, возможно, именно эта твоя расчетливая земная черта характера как раз и позволит тебе в конечном итоге выжить там, где до тебя бесследно пали абсолютно все остальные Великие Герои. Светлая эльфийка Лия в своем глубоком кресле у камина в этот миг беспокойно, тяжело вздохнула во сне, и оба мужчины в ту же микросекунду мгновенно замолчали, бдительно затаив дыхание. Широкая, гибкая тень Каэля бесшумно, плавным движением пантеры снова скользнула обратно к открытому хрустальному окну покоев. - Отдыхай, герой, - коротко, серо бросил темный эльф напоследок, перемахнув через подоконник. - Уже совсем скоро этот фальшивый город снова проснется, и Король Одриан неизбежно потребует от тебя твоих новых кровавых „подвигов“ на благо Короны. Будь каждую секунду готов играть свою Теневую роль до самого победного конца. Каэль мгновенно растворился в холодной ночной мгле замка, а Алекс так и остался неподвижно стоять у камина, отрешенно глядя на окончательно остывающую серую золу. Он по-прежнему был совершенно один против целого огромного и враждебного мира тоталитарного Гнозиса, но теперь глубоко внутри его израненной груди наконец-то появилось то самое суверенное, смертоносное оружие, которое у него больше никто во вселенной физически не мог отобрать, - Великая Истина, навсегда ставшая неотъемлемой частью его собственного хакерского существа.