Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Алексс помощью Финна медленно, стараясь не привлекать внимания редких слуг, вернулся обратно в свои покои восточного крыла после тяжелого утреннего столкновения на конюшне. Тело по-прежнему изнурительно отзывалось тупой болью на каждый утренний пинок сапога Крейга, но стоило парню толкнуть тяжелую дубовую створку, как весь его тактический разум мгновенно пронзила леденящая вспышка чистой паники. В комнате по-прежнему царила неестественная, мертвая и пугающая пустота. Лия так и не вернулась. Она официально ушла в Нижний город вместе с Каэлем еще вчера утром, сразу после визита Десницы, и обязана была легально вернуться под защитой Золотого Медальона Героя к вечеру. Но сейчас, когда на дворе уже вовсю сияло новое утреннее солнце, её резное кресло у камина по-прежнему пустовало, а на столе сиротливо стоял вчерашний нетронутый королевский завтрак . Она не пришла ночевать во дворец, и именно поэтому Крейг сегодня утром так грязно издевался над его одиночеством в деннике. - Господин... её до сих пор нет, - испуганно прошептал Финн, и его чуткие лисьи ушки нервно задергались, улавливая лишь мертвую тишину Белых Стен. - Лия никогда бы не посмела остаться в низинах до обеда. Что-то случилось на пропускных постах? Алекс обессиленно привалился плечом к косяку, чувствуя, как внутри его груди отчаянно нарастает тяжелая, удушливая тревога. Его взломанное «Познание» после вчерашнего тотального истощения под землей до сих пор работало на последних искрах, не позволяя лазурным радаром просканировать территорию замка, а под кожей упрямо и слабо пульсировал чужеродный зеленый свет первородной магии. Он остался в замке без своих главных соратников, полностью отрезанный от информации. Голова Изгоя лихорадочно взрывалась от страшных тактических вопросов: неужели городская стража на воротах яруса всё-таки решилась тайно нарушить закон и арестовала эльфов с поличным? Алекс сжал кулаки до хруста костяшек. Город еще не знал, что его источник бессмертия уничтожен, но Изгой уже отчетливо чувствовал, как его идеальный, выверенный до мелочей план начинает опасно трещать по швам. Алекс лихорадочно мерил шагами пустые покои, чувствуя, как от неведения и парализующего страха за соратников у него мелко подрагивают пальцы. Но в тот самый момент, когда он уже готов был натянуть капюшон и лично идти к Главным воротам яруса, тяжелая дубовая дверь его комнаты тихо, беззвучно приоткрылась. В покои бесшумно скользнули Лия и Каэль. Живые. Невредимые. Шкатулки с золотом при них уже не было - имперские монеты Одриана были надежно спрятаны в подполье Нижнего города. Золотой Медальон Героя по-прежнему гордо сиял на одежде эльфийки, обеспечив им легальный и беспрепятственный проход обратно через все посты городской стражи Чистоты. Алекс от дикого облегчения судорожно выдохнул, но в ту же секунду его стальной голос сорвался на гневный, грозный голос героя: - Где... где, черт вас дери, вас двоих носило всю эту ночь?! Нижний город ведь прямо под нашими ногами! Вы опоздали практически на сутки ! Я на полном серьезе думал, что стража перехватила вас на пропускном пункте, Крейг уже вовсю глумится на конюшнях! Вы понимаете, как сильно вы рисковали нашей Теневой сетью? Лия смущенно, робко опустила свои лесные глаза в пол, аккуратно запахивая дорожный плащ, а суровый Каэль лишь молча, сдержанно качнул серебристой челкой, принимая гнев Хранителя. Эльф-воин плавно протянул руку, чтобы вернуть Алексу его Золотой Медальон, и в этот миг широкое железное кольцо его рабских кандалов слегка сдвинулось по предплечью вверх, на мгновение обнажив под ржавым металлом свежую, тонкую татуировку в виде пепельной ветви дерева. Точно такой же хрупкий рисунок прятался под тканью рукава Лии. Это был их священный, тайный брачный обряд Древних, совершенный этой ночью в глубоких подземельях трущоб в абсолютном секрете от всего Белого замка. За этой долгой ночной задержкой скрывалась их первая брачная ночь свободы, запечатанная узами плоти. Но уставший Алекс под капюшоном плаща, чьи небесно-голубые глаза тускло светились от дикого истощения, сейчас совершенно ничего не заметил, полностью поглощенный проверкой безопасности. Каэль быстрым движением поправил кандалы, надежно скрывая татуировку от чужих глаз. Весь гнев Изгоя постепенно испарился, уступая место тяжелому вздоху облегчения. Самая сокровенная тайна влюбленных эльфов осталась невидимой для всей вселенной, продолжая тихо жить прямо под носом у ослепленного золотом Короля Одриана. Каэль быстрым движением поправил тяжелые кандалы, надежно скрывая свежую татуировку-ветвь от чужих глаз. Весь первоначальный тактический гнев Изгоя постепенно испарился, уступая место тяжелому вздоху облегчения, но его небесно-голубые глаза по-прежнему требовали четкого отчета.Эльф-воин сделал спокойный шаг вперед, закрывая собой Лию, и ответил на их тайном певучем наречии - тихо, но веско, чеканя каждое слово:- Нас никто не перехватывал, Отреченный. Твой Золотой Медальон сработал безупречно: стража на пропускных постах Верхнего яруса бледнела и расступалась, не смея даже заглянуть под наши плащи. Мы задержались в низинах исключительно по делу. Иллиану потребовалось гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, чтобы посреди ночи тайно собрать всех ключевых Старейшин Сопротивления. Мы лично контролировали, как золото Короны до единой монеты распределялось по первым глубоким тайникам. Строительные отряды нелюдей уже сформированы. Раскопки сети потайных катакомб под Нижним городом начались до рассвета. Пришлось задержаться, чтобы утвердить безопасные рунные маршруты для вывоза гранитной крошки из пещер, иначе лазурные патрули наткнулись бы на свежие отвалы земли. Мы не рисковали Теневой сетью. Мы намертво завязывали её узлы под землей.Алекс внимательно, сквозь призму угасающего Дара „Познания“ вслушался в ровный, стальной голос своего наставника. Ни одна шпионская директива в его голове не мигнула красным - алиби темного воина было тактически безупречным и логичным.- Хорошо, - глухо выдохнул Алекс, устало потирая перебинтованные ребра под рубахой. -Главное, что золото у Иллиана, а инфраструктура бункеров запущена. Крейг сегодня невменяем, так что держитесь настороже...Самая сокровенная, хрупкая тайна влюбленных эльфов осталась абсолютно невидимой для всей вселенной, продолжая тихо жить прямо под носом у ослепленного золотом Короля Одриана. Внезапно тяжелая дубовая дверь в личные покои Алекса с оглушительным треском распахнулась от мощного, яростного удара кованым сапогом. Лия и Каэль от этого дикого, неожиданного грохота оружия инстинктивно, сильно вздрогнули всем телом. Эльфийка в парализующем страхе перед ворвавшимися стражниками Чистоты беззвучно вскрикнула и всем своим хрупким существом в панике прижалась к широкой, надежной груди темного эльфа-воина, ища у него защиты. Каэль мгновенно, защитным жестом крепко обнял её одной рукой под ржавыми кандалами, закрывая своим телом. На пороге комнаты стоял Марк, бледный как смерть, с искусанными в кровь губами, а за его спиной в фиолетовом коридоре испуганно теснились многочисленные вооруженные гвардейцы «Золотого щита». - А ну-ка живо хватит здесь прохлаждаться, чертов псих! - безумно проорал Марк, и его всегда высокомерный голос от парализующего страха сорвался на визг. - Наш священный подземный Источник полностью пуст! Кто-то подло осквернил сокровищницу! Король Одриан в диком бешенстве требует немедленно явиться абсолютно всех Героев в Зал Аудиенций! В эту же секунду! Марк брезгливо, полным паники взглядом окинул замершего у стола Алекса и стоявших чуть поодаль Лию с Каэлем. - Да ты, задрот, даже не соизволил переодеться после своих грязных ночных гулянок на конюшне? - Марк презрительно сплюнул прямо на лазурный ковер покоев. - Короче, шевелись и идем живо наружу! Король прямо сейчас явно не в том настроении, чтобы слишком долго ждать твою нищую серую фигуру! Алекс молча, с леденящим хладнокровием медленно поднялся со своего места, незаметно опираясь ладонью в перчатке о каменную стену. Настоящая, глубокая пустота внутри его магических каналов на одно короткое мгновение ярко вспыхнула тем самым первородным изумрудным светом Единорога, ласковым теплом пробежав по венам и подарив его истощенному телу ровно столько суверенных сил, чтобы прямо сейчас твердо, несокрушимо стоять на ногах перед лицом врага. Он сделал один уверенный шаг вперед, тактически закрывая собой Лию и Каэля от тяжелых взглядов стражников и демонстративно оставляя влюбленных соратников одних под защитой запертых стен. Изгой плавным движением руки накинул на растрепанные черные волосы глубокий капюшон своего плаща, надежно скрывая лицо, и чеканя шаг вышел вслед за взвинченным Марком. Главная Теневая игра на тотальное выживание в Белых Стенах официально началась на его собственных, хакерских условиях. Зал Аудиенций Верхней Литерии в этот утренний час тонул в тяжелой, давящей и удушливой тишине. Когда Алекс под конвоем Марка спокойно вошел внутрь, он сразу же увидел, что остальные призванные «Герои» уже были в полном сборе. Но все они сегодня выглядели... совершенно иначе. Крейг нервно, до побеления костяшек потирал свои массивные кулаки: глубокие ссадины после утренней тренировки, которые обычно под воздействием Гнозиса затягивались за считанные секунды, всё еще горели багровым, сочась сукровицей. Софи судорожно сжимала в пальцах дорогой веер. Она до конца не понимала, что именно происходит во дворце, но всем своим существом отчетливо чувствовала, что её кожа безвозвратно утратила тот самый жемчужный блеск, который делал её сияющей богиней в глазах восторженной толпы подданных. Теперь она выглядела просто как обычная красивая, но смертельно напуганная земная девочка. Абсолютно никто из них четверых до сих пор даже близко не знал об истинном существовании пленного существа глубоко под землей скалы. Бывшие школьные лидеры бездумно принимали голубую эссенцию как обычные «витамины» или законную «милость небес», никогда не задавая лишних вопросов Жрецам. И теперь, когда их выдуманные «небеса» навсегда замолчали, Четверку охватил самый настоящий, панический страх. Но страшнее и уродливее всего в этот миг выглядел сам Король Одриан. Монарх неподвижно сидел на своем лавовом троне, и его парадные золотые одежды больше совершенно не слепили глаза приглашенной знати. Священное сияние вокруг его тела сильно потускнело, став мутным, блеклым и тяжелым. Алекс, используя последние скрытые искры активного Дара «Познания», мгновенно заметил страшную перемену: кожа монарха на висках стала сухой, пергаментной, а в золотых волосах отчетливо проступила первая, настоящая человеческая седина. Всевышний бог Литерии на глазах у присутствующих стремительно начал превращаться в обычного, дряхлого и смертного старика. - Кто?.. - этот короткий вопрос Одриан буквально со стоном выдохнул из своей груди, и от леденящего звука его голоса по мраморным стенам зала зловеще поползли серые тени. - Кто конкретно из вас, ничтожных, призванных мной искр, допустил... это? - Ваше Величество, умоляю, скажите, что вообще случилось? - в панике выкрикнула Софи, и её нежный голос испуганно дрогнул под сводами зала. - Почему все наши священные силы... они словно застыли на месте? Почему омолаживающие эликсиры жрецов больше не работают на нас?! Король Одриан принципиально не соизволил ответить на испуганный девичий выкрик Софи. Его тяжелый, ядовитый и стареющий взгляд медленно, хищно двинулся вдоль неровного строя призванных Героев. Крейг, Софи, Марк, Эльза... Все они стояли в полнейшей растерянности, трусливо переглядываясь и совершенно не понимая, в каком именно страшном преступлении их сейчас безмолвно обвиняет трон. Наконец, леденящий взор монарха в упор остановился на Алексе. Изъян Системы спокойно стоял в самом конце строя, в своем помятом черном кожаном доспехе и со следами сухого прелого сена на порванном плаще. Его небесно-голубые глаза из-под глубокого капюшона смотрели на бледнеющего Короля с тем же самым холодным, отстраненным земным равнодушием. - Ты, - зловеще прошипел Одриан, и седина на его висках блеснула под золотым венцом. - Что конкретно ты, Отреченный, можешь сейчас сказать мне про внезапное, таинственное исчезновение великого подземного Источника?! Алекс физически почувствовал, как глубоко внутри его груди ласковым теплом снова едва заметно шевельнулась изумрудная искра Единорога, на ходу подпитывая его ослабшие каналы. Он медленно, с показным покорным почтением склонил голову перед троном. - Ваше Королевское Величество, я искренне не имею ни малейшего понятия, о каком именно Источнике или сокровищнице вы сейчас вообще говорите. Всю прошлую ночь я из-за дикого магического утомления после южного рейда без чувств провел на дальних конюшнях замка. Вы можете прямо сейчас спросить об этом Крейга - он вместе с Марком самолично нашел меня спящим там сегодня ранним утром. Если бы я действительно тайно владел какими-то скрытыми путями во дворце, я бы, наверное, из соображений комфорта нашел себе для сна место поуютнее, чем грязный лошадиный навоз. Да и о каком именно Источнике изначально идет речь? Крейг в строю презрительно, громко фыркнул, на ходу полностью подтверждая его слова перед троном и тем самым затягивая Теневую удавку на собственной шее. - Это чистая правда, Одриан. Этот никчемный задрот, похоже, вчера до самого рассвета вовсю развлекался с каким-то своим мелким рабским мальчишкой на сеновале. Одно слово - пидор. Одриан подозрительно прищурился, вглядываясь в Изгоя. Прямое, хоть и максимально оскорбительное алиби от главного школьного врага прямо сейчас являлось для Алекса самой лучшей, несокрушимой тактической защитой. Король людей в своей гордыне даже близко не знал, что этот бракованный «задрот» - вообще единственный во вселенной, кто теперь бережно хранит жизнь угасающего мира в своих руках. Однако новое, резкое ругательное слово, слетевшее из уст земного Героя, слегка выбило стареющего монарха из привычной колеи. - Боюсь, это совершенно не знакомый мне термин, - грозно, со свистом произнес Король, пристально всматриваясь в сторону неподвижного Алекса. Однако, полностью проигнорировав это замечание монарха, Крейг лишь презрительно сплюнул на мрамор пола. Прежние пафосные слова Одриана о «тайных святилищах» и «кощунственном осквернении недр» тяжелым грузом повисли в воздухе зала, но вместо ожидаемого Короной рабского покаяния они внезапно вызвали у Четверки волну яростного, эгоистичного протеста. Крейг, чей Гнозис Стали всегда напрямую подпитывался первобытным гневом, тяжело дыша, сделал один широкий шаг вперед из строя, небрежно и нагло нарушая весь священный придворный протокол Литерии. - Да о каком вообще великом Источнике вы здесь говорите, Ваше Величество?! - яростно взревел Крейг, и его громовой, сорванный голос гулким эхом ударил в высокие мраморные своды зала, заставив гвардию инстинктивно напрячься. - Какая к черту пропажа? Какие еще тайные святилища? Мы за все эти три долгих месяца и половины вашего огромного чертова дворца толком не обошли! Нам с избытком хватает наших собственных парадных залов, роскошных покоев и тренировочных площадок. - Крейг абсолютно прав, - Софи вызывающе, с капризным высокомерием вскинула свой подбородок вверх, упрямо игнорируя мертвенную бледность собственной кожи, лишившейся жемчужного глянца. - Вы священным пророчеством призвали нас в Литерию исключительно для того, чтобы мы были вашим несокрушимым мечом и щитом на этой войне. Мы своими руками очищаем ваши грязные уличные кварталы от неверных, мы гордо несем ваше королевское имя в самые темные углы империи. И теперь, после всего сделанного, вы прилюдно обвиняете нас в... в чем? В банальном воровстве каких-то скрытых магических побрякушек, о существовании которых мы до сегодняшнего утра даже близко не слышали? Всё это просто глубоко оскорбительно для нашего божественного статуса! Марк, мгновенно почувствовав сильную ментальную поддержку верных школьных друзей, наконец-то полностью перестал трусливо дрожать перед троном и гордо выпрямился во весь рост, выпятив грудь в латах. - Мы - Великие Герои Литерии, Одриан, а вовсе не бесправный скот, - надменно подхватил Марк, чеканя каждое слово. - Мы не какие-то там подвальные крысы, чтобы втихомолку шарить по сырым стокам и подземельям в поисках ваших омолаживающих эликсиров Чистоты. Если ваши придворные бездарные Жрецы внезапно разучились варить свои хваленые зелья, то это исключительно их собственная вина, а вовсе не наша. Почему мы сейчас вообще должны униженно оправдываться перед вами за то, чего мы принципиально никогда не совершали? Алекс молча, не шевелясь, со стороны наблюдал за всей этой поразительной сценой. Его взломанный Дар «Познания» хирургически точно фиксировал, как Король Одриан судорожно сжимает кованые подлокотники своего трона так сильно, что древнее дерево под его пальцами начинает зловеще трещать. Стареющий монарх прямо сейчас оказался в глухой тактической ловушке: он просто не мог рассказать призванным подросткам всю грязную правду о существовании Единорога - ведь это мгновенно разрушило бы весь священный миф о его собственной божественности в глазах подданных. Он сам три месяца приучал Четверку к тому, что они - исключительные, неприкасаемые боги, и теперь эта самая мнимая исключительность обернулась против него их же собственным ядовитым, неуправляемым высокомерием. - Молчать! - Одриан величественно поднялся во весь рост, и остатки его золотого имперского сияния Порядка яростно вспыхнули в самый последний раз, на секунду ослепляя всех присутствующих вельмож в зале. - Вы все смеете нагло повышать свой голос на своего законного Короля?! Вы - лишь послушные живые инструменты в моих руках! - Инструменты, которые прямо сейчас начали стремительно тупиться исключительно потому, что вы сами только что лишили нас нашей главной заточки! - бешено огрызнулся в ответ Крейг, окончательно теряя остатки страха перед угасающим монархом. Алекс под глубоким черным капюшоном плаща лишь едва заметно, леденяще усмехнулся одними уголками губ. Пятерка призванных Героев, которую Король Одриан так долго и кропотливо создавал как несокрушимый карательный монолит империи Чистоты, прямо на глазах начала безвозвратно крошиться и гнить изнутри. И пока бывшие школьные буллеры яростно спорили с троном о своей ущемленной чести и пропавших эликсирах, «невидимая» нить Гнозиса, связывавшая их фальшивое величие с Источником, силой Теневого Изъяна была перерезана раз и навсегда. - Обыщите абсолютно всё в этом замке, - Король Одриан тяжело, обессиленно опустился обратно на свой лавовый трон, и в его сером голосе теперь отчетливо проступила смертельная, дряхлая человеческая усталость. - Каждое крыло. Каждый темный угол. Каждую тюремную камеру в подвалах. И если мои Жрецы найдут хотя бы один единственный след украденной эссенции в ваших личных покоях... клянусь Системой, вы все горько позавидуете судьбе мертвых драконов. После этой страшной монаршей угрозы тяжелый разговор в Зале Аудиенций окончательно перерос в открытый, яростный мятеж призванных. - Обыскать нас?! - бешено взревел Крейг, его широкое лицо пунцово побагровело от прилившего гнева, а массивные кулаки задрожали от бессильной ярости угасающего Гнозиса Стали. - Вы собираетесь послать своих лазурных псов рыться в наших личных комнатах, словно мы какие-то подлые воры с большой дороги? Мы три месяца безропотно проливали свою кровь на карательных рейдах за этот сияющий город, а теперь вы собираетесь копаться в наших вещах?! - Туда совершенно нельзя заходить гвардии! - безумно, сорвавшись на пронзительный визг, тут же яростно выступила вперед Эльза. Её фанатичные некромантские глаза расширились от парализующего страха: она панически испугалась, что обыск вскроет её тайный виварий и обнаружит весьма ценные и пугающие экземпляры. - В моей подвальной лаборатории прямо сейчас содержатся невероятно ценные, редкие и хрупкие анатомические экземпляры для исследований Порядка! Если ваши тупые стражники грубо ворвутся туда и нарушат структуру моих темных рун, вы навсегда лишитесь поставок идеальных бездушных солдат! - Это просто немыслимо и возмутительно! - капризно, со слезами на глазах подхватила общую истерику Софи, нервно ломая в пальцах дорогой веер. - У меня в покоях хранятся тончайшие шелковые эскизы, уникальные драгоценности и хрупкие, баснословно дорогие платья, доставленные из южных провинций! Да и вообще, с какой такой стати нас - Великих Призванных Героев Литерии - вдруг прилюдно подозревают в воровстве наравне с какими-то грязными уличными эльфами или паршивыми зверолюдами трущоб?! Всё это чертовски низко, честно и гадко по отношению к нам! К истинным, всевышним богам этого мира! Их высокомерный, визгливый хор эгоизма громом разносился под каменными сводами зала, полностью разрушая остатки королевского терпения. Одриан бледнел, его золотой скипетр дрожал в дряхлеющей руке, а Алекс в самом конце строя лишь продолжал молча, с леденящим торжеством стратега наблюдать за тем, как его бывшие школьные мучители своими собственными руками закапывают себя всё глубже в могилу. Король Одриан принципиально больше не ответил ни на один их возмущенный выкрик. По его короткому, сухому и леденящему кивку седого подбородка закованные в тяжелые латы гвардейцы «Золотого щита» мгновенно, со скрежетом оружия сорвались со своих постов и плотным маршем двинулись на обыск Верхнего яруса. Всего через один час весь огромный королевский дворец Белых Стен уже больше всего напоминал дико растерзанный, безумный улей. Приказ монарха исполнялся безжалостно, грубо и хладнокровно. В роскошных, залитых светом покоях Софи и Эльзы гвардейцы Чистоты бесцеремонно перевернули абсолютно всё вверх дном: тончайшие, баснословно дорогие шелковые платья, расшитые редким провинциальным жемчугом, были брезгливо сброшены со стоек прямо на каменный пол и безжалостно смяты сапогами стражи в грязные комья пыли. Хрустальные флаконы с импортной косметикой, резные шкатулки с драгоценными камнями - абсолютно всё было грубо выпотрошено наружу в лихорадочных поисках «следов кощунственной кражи». И эти самые страшные следы в итоге нашлись. Нашлись почти у всех. В каждой элитной комнате Четверки, кроме одной единственной, патрульная стража Канцелярии с триумфом обнаружила скрытые пустые или полупустые флаконы из-под голубой эссенции. Земные Герои по кастовому уставу бездумно пользовались ею каждый божий день, и теперь эти скопившиеся в углах пустые остатки стекла стали для параноидального, стареющего Одриана неопровержимым, стопроцентным доказательством их скрытой «жадности», воровства и заговора против Короны. В личных комнатах Марка и Крейга в это же самое время царил точно такой же тотальный, опустошительный разгром. Парадное элитное оружие, инкрустированное редкими магическими камнями, было грудой свалено в кучу посреди залов, кованые министерские сундуки безжалостно взломаны ломами, а дорогие пушистые ковры низин изрезаны на куски в поисках тайников. Слепой гнев и удушливая беспомощность бывших школьных буллеров сейчас просто зашкаливали; они кусали губы до крови и молча стояли в фиолетовом коридоре восточного крыла, своими глазами наблюдая за тем, как все накопленные плоды их капризного тщеславия на глазах превращаются в вонючий, никому не нужный мусор. Капкан Теневого Изъяна захлопнулся с идеальным, бритвенным щелчком, полностью ломая покой Утопии. И только в личных покоях Алекса в эти минуты воцарилась странная, пугающая и звенящая тишина. Закованные в латы стражники ворвались туда с тем же самым разрушительным рвением, что и к остальным, но в ту же секунду в полном ступоре замерли на самом пороге. Абсолютно вся просторная комната Пятого Героя была ровными плотными рядами заставлена высокими стопками старинных книг и хрупких свитков, бережно принесенных им за эти три месяца из закрытых Архивов. В Литерии, где первородная магия Порядка всегда была капризной и опасной, древние книги официально считались священным государственным ресурсом, колыбелью Гнозиса ушедших великих веков. Даже самый необразованный и грубый гвардеец «Золотого щита» прекрасно, со страхом знал: случайно повредить или разорвать королевский свиток летописей - значит навлечь на всю свою семью страшное, несмываемое родовое проклятие Жрецов. Солдаты нерешительно, трусливо топтались на месте среди вековых фолиантов, не смея даже пальцем сдвинуть их с места. Они поверхностно обыскали кровать, заглянули в шкафы, но так и не тронули ни единого бумажного листа на рабочем столе Алекса, где глубоко в ящике под замком надежно спал мертвый земной смартфон. Алекс неподвижно стоял прямо в проеме дверей, намертво скрестив руки на своей груди. Его небесно-голубые глаза из-под глубокого капюшона плаща абсолютно равнодушно, хладнокровно скользили по перепуганным гвардейцам. - Ищите, если у вас действительно есть такое глупое желание, - очень тихо, леденящим шепотом произнес он. - Но если хотя бы один единственный уголок хоть какой-то архивной страницы будет сейчас случайно смят вашими грязными перчатками, я лично, сию же секунду доложу Архивариусу Малахию, что вы намеренно оскверняете священную память Первородных. А Одриан за такое по головке не погладит. Гвардейцы от этих слов мгновенно попятились назад, бледнея под шлемами. В его скромной комнате Жрецы Канцелярии в итоге не нашли ни одной единственной капли голубой эссенции. Алекс принципиально никогда в жизни кожей не прикасался к этому жидкому наркотику власти, и теперь его мнимое «нищебродство» и аскетизм обернулись для него абсолютным, несокрушимым тактическим щитом Системы. И пока остальные разъяренные Герои в фиолетовом коридоре буквально выли от бессильной злобы, глядя на свои растоптанные дорогие наряды и изрезанные ковры, Алекс в полной неприкасаемости сохранил своё самое главное, смертоносное сокровище - чистые знания ушедших Эпох. Яростный шум тотального погрома в фиолетовых коридорах замка постепенно, шаг за шагом затихал, окончательно сменяясь тяжелым, давящим и предгрозовым молчанием Белых Стен. Алекс едва успел спокойным движением руки привести в полный порядок помятый воротник своей серой рубашки после недавнего визита Марка, когда к дверям его покоев бесшумно подошел личный камердинер Короля - безмолвный иссушенный старик, чьё бледное лицо веками выражало лишь покорность, а тусклый взгляд всегда был мертвой хваткой направлен в каменный пол. - Его Королевское Величество Одриан прямо сейчас ждет только вас одного, Отреченный, - едва слышно, прошелестел он, даже не поднимая головы. - В Малых личных покоях. Строго без лишних свидетелей и Жрецов. Когда Алекс неторопливым, шагом переступил порог этих закрытых комнат, он впервые за всё время Призыва не увидел вокруг привычного ослепительного блеска золота и лоска Литерии. Король Одриан отрешенно сидел в низком кресле у самого камина, в котором едва-едва тускло теплились серые угли. Без своей тяжелой парадной мантии Порядка, без сияющих лат, облаченный лишь в самый простой домашний халат, тоталитарный правитель Утопии сейчас казался Изгою еще более хрупким, изможденным и уязвимым. Первая настоящая седина на его висках за этот час стала заметно шире, а бледные худые руки, немощно лежащие на коленях, мелко и трусливо дрожали от подступающей старости. - Подойди ко мне чуть ближе, Отреченный, - голос Короля людей сейчас был полностью лишен былого громового величия Системы, напоминая лишь сухой шелест увядающей листвы. Одриан медленно повернул к нему свое сморщенное лицо. - Немедленно сними с головы этот свой темный капюшон. Я хочу прямо сейчас в упор видеть твои истинные глаза. Алекс беспрекословно подчинился. Когда тусклый колеблющийся свет каминных свечей мягко коснулся его открывшегося лица, Король Одриан от неожиданности едва заметно вздрогнул всем телом в своем глубоком кресле. - Всё та же первозданная чистая лазурь... - тихо, трепетным шепотом прошептал седеющий монарх, жадно, в упор вглядываясь в небесно-голубые глаза Алекса, в самой глубине зрачков которых Изгой титаническим усилием воли сейчас надежно запер изумрудную искру Единорога. - Твои глаза прямо сейчас выглядят в точности как ясное небо Литерии, ровно так же, как и в твой самый первый день Призыва здесь, под этими сводами. Софи и Крейг прямо сейчас в фиолетовых коридорах брызжут слюной от бессильной животной ярости, абсолютно все их комнаты доверху забиты пустыми хрустальными флаконами, эти твари воровали мою драгоценную эссенцию литрами втайне от Канцелярии... Но ты, Отреченный. В твоих вещах Жрецы не нашли ни единого следа. Ты принципиально не взял себе ни одной капли. Ответь мне честно: почему? - Я просто совершенно не чувствую в этой эссенции истинной, суверенной силы, Ваше Королевское Величество, - очень тихо, ответил Алекс, и это действительно была самая гениальная, самая честная ложь во всей его жизни. - Для меня весь этот сладковатый аромат «Слез Звезд»... он с самого начала слишком отчетливо пахнет могильным тленом и смертью. Я искренне предпочитаю проводить свои дни среди пыльных книг в Архивах. В древних свитках первородный Гнозис Литерии ушедших веков значительно чище и надежнее. Одриан при этих словах Изгоя лишь горько, сухо усмехнулся, глубже погружаясь в халат. - Книги... Ты оказался единственным из всей Пятерки, кто по своей бедности так и не стал послушным рабом этой проклятой голубой жидкости. И именно поэтому я сегодня тайно вызывал тебя к себе без свидетелей. - Стареющий Король параноидально подался всем телом вперед, и его тусклые глаза, полные дикого сумасшедшего страха перед старостью, мертвой хваткой впились в бледное лицо Алекса. - Ты вечно беззвучно бродишь в глубоких дворцовых тенях, Отреченный. Ты своим умом видишь то, чего никогда не способны заметить эти ослепшие от собственного капризного горделивого тщеславия идиоты. Скажи мне прямо сейчас, как шпион... кто по твоему тактическому расчету мог тайно пробраться в сокровищницу подземелий? Кто мог настолько чисто и бесследно уничтожить весь мой великий Источник, что на черном алтаре Жрецы не обнаружили даже мелких костей? Алекс отчетливо почувствовал, как скрытая изумрудная искра глубоко внутри его груди пульсирует в один мерный такт с его собственным сердцем. Король Литерии панически, до дрожи искал во дворце коварного вора, даже близко не понимая, что прямо перед его носом стоит тот самый человек, который хладнокровно совершил великий акт подземного милосердия. - Возможно... Возможно, великий Источник Гнозиса просто окончательно исчерпал сам себя, Ваше Величество? - негромко, с показным сомнением предположил Алекс. - Абсолютно ничто в этом мире не способно длиться вечно, даже ваша священная имперская божественность. Одриан от этих слов резко, со стоном откинулся обратно на мягкую спинку своего кресла. - Исчерпал? Нет, это исключено. По всем расчетам Верховных Жрецов он должен был бесперебойно служить трону еще долгие столетия. - Он надолго замолчал, отрешенно глядя на едва тлеющие в камине серые угли. - Слушай меня предельно внимательно, Алекс. Отныне ты и только ты являешься моими личными, верными глазами внутри этой расколотой Пятерки Героев. Негласно следи за ними. Скрупулезно фиксируй абсолютно каждый их шаг. Я больше ни на одну секунду не способен доверять Крейгу и Марку. Если кто-то из этой парочки тайно задумал совершить дворцовый переворот, сознательно лишив меня божественных сил... я хочу железно знать об этом самым первым. И поверь, я безумно, щедро награжу тебя за твою верность. - Только Крейгу и Марку? - с наигранным, искренним удивлением тихо переспросил Алекс, ловя ритм его паранойи. - А что на счет Эльзы и Софи? За нашей женской половиной мне тоже нужно вести скрытое шпионское наблюдение? Король тяжело, со свистом выдохнул из груди воздух и снова пристально, уставшим взором посмотрел на Отреченного. - По поводу нашей женской половины у меня в Канцелярии сомнений нет. Девушкам в нашем священном кастовом мире, в принципе, биологически не суждено думать или плести масштабные заговоры за спиной Короны. Весь их законный удел - это фальшиво сиять на площадях, наряжаться в дорогие шелка и исправно рожать империи новых чистокровных солдат Чистоты. А вот Крейг с Марком, упивающиеся силой Стали и Щита, сейчас вызывают у меня самые серьезные, опасные сомнения в своей искренней преданности и разумности. - Я вас полностью понял, Ваше Величество. Будет исполнено, - тихо, ответил Алекс. Изгой размеренно поклонился монарху, надежно скрывая в густой тени своего глубокого капюшона холодный блеск лазурных глаз. Стареющий Король Одриан сам, своими собственными руками только что официально назначил Теневого Изъяна своим самым главным, неприкасаемым шпионом Белых Стен. Монарх добровольно вручил ему тактический ключ от абсолютно всех закрытых дверей дворца, наивно думая, что обрел верного, послушного пса на цепи, в то время как он сам пригрел на своей груди саму неминуемую Смерть для всей своей позолоченной Литерии. Когда тяжелые двери королевских Малых покоев бесшумно закрылись за его спиной, Алекс плавным движением руки снова накинул на растрепанные черные волосы глубокий капюшон матового плаща. Он неторопливым, размеренным шагом вернулся на свой жилой этаж восточного крыла - и сразу же наткнулся на бушующую стену чужого, концентрированного бешенства. Остальные призванные Герои империи сейчас были не просто злые; они находились в состоянии полнейшего исступления и ярости. Весь просторный фиолетовый коридор был усыпан обломками их мебели, лоскутами изрезанных ковров и растоптанными шелками Софи. Но больше всего, до белого каления и удушливой зависти, Четверку взбесил вовсе не сам факт безжалостного министерского разгрома. Их эгоистичные души буквально разрывало от дикой злобы из-за того, что именно его - презираемого ими «нищего задрота» и Отреченного - Король Одриан лично вызвал к себе на секретную аудиенцию с глазу на глаз, полностью проигнорировав их высший божественный статус. А когда Крейг и Марк, тяжело дыша, заглянули через распахнутые двери в личные покои Алекса, их ярость окончательно переросла в парализующий шок. Комната Изъяна Системы пострадала меньше всех во всем замке. Из-за суеверного панического страха перед проклятием архивных книг гвардейцы «Золотого щита» провели здесь лишь оскорбительно поверхностный, ленивый обыск. Солдаты всего-навсего грубо перевернули матрас на кровати, небрежно вывернули наизнанку платяной шкаф да с грохотом уронили на пол пару деревянных стульев. В остальном - его гигантские стопки древних свитков и священных фолиантов на столе остались в идеальной, девственной неприкасаемости. - Ну и как это понимать, Ваше Величество?! - бешено зашипел Крейг в пустоту коридора, оборачиваясь к спокойно идущему Алексу, а его кулаки задрожали от бессилия угасающего Гнозиса Стали. - Нас... нас обыскивали как паршивых привокзальных воров, перерыли каждое белье, уничтожили платья Софи! А у этого ничтожества они даже пальцем не посмели тронуть ни единого гребаного листа бумаги на столе?! Почему этот мусор ходит во дворец к Королю как к себе домой, пока мы обтекаем от унижения посреди этого дерьма?! Софи, судорожно сжимая в кулаке обломок сломанного веера, посмотрела на Алекса взглядом, в котором сквозь слезы паники сквозила чистая, ядовитая человеческая ненависть. Изгой молча прошел мимо их перекошенных от злости лиц. Он не удостоил бывших школьных мучителей даже мимолетным ответом, тактически зная: пока они исходят желчью из-за испорченных тряпок, Корона своими руками только что сделала Отреченного главным, неприкасаемым шпионом этих Белых Стен. Крейг ринулся в бой первым, полностью ослепленный яростью угасающего Гнозиса Стали. С диким животным ревом он мертвой хваткой схватил Алекса за шиворот и со всей дури наотмашь нанес ему два тяжелых, сокрушительных удара кулаком прямо по ребрам. Стены коридора глухо содрогнулись, когда берсерк с дикой силой буквально вжал хрупкое тело в холодный мрамор. Алекс задохнулся, чувствуя, как изо рта снова стремительно хлынул солоноватый привкус крови, но его небесно-голубые глаза из-под капюшона продолжали смотреть на палача с пугающим, леденящим душу спокойствием. Следом подскочила безумная Эльза, чье лицо было перекошено от дикой жажды мести за растоптанную лабораторию. Дрожащие хирургические скальпели в её бледных пальцах хищно блеснули в полумраке коридора. - Ты ответишь мне за каждый уничтоженный чертеж, ничтожество! - исступленно прошипела вивисекторша, угрожающе занося лезвие прямо над его лицом, а затем с садистским наслаждением медленно, глубоко надрезала сталью его худое плечо сквозь порванную ткань черного доспеха. Горячая кровь Изъяна мгновенно хлынула по матовой коже, пачкая мраморную плитку. И только Марк ошарашено, трусливо и жалко топтался в стороне, не решаясь сделать ни единого шага вперед. В его глазах метался дикий кастовый конфликт: он всем сердцем жаждал вступить в эту грязную потасовку и самолично добить Отреченного, но его парализующий страх перед Королем был сильнее. В ушах Марка до сих пор колоколом звенели леденящие угрозы Одриана о том, что Великим «Героям» империи под страхом смерти строго запрещено драться между собой в парадных коридорах дворца. Страж порядка понимал, что если Жрецы Канцелярии зафиксируют его Щит в этой драке, Король самолично сотрет его в серую труху. Алекс молча, сквозь адскую физическую боль фиксировал каждую деталь этого нападения. Вены под его кожей слабо пульсировали изумрудным светом Единорога, надежно удерживая сознание от обморока, пока его Мучители своими руками подписывали себе смертный приговор перед лицом своего нового, невидимого Теневого судьи. Тяжелая кованая дверь в самом конце фиолетового коридора внезапно, с глухим стуком распахнулась, и в разгромленное жилое крыло величественно вошёл Верховный Казначей империи в сопровождении двоих безмолвных слуг, бережно несущих широкие тяжелые подносы, накрытые дорогим бордовым бархатом. Услышав шаги министерской свиты, взвинченные Герои мгновенно, испуганно отпрянули в разные стороны от неподвижного Алекса. Крейг лихорадочным, быстрым движением руки на ходу вытер свои окровавленные костяшки пальцев о плотную ткань походных штанов, Марк нервно поправил растрепанные волосы, а Софи в одну микросекунду привычно нацепила на бледное лицо свою дежурную маску невинного, глупого девичьего недоумения. Алекс бессильно, медленно сполз спиной по холодной мраморной стене вниз, тяжело, прерывисто дыша сквозь сжатые зубы и отчетливо чувствуя, как во рту стремительно скапливается густой, металлический привкус теплой меди. Он тактически даже не пытался подняться на ноги или зажать рану на порезанном Эльзой плече - пускай высокопоставленные чиновники Одриана прямо сейчас своими глазами видят его избитым, беззащитным и окровавленным посреди этого замкового хаоса. - Достопочтенные господа Великие Герои! - высокий голос Казначея от скрытого волнения слегка дрожал от привычного подобострастия перед призванными «богами». Министр чинно проследовал мимо обломков мебели, стараясь не смотреть на сидящего в крови Изгоя. - Его Величество Король Одриан всем сердцем глубоко опечален внезапной необходимостью сегодняшних жестких утренних мер Чистоты. В знак своего неизменного, священного расположения к вашей касте и исключительно в качестве компенсации за... Эм досадные бытовые беспорядки во дворце, он милостиво приказал выдать прямо сейчас каждому из вас крупное личное пособие из золотого запаса Короны. Лакеи покорно подошли к каждому из Четверки, с поклоном открывая свои тяжелые подносы. Там, мягко поблескивая в полумраке галереи, ровными рядами лежали тугие кожаные кошели, доверху набитые редкими государственными монетами, и сияющие драгоценные камни, каждый из которых по рыночной стоимости стоил куда больше, чем весь Нижний город вместе со всеми его трущобами. Корона трусливо пыталась купить покой у тех, кого сама же лишила источника вечной жизни, совершенно не осознавая, что Теневой Изъян уже запустил неминуемый обратный отсчет для всей их цивилизации. Крейг жадно, с животным нетерпением схватил свой тяжелый кожаный кошель с подноса, и на его широком лице моментально расплылась самодовольная, сытая ухмылка. Весь его яростный гнев на Короля Одриана, который еще буквально одну минуту назад казался окружающим смертельным и неуправляемым, в одно мгновение полностью испарился под манящей тяжестью имперского золота. - Ну, наш старик всё-таки знает, как правильно загладить свою вину перед Героями, - довольно буркнул берсерк, вальяжно взвешивая тугие деньги на своей окровавленной ладони. - Так бы сразу и действовал, а то развел тут панику на ровном месте. Софи изящными пальцами аккуратно приняла свой роскошный дар, и её побледневшие глаза снова алчно блеснули тем самым привычным, хищным земным азартом. Она уже мысленно, лихорадочно прикидывала, сколько новых заграничных нарядов теперь с легкостью заменит те «грязные комья» шелка, что сейчас грудой валялись после обыска в её разгромленной комнате. Марк же довольно, угодливо кивнул Казначею, моментально напрочь забыв о всей своей недавней ночной паранойе перед гвардией. Золото Одриана прямо сейчас подействовало на Четвёрку Мучителей как самый настоящий, тяжелый наркотик, начисто стирая из их эгоистичных душ последние остатки человеческой гордости и разума. Высокопоставленный Казначей медленным, осторожным шагом наконец-то подошел к Алексу, который всё еще неподвижно, обессиленно сидел в крови на холодном полу коридора. - И... и вам, господин Отреченный, причитается то же самое, - старик дрожащими руками протянул ему кошель, изо всех сил судорожно стараясь не смотреть на разбитую в кровь губу Алекса, его порванный плащ и свежий глубокий порез от скальпеля Эльзы на плече. Алекс медленно, превозмогая жгучую физическую боль в сломанных ребрах, протянул руку в черной перчатке и взял золото. Оно было пронзительно холодным и чудовищно тяжелым. - Премного благодарю, - очень тихо, ровным голосом произнес Алекс и его тусклые небесно-голубые глаза на одну короткую секунду остро, пронзительно встретились с глазами напуганного Казначея. - Обязательно передайте Королю, что я по достоинству и в полной мере оценил его утреннюю щедрость. Когда безмолвные лакеи и высокомерный чиновник наконец-то поспешно удалились обратно в Малые покои, Крейг бросил на лежащего у стены Алекса один последний, презрительный и полный превосходства взгляд. - Слышал, что министр сказал, задрот? Старик официально извинился перед нами. Так что давай, живо вытри свои кровавые сопли и радуйся, что тебе под шумок тоже перепало это золото, хоть ты его и близко не заслужил. Они шумно разошлись по своим разгромленным комнатам, вальяжно шурша золотом и увлеченно обсуждая свои новые грядущие покупки. Алекс остался совершенно один в пустом, развороченном коридоре. Он судорожно сжал тяжелый кошель в руке так сильно, что металлические грани имперских монет сквозь ткань больно, до крови впились в его худую ладонь. «Купили...» - с леденящим презрением подумал он про себя, глядя на запертые двери бывших школьных мучителей. - «Вас всех только что позорно купили за жалкую горсть желтого металла сразу после того, как публично вытерли об вас ноги. И вы при этом абсолютно, искренне счастливы». Он с огромным трудом, сжав зубы, медленно поднялся на ноги у стены. Теперь у него в руках было еще больше чистого королевского золота для Лии, Каэля и тайного строительства пещер Нижнего города. Король Одриан сам, добровольно спонсировал свою неминуемую гибель, наивно думая, что просто платит призванным «богам» за их молчание и лояльность. Алекс плавно толкнул массивную дубовую дверь своих покоев плечом - его худые руки слишком сильно дрожали от пережитого болевого шока и магического истощения, чтобы уверенно схватиться за металлическую ручку. Он медленно вошел в комнату, которая еще буквально один час назад была слегка перевернута гвардейцами. Преданная Лия за это время уже успела самостоятельно поднять все поваленные солдатами стулья и бережно собрать разбросанные по полу вещи, но гнетущая атмосфера оскверненного дома всё еще невидимо висела в прохладном комнатном воздухе, как едкий серый дым. Она испуганно обернулась на тихий звук шагов и намертво замерла на месте у камина. Её хрупкий лесной взгляд мгновенно, с ужасом скользнул по его разбитой в кровь губе, по свежему глубокому порезу на плече от скальпеля Эльзы и по тому, как он судорожно прижимает ладонь к сломанным ребрах. Но больше всего её рабское сознание нелюдя сейчас поразило и ошеломило то, что этот бледный земной подросток изо всех сил сжимал в другой руке. Тяжелый, пухлый, доверху набитый редкими монетами кошель с парадным вышитым королевским гербом Литерии. Алекс медленно, превозмогая ломоту в костях, дошел до своей кровати и, больше не говоря ни слова, устало разжал сведенные пальцы. Пухлый кожаный кошель тяжело упал на шелковое покрывало с глухим, тяжелым и зловещим металлическим звоном. Этот сытый звук королевского золота в гробовой тишине покоев сейчас показался Лие оглушительно пошлым, грязным и фальшивым. - Это... Всё это выдали нам за утренний погром, - очень тихо, со свистом произнес Алекс, небрежно вытирая свежую кровь с подбородка тыльной стороной ладони в черной перчатке. - Наш Король Одриан официально извинился перед Героями. Считай, что точная цена наших сломанных дверей, растоптанных вещей и твоего личного утреннего страха перед стражей сегодня - ровно сто редких золотых монет и немного чистейших драгоценных камней из запасов Короны. Лия медленным шагом подошла к кровати, но принципиально даже близко не коснулась пальцами имперских денег. Она молча смотрела на Алекса сверху вниз, и в её лесных глазах, навсегда лишенных прежнего рабского подобострастия Верхней Литерии, сейчас отчетливо читалась глубокая, искренняя и почти невыносимая человеческая скорбь за своего Хранителя. - Они трусливо избили вас прямо в коридоре, сразу после того, как вы вышли от монарха, - это был вовсе не робкий вопрос, а тяжелое, уверенное утверждение. Эльфийка судорожно сжала кулаки. - А потом Жрецы просто прислали эту кровавую плату за ваше молчание. Алекс обессиленно опустился в глубокое резное кресло, чувствуя, как его потемневшие небесно-голубые глаза от критического истощения Единорога закрываются сами собой. - Они окончательно купили их покорность, Лия. Эти Великие „Герои“ в своих комнатах уже вовсю жадно делят монеты и напрочь забыли про недавний унизительный обыск. - Он горько, леденяще усмехнулся под капюшоном плаща. - Но они в своей слепоте даже не знают, что всё это золото очень не долго будет оставаться в этих позолоченных стенах. Однако. Если ты будешь слишком часто наведываться к родным это будет выглядеть слишком подозрительно для лазурных патрулей. Завтра под прикрытием конвоя мы с Каэлем самолично отнесем это золото Иллиану в Нижний город. Лия медленно и плавно опустилась перед ним на колени прямо на мягкий ковер, точно так же, как и в тот их самый первый далекий вечер Призыва. Эльфийка взяла чистую холщовую ткань и чашу с теплой водой, сосредоточенно приступая к своей привычной молчаливой работе. В её точных движениях близко не было нежности влюбленной женщины, но в них вовсю горела абсолютная, нерушимая преданность верного соратника, который отчетливо знает: этот избитый, израненный человек перед ней - вообще единственное, что прямо сейчас отделяет весь её угнетенный народ от окончательного имперского забвения. - Значит... значит, мы прямо сейчас снова молча терпим, молчим перед троном и копим наши силы? - очень тихо спросила она, аккуратно промывая глубокий порез от скальпеля Эльзы на его худощавом плече. - Мы прямо сейчас технично превращаем их собственное имперское золото в наши будущие скрытые мечи, Лия, - глухо, превозмогая тупую боль в груди, ответил Алекс. - Пусть Король Одриан и Четверка свято думают, что я окончательно сломлен их обыском и побоями. Пусть эти кретины в коридорах по-прежнему считают, что я - лишь запуганный нищеброд с кошельком подачек на поясе. Настоящая Тень всегда растет исключительно в гробовой тишине. Лия осторожно, слой за слоем бинтовала его сломанные ребра, а Алекс отрешенно ловил своё бледное отражение в темном ночном стекле высокого окна покоев. Он задумчиво разглядывал свои худые плечи, бледную кожу и тонкие пальцы, которые годами привыкли держать пластиковую мышку и клавиатуру в темной комнате, а вовсе не тяжелый эфес боевого меча. Его бывшие земные «друзья»-мучители были профессиональными атлетами еще там, на Земле. Крейг до Призыва сутками не вылезал из качалки, избивая слабых, а высокомерный Марк был капитаном школьной футбольной команды. Здесь, в Литерии, магия Порядка лишь слепо умножила их природную физическую мощь, кастово превратив парней в тупые, живые карательные тараны Системы. Они получили всю свою колоссальную божественную силу по первому щелчку пальцев Одриана, как самую обычную готовую еду из быстрой доставки, совершенно не понимая её истинной, кровавой цены. Алекс же с самого первого дня осознанно выбрал для себя самый трудный, изнурительный путь. Он во время Призыва принципиально не просил у Системы яркий «Разрушительный огонь» или «Абсолютную неуязвимость». Он попросил чистый боевой навык. Пустую, голодную форму, которую ему впоследствии каждую божью ночь приходилось тяжело заполнять самому, через соленый пот, горькие слезы и выбитые суставы на бесконечных тайных тренировках с Каэлем. Абсолютно каждый его тактический финт, каждый скрытный уворот был буквально с корнем вырван у собственного слабого тела, которое изначально вообще не было предназначено для жестокой войны. А его хакерская «Милость»... Она с самого начала являлась критическим системным багом. Взломанным кодом, который он своей земной геймерской волей сам хладнокровно втиснул в матрицу Призыва. Король Одриан и его придворные Жрецы панически не понимали её первородной природы, а сам Алекс платил за каждое скрытное исцеление частью своей собственной жизни, потому что его хрупкая плоть не была официально «адаптирована» под такой колоссальный, мощный поток созидательной энергии. - Они все в Белых Стенах наивно думают, что я слаб и беспомощен только потому, что мой Гнозис не сияет золотом на всю округу ради дешевой славы, - тихо, вкрадчивым шелестом прошептал Алекс, и в его уставших небесно-голубых глазах на мгновение промелькнула холодная, непреклонная гордость Изгоя. - Но вся их хваленая божественная сила - это лишь временный кредит, который им милостиво выдал Одриан под рабский процент. А моя сила... она до последней капли принадлежит только мне одному. Я её честно выстрадал. Лия плавно, аккуратно затянула самый последний узел холщового бинта на его груди и преданно посмотрела ему прямо в лицо своими хрустальными лесными глазами. - Ваша сила удивительно тихая, мой господин, - едва слышным, трепетным шепотом произнесла она. - Но именно такой тихий, уверенный шепот в темноте всегда заставляет мыслящих людей прислушиваться, в то время как от яростного крика толпы они просто испуганно закрывают свои уши. Алекс молча, со спокойным достоинством кивнул головой под капюшоном плаща. Он теперь твердо знал: когда придет назначенный час, его изнурительно натренированный, выстраданный «навык» клинков окажется стократно острее всей их слепой, кастовой магической мощи Порядка. Потому что он до мельчайших деталей знает истинную цену каждому своему мимолетному движению, а они в своем высокомерии - нет. Алекс медленно, с трудом сдерживая стон от пронзительной боли в туго перебинтованных ребрах, поднялся с мягкого резного кресла. Лия испуганно дернулась вперед, искренне желая помочь своему израненному Хранителю удержать равновесие, но он коротким, мягким и уверенным жестом руки вовремя остановил её порыв. Ему прямо сейчас было жизненно необходимо во что бы то ни стало вернуть себе полное, суверенное чувство контроля над собственным измученным телом. Он размеренным, стелящимся шагом прошел через всю комнату к платяному шкафу, аккуратно достал и надел простую черную рубаху из плотной земной ткани, а поверх неё накинул невзрачный серый дорожный плащ без каких-либо имперских кастовых знаков отличия Порядка. - Бдительно присмотри за нашей комнатой, Лия, пока меня не будет, - очень тихо, ровным голосом произнес он, привычным движением натягивая глубокий капюшон низко на лицо, чтобы полностью скрыть свои небесно-голубые глаза. - Мне сейчас жизненно необходимо хотя бы немного проветрить свою голову. Здесь, в этих Белых Стенах Верхнего яруса, стало слишком удушливо и душно от королевского золота. Он аккуратно перешагнул порог и вышел наружу в пустой разгромленный коридор жилого крыла, всем своим существом страстно желая поскорее выбраться на свежий ночной воздух, туда, где вообще нет этого навязчивого, тошнотворного запаха имперского золота, фальшивого величия и скрытой государственной гнили. Парень чеканил шаг по мрамору, стремясь как можно скорее покинуть эти душные стены и выйти в тишину безмолвного внутреннего двора замка, где прохладный ночной ветер помог бы ему собрать воедино расколотые мысли перед грядущей бурей. Алекс быстрым, бесшумным шагом спустился во внутренний двор яруса и сразу же направился в сторону прохладных королевских конюшен, где его в деннике уже преданно ждал Финн. Мальчик-лисица при виде Хранителя поспешно оседлал вороного коня Алекса, готовый к верховому выезду, но парень лишь устало покачал своей головой. - Нет, Финн. Сегодня мы принципиально пойдем пешком. Давай просто спокойно пройдемся. Они вдвоем незаметно покинули охраняемый периметр Белых Стен и открыто вышли в огромный город. Вся праздничная вечерняя Литерия вокруг них ослепительно сияла яркими магическими огнями Порядка, но для искушенного разума Алекса всё это фальшивое праздничное сияние теперь выглядело исключительно как мерзкая, фосфоресцирующая на костях гниль. Они неторопливо шли по широким, мощеным перламутровыми плитами проспектам Верхнего города, где чинные люди-боги в белоснежных кастовых одеждах повсюду испуганно обсуждали свежие утренние министерские новости о внезапной, кощунственной «пропаже священной эссенции» . В их всегда сытых, высокомерных голосах сейчас отчетливо слышалась первая, липкая и парализующая тревога - самая первая глубокая трещина в их некогда безупречном, вечном мире Чистоты . Рыжий Финн расторопно семенил рядом на полшага позади, его чуткие лисьи ушки постоянно, улавливая шорохи, подергивались в разные стороны, ловко перехватывая ценные обрывки панических разговоров вельмож. Алекс же размеренно шел вперед из-под капюшона, глубоко засунув худые руки в карманы плаща, и его небесно-голубые глаза сквозь густые тени внимательно, сканером сканировали окружающее пространство. Благодаря до предела развитому за эти тяжелые три месяца Теневой каторги Дару «Познания», он отчетливо видел перед собой не только помпезную имперскую архитектуру Лордов, но и то, как медленно, капля за каплей, неумолимо гаснет и истощается весь защитный магический фон величественных жилых зданий без привычной энергетической подпитки из уничтоженного им подземного Источника - Господин... - тихо, шепнул Финн, когда они аккуратно свернули с парадного проспекта в более тихий, безлюдный переулок, плавно ведущий к широкой смотровой площадке прямо над обрывом скалы. - Вы только посмотрите, как они все сейчас панически суетятся на улицах. Они по-настоящему боятся. Даже наша элитная стража Чистоты на главных воротах сегодня ведет себя уже далеко не так заносчиво и нагло, как обычно. - Они панически боятся вовсе не наступающей ночной темноты, Финн. Они до смерти боятся однажды проснуться и стать самыми обычными, рядовыми смертными, - Алекс плавно остановился у резного каменного парапета, глядя далеко вниз, на тусклые, редкие огни Нижнего города в низинах. - Без своих омолаживающих эликсиров и чужого Гнозиса все эти напыщенные господа - просто напуганные, беспомощные дети в баснословно дорогих шмотках. Та же самая наша земная школа, Финн, только декорации вокруг стали куда масштабнее и жестче. Алекс отчетливо почувствовал, как в его измученной груди снова мягким, целительным теплом ласково шевельнулась скрытая изумрудная искра Единорога. Парень облокотился на парапет и аккуратно коснулся обнаженной ладонью холодного серого камня, и Финн в полумраке завороженно, вылупив глаза, уставился на то, как прямо из крошечной, едва заметной трещины в монолитном граните на глазах стремительно пробился тонкий, сочный зеленый росток дикого вьюнка. Это прямо сейчас была его великая, абсолютно тихая и скрытая от взоров Жрецов победа. Пока Крейг и Марк в своих разгромленных покоях жадно делили кошели с королевским золотом, Алекс шаг за шагом тайно выращивал первородную жизнь в самом сердце этой мертвой, фальшивой Утопии Порядка. Он всем своим существом ощущал, как его боевой «навык» - не только в искусстве молниеносного владения парными черными мечами, но и в виртуозном владении этой новой, чистой и суверенной силой земли - становится крепче, глубже и опаснее с каждым его новым спокойным вздохом. Они неторопливо шли дальше мимо роскошных, залитых огнями торговых рядов Верхнего города, где в прохладном вечернем воздухе аппетитно витал густой, дурманящий аромат жженого сахара, корицы и ванили. На самом углу широкого проспекта, под помпезным навесным тентом из дорогой золотистой парчи, располагалась небольшая, но невероятно элитная кондитерская лавка для высшей знати. На её начищенных витринах, под прозрачными стеклянными колпаками, красивыми ровными горками лежали янтарные засахаренные фрукты южных провинций, сочащиеся медовые соты и воздушные, пышные пирожные, щедро присыпанные мерцающей Гнозис-пудрой. Алекс плавно остановился посреди мостовой, пряча лицо в тени серого дорожного плаща. Лисёнок Финн мгновенно замер прямо рядом с ним, вовсю шумно водя своим мокрым носом из стороны в сторону и невольно, судорожно прижимая чуткие рыжие ушки к голове от этого невероятного, ошеломляющего кондитерского запаха. Бедный мальчик-лисица за все свои тяжелые годы рабства никогда в жизни не пробовал абсолютно ничего слаще полусгнившего дикого яблока, найденного в сточных канавах Нижних трущоб. - Послушай меня внимательно, Финн... Просто стой и жди меня прямо здесь, - негромко произнес Алекс, веско нащупывая в кармане плаща тяжелые золотые монеты из кошеля, выданного испуганным Казначеем Короля Одриана. Парень уверенно повернулся всем телом и решительным шагом направился прямо к сияющему входу в лавку. Настало время потратить это проклятое, пахнущее кровью имперское золото на то, чтобы подарить хотя бы одну короткую секунду искренней детской радости тому, кто стал его преданными глазами и ушами в этой золотой клетке Литерии. Он спокойно зашел внутрь кондитерской лавки. Зажравшийся продавец-вельможа, едва увидев простой серый дорожный плащ Алекса без имперских знаков отличия, хотел было привычно скривиться в брезгливой гримасе, но, вовремя заметив внушительную тяжесть пухлого золотового кошеля с королевским гербом, который парень небрежно бросил прямо на деревянный прилавок, моментально, трусливо расплылся в широкой подобострастной улыбке. Всего через одну минуту Алекс вышел обратно на прохладный воздух проспекта, бережно неся в руках огромный, объемистый сверток из плотной вощеной бумаги, от которого умопомрачительной, сытой волной исходил сладкий аромат свежей выпечки, жидкого меда и горячей карамели. - Послушай, это всё теперь тебе, - Алекс плавно протянул пахнущий сверток замершему у парапета Финну. - Давай, бери и просто ешь. Лисёнок Финн посмотрел на дорогую бумагу своими огромными, полными суеверного страха и недоверия янтарными глазами зверолюда, боясь даже прикоснуться к еде знати. - Господин... но это же... боги, это же по деньгам стоит как целая неделя моей тяжелой круглосуточной работы на королевской конюшне, - трепетным, дрожащим шепотом пролепетал испуганный мальчик, сжимая руками угощение. - Это слишком, немыслимо дорого для такого жалкого раба, как я. - Просто ешь, - твердо повторил Алекс, и в его потемневших небесно-голубых глазах из-под глубокого капюшона на один короткий миг промелькнула такая искренняя, глубокая человеческая мягкость, которую Изгой из тактических соображений до сих пор не позволял себе открыто показывать даже верной Лие. - Там, в моем далеком родном мире, старшие братья всегда с радостью угощают своих младших братьев, когда у них в кармане внезапно появляется на это пара лишних монет. Конкретно сегодня в этом фальшивом городе я - твой старший брат, Финн. А вовсе не какой-то там Великий „Герой“ Короны или грозный „Господин“. Мальчик-лисица тонкими, заметно дрожащими от волнения руками аккуратно взял из свертка первое засахаренное пышное кольцо, густо покрытое сладкой ореховой крошкой, затаил дыхание и осторожно, робко откусил первый маленький кусочек. Его янтарные глаза зверолюда в ту же секунду ошарашенно расширились на пол-лица, а по всему исхудавшему детскому лицу разлилось такое невероятное, пронзительное выражение чистого, незамутненного кастовым страхом восторга, что у Алекса на секунду болезненно, остро защемило глубоко в груди. Они тихо сели на уединенную каменную скамью в густой тени старого раскидистого дуба, далеко в стороне от панической суеты главной площади Верхнего яруса. Алекс тоже взял себе из вощеного свертка одно небольшое печенье. Оно на его непривыкший земной вкус оказалось слишком приторным, чересчур сладким, но именно в этот самый миг, молча глядя на забавно жмурящегося от абсолютного гастрономического удовольствия лисенка, парень впервые за все время Призыва наконец-то почувствовал себя не бракованной «ошибкой системы» и не Изъяном, а просто самым обычным живым человеком. - Знаете, мой добрый господин... - тихо, с набитым ртом смущенно пробормотал Финн, торопливо уплетая за обе щеки мягкий медовый коржик и бережно ловя ладонью крошки. - Если это фальшивое золотое небо действительно уже совсем скоро решит навсегда упасть на ослепленную Литерию, я буду искренне рад, что перед самой смертью я всё-таки достоверно узнал, какое оно на самом деле на вкус. Алекс молча, не отрываясь смотрел на него, и глубоко внутри его исхудавшей груди, в один мерный пульсирующий такт с ласковым изумрудным светом Единорога, само по себе зародилось новое нерушимое обещание. Жесткая Теневая клятва Изгоя: он отныне применит весь свой тактический хакерский разум и сделает абсолютно всё возможное на этой войне, чтобы такие чистые, израненные существа, как маленький Финн, могли свободно есть эти сладости и радоваться жизни не в качестве редкой милости из рук высокомерных «хозяев», а просто потому, что все они по праву своего рождения этого искренне и полностью достойны. *** Алекс тихо вернулся в королевский дворец, когда просторные залы Белых Стен уже окончательно погрузились в глубокий синеватый сумрак наступающей ночи. Финн остался в полумраке конюшен - непривычно счастливый, сонный и бережно сжимающий в руках остатки сладкого вощеного свертка, а сам Алекс, стараясь лишний раз не тревожить непрерывную ноющую боль в сломанных ребрах, медленно поднимался по мраморной лестнице к своим покоям. Его мерные шаги по-прежнему были привычно бесшумными, стелящимися - старая земная школьная привычка запуганного «невидимки» за время каторги духа в Литерии окончательно превратилась в его совершенный, автоматический боевой навык. Он аккуратно подошел к высокой дубовой двери. Учитывая поздний час Алекс не стал с ходу широко распахивать массивную створку. Он лишь слегка, на пару сантиметров приоткрыл её, собираясь тихо войти внутрь, но внезапно намертво замер на месте, когда его внимательные небесно-голубые глаза сквозь узкую щель отчетливо уловили плавное движение в темноте. В его личной комнате принципиально не горели магические лампы Порядка, и только бледный, холодный свет луны ровным серебристым столбом падал через открытое окно на лазурный ковер. В этом призрачном сиянии неподвижно стояли двое. Всегда леденящий, суровый и отстраненный от всего мира Каэль сейчас крепко, защитным жестом прижимал Лию к своей широкой груди, а его грубая рука бережно, с безграничной нежностью покоилась на её затылке, запутавшись в светлых волосах. Эльфийка Лия, чьи тонкие пальцы нежно сжимали серую рубаху воина под кандалами, прерывисто, тяжело дышала, уткнувшись ему в плечо. А затем Каэль медленно склонился ниже и нежно поцеловал её в губы. Это совершенно не было яростной страстью наглого имперского захватчика или грязной, кастовой похотью Великого «Героя» Литерии. Это был сакральный, чистый поцелуй двоих израненных пленных изгнанников, чудом нашедших друг друга в самом эпицентре этого прогнившего золотого кошмара Верхнего яруса. В этом безмолвном лунном жесте плоти сейчас было заключено столько нежности, верности и разделенной на двоих вековой боли их угнетенного народа, что Алексу под капюшоном плаща на секунду показалось, будто он случайно, святотатственно подсматривает сквозь щель в замочную скважину чьего-то чужого, недосягаемого для него рая. Он стоял на пороге абсолютно неподвижно, практически не дыша под своим серым плащом. Его взломанный Дар «Познания» в этот миг не замигал тревожно лазурным светом, не выдал привычных сухих цифр характеристик Системы - он просто смиренно замолчал в его разуме, признавая своё полное тактическое поражение перед великой первородной магией чувств, которую физически невозможно взломать никакими хакерскими кодами Гнозиса. Алекс отчетливо вспомнил, как Лия когда-то давно, в первые недели Призыва, с брезгливостью обвиняла его в «грязных земных желаниях» из-за случайного упоминания Квартала Роз, и только теперь, сквозь щель в двери, он до конца понял истинную причину её тогдашней ярости. Она всю свою жизнь отчаянно искала первородной чистоты Древних, но нашла её вовсе не в нём, человеке со зловещим знаком имперского Героя на груди, а в том суровом темном воине, кто веками безропотно разделял вместе с ней ржавые кузнечные кандалы рабства. Алекс медленно, плавно, миллиметр за миллиметром, аккуратно прикрыл массивную дубовую дверь обратно. Он принципиально не стал входить внутрь. Он всем своим существом не хотел эгоистично разрушать этот единственный по-настоящему честный, живой и чистый момент во всем этом проклятом тоталитарном дворце Короля Одриана. Он тихо развернулся всем телом и медленным шагом пошел обратно в глубокую, прохладную темноту пустого фиолетового коридора жилого крыла. Его шаги по-прежнему были привычно бесшумными, стелящимися, но теперь они казались самому Изгою лишь отрешенными шагами безвестного призрака. У него прямо сейчас в жилах тайно пульсировали великие лазурные силы Единорога, у него в кармане лежало золото Короны, а в голове хранились запретные, смертоносные знания секретных Архивов, но именно в эту глухую полуночную минуту он с леденящей отчетливостью осознал: он на самом деле по-прежнему остался всё тем же самым забитым парнем-задротом, который одиноко стоит в тени у стены на школьной дискотеке, молча наблюдая со стороны за тем, как другие люди счастливо живут свою собственную реальную жизнь. - Пусть... - едва слышно,прошептал он сам себе под нос, обессиленно прижимаясь лбом к холодному мрамору в глубокой пустой нише коридора. - Пусть хотя бы у них двоих в этом кошмаре это будет. Он так и остался стоять один в непроглядной ночной темноте Верхнего яруса - великий суверенный Хранитель жизни Литерии, которому в этой самой жизни места так и не нашлось Алекс молча сидел на самом дальнем, обледенелом краю парапета высокой Западной башни. Мощный ночной ветер на такой запредельной высоте был невероятно холодным и резким; он неистово трепал полы его серого плаща, словно изо всех сил отчаянно пытался столкнуть этого лишнего, чужого для вселенной человека вниз, в пугающую бездну. Но Алекс даже близко не боялся падения. Прямо под его ногами в этот час бескрайне раскинулась вся огромная Литерия - ослепительно сияющая, гордая и насквозь, до самого фундамента прогнившая столица королевства. С высоты птичьего полета она сейчас казалась удивительно прекрасным, геометрически точным узором из дорогого белого камня и золотых нитей магических фонарей Порядка. Но Алекс слишком хорошо знал истинную изнанку этой роскоши: абсолютно каждый этот гладкий камень в Белых Стенах был омыт горькими рабскими слезами нелюдей, а каждый красивый огонек на проспектах бесперебойно подпитывался подло украченной у природы жизнью. Он медленно поднял голову выше и отрешенно посмотрел на далекие звезды. В этом чужом, враждебном мире они были непривычно крупными, яркими, словно застывшие на черном бархате капли раскаленного серебра. - Вы ведь... Вы ведь тоже совершенно одни во вселенной, да? - очень тихо, прошептал он в пустоту неба. - Миллиарды световых лет непроглядной мертвой пустоты вокруг каждого из вас. Прямо как у меня. Благодаря активному Дару «Познания», Изгой отчетливо видел, что все это бескрайнее небо Литерии на самом деле представляет собой сложнейший, искусственно возведенный Жрецами купол, удерживающий хрупкое магическое равновесие империи. Но прямо сейчас, после недавнего окончательного исчезновения Единорога из подземелий, этот великий золотой купол Гнозиса начал едва заметно, мелко вибрировать. Вся монолитная защитная Система Литерии дала свой самый первый серьезный сбой, и Алекс на этой огромной высоте был единственным живым существом во всем королевстве, кто своим тактическим слухом уже отчетливо и ясно слышал этот нарастающий, тревожный подземный гул грядущей катастрофы. В эту глухую предрассветную ночь на Западной башне он наконец-то окончательно и бесповоротно принял своё истинное положение на этой шахматной доске. Алекс больше не пытался обманывать самого себя: он никогда не был и не станет частью этого фальшивого, надменного народа Верхнего яруса, он ни на одну секунду не являлся частью капризной и ослепленной золотом Пятерки Героев. Отныне он полностью осознавал себя тем самым великим, суверенным «Изъяном» во всей тоталитарной матрице Литерии - уникальной, непредвиденной Жрецами ошибкой кода, которую этот позолоченный мир веками пытался жестоко исправить или выжечь Гнозисом, но которая в конечном итоге прямо сейчас должна была полностью, до самого основания переписать всю эту Утопию Порядка на своих хакерских условиях . Он на миг отчетливо вспомнил свою далекую, заброшенную комнату на Земле, где точно так же часами отрешенно смотрел сквозь темное стекло в окно, чувствуя себя абсолютно беспомощным, никому не нужным школьным невидимкой. В его духовной сути ровным счетом ничего не изменилось со дня Призыва, только теперь на его худых, избитых Крейгом плечах тяжелым гранитным монолитом лежал колоссальный груз тактической ответственности за жизни абсолютно всех тех угнетенных нелюдей, кто прямо сейчас мирно и доверчиво спал впотьмах далеко внизу, под замковой скалой. - Пусть... Пусть ваша ослепительная Литерия фальшиво сияет на площадях, пока еще физически может это делать, - негромко, произнес он, уверенно поднимаясь на ноги с ледяного парапета башни. Его глубокие небесно-голубые глаза, таящие изумрудную искру недр, на одно короткое мгновение пронзительно, ярко вспыхнули отраженным лазурным светом далеких серебряных звезд. - Когда всё это их божественное сияние Гнозиса окончательно погаснет в чашах, я самолично буду тем, кто зажжет для низин совершенно новый, первородный огонь жизни. И в этом чистом пламени природы больше никогда вовек не найдет себе места для имперских, пахнущих тленом „Слез“. Он медленным, размеренным шагом начал плавно спускаться по винтовой каменной лестнице Западной башни обратно вниз. Обратно к тем высокомерным людям Верхнего города, которые его прилюдно презирали и люто ненавидели за его аскетизм, и к тем единственным близким соратникам, которые этой ночью наконец-то нашли долгожданное утешение и тепло в объятиях друг друга, невольно оставив своего Хранитея в абсолютной, звенящей внутренней пустоте. Отныне он был полностью тактически готов к грядущей Теневой войне. Алекс размеренно спускался вниз по узкой каменной винтовой лестнице башни, когда одна из густых фиолетовых теней в глубокой нише стены внезапно бесшумно отделилась от камня. Парень под капюшоном плаща даже не вздрогнул - его до предела развитое Дар-«Познание» уже давно, еще за несколько пролетов до этого, четко зафиксировало знакомый, тяжелый ритм чужого контролируемого дыхания. Каэль молча стоял, небрежно прислонившись спиной к холодному граниту и намертво скрестив сильные руки на своей груди. В полумраке лестничного колодца его эльфийские глаза казались двумя хищными вертикальными щелями, в которых холодным призрачным блеском отражался далекий свет серебряных звезд. - Ты слишком долго пробыл один там, наверху, - негромко, произнес темный эльф-воин. Его голос привычно звучал ровно, серо, но Алекс сразу же уловил в этой сухой интонации едва заметную, глубокую тень искреннего мужского беспокойства. - Пронизывающий ночной ветер Литерии сегодня на высоте слишком холодный и опасный для того человека, кто под землей безвозвратно потерял столько своих личных магических сил. Алекс послушно остановился на две ступени выше воина, так что теперь из-за разницы уровней они оказались строго одного роста. Он молча, непреклонно смотрел на Каэля своими чистыми небесно-голубыми глазами. В его памяти яркой вспышкой всё еще отчетливо стояла та самая интимная картина бледного лунного света в запертой комнате и тот сакральный поцелуй изгнанников, который навсегда, беспощадно перечеркнул его собственное земное право на обретение «дома» в этой вселенной. - Я просто отчаянно искал первородной тишины, Каэль. В этом проклятом королевском дворце её больше совершенно нет, - спокойно, абсолютно ровным голосом ответил Алекс. - Слышишь этот гул в стенах? Вся Верхняя Литерия прямо сейчас начинает медленно, глухо стонать от подступающего парализующего осознания того, что их священного Источника вечной жизни больше не существует... Каэль сделал один медленный, тяжелый шаг вперед, бдительно, хирургически точно всматриваясь в бледное лицо подростка со шрамом на щеке. - Ты сегодня совершил истинное тактическое безумие, Алекс, - глухо отозвался эльф, и его кандалы тихо звякнули. - Ты одним своим решением лишил всю эту огромную тоталитарную империю их самого главного, самого ценного жизнеобеспечивающего ресурса. - В любом случае, всё это великое чудо вышло абсолютно случайно. Мой тактический разум хотел лишь облегчить вековые страдания святому существу, которое так отчаянно и глубоко хотело обрести долгожданную свободу. - Алекс уверенным шагом прошел мимо него вниз по ступеням, едва заметно, мимолетно коснувшись плечом его плеча. - И пока конкретно я остаюсь во вселенной единственным, кто безмолвно несет в себе всю эту страшную подземную правду, вы оба с Лией находитесь в полной, абсолютной безопасности от Жрецов. Король Одриан в своей гордыне по-прежнему считает меня ничтожным бракованным Изъяном, который тихо умирает в углу от собственного физического бессилия. Что же, пускай этот старик свято считает так и дальше. Более того... отныне я официально назначен его личной, неприкасаемой ищейкой внутри нашей Пятерки Героев. Он на одно самое короткое мгновение резко задержался на площадке и негромко добавил, принципиально не оборачиваясь к воину спиной: - Я видел вас сегодня в комнате, Каэль. Я заходил. Гробовая тишина, внезапно воцарившаяся под сводами лестницы после этих его коротких слов, в одну секунду стала вокруг них почти физически осязаемой, тяжелой. Алекс на чистых животных рефлексах Познания отчетливо чувствовал, насколько сильно, струной натянулось сильное тело эльфа за его спиной, и как его мозолистая правая рука на глухих шпионских инстинктах конспирации привычно, мгновенно легла на костяной эфес скрытого под плащом кинжала. Но Алекс так и не обернулся назад, продолжая свой размеренный путь к выходу в абсолютном, понимающем молчании. - Я никогда не был твоим капризным земным хозяином, Каэль, и уж тем более я не собираюсь быть твоим верховным судьей, - тихо продолжил Алекс. - Просто... береги её всеми своими силами. Ослепительная Литерия - это слишком грязное, плохое место для абсолютно всех тех, у кого в груди еще бьется живое сердце. У меня самого его, кажется, внутри больше окончательно нет, так что... просто продолжай прилежно делать свою работу. Алекс размеренно продолжил свой дальнейший спуск по ступеням вниз, хладнокровно оставляя замершего Каэля в гробовой тишине и непроглядной темноте лестничного пролета башни. Он всем своим существом отчетливо чувствовал, как таинственная изумрудная искра Единорога ровно, ласковым теплом пульсирует глубоко внутри его израненного тела, словно на уровне полностью подтверждая: он прямо сейчас выбрал единственный правильный, пускай и самый мучительный тактический путь. Истинный путь великой одинокой Тени, которая до последней капли крови защищает чужой хрупкий свет, в котором ей самой по законам этой империи никогда не будет места. Алекс плавно толкнул массивную дубовую дверь своих покоев. Тихий, короткий щелчок закрывшегося замка прозвучал в глухой ночной тишине Литерии как самая последняя, финальная точка в бесконечно длинном и тяжелом предложении. В просторной комнате теперь отчетливо пахло остывшим травяным чаем и оплывшим пчелиным воском. Лия уже больше не сидела в кресле у камина - она неподвижно лежала на краю его кровати, полностью отвернувшись лицом к каменной стене. Её мерное дыхание казалось со стороны совершенно ровным, но Алекс, благодаря своему чуткому Дар-«Познанию», отчетливо видел, что это вовсе не глубокий здоровый сон, а лишь хрупкое, тревожное забытье измученного дневным страхом разума. Он абсолютно бесшумно, точно бесплотный призрак, прошел к своему рабочему столу. Алекс тактически не стал зажигать магическую лампу Порядка. Холодного лунного света, щедро льющегося в хрустальное окно, было более чем достаточно, чтобы отчетливо видеть блеклые очертания всех предметов. Он медленно опустился в глубокое кресло, физически чувствуя, как леденящий холод гранитных камней Западной башни всё еще глубоко пропитывает его худые кости. Колоссальная пустота в груди после недавнего исцеления Единорога начала постепенно заполняться странным, совершенно новым и суверенным ощущением - тяжелым, гнетущим, как расплавленный свинец, и одновременно легким, невесомым, как серый пепел. Он отрешенно посмотрел на спящую в полумраке Лию. Теперь, после этой тяжелой ночной встречи с Каэлем на винтовой лестнице, он видел её образ совершенно иначе. Она отныне больше не была для него просто бесправной эльфийской рабыней, которую ему подарили в самый первый день после Призыва. Она была сильной, гордой женщиной, которая сумела отыскать свою настоящую, чистую любовь вопреки абсолютно всему этому кошмару вокруг. И то, что он сам, объявленный Короной Великий «Герой», до сих пор являлся для её зашоренного разума лишь неизбежной преградой или постоянным источником подсознательного страха, больше совершенно не вызывало в душе Изгоя былой злости или обиды. Только тихую, глубокую и кристально прозрачную человеческую грусть. «Спи спокойно, Лия», - отрешенно подумал он про себя, медленно откидывая растрепанную голову обратно на жесткую спинку кресла. - «Уже завтра я неизбежно стану для твоего разума еще более непонятным, пугающим и бесконечно далеким. Завтра вся великая золотая Литерия наконец-то начнет медленно, мучительно умирать, и мне на этой шпионской войне придется быть тем самым единственным человеком во вселенной, кто твердо ведет её к этой могиле». Он плавно закрыл свои уставшие небесно-голубые глаза, уходя в темноту мыслей. Долгий, спасительный сон в эту ночь так и не шел к нему из-за ноющей боли в сломанных ребрах, но ему сейчас было более чем достаточно этой первозданной комнатной тишины. Он кожей отчетливо чувствовал, как таинственная изумрудная искра Единорога глубоко внутри его груди медленно, размеренно пульсирует, ласковым природным теплом согревая его замерзшее на Западной башне тело. Парень до конца не знал, какие именно новые тактические вызовы принесет им этот грядущий имперский рассвет, но он железно знал одно: во всем этом прогнившем мире Порядка, где абсолютно всё бездумно покупается и продается за горсть желтого металла, он только что совершенно бескорыстно совершил нечто поистине бесценное.