Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Алекс после тяжелого разговора в Общем зале целенаправленно направился вовсе не в свои закрытые покои восточного крыла, а прямиком во внутренний тренировочный двор замка, где под бледным, колеблющимся светом луны безмолвными часовыми замерли деревянные манекены. Всё его худое тело после недавних побоев до сих пор дико, невыносимо ныло, но Алексу прямо сейчас жизненно необходимо было снова физически почувствовать тяжелую сталь в своих руках. Ему нужно было во что бы то ни стало превратить скопившуюся в душе человеческую ярость и отвращение к Мучителям в чистое, отточенное до автоматизма боевое движение. Суровый Каэль в темном плаще уже беззвучно ждал его прибытия в густой фиолетовой тени высокой замковой колоннады. Эльф-воин не произнес ни единого лишнего слова приветствия перед лицом возможных лазурных лазутчиков - он просто резким, точным взмахом руки бросил Алексу тяжелый деревянный тренировочный меч. Тяжелое, просмоленное дерево с глухим, костяным стуком ударилось о раскрытую худую ладонь парня в перчатке. - Ты сегодня слишком сильно припоздал на тренировку, Отреченный, - коротко, бросил темный эльф, стремительно выходя из тени на бледный лунный свет. Они мгновенно, без предупреждения начали синхронно двигаться друг против друга. Всё это скрытное действо под куполом Одриана близко не было похоже на изящный, красивый турнирный танец господ - это была самая грубая, изматывающая каторжная работа на выживание плоти . Алекс яростно атаковал по верхнему ярусу, а опытный Каэль легко, текучей тенью уходил в сторону, раз за разом нанося Изгою короткие, жалящие и болезненные удары по незащищенным броней местам. Для абсолютно любого случайного министерского стражника на стене это ночное зрелище выглядело как банальное, ленивое избиение непутевого, слабого ученика, но весь прохладный воздух между ними прямо сейчас был до предела наполнен быстрыми словами отчетов, которые принципиально не предназначались для высокомерных человеческих ушей. Хакер и наставник на ходу, сквозь удары дерева, вели свою очередную сложную Теневую координацию перед грядущим рассветом. - Крейг собирает карательный отряд в Южные леса, - негромко, на чистом высоком эльфийском наречии произнес Алекс, делая резкий, обманный выпад вперед. - Они хотят экстренно провести там тотальную проверку секторов. Король Одриан сейчас в дикой ярости из-за пустого Источника, старик дряхлеет, и ему срочно нужна свежая кровь нелюдей для утешения своей паранои. Каэль легко, отточенным движением воина парировал этот выпад, и его тренировочный клинок скользнул по просмоленному доку с сухим, резким треском. - Я уже знаю об этом, - глухо отозвался эльф, уходя на разворот. - Прохладный вечерний ветер из лесов уже принес первые запахи гари с имперских аванпостов. Мой лесной народ полностью готов встретить их стрелами, но если в Южные леса придут все четверо земных Героев Литерии... это будет неизбежная, кровавая бойня, Алекс. Твои бывшие школьные «друзья»-буллеры всё еще слишком физически сильны для наших обычных лесных лучников. - Они завтра пойдут туда вовсе не за честной военной победой, а исключительно за легкими трофеями и рабами, - Алекс ловко уклонился от встречного жалящего удара, и на одно короткое мгновение его глубокие небесно-голубые глаза из-под капюшона плаща яростно вспыхнули изумрудным светом Единорога. - И на этом рейде я еду вместе с ними. Я официально буду назначен их шпионскими глазами, которые в самый нужный тактический момент просто намертво ослепнут. Каэль, ты должен прямо сейчас через Теневую сеть передать своим отрядам жесткий приказ: пускай лучники немедленно, без боя уходят как можно глубже в Туманные топи низин. Там, среди испарений, Гнозис Марка и Крейга слабеет стремительнее всего. Темный эльф-воин резко замер на месте посреди двора, плотно приставив острие своего тренировочного меча прямо к открытому горлу Алекса. В его суровом взоре на секунду промелькнуло глубокое мужское уважение, пополам смешанное с парализующей тревогой за Хранителя. - Ты прямо сейчас слишком сильно рискуешь собой, человек, - леденящим шепотом произнес наставник. - Если Крейг или Марк по дороге внезапно поймут, что ты намеренно завел их элитный отряд в глухую природную ловушку... - Они ничего не поймут, - Алекс хладнокровно, без капли страха отвел деревянный меч от своего кадыка обнаженной ладонью в перчатке, отчетливо чувствуя, как его выстраданный боевой «навык» идеально откликается на абсолютно каждое мимолетное движение тела. - В их капризных головах я по-прежнему остаюсь всё тем же самым никчемным, запуганным задротом, который даже не способен ровно удержать в руках тренировочный меч. Что же, пускай эти ублюдки свято считают так и дальше. До самой кромки Южного леса. Они сорвались с места одновременно, и тренировочный двор Белых Стен снова наполнился сухим, частым треском просмоленного дерева. Алекс, превозмогая жгучую боль в туго перебинтованных Лией ребрах, пошел в лихорадочную обманную атаку. Но опытный темный воин не зря веками проливал кровь на каторге: Каэль точно просчитал его траекторию. Стремительным, ломающим финтом эльф на чистых рефлексах жестко заблокировал выпад, мощным крученым ударом наотмашь выбил деревянное оружие из ослабевших рук парня, а затем, навалившись всем своим сильным весом сверху, с силой повалил Изгоя спиной прямо на холодные каменные плиты. Алекс тяжело, с хрипом выдохнул воздух, когда колено Каэля мертвой хваткой вжалось в его грудь, а острое ребро тренировочного меча намертво застыло в паре миллиметров от его кадыка. - Всё еще недостаточно быстро, Отреченный, - прерывисто дыша сквозь сжатые зубы, произнес наставник, фиксируя парня на земле. В его серых глазах-щелях отражался холодный свет звезд. - Задатки истинного, безжалостного воина у тебя налицо, твое тело учится переносить боль... Но сегодня победа снова за мной. Мой клинок у твоего горла. Алекс, чьи черные растрепанные волосы разметались по серому граниту двора, даже не дрогнул. Его небесно-голубые глаза посмотрели на эльфа с едва заметной, леденящей ухмылкой. - В таком случае, Каэль... по законам шпионажа это чистая ничья, - очень тихо, ответил Алекс. Эльф-воин на секунду нахмурился, но в ту же микросекунду инстинктивно замер, отчетливо почувствовав, как в его собственный правый бок, строго под ребра сквозь плотную ткань дорожного плаща, незаметно, уперлось холодное стальное острие настоящего боевого кинжала . Алекс, пока падал, успел левой рукой выхватить скрытый клинок и тактически поймать слепую зону наставника. Каэль медленно убрал тренировочный меч от его шеи, и в его суровом взгляде промелькнуло глубокое, ошеломленное уважение. Он молча поднялся на ноги и протянул руку, помогая Алексу встать с плит. - Ты учишься воевать грязно, человек, - негромко произнес эльф на древнем певучем наречии. - Именно так, как нужно, чтобы выжить среди монстров. На сегодня наша тренировка окончена. Ступай в покои и поспи хотя бы два часа. Рассвет близко, а в Южных лесах тебе понадобятся все твои Теневые силы. Они медленно разошлись в разные стороны, тяжело и прерывисто дыша в прохладе ночи. На пустом тренировочном плацу Белых Стен снова мгновенно воцарилась звенящая гробовая тишина. Алекс плавным движением руки вытер холодный пот со своего лба, отчетливо чувствуя, как глубоко под бледной кожей судорожно пульсирует скрытая изумрудная искра Единорога, словно требуя немедленного выхода наружу. Но Изгой лишь еще крепче, до хруста костяшек сжал в ладони рукоять спрятанного в рукаве кинжала. Его законное время для открытого удара пока еще тактически не пришло. Алекс бесшумной тенью вернулся в свои роскошные покои глубокой глухой ночью. Дикая физическая усталость после каторжной тренировки с Каэлем тяжелым свинцом наливала абсолютно все его худые мышцы, но его разум продолжал работать четко и хладнокровно. Он застал Лию у деревянного стола - эльфийка преданно ждала его возвращения, принципиально не зажигая в комнате магических свечей Порядка, и лишь бледный, холодный свет луны из окна тонко очерчивал её напряженный, тонкий силуэт. - Завтра на самом рассвете я вместе с остальными Героями уезжаю в карательный рейд в Южные леса, - негромко, произнес Алекс, аккуратно снимая со своих израненных плеч серый дорожный плащ. - Слушай меня сейчас предельно внимательно, Лия. Пока меня физически не будет во дворце, ты не имеешь никакого законного права покидать пределы этих покоев. Ни под каким предлогом. Лия инстинктивно вздрогнула всем телом, испуганно вскинув на него свои большие лесные глаза сквозь полумрак. - Но... но почему, мой господин? Если я совсем исчезну из виду лакеев Верхнего яруса, слуги Канцелярии могут сразу же что-то недоброе заподозрить. - Наоборот, Лия. Я уже официально объявил дворцовому распорядителю Одриана, что строго запрещаю тебе выходить наружу в коридоры. Пусть эти ублюдки в Белых Стенах свято думают, что я окончательно сошел с ума от дикой земной ревности и панически боюсь, что другие стражники положат свой наглый глаз на мою красивую эльфийку в моё отсутствие. Для их извращенного ума всё это - лишь очередной глупый приказ капризного Героя, а для нашей Теневой сети - это единственная реальная возможность надежно скрыть Финна от Жрецов. - Алекс медленным шагом подошел к хрустальному окну, глядя на занимающийся рассвет. - Сюда по моему приказу повара будут регулярно приносить еду: запеченное мясо, свежие фрукты и сладости. Тяжелые подносы слуги будут молча оставлять прямо у дверей. Аккуратно забирай их внутрь только тогда, когда фиолетовый коридор будет полностью пуст. Лия медленно, с глубоким пониманием кивнула своейвой под луной. Она моментально поняла весь гениальный шпионский план Хранителя: Алекс намеренно, прилюдно выставил себя жестоким тираном-собственником перед министерством, чтобы тем самым обеспечить их подполью абсолютно безопасную, неприкасаемую Теневую зону, куда теперь ни за что в жизни не решится добровольно заглянуть ни один замковый слуга. - Ешьте вдвоем абсолютно всё, что принесут, - негромко добавил парень кивнув головой в сторону закрытой дубовой двери гардеробной. - Нашему маленькому Финну сейчас жизненно нужны силы для окончательного выздоровления после побоев Марка. И помни: если кто-то чужой внезапно постучит в дверь спальни - принципиально не отвечай и не издавай ни единого звука. Покои восточного крыла окончательно погрузились в зыбкий, тревожный ночной сон. Лия послушно ушла спать, а сам Алекс так и остался сидеть в глубоком резном кресле у окна, даже не пытаясь снять с себя тяжелые походные сапоги. Вся их запертая комната сейчас напоминала глухой, монолитный склеп, внутри которого в гробовой тишине шкафов гардеробной тихо и мерно дышал тайно спасенный лисенок . Изумрудная искра Единорога глубоко в груди Изгоя продолжала ровно пульсировать, ласковым природным теплом согревая его избитое Крейгом тело и медленно стягивая края свежих ран под бинтами . Парень прикрыл глаза, проваливаясь в чуткое, поверхностное забытье задрота, но его Дар-«Познание» в подсознании ни на секунду не прекращал бдительно сканировать окружающее пространство Белых Стен. Рассвет над Литерией наступил внезапно - холодный, блеклый и пугающе серый. В это утро над золотыми шпилями замка впервые за три месяца Призыва так и не взошло привычное ослепительное имперское солнце .Небо Верхнего яруса заволокло тяжелыми, вязкими тучами мертвенно-пепельного цвета; без подпитки из уничтоженного Источника вековой защитный купол Гнозиса продолжал едва заметно вибрировать, медленно теряя свою былую стабильность . Весь огромный замок Одриана просыпался в состоянии липкой, парализующей паники. В коридорах то и дело раздавался топот сапог Жрецов Канцелярии, а воздух удушливо пах озоном и близкой грозой. Алекс резко открыл свои небесно-голубые глаза, когда первые серые лучи коснулись хрустального подоконника.Усталость свинцом наливала мышцы, но разум Изгоя работал безупречно. Он плавно поднялся на ноги, не издав ни единого шороха, и накинул на плечи серый дорожный плащ, низко надвигая глубокий капюшон на лицо. Закрепив на поясе мечи и спрятав под тканью стальной кинжал , Отреченный бросил один короткий, прощальный взгляд на запертую дверь гардеробной . Настало время выходить на свет. Он легким движением руки отодвинул железный засов, шагнул за порог и бесшумной скользящей походкой шпиона направился вниз - прямиком к Главным воротам Белых Стен, где его в полной экипировке уже ждал карательный отряд берсерка. Рассвет над Литерией был кроваво-красным, словно само небо предчувствовало то, что должно произойти. У Главных ворот дворца собралась внушительная толпа. Горожане в праздничных одеждах, жрецы в золотых рясах и сотни гвардейцев создавали живой коридор. В воздухе стоял гул голосов, смешанный со звоном колоколов и ароматом фимиама, который жрецы щедро разбрызгивали из кадильниц. Алекс стоял в тени ворот, крепко сжимая поводья своего вороного коня. Его небесно-голубые глаза под капюшоном были холодными, как лед. Он видел, как на площади перед дворцом выстроились остальные. Крейг и Марк сидели на своих огромных боевых конях, закованные в сияющие доспехи. Марк кривился от боли, переодически дергая раненім єльзой бедром. Они наслаждались моментом, высокомерно кивая толпе. Софи, облаченная в изящный походный костюм, который всё еще выглядел слишком дорогим для леса, ослепительно улыбалась, посылая воздушные поцелуи гвардейцам. В центре, на возвышении, стоял Одриан. Даже в утреннем свете было заметно, что его мантия сидит на нём чуть свободнее, чем раньше, а пальцы, сжимающие посох, побелели от напряжения. Рядом с ним Верховный Жрец завывал молитву, призывая Богов «очистить землю от скверны» и «наполнить мечи Героев силой карающего света». -Идите и заберите то, что принадлежит нам по праву! -голос Одриана, усиленный магией, разнесся над толпой. -Пусть Южные леса содрогнутся от вашего поступи! Пусть враги Литерии знают: наше сияние не угаснет, пока жив хоть один из вас! Толпа взорвалась восторженным ревом. Люди махали флажками, выкрикивали имена Крейга и Софи, благословляя их на бойню. Никто из них не думал о тех, кого сегодня объявят «скверной». Для них это было великое шоу, подтверждение того, что их мир всё еще прочен. -Гляньте на этого неудачника, -Крейг проехал мимо Алекса, намеренно толкнув его коня своим. -Даже в такой день он выглядит так, будто едет на собственные похороны. Эй, Отреченный, подними голову! Люди хотят видеть своего «спасителя», а не твой потный капюшон! Алекс хладнокровно промолчал, даже не поведя бровью под своим глубоким капюшоном. Он лишь кожей чувствовал, как первородная изумрудная искра в его груди болезненно, частыми толчками пульсирует, дикой ломотой отзываясь на абсолютно каждую лицемерную ложь, летящую прямо сейчас с губ верховного имперского жреца . Для этой ослепленной золотом ликующей толпы на площади он по-прежнему официально являлся Великим «Героем» Короны, но внутри своего хакерского разума парень уже очень давно был неотъемлемой частью того самого вольного Южного леса, который эти холеные ублюдки сегодня так пафосно собирались сжечь дотла. Массивные кованые ворота со скрипом и тяжелым стоном наконец-то распахнулись настежь. Карательный отряд медленно тронулся в дальний путь под нескончаемый, оглушительный гул аплодисментов аристократии Литерии. Алекс намеренно ехал в самом конце кавалькады, последним пересекая границу Белых Стен и отчетливо чувствуя на своем затылке тяжелый, подозрительный и удушливый взгляд дряхлеющего Короля Одриана. Великая Тень Литерии начала свое роковое, необратимое движение . Когда парадный проспект Верхнего города остался позади, а кавалькада конных латников выехала на широкие просеки, Крейг недовольно придержал поводья. В боевом строю Героев Чистоты сейчас явно не хватало одного ключевого человека. Сумасшедшей Эльзы не было рядом. - А где, черт возьми, шляется наша маленькая потрошительница? - Крейг раздраженно обернулся в седле к Марку, едва жрецы на аванпосте закончили свою навязчивую молитву.- Я свято думал, что она с огромным садистским удовольствием самолично препарирует парочку эльфийских бунтовщиков Сопротивления прямо в полевых условиях этого рейда. - Наш Король Одриан экстренно отправил её в Западные Казематы, неужели ты уже напрочь забыл? Или тот тяжелый ночной удар, что вчера нанесла тебе Софи разбитым кувшином по башке, окончательно отшиб тебе всю твою память? - Марк брезгливо поморщился, словно от невыносимой зубной боли, осторожно трогая раненное скальпелем бедро под доспехом. - Ты же сам прекрасно знаешь, что это за проклятая каторжная дыра в недрах скалы. Целая неделя изнурительного пути по выжженным пустошам окраин империи. Там рабы-демоны добывают те самые редкие черные кристаллы, которые за милю фонят смертоносным ядом и магической гнилью. Король сейчас пребывает в дикой ярости из-за того, что священная эссенция Источника безвозвратно кончается, и он в ультимативной форме приказал Эльзе своей сталью выжать из плоти тех подземных мутантов совершенно новый ресурс для Короны. Любой кровавой ценой. - Какое ужасное, мерзкое место, - высокомерно процедила девушка, поправляя уздечку своего коня. - Говорят, на тех дальних окраинах даже само небо круглосуточно серое и грязное от постоянных подземных испарений. Ну и слава Богам Порядка, что наша сумасшедшая некромантка застрянет там на целый месяц-другой. От Эльзы в коридорах дворца и так всегда за милю пахло тленом и смертью, а теперь от неё будет вонять еще и едкой серой. Алекс, молча сидевший на своем вороном коне в самом концу кавалерийского отряда, под капюшоном серого плаща отчетливо почувствовал, как невидимая, удушливая удавка паранойи Канцелярии на его шее наконец-то немного ослабла. То, что безумная вивисекторша была официально сослана монархом в Западные Казематы, являлось для Теневого подполья самым настоящим, бесценным подарком судьбы. Король Одриан в своем паническом страхе сам, своими руками временно убрал самого опасного и проницательного игрока с шахматной доски, отправив её в токсичный, изолированный тупик на другом конце королевства. Теперь Лия и тайно исцеленный Финн в его покоях были в относительной, надежной безопасности - по крайней мере, от её холодного, хирургически проницательного и цепкого взгляда. «Месяц...» - хладнокровно, наметанным умом геймера-стратега подумал Алекс, оборачиваясь и глядя на медленно закрывающиеся за их спинами массивные кованые ворота Литерии. - «У нашей Теневой сети есть как минимум один целый месяц, пока Эльза дышит рудничным ядом в своих глубоких шахтах недр. Этого времени нам должно с лихвой хватить для подготовки Нижнего города». - Вперед, шевелите коней! - громко скомандовал Марк, выезжая во главу кавалькады. Отряд латников с грохотом сорвался в стремительный галоп. Величественная столица Литерия с её фальшивыми золотыми шпилями начала медленно, капля за каплей таять в прохладной утренней дымке. Далеко впереди уже отчетливо виднелись бескрайние Южные леса - живые, зеленые, древние и в очередной раз обреченные Системой на новую жестокую встречу со своими имперскими палачами. Но теперь Алекс Тень твердо знал: глубоко за его спиной, в гробовой тишине закрытых на тяжелый засов покоев восточного крыла, его самая сокровенная тайна была надежно скрыта колоссальным расстоянием и едким ядовитым туманом далеких Казематами вивисектора. Дорога на юг вилась перед кавалькадой бесконечной серой лентой прямо среди напрочь выжженных солнцем полей яруса. Отряд двигался предельно быстро, но для изнеженных Героев Чистоты, привыкших исключительно к роскошным залам дворца, этот долгий путь на конях являлся лишь утомительной, скучной прелюдией к настоящему карательному веселью. Алекс ехал чуть позади всех, намеренно стараясь держаться в густом, удушливом облаке серой пыли, которое непрерывно поднимали подкованные копыта огромных боевых коней Крейга и Марка - для его сложной схемы конспирации это прямо сейчас был самый лучший тактический способ надежно скрыть от Четверки свои глубокие небесно-голубые глаза, в которых с каждым новым мигом приближения к чаще всё ярче и беспощаднее разгоралась леденящая человеческая ненависть. Он молча, не выдавая себя ни единым движением в седле, внимательно слушал их разговоры. Благодаря до предела обострившемуся за эту каторжную ночь Дару «Познания», абсолютно каждое их грязное слово отчетливо долетало до его слуха, совершенно не искаженное громким топотом лат и свистом встречного ветра. - Знаешь, Марк... - Крейг на ходу лениво поправил тяжелую кожаную перевязь своего меча и громко, сыто рассмеялся на всю просеку, - я тут буквально на днях окончательно и радикально решил проблему с той строптивой рабыней-зверолюдкой, которую мне старик Одриан щедро подарил в мой первый день призыва. Представляешь, эта тупая девка возомнила, будто имеет полное кастовое право часами выть и плакать у меня под дверью только потому, что её мелкий приплод мешает мне спать своим писком по ночам. Марк на ходу обернулся к нему в седле, высокомерно вскинув холеную бровь в немом, заинтересованном вопросе. - Ну и? - Крейг плотоядно, грязно оскалился в седле, и в его помутневшем утреннем взгляде на секунду промелькнуло нечто первобытное, скотское. - Я просто подошел, молча взял этого пищащего нелюдского щенка за ноги и вышвырнул прямиком из высокого окна башни Верхнего яруса. Одним легким движением руки. О, ты бы только видел её рабское лицо в этот миг, Марк! А затем, я просто раздавил ее собачью голову своими руками. Зато нужная мне тишина в спальне наступила мгновенно. Старик Одриан на следующее утро мне даже слова кривого не сказал - только тихо распорядился через Канцелярию прислать новую сучку, потише. В этой ослепительной Литерии мне официально можно абсолютно всё. Марк согласно, чинно кивнулвой в шлеме, и на его холеных губах заиграла едва заметная, одобряющая ухмылка лидера. - И правильно сделал, Крейг. Лишний посторонний шум под окнами только сильно отвлекает наши каналы от стабильного слияния с Гнозисом. Все эти рабы и твари должны с первого дня четко понимать: их ничтожная жизнь до последней капли принадлежит исключительно нам. А жалость... жалость - это убогая болезнь нищебродов и калек. - Ой, да замолчите вы оба, слушать противно! - Софи капризно, с раздражением дернула поводья своего породистого белоснежного коня, нагло обгоняя парней на узкой просеке. - Крейг, ты как был у себя в качалке на Земле неотесанным, тупым мужланом, так им здесь и остался. Но в одном я всё же абсолютно согласна с Марком - вся эта система чертовски, до безумия несправедлива! Вам, парням, Одриан разрешает „развлекаться“ и пускать кровь нелюдям как угодно, а нам с Эльзой Жрецы вечно читают унылые нотации о „приличиях“ Верхнего яруса и каком-то фальшивом „имидже великих Героинь“. Я бы, между прочим, тоже сегодня с огромным удовольствием лично посмотрела, как красиво горят те эльфийские деревни бунтовщиков, а не просто скучающе позировала часами для тупых придворных художников в светлом храме! Алекс судорожно сжал поводья своего коня так сильно, что плотная кожа походных перчаток жалобно, натянуто скрипнула в утренней тишине. Он молча, не выдавая себя ни единым вздохом, внимательно слушал их капризные мечты о грядущей еще большей имперской славе, о баснословно дорогих поместьях Верхнего яруса, построенных строго на рабских костях нелюдей, и о том, как именно они вчетвером цинично разделят между собой плодородные земли Южных лесов сразу после окончания тотальной зачистки секторов. Для этих зажравшихся существ чужие жизни, слезы и сломанные судьбы были лишь безликими цифрами в бухгалтерской книге их личного мнимого величия. Далеко впереди, на самой кромке выжженных солнцем полей, уже отчетливо замаячила темная, густая полоса - великая окраина древних Южных лесов. Прохладный воздух здесь в одно мгновение стал заметно тяжелее, вязким, и скрытая изумрудная искра Единорога внутри израненной груди Алекса запульсировала с совершенно новой, первородной силой земли. Сам древний Лес кожей отчетливо чувствовал их грязное приближение. Лес прекрасно знал, что по просекам сейчас открыто едут те самые ублюдки, которые считают зверское убийство беззащитных младенцев лишь очередной «забавной историей» для утреннего развлечения в седле. «Смейся пока можешь, Крейг...» - хладнокровно, подумал Алекс, опуская голову в сером дорожном плаще еще ниже, чтобы окончательно скрыть свои лазурные зрачки. - «Уже совсем скоро, в этих дремучих лесах, ты на своей собственной шкуре поймешь, что предсмертные крики абсолютно всех тех, кого ты безжалостно убил ради своего комфорта, звучат в темноте Туманных топей в сто крат громче, чем фальшивые, удушливые аплодисменты толпы в Белых Стенах Литерии». Холодное блеклое солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая густую кромку Южного леса в зловещие, пурпурные тона близкой крови. Марк высоко поднял руку в латах, ультимативно приказывая карательному отряду остановиться на ночлег прямо на лесной опушке. Слуги и министерские гвардейцы мгновенно засуетились вокруг, разбивая походный лагерь, а сами Герои Порядка лениво расположились у костра, который Крейг шумно разжег одним щелчком пальцев за счет рваной искры своего тающего Гнозиса. Алекс молча сидел поодаль от всех, прячась в густой тени старого раскидистого вяза и делая вид, что предельно занят изучением старых архивных карт Южного сектора. Его внимательные небесно-голубые глаза из-под глубокого капюшона плаща сканирующим взором фиксировали абсолютно каждое мимолетное движение своих бывших земных одноклассников. Марк, чей взгляд за этот долгий вечер марша стал мутным, вязким от дешевого вина и накопленной из-за угасания магии злости, неловко подсел ближе к Софи. Он размашисто протянул руку, пытаясь по-хозяйски обнять её за талию - этот жест превосходства был для них привычным еще там, в их далекой школьной жизни на Земле. - Помнишь, Соф... - пьяно, прерывисто пробормотал он, обдавая девушку густым запахом алкоголя из кубка. - Как мы когда-то весело сбегали с уроков на наш заброшенный школьный стадион? Здесь, в этой ослепительной Литерии, мы с тобой при желании могли бы запросто стать полноправными королем и королевой всего этого леса. Софи резко, с неприкрытой, брезгливой гримасой на лице оттолкнула его тяжелую руку прочь от себя. Её холеное лицо в колеблющемся оранжевом свете костра сейчас казалось высеченным из мертвенно-холодного льда. - Даже не смей трогать меня своими грязными лапами, Марк, - отрезала она, запахивая походный костюм. - От тебя сейчас пахнет точно так же мерзко и тошнотворно, как от тех бесправных рабыней-нелюдей, которых ты последние три месяца десятками таскаешь в свою постель Верхнего яруса. Ты действительно думаешь, что я слепа и не вижу, как стремительно ты здесь деградируешь? Ты окончательно потерял свою голову от похоти к зверолюдкам и пленным эльфийкам, а теперь, когда прижало, вдруг решил вспомнить о наших „старых добрых временах“ в школе? - Ой, да ладно тебе, брось ты ломаться, Софи! - грубо вклинился в их ссору Крейг, хохоча на весь лагерь и небрежно подбросив сухую ветку в пламя огня. - Наш Марк просто хочет лично проверить, не заржавела ли еще его былая мужская харизма лидера в этой глуши. - Пусть эту свою харизму Марк проверяет на ком-нибудь другом, - Софи вызывающе, гордо вскинула свой холеный подбородок в багровых отсветах костра. - И никогда больше не забывай, Марк: конкретно на мне до сих пор лежит священная печать абсолютного целомудрия, наложенная лично Верховным Жрецом Канцелярии. Наш стареющий Король Одриан очень бдительно позаботился о том, чтобы наш чистый «женский» Гнозис Порядка бездарно не разбазаривался на такие похотливые пустяки, как твоя животная земная похоть. Эту печать Жрецов Гнозиса физически невозможно взломать даже твоим хваленым синим Щитом. Так что для твоего разума я - строго запретный плод, который ты в этой жизни гарантированно никогда не попробуешь. Марк в ту же секунду буквально потемнел от парализующей ярости. Он до хруста сжал свой правый кулак в латах, и вокруг его массивного предплечья на одно короткое мгновение рваными толчками вспыхнул синий контур тающего Гнозиса, заставляя угли в костре бешено разлететься в стороны снопом грозовых искр. - Печать целомудрия... Этот чертов старик Одриан уже совсем окончательно выжил из своего имперского ума, - бешено прорычал Марк, косясь на темные деревья. - Он круглосуточно держит нас всех здесь, как обычных породистых псов в золотой клетке. Алекс, молча наблюдавший за всей этой бурной сценой из густой, фиолетовой темноты под вязом, почувствовал глубокое, леденящее и горькое человеческое удовлетворение. Ослепительная Литерия прямо на его глазах планомерно пожирала собственных Великих Героев изнутри, капля за каплей. Все они были наделены Короной огромной разрушительной силой, но при этом напрочь лишены самых базовых, элементарных человеческих прав, и именно эта фальшь делала Четверку Мучителей еще более опасными, дикими и озлобленными на весь белый свет. «Вы ведь сами, добровольно выбрали для себя эту золотую клетку Верхнего яруса», - хладнокровно, выверенным тактическим умом стратега подумал Алекс, переводя свои небесно-голубые глаза на далекие холодные звезды. - «Вы когда-то в первый день Призыва с потрохами променяли свою настоящую земную свободу на баснословно дорогие золотые ошейники Одриана, а теперь, когда Источник пуст, искренне удивляетесь, что эти цепи начинают вас заживо душить». Софи резко, порывисто встала на ноги со своего походного бревна, и полы её роскошного плаща высоко взметнулись в ночном воздухе, словно крылья огромной хищной птицы. Она посмотрела сверху вниз на замершего Марка с таким леденящим, сокрушительным человеческим презрением, что холеный «Герой Порядка» невольно, на чистых школьных рефлексах трусости отпрянул от неё назад. - Породистые псы? Не смеши меня, Марк! - её голос звенел от накопившейся ярости, перекрывая сухой треск костра . - Псам по крайней мере разрешают плодиться! Вам, парням, в этих Белых Стенах позволено абсолютно всё: вы бездумно сеете свои фальшивые «героические» гены в абсолютно каждой темной подворотне, трахая без разбору всё, что только движется, а Король Одриан лишь одобрительно похлопывает вас по плечу. А мы? Мы с Эльзой для всей Литерии - словно бездушные живые статуи в его светлом храме! Она сделала один решительный, яростный шаг ближе к огню, и оранжевые блики пламени дико заплясали в её широко распахнутых глазах, делая их в полумраке опушки пугающе, неестественно яркими . - Ты что, на полном серьезе думаешь, Марк, будто мне самой в радость эта проклятая печать целомудрия?! Ты думаешь, я слепа и не вижу этих рослых эльфов-пленников с их дикой, первородной грацией Древних? Или забитых зверолюдов, в которых настоящей, чистой жизни пульсирует в сто крат больше, чем во всей вашей напыщенной позолоченной свите?! - Софи горько, изломанно усмехнулась, отрешенно глядя в непроглядную ночную темноту Южного леса . - Я бы прямо сейчас с огромной радостью разделила походное ложе с кем-то из этих дикарей, просто ради того, чтобы наконец-то почувствовать вкус чего-то по-настоящему живого и настоящего, а не вашу вечную, приторную вонь дорогого вина и пота! Но нет... наши Жрецы намертво вбили себе в головы, что моя телесная чистота - это единственный залог стабильности моей боевой силы. Это чертовски несправедливо, Марк. Вы двое живете как обычные грязные животные, а из нас Системой насильно делают святых, безгрешных мучениц. Крейг у костра громко, издевательски присвистнул, глядя на тяжело дышащую девушку с откровенной, наглой издевкой школьного буллера. - Ого, Соф... Вот уж никогда бы не подумал, что ты у нас втайне являешься такой ярой любительницей нелюдской «экзотики». Ты смотри аккуратнее, а то Одриан через Жрецов услышит твои откровения - мигом добавит тебе еще одну печать, только уже на твой длинный язык . - Пусть добавляет, мне плевать, - отрезала она, резко разворачиваясь всем телом спиной к костру и направляясь к своей походной палатке . - В этом прогнившем мире только один Отреченный может тактически позволить себе роскошь настоящей тишины под капюшоном. А я до смерти устала от всей вашей фальши. Алекс, молча сидевший в густой фиолетовой тени раскидистого вяза, кожей отчетливо чувствовал, как весь прохладный воздух вокруг затухающего костра насквозь пропитался невидимым, удушливым ментальным ядом. Софи на самом деле ни на одну секунду не являлась невинной, заслуживающей жалости жертвой этой империи - она была точно таким же эгоистичным, опасным хищником, как и все остальные буллеры из их земной школы, просто её золотая кастовая клетка целомудрия оказалась тактически чуть теснее, чем у парней. Её внезапно вспыхнувшая извращенная тяга к «дикой грации» бесправных рабов-нелюдей была лишь еще одним уродливым проявлением её личной ненасытной жажды абсолютной власти: она просто капризно хотела любой ценой обладать именно тем, что ей было строго-настрого запрещено Системой Порядка. Марк так и остался угрюмо сидеть у гаснущего огня, безмолвно, со скрытой злобой глядя на дно своей хрустальной чаши с остатками темного вина. Его непомерное лидерское самолюбие земного короля школы было прилюдно, жестоко растоптано прямо на глазах у карательного отряда. Он официально являлся Великим «Героем» Чистоты, но в глазах своей бывшей девушки сейчас с треском проигрывал даже презираемым им каторжным рабам-нелюдям. «Ослепительная Литерия стремительно рушится вовсе не только из-за критического отсутствия магической эссенции в чашах», - подумал Алекс, бесшумной скользящей походкой шпиона уходя из-под кроны вяза в самую глубь походного лагеря. - «Вся эта тоталитарная Утопия Короля Одриана до самого фундамента гниет из-за их собственных грязных, извращенных желаний, которые они из-за нарастающей паники больше физически неспособны скрывать от окружающих» . Марк со всей дури швырнул свой пустой серебряный кубок прямо в угасающий костер. Сноп грозовых искр яростно взметнулся вверх, на одно короткое мгновение призрачно осветив его лицо, уродливо искаженное дикой, бессильной человеческой яростью. Смертоносные слова Софи о «рослых эльфах» и его собственной духовной деградации теперь непрерывно зудели в его зашоренном имперском мозгу, как рой прожорливых ядовитых насекомых. Ему прямо сейчас жизненно необходимо было на ком-то сорваться. Прямо здесь. Прямо в эту полуночную секунду. Он медленно, со зловещим скрежетом шейных лат повернул голову в сторону густой, фиолетовой тени под старым раскидистым вязом. Алекс всё еще отрешенно сидел там на походном мешке, копаясь в своих архивных картах сектора, - тихий, блеклый и незаметный для лагеря, как бесплотное привидение. - Эй, Отреченный! - голос Марка в тишине опушки прозвучал хрипло, опасно, срываясь на зловещий рык . - А ну-ка быстро хватит делать вид, будто ты тут сильнее всех занят делом. Ты весь этот чертов день трусливо ехал в самом хвосте отряда, как побитая дворовая собака, и молчал в тряпочку. Может, тебе тоже есть что вслух сказать о „чистоте“ нашей великой группы? Ну же, выдай какую-нибудь свою задротскую шутку! Алекс принципиально даже не поднял своей головы из-под капюшона. Он на чистых Теневых рефлексах Познания отчетливо чувствовал, как Марк быстрыми шагами приближается к нему, как его тяжелые кованые сапоги с хрустом втаптывают сухую лесную траву в черную землю . В прохладном воздухе вокруг них в ту же секунду отчетливо, удушливо запахло грозовым озоном - взбешенный «Герой Порядка» на ходу активировал свой синий Гнозис Щита, но сейчас вовсе не ради защиты группы, а исключительно ради трусливого нападения на калеку. - Я просто внимательно изучаю наш тактический маршрут перед рассветом, Марк, - очень тихо, ответил Алекс, даже не шелохнувшись. - Тебе самому прямо сейчас стоит сделать то же самое, если ты, конечно, искренне не хочешь, чтобы весь наш карательный отряд завтра позорно заблудился в первом же глубоком лесном овраге. - Да ты как вообще смеешь давать мне свои паршивые советы, ничтожество?! - Марк в два яростных шага преодолел разделяющее их расстояние и резко, со всей силы, кованым носком сапога пнул плотную архивную карту, с мясом вырывая тонкий пергамент прямо из худых пальцев Алекса . - Ты что, ублюдок, всерьез подумал, что если Софи сегодня просто не в духе и растоптала мое самолюбие, то ты имеешь какое-то право открывать свой грязный рот в моем присутствии?! Марк с бешеной силой схватил Алекса за воротник серого дорожного плаща и резким, грубым рывком наотмашь поднял его на ноги из-под кроны вяза. Яркий, неестественный синий свет его активированного Гнозиса Щита в ту же секунду ослепляющим сполохом ударил Алексу прямо в глаза . - Ты - абсолютное, ничтожное ничто, Алекс! Ты - вонючий бракованный балласт, который мы всей группой вынужденно тащим за собой на этой каторге только потому, что стареющий Король Одриан зачем-то так глупо приказал! - Марк яростно брызгал слюной, и его перекошенное лицо у костра казалось уродливой маской . - Еще там, в нашей земной школе, ты всегда был самым последним, забитым никем, и здесь, под этими чужими звездами Литерии, ты навсегда остался всё тем же самым жалким, никчемным задротом, которого я в раздевалке пинками заставлял до блеска стирать свои грязные кроссовки! Марк высоко занес свой тяжелый кулак в латах, и всё прохладное пространство вокруг его руки от тающей энергии Гнозиса начало едва заметно, волнообразно искажаться от рваного магического давления. Он всем своим существом бешено хотел нанести этот удар, до дрожи в теле страстно хотел физически почувствовать, как под его пальцами со скрежетом хрустят хрупкие кости того, кто заведомо слабее, чтобы хоть на секунду снова трусливо ощутить себя Великим всемогущим «Героем» . Алекс под капюшоном плаща смотрел прямо на него, в самую глубь его помутневших зрачков. Его чистые небесно-голубые глаза в эту критическую секунду оставались абсолютно, леденяще спокойными. Глубоко внутри его исхудавшей груди первородная изумрудная искра Единорога в один мерный пульсирующий такт яростно вздрогнула, готовая лавиной вырваться наружу и корнями деревьев заживо переломать Марку ноги, но Изгой титаническим усилием хакерского разума стратега намертво подавил её в своих каналах . Было слишком рано. Безумно рано раскрывать свои шпионские карты . - Ну же, бей, Марк, - очень тихо, произнес Алекс ему прямо в лицо. - Если это грязное избиение калеки - единственное, что прямо сейчас хоть как-то тактически помогает твоему уязвленному эго не чувствовать себя полным ничтожным неудачником рядом со сбежавшей Софи... бей . Марк в ту же микросекунду дико, животным зверем взревел от парализующей ярости и со всей дури нанес сокрушительный удар кулаком вперед. Тяжелый кулак Марка в латах со всего размаху с глухим стуком врезался Алексу прямо в бледную скулу. Растрепанная голова парня от сокрушительной силы толчка резко откинулась назад, из разбитой в кровь губы брызнула горячая багровая струя, моментально окрашивая серый воротник походной рубахи в темный, грязный цвет . Марк уже торжествующе занес свою руку для следующего, второго удара, его перекошенное лицо у костра буквально горело диким триумфом садиста, но ровно в этот самый критический момент из глубокой темноты походной палатки донесся издевательский, чистый и заливистый смех Софи. - О, Марк... Боже, ты до сих пор остаешься таким предсказуемым, недалеким идиотом! - она спокойно стояла, небрежно прислонившись спиной к опорному деревянному столбу тканевого тента, и с полным человеческим равнодушием наблюдала за этой ночной расправой на опушке . - Тебе всего лишь один раз высокомерно отказали в спальне, и ты на чистых животных инстинктах сразу же послушно побежал с кулаками к своей любимой школьной «груше»? Это выглядит настолько... по-детски, настолько по-школьному. В твоей ничтожной голове вообще ровным счетом ничего так и не изменилось за все эти долгие годы Призыва, правда? Ты по-прежнему всё тот же самый обычный, закомплексованный слабак, которому до смерти нужно прилюдно ударить беззащитного калеку, просто ради того, чтобы хоть на секунду трусливо почувствовать, что у него в штанах всё еще есть яйца . Марк в ту же секунду намертво замер на месте под бледной луной . Его закованная в железо правая рука мелко, судорожно дрожала, занесенная в воздухе прямо над лицом тяжело дышащего Алекса. Горькие, ядовитые слова Софи сейчас хлестали его эго в сто крат больнее, чем если бы девушка сама со всей дури ударила его по голове своей боевой разрушительной магией. - Да заткнись ты наконец, Софи! Заткни свой грязный рот! - бешено, срываясь на глухой хрип, прорычал он в темноту лагеря, но вся его былая спесивая «героическая» уверенность прямо на глазах у притихшей гвардии стремительно таяла в прохладном ночном воздухе - Заткнуться? - Софи сделала еще один плавный шаг вперед к угасающему костру, и оранжевые блики пламени зловеще отразились в её глазах. - Ты просто жалок, Марк. Посмотри на него, Крейг. Наш «великий земной лидер» сейчас трусливо бьет несчастного задрота только потому, что сам до смерти боится на рассвете пойти под кроны Южного леса и встретить там настоящего, сильного врага. Крейг, который до этого момента с откровенным животным интересом наблюдал за ночной дракой на опушке, лениво, со скрежетом доспехов потянулся в своем седле. - Ну, честно говоря, Марк, Софи в чём-то сейчас абсолютно права, - грубо вклинился берсерк. - Всё это зрелище уже становится чертовски скучным. Мы приехали сюда, на окраину, охотиться на грязных лесных тварей Сопротивления, а вовсе не на этого домашнего заморыша. Оставь его в покое, от этого парня и так за милю воняет поражением. Нам завтра на самом рассвете рано вставать, а ты тупо тратишь свои драгоценные силы на... этого неудачника. Марк резко, с ненавистью разжал свои закованные в латы пальцы, и Алекс мешком рухнул обратно на колени прямо в сухую конюшенную пыль у подножия вяза. - Проваливай отсюда к чертям, Отреченный, - прошипел Марк, демонстративно стараясь даже не смотреть в сторону замершей у палатки Софи. - Немедленно сгинь с моих глаз, пока я окончательно не решил, что все твои шпионские отчеты Король Одриан сможет преспокойно прочесть и с твоих сломанных костей. Алекс медленно, превозмогая пронзительную боль в скуле и ребрах, поднялся на ноги во весь рост, аккуратно вытирая свежую кровь с губы серым рукавом дорожного плаща. Его внимательные небесно-голубые глаза под капюшона на одно короткое мгновение встретились в полумраке опушки с глазами Софи. На самом дне её взора не было совершенно никакой человеческой жалости или сострадания к Изгою - там царило только бездонное, холодное презрение абсолютно ко всем присутствующим в лагере существам. Девушка-буллер сейчас вовсе не спасала Алекса; она просто хладнокровно продолжала свою собственную изысканную психологическую игру по полному тактическому уничтожению Марка перед лицом гвардии. Алекс спокойно зафиксировал этот оскал Четверки, мысленно затягивая Теневую петлю на их шеях . Юноша молча, не проронив ни единого звука, подобрал с грязной травы свою растоптанную Марком архивную карту. Внутри его исхудавшей груди буйное изумрудное пламя Единорога окончательно утихло, бесследно сменившись леденящим, монолитным серо-стальным спокойствием опытного гроссмейстера. Он неторопливым шагом ушел в самую дальнюю, глухую тень походного лагеря гвардии - туда, где навсегда кончался фальшивый рыжий свет имперского костра и начинался таинственный, первородный шепот великого Южного леса. Алекс размеренно уходил всё дальше и дальше в глубь чащи, пока яркое зарево за спиной окончательно не превратилось в крошечную, едва заметную во тьме искру за непреодолимой стеной вековых деревьев. Здесь, под высокими вековыми сводами Южного леса, сам воздух был совершенно другим - плотным, влажным, прохладным и насквозь пронизанным мощными, чистыми токами дикой жизни, которые тоталитарная Литерия Короля Одриана еще физически не успела задушить своим золотым Гнозисом. Он плавно остановился у могучих, выпирающих из земли корней гигантского дуба, чья бескрайняя черная крона, казалось, своей лиством подпирала сами далекие серебряные звезды. Гробовая лесная тишина в ту же секунду обрушилась на Отреченного со всех сторон, но это близко не была мертвая, пахнущая тленом пустота королевской сокровищницы Белых Стен. Это была живая, глубокая тишина, до краев полная чутких ночных шорохов, мерного дыхания проснувшейся листвы и далекого, хрустального бега чистых лесных ручьев. Изгой со шрамом на щеке наконец-то вернулся на свою суверенную территорию Сопротивления, готовый активировать «Познание» для координации Теневой засады в Туманных топях. Алекс глубоко, судорожно вздохнул в лесной прохладе. Когда он медленно поднял свою растрепанную голову навстречу бледным лунным лучам, его пронзительные небесно-голубые глаза из-под капюшона плаща вдруг вспыхнули с такой непреклонной, яростной силой, что на одно короткое мгновение призрачно осветили старую узловатую кору дерева прямо перед ним. Это был чистый цвет самого первородного начала этого мира - глубокий, лазурный и абсолютно беспощадный в своей открывшейся правде. Он плавно опустился на колени у подножия дуба, бережно прижимая свои обнаженные ладони к мягкому, сырому лесному мху. - Я наконец-то здесь... - очень тихо, прошептал он, и его сорвавшийся голос на древнем певучем наречии полностью слился с мерным ночным шелестом прохладного ветра. И таинственная изумрудная искра Единорога глубоко внутри его израненного тела моментально, ласковым теплом отозвалась на этот зов природы. Алекс всем своим существом отчетливо почувствовал, как через его тонкие пальцы глубоко в темную землю уходит мягкий, мощный импульс первородного тепла. В ту же секунду перед его мысленным внутренним взором живой матрицей развернулась колоссальная, дышащая карта всего сектора: парень сканирующим разумом стратега четко чувствовал, где именно эльфийские воины затаили свое дыхание высоко в раскидистых кронах, где в кустах замерли испуганные раненые звери, и насколько глубоко в сухую почву опушки впились старые, изломанные корни, до сих пор тяжело отравленные едкой магией Порядка Марка и Крейга во время их былых безжалостных набегов на низины. Он до мельчайших деталей ощущал абсолютно каждую травинку, каждое маленькое живое существо во всей этой огромной темной округе. Но внезапно Изгой всем своим существом уловил странную, тяжелую рябь земли, по которой далеко внизу, медленно и грозно шелестя чешуей, прямо сейчас проползают великие и могучие существа - наги. Глухой, мерный звук от ударов их массивных хвостов, бьющих по лесной почве, заставлял в суеверном трепете вздрагивать абсолютно каждую израненную клетку его измученного Теневой игрой тела. Древний великий Лес вокруг него глухо, мучительно стонал в ночной тишине. Он всё еще слишком хорошо помнил далекий Конец Чешуи, он веками помнил серый пепел некогда могущественных драконов, стертых с лица земли. Но прямо теперь, сквозь толщу сырой почвы, Лес отчетливо чувствовал того самого единственного человека, который пришел под его кроны вовсе не безжалостно брать или выжигать магию ради Короны, а искренне, всем сердцем слушать его первородную боль. Алекс плавно закрыл свои веки. Благодаря до предела обострившемуся Дару «Познанию», он теперь не просто со стороны видел внутреннюю цифровую структуру этого измененного мира - он сам на системном уровне стал неотъемлемой, суверенной частью этой дикой природы. Он кожей чувствовал, что всего за несколько долгих миль отсюда зеленый Лес резко, болезненно обрывается, мгновенно переходя в мертвую, выжженную пустоту - ровно туда, где Великие Герои Порядка изо дня в день высокомерно тренировались в тотальном разрушении плоти. И там, в этой серой выжженной пустоте яруса, природа была окончательно, безжалостно мертва. - Я больше никогда в жизни не позволю им зайти хоть на шаг дальше под твои кроны, - очень тихо, но железно пообещал он вековым деревьям. - Уже завтра на рассвете эти ублюдки будут яростно искать вокруг себя мнимых лесных врагов Сопротивления, но найдут в Туманных топях только свои собственные страшные Теневые тени. Именно в этот самый момент одна из массивных дубовых ветвей прямо над его растрепанной головой плавно, тяжело качнулась вниз, хотя в воздухе просеки не было абсолютно никакого ветра. Алекс даже не стал оборачиваться назад. Он и так всем своим существом знал, что Лес полностью принял его Теневую клятву. Он медленно поднялся с колен во весь рост, и его пронзительный, лазурный взгляд бритвой прорезал непроглядную ночную темноту чащи, отчетливо видя впереди абсолютно каждую скрытую ловушку эльфов и каждую потайную звериную тропу. Отныне Изгой со шрамом на щеке больше не был просто безмолвным архивным летописцем Верхней Литерии. Он прямо сейчас стал их единственным, смертоносным проводником в тот самый глухой природный лабиринт, из которого ни Марк, ни Крейг, ни Софи физически не смогут выбраться наружу, не изменившись на этой Теневой войне навсегда. Алекс бесшумно вернулся обратно в походный лагерь гвардии ровно тогда, когда блеклое небо над Южными лесами начало медленно окрашиваться в холодный, стальной цвет имперского утра. Он шел удивительно легко, текучей тенью, изо всех сил стараясь лишний раз не тревожить свои сильно отбитые ребра - то самое свежее наследие вчерашней ночной «воспитательной беседы» с взбешенным Марком под вязом. Физическая боль в израненной груди была бритвенно-острой, настоящей и пульсирующей; его взломанная хакерская «Милость Изгоя» тактически работала исключительно на исцеление других существ, раз за разом оставляя своего собственного хозяина один на один с жестокими последствиями чужой ярости. Он принципиально не мог просто взять и стереть синяки на своем теле или мгновенно залечить разбитую в кровь губу, поэтому хладнокровно нес эту ноющую боль перед Четверкой как неотъемлемую часть своей Теневой маски покорности. Весь лагерь латников еще спал в тяжелом, тревожном после алкоголя забытьи. Алекс аккуратно опустил капюшон серого дорожного плаща пониже. Его чистые небесно-голубые глаза после недавнего глубокого общения с Лесом сияли лазурным огнем настолько чисто, что при свете дня запросто могли бы выдать его суверенную силу за версту, но Изгой стратег твердо знал: прямо сейчас никто из этих ублюдков не станет вглядываться в его бледное лицо. Он размеренным, бесшумным шагом прошел мимо закрытой походной палатки Марка, откуда на всю опушку доносился тяжелый, сытый храп «Героя Порядка», и мимо роскошного шатра Софи, насквозь пропахшего едкими, приторными придворными духами Верхнего яруса. «Если бы сумасшедшая Эльза сейчас была здесь, вместе с нами, она бы уже наверняка стояла у меня на пути, преграждая дорогу к костру», - хладнокровно подумал Алекс, медленно усаживаясь у затухающего кострища на свое прежнее место. - «Её фанатичный взгляд вивисектора моментально бы заметил, что я больше не хромаю так сильно, несмотря на все ночные раны. Но Одриан сослал её в Западные Казематы, а вы двое слишком сильно заняты собственной грызней и ущемленным эго». Ровно через час походный лагерь окончательно ожил. Марк тяжело вышел из своей палатки, недовольно, с похмелья щурясь на прохладное утреннее солнце Литерии. Он мельком, с брезгливым безразличием глянул на фигуру Алекса, неподвижно сидевшего в густой тени вяза. - О, наш бракованный Отреченный задрот всё еще как-то дышит после вчерашнего? - грубо, сквозь зубы буркнул он, поправляя тяжелую кожаную перевязь элитного меча. - Быстро вставай, калека. Шевелись, проверь упряжь коней и сворачивай свои архивные карты. Мы полным отрядом выдвигаемся в самую глубь Южного леса. И даже не надейся, неудачник, что я стану делать хоть один лишний привал из-за твоего постоянного рабского нытья о сломанных ребрах. Они медленно, плотным кавалерийским строем углубились под вековые мрачные своды Южного леса. Постепенно ослепительный, фальшивый свет Литерии окончательно остался далеко позади них за стеной деревьев. Здесь прохладный воздух в одно мгновение стал неестественно плотным, влажным и пронзительно, до головокружения пах дикой хвоей и прелой листвой. Алекс размеренно ехал самым последним в походном обозе гвардии, и его лазурный, обострившийся взгляд жадно впитывал абсолютно каждый микроскопический нюанс меняющегося пространства. Благодаря сакральному Дару Единорога, он теперь физически чувствовал этот древний Лес как единое, огромное живое существо. «Эти капризные идиоты даже близко не замечают, как стремительно меняется сам звук вокруг них», - хладнокровно, подумал Алекс, крепче перехватывая поводья коня. Дикие лесные птицы в один миг полностью замолчали. Звонкий до этого стук подкованных копыт по грунту просеки внезапно стал глухим, ватным, словно почва под ногами отряда превращалась в зыбучую губку. Далеко впереди, прямо между узловатых стволов, начал густыми клубами подниматься плотный сизый туман, который принципиально никак не желал рассеиваться даже под редкими лучами утреннего солнца. - Марк, почему мой походный компас Гнозиса вдруг начал крутиться во все стороны как сумасшедший?! - нервно, с нарастающей паранойей в голосе спросила Софи, испуганно придерживая своего белоснежного коня за узду. - Это всего лишь обычные лесные природные аномалии, Софи! Не смей тормозить отряд, просто прибавьте шаг! - бешено огрызнулся Марк, хотя сам на ходу то и дело судорожно, с паникой в глазах сверялся со своей походной картой, которая больше не соответствовала реальности. Алекс под глубоким капюшоном серого плаща едва заметно, леденяще усмехнулся одними уголками разбитых губ. Он своим сканирующим разумом тактика отчетливо «слышал», как живой Лес впереди них прямо сейчас на ходу перестраивает свои тропы, наглухо закрывая проходы назад. Первородный Дар Единорога позволял Отреченному видеть истинные, безопасные Теневые пути там, где для высокомерного взора Четверки Мучителей отныне были лишь непроходимые дикие заросли. Древний Лес официально начал свою великую, карающую игру против тоталитарной Литерии, и Изгой был единственным живым существом во вселенной, кто до конца знал её истинные правила. Прошло целых три изнурительных часа пути, но сизый туман не только не рассеялся под полуденным пепельным небом, он стал неестественно плотным, тяжелым, как сырая грязная шерсть. Карательный отряд Марка кружил по одной и той же глухой лесной лощине уже третий раз подряд - Алекс под капюшоном плаща безошибочно узнавал характерный, острый излом серой скалы, мимо которой их лошади обреченно проезжали всего сорок минут назад. Но земные Герои Литерии, намертво ослепленные собственной кастовой гордыней, до последнего категорически отказывались это признавать перед лицом гвардии. - Я уже точно видел это самое проклятое дерево! - Крейг резко, со скрежетом удил осадил своего вороного коня и с дикой силой ударил кулаком в латах по стволу вековой сосны. - Мы тупо топчемся на одном и том же месте! Марк, твой хваленый золотой компас ведет нас прямо в задницу! Марк, чьё холеное лицо за секунду густо покраснело от парализующей ярости и публичного унижения, судорожно, с силой тряс в руке сломавшийся министерский прибор. - Стрелка Гнозиса упрямо указывает строго на юг, Крейг! Это просто дикий Лес... Лес, блядь, здесь везде кругом растут деревья, и они, сука, все абсолютно одинаковые! Но, твою мать, это пространство словно изощренно издевается над нами. Великий Гнозис Порядка в моих каналах должен выстраивать четкий, идеальный путь сквозь чащу, но здесь вся матрица почему-то... буквально плывет перед глазами! - Если ты обычный топографический кретин, - бешено огрызнулся Крейг, хватаясь за рукоять меча, - то не стоило в принципе высокомерно доверять тебе вести наш отряд в эту глушь! Софи нервно, дрожащими пальцами поправляла капюшон походного костюма, испуганно и дико озираясь по сторонам на узловатые стволы. Тяжелый шелест древней листвы над их головами теперь звучал для Четверки вовсе не как обычный шум ветра, а как приглушенный, зловещий и издевательский шепот тысяч невидимых голосов лесного Сопротивления. - Мне одной кажется, или эти проклятые кусты вокруг нас только что стали заметно ближе? - испуганно, перебивая яростную ругань парней, прошептала эльфийская Героиня. - Я готова поклясться, что еще пять минут назад эта тропа была в два раза шире! И Софи в своих суеверных опасениях сейчас была абсолютно права. Алекс, по-прежнему молча ехавший в самом хвосте отряда, отчетливо видел через свое обострившееся Дар-«Познание», как массивные узловатые корни деревьев медленно, почти незаметно для невнимательного человеческого глаза переползают через разбитую дорогу, намертво заплетаясь в непролазные живые узлы сразу же после того, как кавалерийский отряд проезжал мимо них. Древний Лес буквально «схлопывался» прямо за их спинами, хладнокровно отрезая Четверке Мучителей любой тактический путь к возможному отступлению обратно в Белые Стены. Крейг, окончательно не выдержав этой давящей тишины и тумана, яростно выхватил свой огромный меч и с диким, животным криком снес под корень сочную верхушку росшего у тропы молодого папоротника. - Да я самолично прорублю нам четкую дорогу вперед, если мне для этого придется вчистую выкосить весь этот чертов Лес до самого последнего куста! - бешено взревел берсерк. Но как только тяжелая сталь Крейга с хрустом перерубила зеленые стебли, из свежих срезов внезапно хлынул густой, маслянистый изумрудный сок, и прямо на глазах у потрясенных, замерших на месте Героев обрубленные ветви начали лихорадочно срастаться обратно, сплетаясь между собой еще плотнее прежнего. Измененный Лес восстанавливался практически мгновенно, до краев питаемый и направляемый той самой могущественной суверенной силой природы, которую Алекс тайно принес вместе с собой в своих каналах из глубоких подземелий Литерии. - Это... это физически невозможно... - едва слышно, бледнея на глазах, выдохнул Марк, бессильно опуская сломавшийся золотой компас вниз. - Обычная дикая природа просто неспособна так быстро и агрессивно регенерировать плоть. Это какая-то проклятая черная магия нелюдей! Алекс молча, не выдавая себя ни единым движением в седле, внимательно наблюдал за их нарастающей кастовой паникой под глубокой сенью своего серого капюшона. Его пронзительные небесно-голубые глаза отчетливо видели сквозь морок истинную скрытую тропу Сопротивления, которая таинственно светилась мягким, прохладным зеленым светом Единорога, плавно уходя в самую глубь Туманных топей низин. Древний Лес сейчас не просто расчетливо сводил карателей с ума - он заманивал их элитный отряд ровно туда, где всё их имперское золото, тяжелая сталь доспехов и министерские мечи Чистоты в один миг не будут значить абсолютно ничего. «Смотрите внимательнее, великие земные „боги“», - хладнокровно, выверенным тактическим умом стратега подумал Алекс, крепче перехватывая поводья вороного коня. - «Смотрите своими ослепшими лазурными зрачками на то, как этот первородный мир природы, который вы еще вчера высокомерно считали своей личной кастовой собственностью, прямо на ваших глазах неотвратимо превращается в вашу собственную братскую могилу». Влажный сизый туман вокруг них в одно мгновение стал настолько невыносимо густым и плотным, что массивный Крейг, ехавший на своем коне всего в паре метров впереди, мгновенно превратился в размытое, зловещее серое пятно. Измученные лошади гвардии нервно, с хрипом храпели, испуганно пятясь назад и наотрез отказываясь идти дальше вперед, а бледный Марк уже в десятый раз подряд судорожно перетряхивал в латах свои архивные походные карты, которые теперь казались ему просто бесполезными, грязными кусками старого сухого пергамента. - Мы больше не имеем права просто так стоять здесь, посреди этого болота! - истошно взвизгнула Софи, чей капризный голос уже крупно, панически дрожал от стремительно подступающей лавиной женской истерии. - Марк, немедленно сделай хоть что-нибудь! Твой хваленый синий Гнозис Порядка обязан разогнать этот чертов лесной морок! - Да я и так изо всех сил пробую, дура! - бешено прорычал Марк в ответ, и вокруг его сжатых кулаков судорожно вспыхнули рваные синие молнии Щита, которые, впрочем, тут же бессильно, со зловещим шипением гасли в сыром, тяжелом воздухе чащи. - Этот проклятый туман... он близко не имеет под собой никакой привычной магической структуры Системы. Этот туман, Софи... он сука живой! Алекс, абсолютно всё это долгое время хранивший глухое Теневое молчание в хвосте обоза, медленно, плавным движением руки направил своего вороного коня вперед, пока наконец-то вплотную не поравнялся с замершим Марком. Он намеренно, тактически низко опустил свои худые плечи и сделал собственный голос тихим, робким и подчеркнуто неуверенным - точь-в-точь как в те далекие земные времена, когда ему приходилось униженно оправдываться перед строгими учителями в кабинете школы. - В Архивах ... - осторожно начал он, намеренно слегка запинаясь на полуслове, - в самых древних, наполовину истлевших хрониках еще до официальных времен Первого Призыва, довольно подробно описывалось нечто подобное нашему случаю. Там в свитках напрямую упоминались Дриады. Крейг резко, со скрежетом лат обернулся к нему в седле, и его перекошенное от злости лицо сейчас казалось зловещей маской. - Что еще за бред ты несешь, паршивый задрот?! Какие еще к черту Дриады?! Это тупые сказки для сопливых земных девчонок! Во всей нашей сияющей Литерии отродясь нет и не было никаких лесных духов, эту мерзость наверное еще века назад полностью выжгли абсолютно всю эту заразу под корень! - Возможно, Крейг, это действительно так, - Алекс робким, аккуратным жестом поправил край капюшона, надежно скрывая от Четверки яркий лазурный блеск своих небесно-голубые глаз. - Но в мифологии нашего родного мира Дриады - это священные, безжалостные защитницы лесной чащи. Они способны на ходу менять любые тропы, до безумия сводить людей посторонними звуками и... заставлять израненный Лес регенерировать в сто крат быстрее, чем его вообще успевают рубить топорами. Если тоталитарная Литерия по какой-то причине не уничтожила их до самого конца в недрах, то прямо сейчас, когда наш общий Гнозис Порядка критически ослаб из-за Источника, они вполне могли проснуться. Хроники прямо говорят, что они будут параноидально путать абсолютно всех непрошеных гостей до тех пор, пока те в панике не упадут на землю от полного физического изнеможения... или пока сам Лес окончательно не заберет их плоть себе. В карательной группе латников в ту же секунду повисла гробовая, удушливая тишина, зловеще нарушаемая лишь странным, сухим хрустящим звуком медленно растущих прямо за их спинами толстых веток. Софи от этого шепота побледнела настолько сильно, что её дорогой придворный грим в сизом тумане в один миг стал похож на мертвенную погребальную маску. - Заберет себе? - едва слышно, парализованная страхом прошептала Софи, судорожно вцепляясь в луку седла. - Ты... ты сейчас хочешь сказать, что эти невидимые лесные твари охотятся на нас полным ходом прямо сейчас?! - Это всего лишь старая архивная теория, - Алекс равнодушно пожал своими худыми плечами, неторопливо отъезжая на коне назад, обратно в безопасную серую тень обоза. - Просто в древних книгах было четко написано, что конкретно против них абсолютно бесполезно махать боевым мечом. Чем больше ты физически ранишь и кромсаешь живой Лес, тем сильнее и яростнее они в ответ злятся на карателей. Марк отрешенно посмотрел на свои дрожащие пальцы в латах, окутанные рваным, бесполезным синим светом, а затем перевел помутневший взгляд на непроглядную, удушливую стену ватного тумана. Жуткое подозрение, мастерски посеянное Отреченным, мгновенно упало на самую благодатную почву их накопленной паранойи. Отныне абсолютно каждый случайный шорох упавшего листа казался Мучителям издевательским смехом лесного духа, а каждое узловатое дерево вокруг - затаившимся смертоносным врагом. Алекс же глубоко под капюшоном всем своим существом отчетливо чувствовал, как Лес вокруг него довольно, сыто зашелестел листвой. Дриад в Литерии действительно не существовало, но сегодня он сам лично, со своей изумрудной искрой Единорога, был этим карающим Лесом. И он принципиально не собирался отпускать их отсюда живыми. - Дриады?! - Марк окончательно, с визгом сорвался на истошный крик, и его голос, напрочь надтреснутый от парализующей паники, глухим эхом отразился от белых стен тумана. - Да плевать я хотел на все твои задротские архивные сказки, Отреченный! Если этот проклятый Лес не хочет расступаться перед Героем по-хорошему, я самолично вырву себе дорогу силой! Марк яростно выпрямился в своем седле, и его лазурные глаза внезапно вспыхнули ядовитым, слепящим синим светом. Он высоко вскинул руки в воздух, и прохладный воздух перед карательным отрядом начал заметно, со свистом вибрировать. Это наконец-то была его истинная, суверенная разрушительная сила - Гнозис Пространства. Алекс Тень под капюшоном плаща отчетливо почувствовал, как сама физическая реальность перед ними начала натягиваться, словно невидимое тугое полотно, готовое в любую микросекунду с треском лопнуть на части. - Разрыв! - дико, во весь голос выкрикнул Марк, выплескивая остатки своей тающей энергии вперед. С оглушительным, парализующим треском, точь-в-точь похожим на раскатистый удар близкого грома, само физическое пространство перед карательным отрядом гвардии буквально лопнуло по швам. Вековые могучие деревья, наглухо заслонявшие до этого скрытую тропу, были в одну секунду безжалостно разорваны на части невидимыми пространственными лезвиями Порядка; массивные корни с мясом вывернуло из черной земли, а сизый туман на одно короткое мгновение полностью рассеялся, обнажая перед всадниками абсолютно прямую, выжженную просеку длиной ровно в сотню метров. - Видишь?! Ну что, видел, ничтожество?! - Марк порывисто обернулся в седле к Алексу, тяжело, со свистом дыша сквозь сжатые зубы, и на его сером от похмелья лице застыл безумный, торжествующий оскал ложного школьного превосходства. - Абсолютно никакие твои дриады никогда в жизни не устоят перед лицом великого... Он так и не успел договорить свою высокомерную тираду господина. Прямо на глазах у намертво замерших, потрясенных до глубины души Героев вся эта свежая «мертвая» просека внезапно начала агрессивно, зловеще шевелиться. Разорванные пространственным взрывом массивные стволы дубов не просто беззвучно падали на брусчатку - они с чудовищной скоростью пускали новые зеленые побеги прямо еще в самом полете к земле. Из вывернутой, истерзанной почвы с немыслимой природной скоростью лавиной вырывались толстые стебли дикого плюща, мгновенно переплетаясь между собой и прямо перед носом коней создавая глухую, монолитную живую стену, которая теперь была в три раза гуще, прочнее и непреодолимее прежней. Свежие рваные раны на изувеченной древесине затягивались практически мгновенно, изрыгая наружу пенистые потоки густого изумрудного сока, который в прохладном воздухе пах теперь вовсе не сладкой сахарной ватой замка, а горькой, удушливой первобытной яростью восставшего Южного леса. Всего за несколько коротких, звенящих секунд колоссальный пространственный разрыв, на который взбешенный Марк только что бездумно потратил колоссальное количество своих последних физических сил, был полностью, без остатка поглощен живым Лесом. Вся прямая просека бесследно исчезла, мгновенно сменившись глухим, непроходимым бастионом из переплетенных колючих ветвей и массивных корней дубов. - Он... он полностью восстановился, - едва слышным, парализованным ужасом прошептала Софи, в полном шоке роняя поводья своего белоснежного коня прямо на луку седла. - Марк, Господи, этот проклятый тупик стал выглядеть еще хуже, чем было до твоего удара! Марк бессильно, со скрежетом доспехов опустил свои дрожащие руки вниз. Его Гнозис Пространства, и без того критически ослабленный пульсировал теперь едва заметно, редкими синими толчками. Алекс отчетливо чувствовал через свою прямую первородную связь с сырой землей, как Южный лес буквально «смеется» над этими жалкими, трусливыми попытками земного «Героя» защитить себя. Хваленая пространственная магия Марка лишь тактически дала изголодавшейся дикой природе мощную дополнительную энергию и питательный импульс для агрессивного роста. - Я же тебе еще час назад открыто говорил, Марк, - очень тихо, произнес Алекс, аккуратно поправляя край серого дорожного плаща, за которым надежно скрывался торжествующий, лазурный блеск его небесно-голубых глаз. - В древних архивных книгах было четко сказано: чем больше и яростнее ты ранишь Литерию здесь, под этими кронами, тем сильнее и беспощаднее она сопротивляется любым непрошеным гостям. Мы теперь в полной природной ловушке, Марк. И весь твой хваленый синий Гнозис Порядка в этих Туманных топях отныне - лишь обычное бесплатное топливо для этого Теневого лабиринта.