День неизвестной переменной

Вацлав Коллер был полезен. Как бы сей факт ни раздражал завезенных пачками в Прагу полицейских-ненавистников аугов, этим инициативным парням приходилось считаться со своим раздутым начальством, ну и засовывать свое супер-важное мнение себе поглубже в оно самое. Конечно, до Коллера регулярно доходили тычки и щипки копов в виде штрафов за лужи и человекоподобный металлолом в магазинных мусорных баках, да только на это он и внимания не обращал. Оплачивал, да и всё. Но полиция Праги имела несравненно больше пользы от простого наблюдения за посетителями его книжного магазина, нежели с сотни-другой евро штрафов по надуманным (ладно, не всегда) предлогам. Проще было бы перечислить, кто не тягался в лавочку подержанных книг. Коллер привык встречать кого угодно. Копов. Местную мафию. Аугов из тех, кто еще мог позволить себе техобслуживание не в гараже у дядюшки Януша, а в местном аналоге «ПРОТЕЗа». Какой город, такие и аналоги. Сектанты из церкви Бога-Машины тоже таскались более чем регулярно. За них вносили «абонентскую плату», так что Коллер принимал всех, кто хотя бы открывал рот про «спасение в Сингулярности», просто записывая на счет церкви. Сектантам определенно стоило включить в свой соцпакет для неофитов «бесплатное техобслуживание» – тогда обездоленная паства потекла бы рекой. Наверняка эти блаженные за всю оказанную помощь уже считали его «своим». Пускай так. Вацлав избегал с ними спорить. Обычно к середине дискуссии оказывалось, что они говорят об одном и том же, с той лишь разницей, что сектанты перекладывают всю ответственность за свое настоящее и будущее на высшее существо, сидящее на электронном облаке. Хе-хе. Ну, иначе сектанты не стали бы сектантами, верно? В тот день у него было еще меньше желания слушать непрошеные проповеди, чем обычно. По окончанию уборки после визита «вежливости» семейки Двали пришлось списать в утиль пару не подлежащих ремонту стеллажей и почти полсотни старинных книжек. Коллер прикидывал в уме, в каком виде записать убытки на абонентский счет их психа-начальника с железной – и совершенно секретной – ногой. Звякнувший на двери колокольчик отвлек его, а знакомые лица входящих внушили усталое раздражение, которое он обычно никому не показывал. Клиент есть клиент. – Сегодня услуги починки не нужны. Мы пришли, чтобы поговорить об этом человеке, – сказал сектант, протягивая Вацлаву фотографию. Ее не то, что брать в руки – даже рассматривать не пришлось. Вацлав узнал профиль на снимке с полувзгляда – и от неожиданности даже издал удивленно-снисходительный смешок: – Ха! Вот это ты замахнулся, чувак! Не, медицинская тайна моих клиентов не разглашается. И не продается. Или это вы выбрали себе нового бога-машину? Тогда я ваш выбор всецело, так сказать, одобряю. – Что ты о нем знаешь? Он особенный, верно? – и это даже не звучало, как вопрос. – Похоже, вы осведомлены не хуже меня. Коллер заинтересованно сощурился. Сектанты явно придумали себе очередной пророческий бред про Предназначение, но на сей раз их выбор и правда стоил того. Любимый посетитель Вацлава весь был загадкой, которую никогда не хватало времени разгадать. Постоянно в делах и постоянно так раздражается, едва заикнешься про «исследования» и «специальные тесты», что, из-за невозможности увидеть его глаза, читалось в молчаливо возникающем напряжении скул и губ. Раз уж не может уделить часок в день даже одному сверхполезному Коллеру (в любое время и бесплатно!), то на экзальтированный культ аугов тем более времени не найдет. Последняя мысль окрасилась неожиданным даже для самого Коллера злорадством. Парень-сектант, который все это время молча на него смотрел, вдруг тяжело вздохнул: – Пожалуйста, нам нужна твоя помощь. Ты с ним знаком. Нам нужно найти к нему подход. Общий язык какой-то. Мы всё перепробовали, но он и слушать не хочет. – Слушать что, прошу прощения? – Бог-Машина ниспослал нашей Матери и великой жрице благую весть. Это создание – не просто наш брат. Он – посланник Бога-Машины и наш пророк. Коллер поморгал и уставился на сектанта. Тот в ответ – на него. Спокойно. Серьезно. Коллер не выдержал, хрюкнул и согнулся пополам, тщетно удерживая в себе неуважительные, но такие нестерпимые смешки. – Он вас послал, да, чуваки? – В резко неприличных выражениях, – потупил глаза долу сектант. – Мы сами не ожидали. Коллер заржал в голос, но почти сразу глубоко вздохнул, утер слезы и выпрямился. – Простите. В смысле, я очень вам сочувствую! Но помочь ничем не могу. Я бы, честно, тоже послал. Правда. Вы звучите не просто как блаженные, а как фанатики с шизофренией. Нашли себе, понимаешь, объект бредовых фантазий. Ничего личного, это он так, скорее всего, вас и видит. Да зачем он вам во плоти? Поклоняйтесь себе тихо. Икону там нарисуйте. Ну как обычно, короче. Не отвлекайте человека, он важными делами занят. Коллер волевым усилием заставил себя замолчать на этом и не шутить ничего из того, что пришло на ум в сочетании «избранности» и «важных дел». Эти блаженные просто не поймут шуток. А «избранный», не ровен час, еще скажет Коллеру, что те на него сослались. Не обидит, конечно, Вацлава за это, но их отношения явно охладеют. Этого Коллер не хотел. Он и сам, в каком-то смысле, считал своего любимого посетителя избранным, просто держал свое мнение при себе либо оборачивал в шутку. Тот все равно пропускал большинство из них мимо ушей. – Мы можем помочь. – Тц! – Коллер поморщился. – Помочь? Привлекая внимание копов, мафии, бомжей и туристов одновременно, которые только и будут смотреть, как за благословленным самим богом-машиной пророком и избранным неотступно таскается шайка сектантов? Проще сразу транспарант поднять и так и ходить. Чуваки, серьезно, не лезьте. Не по зубам он вам. Не путайтесь у него под ногами. Судя по резко осветившимся надеждой лицам, «не по зубам» оказалось понято в каком-то ином ключе. – Что ж. Ладно. Спасибо за мнение и за помощь. Дальше мы справимся сами. – Да не за что. Успехов. Вацлав долго, задумчиво смотрел им вслед, даже когда за последним из компашки блаженных уже закрылась дверь. Колокольчик еще качался, постепенно колебания затухали, а следом за ним – утихали и смятенные мысли. Неожиданно смешанными чувствами окрасилось понимание: а ведь теперь он и эти сектанты стали очень похожи. Едва ли не боготворят того, кому это никогда не было нужно… но, в отличие от навязчивых сектантов, с обожанием Коллера он вроде как смирился. Только тяжело вздыхал, когда приходилось соглашаться на манипуляции с аугментациями, починку или отладку, с которыми он не мог справиться сам. Он, конечно, и не узнает, как его защитили. И не должен узнать. Коллер был достаточно сообразителен – жизнь научила, – чтобы понимать, что его… надежный знакомый занят чем-то настолько секретным и важным, чтобы его работе никто и никак не мешал. Влипнуть в эту паутину – может стоить жизни. Это читалось во всём, что его окружало, и даже внутри него самого – буквально. А так ли уж сильно эти олухи неправы? Разве только, в том, чтобы назойливо соваться своему божеству на глаза…  За дверью вновь соткалась тень. Колокольчик вновь звякнул: дверь распахнулась. – Последний вопрос. Мы получили сведения, что ему не нужен нейропозин. Это правда? – Чел, я же сказал… – Не надо. Просто… отдай ему, когда он появится. Скажи, что это от… нас. Подарок, в знак доброй воли в эти темные времена. Я вернусь и заберу, если он не возьмет. Хорошо? Коллер только пожал плечами, наблюдая, как сектант вновь скрывается за дверью. Захватанный в паре мест по краям этикетки грязными пальцами, флакон с жизненно необходимым для аугментированных лекарством остался стоять перед Вацлавом на прилавке, и верхний свет рождал на темном стекле золотые – неожиданно правильные и знакомые – блики.