Серебряная кровь

На следующее утро библиотека встретила нас привычной тишиной. Сквозь высокие окна лился холодный осенний свет, превращая бесконечные книжные стеллажи в настоящий каменный лабиринт. В другое время я бы наслаждалась этим местом. Обычно библиотека успокаивала меня. Сегодня же она казалась полем битвы, только вместо заклинаний нас ждали сотни книг и тысячи страниц. Мы устроились за дальним столом, который почти скрывался между секциями по древней магии и целительству. Оминис положил перед собой несколько тяжелых томов. Я — вдвое больше. — Ты собираешься изучить всю библиотеку за один день? — спросила я. — Если понадобится. — Это пугает. — Бывало и хуже, — пожал плечами Оминис, водя палочкой по книгам. — Я тебе верю. На его губах мелькнула улыбка. Странно, насколько легче мне стало рядом с ним. После разговора в больничном крыле между нами словно исчезла какая-то невидимая стена. Не полностью, но достаточно, чтобы я перестала чувствовать себя смущенно каждую секунду. Хотя сердце все еще не соглашалось вести себя разумно. Особенно когда он сидел так близко. Я поспешно открыла первую книгу. — Начнем с проклятий крови. — Звучит обнадеживающе. — У нас очень странное представление об оптимизме. — Мы слизеринцы. — Справедливо. Некоторое время мы работали молча, но потом я начала читать страницы вслух, если находила что-то полезное, Оминис внимательно слушал и задавал вопросы. Иногда он замечал детали, которые я сама пропускала. В какой-то момент я поймала себя на том, что любую сложную теорию хочу обсудить именно с ним. И эта мысль оказалась опасно приятной. Спустя несколько часов поиски начали превращаться в мучение. Мы находили десятки описаний болезней, проклятий, магических недугов, но ничего похожего на наш случай. Я устало потерла глаза. — Если я еще раз прочитаю слова «редкое заболевание», то сама заболею. — Это было бы крайне неэффективно. — Спасибо за сочувствие. — Всегда пожалуйста. Я фыркнула. Именно в этот момент наши руки одновременно потянулись к одной и той же книге. Пальцы соприкоснулись. Совсем слегка. Но этого оказалось достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь. Я замерла, перестав слышать все вокруг и сосредоточившись только на сердцебиении. Оминис тоже остановился. Всего на секунду. Потом спокойно убрал руку. — Прости. — Нет, это ты прости. — Тогда предлагаю считать, что виновата книга. — Отличная идея. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Получалось ужасно. Позже мы решили поискать на верхних полках. Я стояла на небольшой библиотечной лестнице и пыталась дотянуться до старой книги в самом дальнем углу. Пальцы почти коснулись корешка. Еще немного. Еще чуть-чуть. — Эвелин, это можно сделать заклинанием. — Почти достала! — Эвелин. — Секунду! — Эвелин. В этот момент книга наконец сдвинулась. К сожалению, вместе с тремя другими. Я услышала подозрительный скрип. Подняв голову, увидела огромный том, стремительно падающий прямо на меня. — О нет! Все произошло слишком быстро. Чья-то рука нежно обхватила меня за талию, резко потянула назад и книга с грохотом рухнула туда, где секунду назад находилась моя голова. Несколько студентов испуганно обернулись. Я же обнаружила, что стою вплотную к Оминису. Слишком близко. Настолько, что слышала его дыхание. Настолько близко, что совершенно забыла, как функционирует человеческая речь. — Ты в порядке? — Его голос прозвучал совсем рядом. — Кажется да. — Хорошо. Потому что иначе было бы неудобно, — уголок его губ дрогнул. — Очень неудобно, — тихо согласилась я. Только сейчас он отпустил меня. А я внезапно поняла, что все это время даже не дышала нормально. Мерлин! Пенелопа никогда не должна узнать об этом! Ближе к вечеру мы перебрались в почти пустую часть библиотеки. За окнами уже темнело, солнечный свет постепенно уступал место огням факелов и усталость давала о себе знать. Я потянулась за очередной книгой и случайно задела стопку пергаментов, листы тут же посыпались на пол. — Черт. Я опустилась на колени, собирая записи. Оминис сделал то же самое и наши плечи соприкоснулись. Совсем легко. Но почему-то я вдруг осознала, насколько спокойно чувствую себя рядом с ним. Без привычной паники. Наверное, именно это удивляло больше всего. Чувство, что рядом с этим человеком можно быть собой. Даже когда страшно и больно, и когда кажется, что весь мир начинает рушиться. Мы одновременно подняли последний лист и снова невольно рассмеялись. — Кажется, сегодня книги объявили нам войну, — сказала я. — Они чувствуют слабость. — Или пытаются выгнать нас отсюда. — Это тоже возможно. На несколько секунд воцарилась уютная тишина. Издалека доносился шелест страниц и треск факелов. Старая библиотека жила своей размеренной жизнью, а я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время думаю не только о болезни отца. Не только о Пенелопе и страхе. Мои мысли все чаще возвращались к человеку, сидящему напротив. И это было одновременно самым прекрасным и самым опасным открытием за последние недели. Мы просидели в библиотеке настолько долго, что я начала подозревать: если провести здесь еще несколько часов, нас официально объявят частью интерьера. Я закрыла очередной бесполезный том и уронила голову на руки. — Все. — Все? — Все. Оминис слегка приподнял бровь. — Звучит угрожающе. — Потому что я голодна. — А. — И если не поем в ближайшие десять минут, то начну есть книги. — Тогда нам лучше уйти. — Согласна. Я поднялась из-за стола и принялась складывать записи. — Пойдем в Большой зал? — Ты спрашиваешь или приказываешь? — Предлагаю в очень настойчивой форме. — Тогда согласен. Я сама не заметила, как улыбнулась. С ним все чаще становилось удивительно легко. Не так, как раньше, не так, как в те месяцы, когда я краснела всякий раз, стоило ему пройти мимо в коридоре. Теперь между нами состоялся настоящий разговор, появилось доверие и общие шутки. Это слегка пугало и волновало меня. Но мне… нравилось. Большой зал оказался почти пустым, основная часть студентов уже поужинала. Лишь несколько старшекурсников сидели вдалеке. Мы с Оминисом устроились ближе к концу слизеринского стола. Наши тарелки наполнились едой и несколько секунд мы просто ели в уютной тишине. Я только сейчас поняла, насколько проголодалась. — Ты всегда забываешь поесть, когда увлекаешься книгами? – внезапно спросил Оминис. — Только когда нервничаю. — Значит, часто. — Очень смешно. — Я стараюсь. На этот раз я действительно рассмеялась. Оминис слегка повернул голову в мою сторону. — Ты смеешься гораздо реже, чем должна. Я замерла и посмотрела на него. — Что ты имеешь ввиду? — Последние несколько дней ты постоянно переживаешь, — Оминис произнес это спокойно, без жалости, просто как факт. — Иногда мне кажется, что ты замечаешь слишком много. — Мне часто это говорят. — И тебя это не беспокоит? — Иногда, — его голос стал тише. — Но чаще всего помогает. Я посмотрела на него внимательнее. На спокойное лицо, светлые волосы, на палочку, лежащую рядом с тарелкой. Иногда я забывала, что он не видит мир так, как остальные, потому что он замечал гораздо больше многих зрячих людей. — Спасибо. Оминис слегка нахмурился и наклонил голову. — За что? — За помощь. — Эвелин... — Нет, правда. Я опустила взгляд на тарелку. Мне так нравилось, как звучало мое имя из его уст… — После письма матери мне казалось, что все рушится, — слова дались легче, чем я ожидала. — А теперь хотя бы есть надежда. Несколько секунд Оминис молчал. Потом тихо сказал: — Мы найдем ответ. Я ему поверила. Мне казалось, что Оминис точно сможет найти ответ. Внезапно над столами послышался знакомый шелест крыльев, и я подняла голову. Серебристое оперение я узнала сразу. — Артемида! Моя сова стремительно пролетела под потолком и опустилась рядом. На ее лапке было привязано письмо от матери. Сердце тут же забилось быстрее, и я торопливо отвязала конверт. Оминис ничего не сказал, только терпеливо ждал. Я развернула письмо и начала вслух читать. «Дорогая Эвелин. Спасибо за твое письмо. Боюсь, новости все еще не слишком хорошие... Отец по-прежнему слаб. Иногда ему становится лучше, но затем симптомы возвращаются. Целители все еще не могут назвать причину болезни...» Я быстро пробежала взглядом дальше. И замерла. «Я упоминала нестабильность его магии. Иногда он не может удерживать простейшие заклинания». Точно так же, как в книге! И у Пенелопы, и у Анны! Я медленно опустила письмо. — Все совпадает. — Что именно? — Симптомы. Мой голос дрогнул. — Абсолютно все. Оминис сразу посерьезнел. — Значит, мы движемся в правильном направлении. Я кивнула. И вдруг вспомнила кое-что. Точнее... Кое-что очень важное. Идея появилась настолько неожиданно, что я даже выпрямилась. — Подожди. — Что? — Конечно. — Что «конечно»? — Почему я не подумала раньше? Оминис выглядел искренне озадаченным. Я почувствовала, как внутри впервые за несколько дней появляется воодушевление. — Библиотека. — Мы же только что были там. — Да не в той, — покачала я головой. — Дома. На секунду повисла тишина. — У моей семьи огромная частная библиотека. — Насколько огромная? — Мой прадед коллекционировал редкие магические книги. — Это уже звучит опасно. — Очень, — я улыбнулась. — Некоторые тома старше самого Хогвартса. Оминис задумался. Я буквально видела, как быстро работает его разум. — И ты думаешь, там могут быть сведения о проклятии? — Если они вообще существуют, то вероятность довольно высокая. Сердце забилось быстрее. Чем больше я об этом думала, тем логичнее все казалось. — К тому же я смогу увидеть отца. Радость тут же смешалась с тревогой. — И рассказать родителям все, что мы узнали. Оминис молчал несколько секунд. Я нервно сжала письмо. — Поэтому... — На этот раз мне стало неожиданно неловко. Гораздо сильнее, чем должно было. — Поэтому я хотела спросить... — Да? — Не согласишься ли ты поехать со мной? Его молчание показалось вечностью, поэтому я уточнила: — Ко мне домой. И тут же поспешила добавить: — Только для исследования. — Разумеется. — И чтобы посмотреть библиотеку. — Конечно. — И поговорить с моими родителями. — Безусловно. — И... — Эвелин. Я замолчала. На губах Оминиса появилась едва заметная улыбка. — Я согласен. Сердце сделало совершенно ненужный кульбит. — Правда? — Правда. — Даже несмотря на то, что тебе придется провести несколько дней в обществе очень беспокойной слизеринки? — Это самый рискованный пункт всего плана. — Оминис! Он тихо рассмеялся. И этот звук заставил меня улыбнуться в ответ. Впервые за долгое время будущее казалось не только пугающим. В нем появилась надежда. Пусть маленькая, пусть хрупкая, но настоящая. А еще впереди нас ждало путешествие. Старинная библиотека моей семьи. Тайна загадочного недуга. И несколько дней вдали от Хогвартса.